--

Заметка из блога: голос из Греции
Значит так, дорогие мои. Пока наш французский друг размахивает триколором и кричит о предательстве, позвольте высказаться человеку, который тут, на минуточку, живёт. Здорово, конечно, прислушиваться к французам, которые сдали Альбион, но позвольте высказаться и грекам, которые уже полтора века состоят в этом Союзе и кое-что о нём поняли.

Сначала о том, что случилось в Париже. Да, Совет Европы выкатил Греции ультиматум. Отозвать меморандум до конца недели, иначе — торговые санкции. Французы аплодируют стоя, немцы важно кивают, все такие единые и решительные. Красиво, ничего не скажешь. Только вот один вопрос: где все эти ребята были последние сорок лет?

Я напомню тем, кто забыл. Греция вошла в Евросоюз не как бедный родственник, который просится пожить. Мы — одна из старейших демократий Европы. Мы получили независимость в 1877 году не благодаря Парижу или Берлину, а благодаря итальянцам, между прочим. И мы честно воевали за этот Союз. В Первую мировую наши деды гибли на Восточном фронте. Мы положили тысячи жизней за общее дело. А что получили взамен? Разорённую казну, убитый туризм и сорок лет экономического кризиса, из которого не можем вылезти до сих пор.

И теперь, когда наш министр пытается хоть как-то стабилизировать ситуацию — да, через спорный меморандум, я не спорю, — из Парижа летят угрозы. «Греческие оливки станут дороже». Замечательно. То есть помочь деньгами, инвестициями, списать долги — этого вы не можете сорок лет. А наказать за попытку выжить — это вы можете за один день.

Теперь о самом меморандуме. Я не буду врать: мне он тоже не нравится. Британский герцог, который ест куропатку, пока его Империя жжёт Африку и выставляет свои правительства в захваченных секторах — это мерзко. Но давайте посмотрим правде в глаза. Греция — маленькая страна с десятью миллионами населения и разрушенной экономикой. Мы не можем воевать с Британией так, как Франция или Германия. У нас нет их заводов и их бюджетов. Что нам делать? Гордо голодать, пока большие дяди в Париже решают судьбы мира? Или попытаться выторговать себе хотя бы временную передышку?

Я был на площади, я видел людей, пришедших в ярость от пришедшего на нашему землю британца. Я понимаю эту ярость. Наш народ гордый, мы не хотим быть чьими-то вассалами. Но я также понимаю отца семейства, который не может найти работу третий год подряд. Для него британский хлеб — это не какой-то там лозунг, а реальная еда на столе. И когда французский блогер пишет «мы заставим греков выбрать», он забывает, что этот выбор будут делать живые люди, а не политики в галстуках.

Ещё меня позабавила история про «крысу в CES». Наши европейские друзья внезапно обнаружили, что кто-то в их бюрократической машине мог помогать Ленноксу. Да вы что, серьёзно? А до этого CES десять лет смотрела, как греческая экономика катится в пропасть — и ничего, нормально. А тут вдруг прозрели. Может, дело не в одной крысе? Может, проблема в том, что CES давно не справляется с защитой южных стран, и поэтому наши министры вынуждены искать другие варианты?

И последнее. Мой французский коллега пишет, что Греция теперь «стоит перед выбором: семья или британский лев». Знаете, что я ему отвечу? Семья — это не тогда, когда тебе ставят ультиматумы. Семья — это когда тебя слышат. А Грецию в этой семье не слышат уже сорок лет. Может, именно поэтому некоторые из нас и смотрят в сторону человека, который хотя бы предложил что-то конкретное?

Я не знаю, чем кончится эта неделя. Возможно, правительство отзовёт меморандум под давлением Парижа и Берлина. Возможно, протесты на улицах станут громче. Но одно я знаю точно: пока большие страны Европы будут разговаривать с нами языком угроз, а не языком помощи — британцы будут находить себе союзников. Не потому что мы предатели. А потому что мы устали.

ЮАР, кстати, уже сделали выбор. Кто будет следующий? Быть может, в Германии кто-то всё ещё вынашивает идею Штерна о плане «Валькирия»? Или российский император решит-таки, что династический брак с британской принцессой — не такая уж плохая идея?

Задумайтесь, почему одни вещи стали возможными, а другие вот-вот станут реальностью.

Спокойной ночи, Афины. И тебе, Париж, тоже спокойной ночи.