По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Нана vs Юфи [2019]


Нана vs Юфи [2019]

Сообщений 761 страница 766 из 766

1

ф-ф-ф-файтиииин!
https://i.imgur.com/bACrrzU.jpg

+3

761

Магистр
Nothing stays the same - 1-4
Напиток страждущих странствий - 5
Поющая сталь взамен тетивы - 6
Right Here Waiting - 7
Сюжет #3 Особенности китайской рыбалки - 8

Наруто
14.04.01. Амнезия - 9
13.11.01. Дым без Огня - 10
11.10.00. Behind the fox mask - 11
10-13.10.01. до ч.в. Scientific witchery - 12-13
15.08.01 до ч.в. Breakthrough - 14
03.06.17. Sit still, look pretty - 15
27.06.17. Стрекот цикад - 16
Алые тени на синей воде - 17

Киберпанк
07.01.77. We don't do that - 18-19
03.01.77. Deep six - 20
15.12.76. A penny for your thoughts - 21-22
10.01.77. Action Radius - 23
24.12.76. Ad Missam in Vigilia - 24-25

Гиасс
02.01.18. Fortitude - 26-27
10.12.17. Благородное наследие - 28
13.12.17. Defiance of Greece - 29
28.12.17. We are blinded - 30
24.12.17. Витражи цвета лжи - 31
Sexuality - 32, 33, 34, 35

0

762

04.01.77. Have a nice day - 1
03.01.77. Deep six - 2,3

Sexuality - 4-7

24.12.17. Our Homeland - 8-12
24.12.17. Уроки шалостей - 13

14.577.1 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Такое поведение нетипично для гомункула – в любой, даже самой жуткой ситуации, Рахиль была для Ады защитой и опорой. А сейчас она словно… напугана. По правде, алхимику и самой не по себе. Ада с трудом давит в себе желание прикоснуться к руке няни – потому что это по-детски глупо и потому что в случае опасности у Эсавы должно быть пространство для маневра.

«Ты была здесь с отцом? Тогда случилось что-то… дурное?» – Негромко спрашивает она. Ада не знает, ответит ли няня – отец не рассказывал ничего о событиях Одиннадцатой Войны, и Рахиль, похоже, было запрещено говорить об этом с подопечной. Но даже если сейчас няня подберется и холодным тоном пресечет все расспросы – Аде будет спокойнее от звука ее голоса.

Присутствие Вайсса несколько напрягает. Как Маг она, несомненно, признает, что ей необходима помощь, но как человек… Как человеку ей нечего делать здесь. Как человеку ей следовало покинуть Нитерберг этим же утром, когда ее раны перестали быть критическими, а надежда прикоснуться к Святому Граалю рассыпалась прахом.

Она старается смотреть по сторонам и внимательно относиться ко всем деталям – и прислушиваться к собственным контурам, конечно… но гримуар определенно внимательнее. Его голос заставляет девушку вздрогнуть и поджать губы – и послушно проследовать ближе.

Она… действительно может прикоснуться? Ада нерешительно тянет ладонь – и оборачивается на странный звук, теряя драгоценные секунды, а потом все же выдыхает. От угроз физических ее защитит Эсава, а вот с магическими следует разобраться. И помощь Вайсса здесь была бы действительно уместна… если ему вообще можно доверять. Хочется верить, что сегодня он на их стороне и поступает так в интересах Амелии.

Должна ли она извиниться за утро? Или, быть может, она вправе спросить о мотивах гримуара?
Нет, едва ли.

Страниц книги Ада касается осторожно и бережно. Нужную страницу она находит без труда – и рефлекторно приглаживает ее, засмотревшись на схему, которую предстоит перерисовать. Ничего сложного – символы знакомы любому мало-мальски образованному Магу, а на нужный угол кивает Эсава, с полувзгляда поняв замешательство своей «хозяйки».

«Это обезвредит чары?» – Уточняет она у Вайсса уже за работой. Магическую формулу Ада рисует без затруднений – сколько подобных она отработала прежде, чем у нее начало выходить обращаться к Ремеслу без видимых ритуалов! – и направляет прану в восемь лучей, образующих знак солнца, стремящегося от запада к востоку.

15.578.2 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Признанием Эсавы Ада ошарашена, и ничуть не меньше – объяснением гримуара. Верить в то, что только твое Ремесло может продолжать развиваться, когда весь Мир угасает, было бы весьма самонадеянно, но Ада – в силу своего таланта ли? наивности? – даже не задумывалась о том, насколько все это влияет на Магию Бен-Берцаллелей.

Но кроме того… Ада думает о том, что няня впервые прямо говорит о себе, об Одиннадцатой Войне и об отце, и это наводит на действительно странные и не слишком своевременные мысли. Арнольд Бен-Берцаллель умер до рождения правнучки. Он никогда не видел Аду и едва ли мог знать наперед, что его гомункул – спустя сотню лет! – будет оберегать наследницу его рода. Установкам Адама Бен-Берцаллеля Эсава перечит, рассказывая то, о чем он определенно не хотел говорить дочери. А самой Аде она сказала прямо и без ужимок – Ада ей не хозяйка.

Но несмотря ни на что, Эсава продолжает защищать ее. Является ли ее преданность совокупностью навязанных поколениями Бен-Берцаллелей жизненных целей… или собственным выбором гомункула?

[«Я не могу никуда уйти. Совершенно очевидно, что без меня ты пропадёшь».]

Ада осторожно касается руки няни и сжимает ладошкой ее ладонь. Трудно поверить, чтобы невозмутимая Рахиль-Эсава в самом деле нуждалась в поддержке и была чем-то напугана, но пренебрегать столь яркими чувствами не способна даже ее «слепая» подопечная.

«Есть что-то, что мне следует знать?» – Переспрашивает она. Конечно, если Эсава видит лишь общие образы без конкретики, едва ли это можно оформить в какую-то четкую информацию, но оценивать скорее следует няне. – «Постараемся закончить поскорее и покинем это место».

Страницы гримуара живые. Это озадачивает ее ничуть не меньше тех жутких ощущений, что чувствует она от невольного взгляда на хранящиеся в книге тайны. Вот уж действительно отличная защита от праздного любопытства! По счастью, Ада не ищет знаний, которыми владеет Вайсс. При иных обстоятельствах она предпочла бы и вовсе не прикасаться к нему.

Но раз уж прикоснувшись… раз ощутив это странное тепло, полное незнакомой жизни… Ада может не вполне осознавать это, но к жизни – в любых ее проявлениях – у нее совершенно особое отношение. В привычной ей шкале приоритетов гомункул мало чем отличается от человека, и Вайсс врывается в эту ровную картинку саркастичным шелестом удивительно теплых страниц и выстраивает новую иерархию, заставляя уважать и ценить себя как и любую другую жизнь.

«Она очень переживала, когда вас украли и искала способ спасти вас», - негромко говорит Ада и, подавив приступ тошноты, послушно и бережно разглаживает попавшийся на глаза смятый уголок.

«Жаль», - комментирует она колкость Вайсса. Те из них, которые не задевают, и проглатывать проще. Но вообще, мысли Ады все еще заняты признанием Эсавы – что-то в нем упрямо не дает ей покоя. На открывшуюся дверь Ада смотрит без эмоций… безразлично. И оглядывается на гримуар.

«Вы сказали, что гомункулы старых времен превосходят новых, но… Элеонора… была… совершенна. Она…»

Совершенна? Так ли это? Годы стерли краски из воспоминаний и сгладили углы… те самые, которых были полны движения маленькой девочки, приехавшей пятнадцать лет назад в поместье Бен-Берцаллелей. Она не была идеальной. Она стала такой, побывав в руках умелого алхимика. Алхимика, вынужденного идти на уловки, чтобы сохранить силу своих созданий.

Шокированная своим предположением, Ада переводит взгляд с Вайсса на Эсаву.

«..ты сказала, тебя и Йакову. Я… не помню среди наших никого с таким именем».

16.579.3 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
..или все-таки Эсава исполняет указания отца? Аде остается только смириться. В конце концов, если бы от этой информации зависела ее жизнь, няня ею поделилась бы… или учтет сама, что тоже было бы неплохо.

«Если ты захочешь рассказать… я рядом», – вздыхает девушка, оглядываясь по сторонам. Почему так резко изменилась погода? Ада не может вспомнить, было ли так же по дороге к Шаттенблуту – слишком глубоко она ушла в свое горе, чтобы обращать внимание на окружающий мир. Наверное, поэтому таким как она не быть достойным Магом, в отличие от Дантэ Ренстаада или Анастасии.

«Живое платье… можно ли считать вас – живым платьем для Фиона Ренстаада?» – Спрашивает она у Вайсса. Голос ее сух и пуст – как и взгляд, который упирается в фигуру греческого божества. Под укоризненным взглядом Асклепия Ада ежится, покрепче сжимая контейнер с сердцем – свидетельство нарушенной ею клятвы. – «Вы живой, и Амелия дорожит вами, а не знаниями Мага прошлого. И Элеонора тоже… Сам Грааль признал ее Желание. Это ли не знак, что она… живая? Достойная Жизни, а не только роли… гусеницы».

Ада мотает головой, прогоняя непрошенные слезы. Как всегда, находит «удачное» время для эмоций и – главное – перед кем их показать. Если Вайсс ее назовет сейчас идиоткой – это было бы весьма заслуженно.

«At hawr», – командует она, указывая зеленым светлякам на темный прогал двери. В арсенале Бен-Берцаллель практически нет заклинаний, которые позволили бы изучить чары, таящиеся внутри здания – только совсем базовые вещи, хранящиеся в Гербе… уцелели ли они? У нее так и не было времени оценить степень повреждений.

Нервно сглотнув, Ада обращается к наследию рода, готовясь морально, что если нужные заклинания окажутся… утеряны… это может дорого ей аукнуться.

17.580.4 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
..и почему только Амелия не могла вклеить в этот том пару вежливых и галантных страниц?..

Впрочем, тон Вайсса ощущается куда более мягким, чем был утром. Сейчас он скорее похож на беззлобно ворчащего старика, чем на сварливого негодяя, пытающегося оскорбить всех вокруг. И эта мысль вызывает у Ады неуверенную улыбку.

Отдельные части тел фамильяров в зеленоватом свечении светляков выглядят жутко – и даже вполне привычной к таким вещам Аде немного не по себе. Она оглядывается по сторонам, но не находит в помещении ни враждебных чар, ни целых человеческих организмов. Алхимик кивает, соглашаясь с вердиктом гримуара, и выходит на улицу, где стирает магическую формулу носком сапожка. Ада чуть мешкает, вспоминая, что так и не стерла импровизированную карту около Хрустального Озера. Наверное, это было глупо?..

..глупо было расслабляться в этом месте. Что-то падает сверху, и по контурам проносится яркий – на грани с болезненным – импульс, но увернуться Ада не успевает. Она не успевает ни выставить руку, чтобы закрыться, ни отскочить в сторону, ни понадеяться на…

Помощь приходит вовремя. В отличие от своей подопечной, Эсава-Рахиль бдительности не теряет и никакие полученные раны ей не помеха. Резкий удар вспарывает брюхо твари – буквально в нескольких футах от Ады, почти перед самыми глазами. Тыльной стороной ладони алхимик стирает черную жижу со своей щеки.

Пару дней назад голос ее дрожал бы, а внутри все трясло бы от страха. Теперь испуг заставляет трепетать контуры – но не саму Аду.

«В полном», – почти невозмутимо отвечает она, вытирая руку о подол юбки. Светлая ткань быстро пропитывается черной кровью, но переживать за состояние и без того потрепанной одежды не приходится. – «Идем.. те», – Ада оглядывается на Вайсса. – «Проверим сад».

18.581.5 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Даже для простодушной Ады это чересчур странно – неужели кто-то, кому хватило силы, знаний и наглости преодолеть барьеры вокруг Шаттенблута, в самом деле может купиться на… яблоко? Сломать, возможно, одну из самых монструозных защит во всем Мире, чтобы… полакомиться…

«На месте призыва Энкиду мы видели настоящее», – вспоминает она, мгновенно мрачнея. Все ассоциации и воспоминания так или иначе теперь омрачены горем и трагедиями, случившимися здесь, в Нитерберге. Ведь там, на месте призыва, она разминулась с Элеонорой и встретила Фалберта Гамелина.

Отвлекаться нет времени. Ада одергивает себя, поправляя сумку с сердцем и выдыхает. Оглядевшись снова по сторонам, она старается заприметить возможную опасность, но не видит ничего – кроме мертвого сада, который не спас бы даже самый гениальный садовник. Трудно представить, чтобы кому-то в самом деле мог нравиться подобный уголок.

«Подобное место хорошо подошло бы, чтобы спрятать то… что хочешь спрятать», – негромко шепчет Ада, невольно сжимая и разжимая ладони. Ей не нравится это чувство – мощь чужого Ремесла, перед которым она совершенно бессильна. Силой в такое место едва ли удастся пройти «правильно», а для того, чтобы подобрать ключик, у нее не хватит ни знаний, ни опыта.

Хотя… ключик?

«Может быть, это поможет?» – Неуверенно спрашивает она, вытягивая из-под рубашки граненый аметист – ключ к подземной лаборатории, что отдал ей Эвенджер. – «Лаборатория тоже когда-то принадлежала хозяйке Шаттенблута, а значит и ключ этот может…» – Нет, едва ли подойти. – «..содержать след ее Магии».

19.582.6 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Выражение лица Ады, когда она вдруг подумала о том, что всего этого кошмара с Ограждающими Полями, сражением против фамильяров Анастасии и цепями, сковавшими Бедивьера, можно было избежать, определенно стоит этой жестокой шутки. В широко распахнутых глазах девушки ясно читается целый спектр чувств от отчаяния и страха до полнейшего самоуничижения. В самом деле, какой же идиоткой надо быть, чтобы…

..поверить гримуару.

Ада вскидывает руку, чтобы прижать ладонь к губам и заглушить смех – нервный и усталый, но абсолютно неуместный в этом жутком месте. Ей кажется, что на этот смех немедленно сбегутся все твари, бродящие по территории Шаттенблута, – и она торопливо стягивает цепочку с аметистом с шеи и набрасывает ее на уголок книги.

Отступая на несколько шагов от гримуара, Ада успевает подумать о том, что если с камнем что-то случится, им будет непросто пробиться к Беатрис, – но вслух ничего не говорит, опасаясь очередной колкости Вайсса.

Магия его настолько же завораживает, насколько и пугает. Ада хорошо помнит вчерашнее безумие, и то, что происходит сейчас, до ужаса напоминает отголосок с таким трудом прерванного ритуала. Можно ли доверять Вайссу? Едва ли у них сейчас есть выбор, но девушка все же рефлекторно подаётся ближе к няне, практически касаясь ее горячего тела.

«Спасибо», - немного неуверенно благодарит Ада, забирая у Вайсса зачарованный ключ. Она внимательно осматривает его, прежде чем набросить цепочку через запястье и взять Эсаву за руку. Если гримуар прав в своей оценке (а сомневаться не приходится), им предстоит идти в сердце Мастерской Анастасии. О том, чтобы отравиться туда в одиночку, Ада и не думает.

«А… с вами все будет в порядке? Вдруг снова?..» – Осторожно переспрашивает она, и тут же краснеет, вспомнив, что во время боя против Зверя Вайсс показал себя отнюдь не беспомощным бульварным романом. – «Извините. Просто… будьте осторожны. Идем, Эсава».

20.583.7 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Даже будучи подготовленной увидеть не то, чем кажется заброшенный домик садовника, Ада не может сдержать пораженный вздох – восхищение чужим мастерством и неожиданно ярким ароматом. Воздух пахнет так, как иные люди и Маги и за всю жизнь не ощущали, – и от этого даже голова немного идет кругом.

Перерождение и создание гомункулов с магическими цепями; Ограждающие поля, способные остановить даже Слугу; Искривление Пространства и многообразие флоры… где заканчиваются пределы сил и талантов Анастасии?

«Словно Ноев ковчег для растений», – оглядываясь по сторонам, бормочет Ада, но напряженная Эсава, похоже, не слишком разделяет восхищение подопечной. Отпустив руку няни, она позволяет себе осмотреться, но далеко отходить не решается, вполне справедливо опасаясь за собственную жизнь.

Но кругом никого нет. Ада проходит по нескольким ровным дорожкам, но не похоже, чтобы Эвенджер закопал своего Мастера под одной из грядок. Здесь вообще ничего не указывает на чье-либо участие в жизни оранжереи в последнее время.

Ничего? Одна из грядок привлекает внимание Ады. Издалека ей казалось, что цветы на ней просто не распустились, но вблизи картина оказывается совсем иной. Алхимик опускается на колени, рассматривая пристальнее, – и хотя флористика никогда не была ее сильной стороной, она прекрасно знает цветы, срезанные позапрошлой ночью.

«Лилии», – негромко говорит она, проводя ладонями над срезами стеблей. Символ чистоты, невинности и совершенства – и свидетель первородного греха. Срезаны – не сорваны, и в этом чувствуется своеобразная забота, граничащая с нежностью. Ада приподнимает ладонь, привлекая внимание Эсавы. – «Уверена, он сделал это для Кэролайн. Я попробую отыскать по ним».

Коснувшись ключиц кончиками пальцев, Ада закрывает глаза и замирает, делая глубокий вдох. Сосредоточиться, доверив себя няне, несложно. Сложно – довериться самой себе и своему поврежденному Гербу. Решиться снова прочитать заклинание, не удавшееся в последний раз. Сложно – не медлить, когда душа мечется в тревоге.

Отрывистые слова на иврите в устах Ады звучат подобно молитве.

21.584.8 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Заклинание удалось. От этой мысли становится вдруг так легко на сердце, словно удалось сбросить взваленный туда неподъемный камень. Страх, засевший после неудачного поиска Вилфрида, потихоньку отпускает, – хотя она и не ощущает результата немедленно, но слышит отклик. А это уже больше, чем в прошлый раз.

Значит, дело все же не в ней, а в мастерстве Кастер. Но зачем ее Мастеру прятаться от союзников? Это никак не укладывается в голове – он не побоялся выступить против Зверя, был готов умереть ради брата и встал на защиту жителей Нитерберга от землетрясения, а теперь избегает встреч и нарушает данное слово.

..может быть Амелия все же права? Может быть именно Вилфрид Гамелин и Кастер сделали это с Беатрис, а теперь избегают возмездия? Только до вчерашним днем у младшей из сестер Нитерберг не было Слуги и едва ли кто-то стал бы опасаться ее… и уж точно не настолько, чтобы оставить Фалберта без защиты. Что такое гнев одной Амелии Нитерберг против физически ощутимого ужаса, который принес с собой Хати?

«Здесь никого нет. Пойдем», – с досадой заключает Ада, цепляясь за руку няни, невольно ища поддержки. Для того, чтобы воспользоваться зачарованным ключом-аметистом так крепко сжимать ладонь гомункула вовсе не обязательно.

Увидев Вайсса, Ада выдыхает с видимым облегчением. Слишком свежи еще воспоминания о том, как ей самой вернули едва живую и искалеченную Валлу, – и причинять ту же боль Амелии она бы не хотела

«Верно», – соглашается алхимик. – «Но там был Эвенджер… позапрошлой ночью», – спешит поправиться задумавшаяся было Ада. Подняв руку с браслетом из сплетенных листьев, она показывает его книге. – «Я думаю, они укажут, где искать Кэролайн. По крайней мере… эту теорию стоит проверить».

Размышляет она уже по дороге – у них действительно мало времени, и даже нерасторопная Бен-Берцаллель старается не отвлекаться лишнего.

«Если все эти цветы были для Кэролайн… он, вероятно, не слишком рассчитывает, что она снова очнется», – Неуверенно предполагает Ада, осматривая приближающийся гостевой дом. – «От такого количества лилий дурно станет и Магу».

Конечно, едва ли лилии помешали бы Магу прийти в сознание. Но учитывая перенесенную операцию и подавленные магические контуры… Даже зная, на что способны Маги и какого воздействия стоит ожидать на их организм от такого сильного дурмана, Ада не возьмется предсказывать, что сейчас с Кэролайн. Уверена алхимик лишь в одном: в сознание девушка так и не пришла.

22.585.9 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Боль. Боль. БОЛЬ.

Она везде. Соки Жизни пульсируют в мышцах, норовя прорваться сквозь кожу, сжечь сухожилия и смять кости, а контуры горят так отчаянно, будто прана в них вскипела, выжигая саму душу алхимика. Боль внутри и снаружи, боль сжимает горло и заставляет кричать, болью извивается тело – и ею же парализовано. Даже разум ее скован – страхом, который кажется совершенно осязаемым. Она не может зажмуриться, чтобы не видеть, как этот воплощенный ужас мчится к ней, – и как нечто куда более ужасное встает на ее защиту.

Нет даже мысли, что она могла бы сопротивляться. Ее сознание не хочет принимать этот кошмар, просто не способно на это – и отрицает реальность, которая упрямо въедается в душу болью и ужасом.

ЭТО просто не может быть правдой… Просто… не может…

Быть?..

Ада открывает глаза, и вздрагивает, увидев Рахиль-Эсаву. Ее сил едва хватает на один короткий рывок – обнять и прижаться дрожащим телом. Ее колотит от страха и рыданий, но только спустя время она понимает, что плачет, цепляясь за плечи няни тонкими и бессильными, будто изломанными руками. Плачет постыдно и откровенно, боясь поднять глаза и осмотреться кругом. Боясь снова УВИДЕТЬ.

«Оно… оно… в меня…» – сдавленно бормочет она сквозь слезы. Собственный голос кажется чужим – и все же утешает, возвращая сознание к реальности. Отзываясь на голос гримуара, она все же решается поднять глаза… и не видит ничего из этих ужасов.

Быть может, ей только привиделось?.. Но не могла же она в самом деле придумать нечто подобное?.. Ада даже не уверена, что хуже: принять это как свершившееся в реальности или сойти с ума настолько, чтобы такое придумать.

Вайсс выглядит совершенно обычно. В шелесте его страниц Ада не слышит безумия, с которым он хохотал, разрывая на части тварь, что пришла за Бен-Берцаллель.

«Спасибо», – шепчет она, не отрывая взгляда от книги. – «Спасибо, что защитили меня».

Плечи гомункула крепкие и надежные. Ада опускает голову, прижимаясь щекой, и затихает – совсем как дитя, убаюканное материнским теплом. И лишь теперь запоздало вспоминает о Радиации Азот, которую щедро источает вышедшее из-под контроля Ремесло. Алхимик вздрагивает, отстраняясь от няни.

«Прости… прости», – бормочет она, а заметив седую прядь в волосах гомункула, чувствует себя еще более виноватой. Она тянется было рукой к лицу Эсавы, но одергивает себя. – «Прости меня».

Вдох и выдох. Ада оправдывает промедление необходимостью взять под контроль Соки Жизни, но правда в том, что ей страшно. Страшно подняться на ноги и решиться пройти дальше по этому проклятому дому.

23.586.10 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Ей удается успокоить разбушевавшееся Ремесло – но не без усилий. Ада смотрит на собственную руку, глядя как перекатываются под кожей последние спазмы, – в сравнении с той болью, что была (померещилась?) прежде, эта совершенно ничтожна. Огонь в венах и контурах затихает, повинуясь воле алхимика. Последняя черная линия – остатки меланхоле – блекнет, исчезая под браслетом из листьев.

«Да… рассчитывают», – повторяет она за гримуаром. Он, разумеется, прав; только заставить себя – сложнее, чем покорить стихию. На ноги Ада поднимается, цепляясь за руку няни, и оглядывается. Нервно закусив губу, она хмурится: в холле ничто не указывает на случившийся кошмар.

Случившийся ли?..

Она уже и сама не уверена. Кажется, единственное свидетельство этих событий – белая (седая?) прядь в волосах Эсавы.

«Ты ведь тоже видела… это?..» – Переспрашивает она у гомункула, нерешительно ступая дальше по коридору и указывая ладонью в сторону левого крыла. – «Начнем… оттуда», – выдыхает Ада, все еще мешкая – и невольно пропуская Рахиль-Эсаву вперед. – «Я… я возьму себя в руки».

24.587.11 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Нужно ли?..

«Я… не знаю. Я не знаю», – отвечает Ада гомункулу – и самой себе – и замолкает. Думая о том, что же ей в самом деле нужно, Бен-Берцаллель не может отделаться от навязчивого желания попросту забыть то, что случилось в этом доме. Забывать – роскошь для Мага, но благо для сознания человека. Ей так было бы проще и спокойнее. Но было бы лучше?..

Когда Филипп Дариус Сизиф оставил на столе список и рассказал, какой может быть цена этого знания, – Ада не сомневалась и секунды. Чужие тайны, что могут подставить под удар ее семью, не нужны ей, но тут – дело несколько иное.

«Я хочу знать, что я не сошла с ума», – улучив момент, когда фамильяр улетит в комнату, шепотом признается Ада. Она хватает Эсаву за руку, вынуждая ее остановиться и посмотреть на подопечную. – «Хочу знать… что это безумие… не во мне».

Ада замолкает – она не знает, как это объяснить. Она даже не уверена, что сама понимает собственные чувства, – и уж точно не может понять, почему так упрямо цепляется за это, придавая случившемуся действительно колоссальное значение. Так ли это важно? Или время развеет воспоминания, оставив их лишь спутанным отголоском чего-то неприятного – но не более того?..

Хорошо бы время в самом деле так сделало. А она может помочь этому – сосредоточившись на чем-то отличном от переживаний вокруг пережитого кошмара.

Ада закрывает глаза, отпуская руку гомункула и мысленно обращаясь к импровизированному браслету вокруг своего запястья – и в этот раз она чувствует больше. Как минимум то, что нет смысла обыскивать гостевой дом…

..можно было вообще сюда не приходить…

«Что он сделала для нашей семьи? За что я должна быть ей благодарна?» – Мотнув головой, Ада невольно вздыхает. Иногда ей кажется, что отец умолчал слишком о многом… Пусть даже у него наверняка были для этого веские причины. Алхимик, впрочем, не слишком рассчитывает на ответ: если Адам Бен-Берцаллель запретил Эсаве говорить об этом, Ада может добиться ответа – если няня вообще им владеет – только радикальными методами. Она смотрит в потускневшие глаза гомункула пристально, и только сейчас обращает внимание, что няня изменилась. Вновь.

«Что с тобой, Эсава?.. Нет, не с твоим телом или боевым потенциалом. С твоим сознанием», – требовательно уточняет Ада.

В угловую комнату Ада заходит, чтобы позвать Вайсса, но взгляд рефлекторно скользит по убранству и оставашимся вещам. Кому могла оказать гостепреимство хозяйка Шаттенблута?..

«Ее нет здесь», – коротко взмахнув рукой с браслетов из стеблей и листьев, она привлекает внимание гримуара к себе. – «Лучше будет продолжить поиски в самом поместье».

25.588.12 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Объяснение Эсавы строгое и логичное – настолько, что Ада в самом деле успокаивается. Разве что только корит себя, что простейшие вещи, касающиеся Ремесла, объясняет ей няня, – но на то она и няня. Сколько бы ни было лет ее подопечной, гомункул все равно будет опытнее и мудрее ее.

Слова Эсавы об искажении установок оседают в душе смутной тревогой, а ее неожиданный интерес к собственной внешности совершенно не типичен для тех Эсавы и Рахиль, к которым привыкла Ада. Но сомнений нет. Сколько бы перерождений ни было у ее няни, ее базовая установка – защищать Бен-Берцаллелей – не могла подвергаться изменениям.

Алхимик даже немного рада тому, что в комнате не обнаружила еще какую-нибудь мрачную и жуткую ловушку – и торопится уйти оттуда, пока ничего принципиально не изменилось. Будь такая возможность, Ада вообще предпочла бы покинуть Шаттенблут – потому что едва ли на территории поместья есть хоть одно место, в котором она могла бы чувствовать себя в безопасности.

А ведь именно здесь в свою Войну нашел пристанище Арнольд Бен-Берцаллель. Есть в этом какая-то ирония – но шутки Аду сейчас не вдохновляют.

«Она…» – успевает было заикнуться девушка, почувствовав, что ее поисковое заклинание наконец нашло свой путь. Но договорить – уже нет. Чужая могущественная аура – словно удавка, затягивающаяся на шее. В последнюю встречу с этим исполином Ада смела надеяться на снисхождение и силу детской дружбы… теперь надеяться ей не на что. Противопоставить Энкиду ей нечего. Еще и отголосок силы Кастер – что все это может значить?

С Вайссом она, пожалуй, не согласна. Ей не интересно. Ей страшно.

«..нужно… к остальным», – выдыхает она с трудом. Потянув за наплечный ремень, Ада перемещает контейнер с сердцем и обнимает его, прижимая к животу, – так драгоценная ноша будет в большей безопасности, когда Эсава подхватит свою подопечную на руки. Алхимик неловко машет ладонью в сторону поместья – несомненно, все союзники почувствовали все то же самое, а значит – тоже вернутся на исходную.

«Кэро… лайн на втором… этаже», – сбивчиво делится она информацией с гримуаром. Если с Бен-Берцаллель что-то случится, это может сэкономить всем время. Если будет кому, конечно.

26.589.13 Ада

____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Аде явно требуется усилие, чтобы разжать руки и отпустить Эсаву-Рахиль. Она нехотя опускается на землю и ведет ладонью по волосам, откидывая непослушную челку назад. Выглядит алхимик и впрямь неважно, но – справедливости ради – кто из союзников сейчас выглядит хорошо?

А колоссальная мощь Энкиду все приближается, и хотя аура его изменилась – не похоже, чтобы Берсеркер сильно потерял в силе. К тому же…

«Я чувствую… силу Кастер. Но не знаю, что это может значить», – не знает… или не хочет признавать очевидного – того, о чем много раз говорила Амелия. Ада не отходит ни на шаг от своей защитницы и растерянно окидывает взглядом фасад поместья Шаттенблут. Похоже, выбранное Филиппом положение озадачивает ее.

«Там нет ее. Она этажом ниже», – бормочет Ада, но трудно представить, чтобы союзник мог различить ее невнятный шепот с третьего этажа. Но, быть может, он почувствует два коротких импульса праны, переданных через браслеты на их запястьях.

Многострадальный контейнер с сердцем Кэролайн все еще здесь, с Адой. Алхимик тянет наплечный ремень, перемещая сумку за спину, и замирает, уставившись пустыми глазами туда, откуда несется на них два страшных противника: Слуга, которого они не смогли одолеть в Форте-Каунт, и бессмертная ведьма, возвращающаяся в собственный дом.

«Сэр Бедивьер… Ведь у Берсеркера должна быть своя воля? Как и у вас, и у Рустама и Ракша, и любого Героического Духа», – по щекам Ады соскальзывают слезы, которых она, похоже, даже не замечает. – «Как может он… подчиняться той… кто убил его Мастера?..»

27.590.14 Ада

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Трудно сказать, что напутствующая речь Амелии возвращает Аде присутствие духа, но она кивает – и поджимает губы в привычном, полном упрямства жесте. И эта твердость не исчезает даже когда алхимик слышит голос Анастасии. Напротив, кажется, внешнее сходство ведьмы с ее «живым платьем» злит Аду – и она волчонком смотрит на хозяйку Шаттеблута. Алхимик сжимает кулаки и…

Золотым всполохом мелькают перед глазами звенья цепи. Ада даже не успевает понять, какая сила помогла ей на добрый дюйм разминуться с чужим оружием, а Эсава-Рахиль уже выталкивает ее из-под очередного удара – и вместо плеч алхимика золотая цепь обвивается вокруг запястья гомункула. Ада вскрикивает – словно это ее собственная рука до боли сжата бряцающими друг о друга золотыми звеньями – и отскакивает в сторону. Еще две цепи вспарывают землю у самых ее ног.

«Мама…» – Повторяет Ада следом за Энкиду, и ее собственный голос кажется неказистым и грубым в сравнении с изяществом и мелодичностью голоса Слуги. Алхимик смотрит на фигурку Анастасии, но видит – крошечную девочку с глазами, похожими на капельки запекшейся крови. Девочку, что осмелилась быть живой и мечтать. – «Элеонора тоже… звала ее мамой», – шепчет Ада со злостью и отводит руку в сторону.

В тонких пальцах мелькает серебристая сталь – и острое лезвие скальпеля вскрывает кожу запястья. Вместо крови по сжатому до дрожи кулачку стекает вязкая черная жижа и пузырящаяся желчь, а с посиневших губ срывается облачко морозного пара. Короткий взмах рукой – и отходы Ремесла Бен-Берцаллелей смешиваются с чистой водой, становясь отравленной кромкой магического клинка.

«Справишься?» – Коротко спрашивает она Эсаву прежде чем шагнуть следом за Амелией.

+1

763

https://pulson.ru/wp-content/uploads/2011/08/4e38fcbdb91c1bde36000000.gif
35 / 27

+1

764

1.591.1 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Отсутствие ответа заставляет Аду не на шутку испугаться – ожидая от Эсавы исключительно подтверждения ее способности выбраться самостоятельно, алхимик даже шагает вперед, вслед за Амелией, но оборачивается, чтобы увидеть, в каком состоянии гомункул.

Ада вздрагивает всем телом, когда цепи роняют Эсаву на землю и волочат в сторону, а следом за этим из окна выпрыгивает Валла – и тоже оказывается в плену золотых цепей. Замешательство отражается на лице Бен-Берцаллель: искреннее желание помочь девочкам борется в ней со здравым смыслом.

«Я. Приказываю. Вам. Выбраться!» – Вскрикивает Ада, гневно разрубив ладонью воздух. Развернувшись до того резко, что коса больно хлестнула по плечам, алхимик кидается за Амелией. И уже будучи рядом – слышит предостережение Филиппа.

«Духовное ядро Кастер», – повторяет она за ним. И замолкает, проглатывая очевидную мысль: едва ли Гвидион отдала свое ядро по доброй воле. Но если Кастер мертва… – «Тогда что с ее Мастером?»

Спрашивает она негромко – и вопрос выходит скорее риторическим. Для подобных вопросов не место и не время, но Ада есть Ада. Можно ли надеяться, что хозяйка Шаттенблута или Элеонора – до нее – пощадили бы Мастера, ограничившись смертью Слуги?

Бен-Берцаллель не отвечает на обращение Анастасии, но меняется в лице: страх и гнев причудливо сплетаются во взгляде подобно холе и меланхоле, закипающим внутри нее. Страх – перед силой, которую демонстрирует Мастер Берсеркера. Гнев – за Вилфрида Гамелина и за слова о «родном гнезде». Она знает, где ее дом – и подпускать ведьму к самому светлому, что осталось в сердце Бен-Берцаллель, она не желает.

Но если чему-то ее и научило вчерашнее столкновение с Филиппом – то это действовать, когда тебя пытаются обмануть или смутить речами.

«Да», – коротко отвечает Ада Амелии. От Вайсса алхимик отводит глаза, стараясь даже не смотреть в сторону испещренных незнакомыми ей знаками страниц. Нитерберг добавляет последний штрих, и Бен-Берцаллель припадает на одно колено, кладет ладони поверх вспыхнувшего символа и повторяет словесную формулу. Прана срывается с кончиков пальцев белесыми разрядами, заставляя рисунок Амелии засиять ярче

2.592.2 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Безмолвный ответ хозяйки Шаттенблута о судьбе Вилфрида заставляет Аду удивленно распахнуть глаза – и почти сразу же нахмуриться. Жест красноречив в своей лаконичности, но поверить, чтобы младший Гамелин покончил с собой, Ада не может. Это безумие.

Вся эта Война – сплошное безумие.

Сцепив зубы, Ада смотрит на фигурку Мастера Берсеркера. Она молчит, но по угрюмому взгляду видно – до последнего надеется, что бурный водный поток унесет хозяйку Шаттенблута прочь, дав союзникам возможность сгруппироваться и увести бой от Мастерской ведьмы.

Тщетно. Смешно было даже надеяться – по крайней мере, такое ощущение создает насмешливый голос этой женщины, и Ада сникает. Они действительно крошечные и бессильные в сравнении с той мощью, которую демонстрирует Анастасия. Но природное упрямство Бен-Берцаллелей не позволяет сдаться – даже когда внутри нее по воле хозяйки Шаттенблута вскипают Соки Жизни. ОСОБЕННО теперь.

Ада вскидывает руку, жестом останавливая Амелию. Слабая улыбка мелькает на бледных губах – алхимик может и уязвима, но не беспомощна. Можно только догадываться, каких усилий стоит ее сдержанная реакция: Маги не любят пускать к своим инструментам чужих, а когда твой основной инструмент – твое собственное тело, такое вмешательство и вовсе ощущается будто кто-то заживо копается в твоих кишках.

«Это мое… Ремесло», – шепчет она. Привычным движением Ада поднимает ладони на уровень груди, почти касаясь кончиками пальцев искалеченных крыльев семейного Герба. Но не пытается потушить разгоревшийся в ее груди Атанор, а использует вложенные в ее нутро магический импульс, чтобы пламя разгорелось ярче.

Сила в ней клокочет, рвется наружу бесконтрольной стихией. В уголках глаз собираются черные густые слезы, а рубашка липнет к спине, окрашиваясь желтизной от проступившей вместе с потом желчью. Алхимика лихорадит, а вместе с мощью Соков Жизни закипают и чувства, которые ей все сложнее контролировать.

Резко опустив руки вдоль тела, Ада выпускает на волю эту силу и лишь придает ей направление – за спину, где все еще скованы цепями Энкиду девочки-гомункулы.

3.593.3 Ада

_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Слов Мастера Энкиду Ада не слышит. Ее Магия выходит из-под контроля, разрывая нутро и кожу. Ей, верно, очень больно, удар о землю выбивает дыхание из легких, и вместо воздуха их заполняет вязкий холод. Ада силится сделать вдох, но вместо этого лишь беспомощно хлопает губами и бьется от болезненных судорог в руках Валлы.

Это… жалкое зрелище. Достойное того снисходительного тона, с которым обращается к ней Анастасия. Но сдаваться нельзя – и Ада пытается бороться с взбунтовавшимся Ремеслом… вот только возможно ли бороться со стихией? Возможно ли вообще бороться, когда твой противник настолько превосходит тебя?

Валле все же удается поставить свою создательницу на ноги, и Ада, которую все еще колотит дрожью, цепляется здоровой рукой за запястье девочки – да так сильно, что кожа Валлы бледнеет. Под кожей алхимика пробегают спазмы, то и дело вздуваются и опадают мышцы, а с левой руки на капают вперемешку желчь и яд. Ада обращает на это внимания не больше, чем на едкую ауру вокруг себя. Она невольно утыкается лбом в плечо Валлы – и тут же, дернувшись, отстраняется, будто ошпарилась.

Тихий голос, многократно отразившийся от стен Шаттенблута, заставляет Аду резко обернуться – как раз вовремя, чтобы увидеть, как падет Мастер Сэйбера.

«А… мелия», – хрипло выдыхает алхимик, и на ее изуродованном Соками Жизни лице читается страх.

И все же, она не мешкает.

«Помоги ей», – коротко шепчет Ада, едва не касаясь щеки гомункула ледяными губами, и отпускает ее руку, чтобы пусть на неверных, дрожащих ногах, но все же преодолеть разделяющее их расстояние и стать между подругой и хозяйкой Шаттенблута. Или защищаться теперь предстоит от двоих противников? Ада не знает, чего ждать от Дантэ, но для человека, оставшегося умирать на берегу Хрустального Озера, он выглядит весьма неплохо…

4.594.4 Ада

_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Ада открывает глаза, но нужно время, чтобы начать воспринимать реальность. Она смотрит вверх, глядя в небо, и поначалу ей кажется, что она попросту ослепла, – и когда она смыкает веки, словно насмешкой над страхами алхимика под ними горят алые узоры.

Повернуть голову удается с огромным трудом, но это же болезненное движение возвращает чувство жизни, а картинка перед глазами меняется. Амелия – совсем близко – и, похоже, тоже живая. Глядя на нее, Ада с трудом вспоминает, что же произошло. Кажется, когда Дантэ заговорил, Амелия уже пыталась подняться… Кажется, контуры Ады взвыли, едва зубы Мага вонзились в собственную плоть… но все, что она успела сделать – судорожно отпрянуть и обхватить руками Амелию. А потом на них налетел этот чудовищный вихрь, и крошечная Валла повалила их на землю, силясь закрыть девушек собой.

Кажется… все закончилось? Ада не разжимает рук, но уже различает, что хитин обвалился с кожи – бессильный и бесполезный против такой мощи. Но на запястье по-прежнему сомкнулся серебристый лаконичный браслет. Проходит маленькая вечность, прежде чем Ада вспоминает, что это, и тогда короткий импульс праны устремляется от одного браслета к другому. В нем нет какого-то тайного знака или скрытого кода, лишь единственно возможное сейчас послание: я жива, а ты?

Тяжелое дыхание поднимает в воздух облачко пыли, а к ощущениям возвращается боль. Саднят рука и бок, горит кожа, неспешно кипят внутри яды. Ада с усилием поднимает руку, чтобы нащупать контейнер – цел ли? Не поврежден?..

«Ва… лла… Э… Эсава?» - Тихо шепчет алхимик, всматриваясь в лицо девочки. Нужно бы подняться, двигаться дальше… отыскать Кэролайн и разбудить ее, но…

..кажется, сейчас это просто невозможно. Даже мысль об этом кажется непосильной.

«Как ты?» - Слабо спрашивает Ада, поймав взгляд Амелии.

5.595.5 Ада

_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Ада согласно кивает, но проходит пауза, прежде чем она принимает протянутую руку. Поднявшись на ноги, она первым делом осматривает гомункулов – целы ли, живы ли? А когда они оказываются рядом, медленно – хотя в ее восприятии этот жест, наверное, был порывистым и стремительным – обнимает обеих, украдкой оглядываясь на обугленные кости, оставшиеся от Мага, который разменял свою жизнь на полдюжины других.

Сказать ему спасибо уже поздно.

Война – странное дело. Те, кого Судьба вынуждает сразиться за право исполнить свою мечту, так или иначе – достойные люди, следующие своим принципам. Но понять это почему-то удается лишь когда становится вот так… слишком поздно.

Звук падения заставляет Аду вздрогнуть одновременно с Валлой, и на пресловутый термос она смотрит растерянно и недоуменно, словно не может вспомнить, что это вообще такое. Вспомнив, устремляется к нему, спотыкается, цепляется за няню и прижимается лбом к плечу гомункула, застывая так.

Внимание ее привлекает голос Бедивьера – и когда Ада видит, в каком состоянии рыцарь, лицо становится болезненно печальным. Видеть Сэйбера таким ей мучительно – и, похоже, винит в его состоянии она отнюдь не Амелию.

«Я справлюсь. Найду. Вы… отдохните немного. Вы все», – хрипло и негромко произносит Ада, отводя взгляд от Бедивьера. Ее новые шаги уже увереннее и сильнее… возможно, она направила в мышцы ног магическую силу, коль скоро не хватает физической. Подняв термос, она вертит непослушную крышку, но перепачканные в золе и иссушенные желчью руки бессильно скользят по гладкой поверхности.

«Герр Вайсс… я… прошу вашей помощи снова. Этот дом по-прежнему опасен», – признает Ада, разглядывая фарфоровую копию Короля Рыцарей и побеждая, наконец, в схватке с термосом. Кофе она выпивает залпом – и лишь затем виновато поджимает губы, вспоминая, что стоило хотя бы предложить Амелии.

6.596.6 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Размышления о том, как все сложилось бы, будь у нее чуть больше решимости и сил, наверное, преследовать ее до конца жизни. И гримуар, чей ворчливый голос выводит Аду из задумчивости, абсолютно прав – в том числе потому что еще есть вещи, которые необходимо сделать. И цена, которую придется уплатить, если сделано это не будет. Возможно…

Удар Валлы заставляет Аду вздрогнуть. Глаза алхимика округляются – шок в них сменяется замешательством. Драться с союзниками сейчас совершенно неуместно, а оттого велико желание отчитать Валлу. С другой стороны, общая комичность и нелепость ситуации зашкаливает – гомункул бросается с кулаками на книгу, а книга огрызается в ответ.

«Это… было грубо», – выдыхает Ада, и по тону ее не понять – были ли грубыми слова Вайсса или поступок Валлы. Но вендетту гримуара остановить все же нужно, и алхимик задает ему вопрос, что первым приходит на ум. – «Как вы думаете… ворвавшись в Замок Эвенджер может… навредить временному Наблюдателю?»

Это вызывает тревогу. Людвиг не оставит семью и родной дом, на который у Эвенджера могут быть свои планы. К тому же, если именно он был тем, кто довел Беатрис до столь плачевного состояния, то не захочет ли он причинить схожую боль и ее брату?..

И она сама бессильна что-либо сделать в этой ситуации. Только сжать кулачки до дрожи и уставиться в лестницу, по которой предстоить подняться, пытаясь ее просканировать. Нужно спешить… и пересилив тревогу и здравый смысл, Ада ступает наверх.

7.597.7 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Слова Вайсса сделали решимость Ады угрюмой и тревожной.

А чего она ожидала, в самом деле? Что гримуар расскажет ей о чудесном сказочном мире, в котором люди живут как братья и сестры, держатся за руки и поют песни о счастье? Что успокоит ее, будто Людвигу ничего не угрожает? После колкого ответа даже наивной Бен-Берцаллель становится очевидно: угрожает и еще как. Страх волной разносится по телу, заставляя мелко дрожать изнутри, а кончики пальцев, кажется, покалывает.

Нужно найти Кэролайн как можно скорее. Но в отведенный срок – даже если найти ее удастся в ближайшие минуты – ей не сделать операцию по пересадке сердца. И от этой мысли к горлу подступает тошнота – потому что альтернативные варианты один другого страшнее.

Послушно следуя инструкциям Вайсса, Ада поднимается на второй этаж – но не успевает даже толком оглядеться, когда проклятый дом смыкает вокруг нее свою ловушку. Ада и ее спутники оказываются в западне, и это чувство пугает, но не больше, чем перспектива опоздать с нахождением Кэролайн.

«Не уверена, что это обо мне», – меланхолично отзывается она на очередную ядовитую остроту Вайсса. Интуицию Ада полагает лишь подсознательным опытом, а опыта поиска людей в лабиринтах особняков чужих ведьм у нее нет.

Чужих ли?

«Она говорила так, словно я уже была здесь раньше», – звучит с сомнением. Ада хмурится, оглядываясь по сторонам, и на короткое время задерживается взглядом на лице Эсавы. – «Ты знаешь что-то?»

Надежды на ответ, впрочем, немного. Установки няни едва ли изменились за последние полчаса. Если бы она могла ответить – рассказала бы еще в саду… но и узнавать подобное от женщины, создавшей и убившей Элеонору Ада не хочет.

«Сюда», – указывает она в сторону розовой двери, возникшей вместо лестницы. Ни темница, ассоциации с которой навевают внешний вид и запахи от маленькой двери; ни кабинет, о котором напоминает странная ручка из щупалец, не похожи на место, где оставил бы Эвенджер своего драгоценного Мастера. Розовая, совершенно чужая здесь дверь, впрочем, кажется слишком яркой – словно нарочно привлекая к себе внимание. И все же – она. Пусть это называется чутьем.

Ада касается ручки неуместно розовой двери и толкает ее.

8.598.8 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Повторять вопрос, адресуя его гримуару, Ада не торопится. И нет – вовсе не насмешки боится Бен-Берцаллель – скорее считает вопрос не принципиальным в сложившихся обстоятельствах. К тому же, есть вещи, узнавать о которых важно из определенных источников… и если ей доведется вернуться домой, она спросит отца о словах колдуньи и верить будет именно ему, но не паре ворчливых страниц, вписанных в полную безумия книгу, и не чужой женщине, убившей Элеонору.

Коридор с розовыми стенами, исписанными и измазанными детской рукой, не вызывает у Ады никаких ассоциаций. Это место едва ли могло быть ее комнатой, и на детскую Элеоноры – вечно облаченной во все черное – это тоже не похоже. И рисунок… Ада поднимает ладонь, касаясь краешка бумаги, но не происходит ничего, что прояснило бы хоть что-то. И она толкает дверь, чтобы вновь оказаться в той же комнате.

Круг на полу привлекает внимание и оторвать взгляд от него не так-то просто. Обычный круг. Многие магические формулы начинаются с такого… но какая нужна, чтобы выбраться из этой западни?

Мешкать с выбором у нее времени нет. Ада снова осматривает двери и, остановив взор на серой двери, подходит к ней. В секундном раздумии она невольно поднимает ладонь, чтобы сжать через рубашку ключ-аметист – уж слишком похожа дверь на ту, которую видела она в подземной мастерской.

Если предположить, что выбор, который она делает, – это путь человека, то зацикливаться на детстве – розовой двери – нельзя. Тогда необходимо найти в себе смелость открыть следующую и… повзрослеть.

Может ли она с уверенностью сказать, что повзрослела за время Войны?
Скорее, что кончилось ее детство.

Ладонь алхимика касается жутковатой ручки из щупалец, и Ада тянет дверь на себя, подтверждая свой выбор действием.

9.599.9 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Если это зрелость… то какая-то неправильная. Отчаянная… сломанная.

«Здесь… все сломанное. Везде», – негромко бормочет Ада, и голос ее, кажется сейчас, привлечет беду на их головы. Она смолкает, затравленно оглядываясь по сторонам.

Сломанными были игрушки по углам розового коридора. И ни яркие краски, ни детские рисунки на стенах, – ничто не перетянуло на себя внимания. Разбитыми были колбы и медицинские приборы, разбросанные вдоль серых стен пропахшей химией лаборатории.

Обреченным кажется человек, прошедший этот путь.

Алхимик мешкает, боясь коснуться ручки двери – боясь снова испытать этот страх прикосновения к безумию – но все же послушно открывает дверь, когда скрипучий голос Вайсса выводит ее из ступора.

За дверью – уже знакомая комната и новые знаки мелом. Алхимик рассматривает их, а затем переводит взгляд на низенькую дверь без особого энтузиазма.

Как и сказал Вайсс, куда идти дальше – очевидно. Формула не завершена. Путь не окончен. А значит, предстоит шагнуть туда, откуда пахнет затхлостью и сыростью… даже если за третьей дверью скрывается сама смерть.

Или, быть может, что-то хуже, чем смерть? Ада наклоняется, чтобы осторожно – будто боясь, что от резкого движения ржавая ручка выломает щербатую дыру в прогнившем дереве – тянет на себя.

10.600.10 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Жуткая ретроспектива чужой жизни – такой же зловещей, как шорох шагов за спиной, – медленно тянется перед глазами. Ада и рада была бы промотать вперед, спрятать взгляд от жутких безликих фигур на гниющих фотографиях… но почему-то смотрит. И почему-то почти не пугается, увидев за спиной старика женщину с первой фотографии.

Ада открывает низенькую дверь в самом конце этого пути, ожидая, что завершенная формула выпустит ее из ловушки, – и короткие мгновения она еще верит в это, глядя на вспыхнувшие фиолетовым – совсем как чары Амелии – знаки.

Вдох – и пепел забивает пазухи, не позволяя дышать. Легкие распаляются огнем – вместо привычного мороза, – но куда страшнее чувствовать, будто что-то отбирает ее силы, ее прану… нет, саму ее жизнь. Голова идет кругом – от движения комнаты, от дрожи в контурах, дребезжащих от ужаса, – и она на едва не падает, но цепляется за Эсаву, чтобы удержаться.

Дверь? Ада щурится – глаза слезятся от золы и углей, и все мельтешит и мерцает. Выбрать? Последнюю? Их только три…

Картинки без лиц мелькают перед мысленным взором. Женщина. Старик. Мужчина. Юноша и девушка. Мальчик и девочка. Мальчик… мальчик и старик – один человек. Начало и конец пути – на одном рисунке, нарисованном рукой… маленькой девочки?

Дверей лишь три, но смерть – не конец для бессмертный ведьмы, хозяйки Шаттенблута.

Ада хватает Валлу за рукав и тянет за собой, к сияющему порталу, в который превратилась нужная дверь. Она уже не знает – темнеет ли в глазах от чар, высасывающих ее жизненную энергию, или от того, как стремительно угасает сознание… Но в мельтешении фигур с фотографий у женщины появляется лицо – такое знакомое, что в груди щемит сердце, и совершенно чужое.

[«Она любит только… себя и своего старшего сына.»]

Ей нужно только добраться до розовой двери – за которой, она уверена, будет ждать перерождение. Только… добра…

11.601.11 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Ада не спешит вступать в дискуссию с Вайссом относительно оценки ведьм и их ловушек – возможно, она даже в чем-то согласна с мнением гримуара… но слишком истощена, чтобы краснеть от столь откровенной грубости. Кивнув на вопрос Эсавы, Ада возвращается к поискам Кэролайн – и вскоре действительно находит ее…

..но не совсем так, как ожидает. Впрочем, глупо было бы надеяться, что Эвенджер оставит своего Мастера без какой-либо защиты.

Кристалл создан Магией,Аде незнакомой, но выглядит он как надежная колыбель для Кэролайн и настоящая крепость. И, похоже, ей там… спокойно. Что резко контрастирует с чувствами Ады, встревоженной и смурной. Она не успевает всерьез задуматься о том, что вообще может сделать в сложившейся ситуации, когда кристалл становится мутным – и вместо светловолосой девушки на его гранях появляется совсем другой… вызывающий подсознательный страх.

От чувства, будто Эвенджер смотрит прямо на нее – пусть даже его и нет сейчас рядом – становится еще хуже. Но если подумать… он тоже не кажется довольным увиденным. А значит, они – весь их горе-союз – в самом деле близки к тому, чтобы достать его.

Короткий импульс праны направляется в браслет. Не просьба о помощи или защите – только факт. Нашла.

«Вы знаете, что это?» – Спрашивает Ада у Вайсса, не сводя глаз с фигуры Слуги. Поняв, что за Магия перед ней, она сможет решить, как именно ей добраться до Кэролайн. А Эвенджер… пусть смотрит.

12.602.12 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Возможно, не ступать на пол, устланный ковром из лилий, было одним из самых мудрых решений за минувший день…

Ада, впрочем, не смотрит на цветы – лишь в пугающие аметисты глаз. Девушке нужно набраться храбрости, а откуда бы ей взяться, если она даже взгляд проекции Эвенджера выдержать не способна? Бен-Берцаллель старается держаться, слушая холодные и неумолимые доводы Слуги – но сама не замечает, как бессильно сжимаются кулачки.

И все же… он сам назначает «встречу» – и Аде кажется, будто целая гора рухнула с плеч. Наверное, где-то в глубине души она боялась, что не сможет разбудить Кэролайн… и что единственным способом остановить Эвенджера будет убить его Мастера. Рисковать собой все-таки проще, чем кем-то другим – и тем более, кем-то столь беззащитным.

А еще это означает, что он не навредит Людвигу… по крайней мере пока не переступит через тело Ады Бен-Берцаллель.

Ада вздрагивает от резкого окрика. В таком состоянии ей трудно соображать быстро – и сейчас она судорожно пытается вспомнить карту, испещренную пометками Алоиса. Любое место между Шаттенблутом и Нитербергом – и ближе к Шаттенблуту. Безлюдное… и…

«Обитель Святой Жанны. То, что от нее осталось», – негромко отвечает Ада, упрямо глядя на Эвенджера. Может быть она ошибается. Может быть есть место лучше, ближе или даже удачнее для союзников… Неважно. Решение принято. Ада хмурится тревожно, закусывая губу, – и решается задать вопрос прежде, чем пугающе реальный образ Слуги исчезнет с граней кристалла.

«Ответьте мне. Это вы искалечили Беатрис Нитерберг?»

13.603.13 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Едва выпустив няню из неловких объятий, Ада Бен-Берцаллель импульсивно кидается вперед – шаг, второй, и она замирает, переводя встревоженный взгляд с Бедивьера на Амелию, а следом – на Филиппа. Руки ее мелко подрагивают, а бледное лицо кажется совсем белым.

«Я говорила с Эвенджером», – возбужденно и суетливо тараторит она. – «Он предложил решить все, не подвергая опасности его Мастера. Мы должны встретиться в Обители Святой Жанны… сейчас».

Нервно сглотнув, Ада виновато смотрит на союзников – словно ответственна за такую суету и спешку… и продолжает говорить. Так быстро она еще никогда не говорила – даже на памяти своих же гомункулов.

«Кэролайн защищает огромный кристалл. Он сказал, что это Благородный Фантазм одного из Слуг Девятой Войны», – она оглядывается на Вайсса – вот уж кто здесь больше разбирается в Магии подобного уровня. – «Даже если нам удастся вытащить ее, за оставшееся время я не успею вернуть ей сердце».

Опустив взгляд на контейнер, держащийся на ремне, перекинутом через плечо, алхимик поджимает губы. Кажется, прежде она бы заплакала, но сейчас Ада Бен-Берцаллель полна холодной решимости – только мелкой дрожью колотит обманчиво хрупкое тело.

«Я лучше умру, нежели позволю ему попасть в Замок», – вскинув лицо и смахнув непослушную челку с лица, Ада смотрит прямо в глаза Амелии – и в зеленых глазах читается одновременно спокойствие врача, вынужденного говорить страшные вещи, и наивная надежда, что ее чувства будут поняты. – «Теперь я уверена, что именно он искалечил Беатрис».

Дав союзникам немного времени сориентироваться в ситуации, Ада стремительно пересекла коридор, чтобы перекинуть через голову ремень сумки и протянуть свою бесценную ношу Бедивьеру.

«Другого времени может не быть. Вы… позволите?» – Застенчиво спрашивает она, неловко разводя руки, – и по-детски доверчиво обнимает рыцаря, прижавшись щекой к серебру доспеха. – «Сберегите его, пожалуйста…» – так тихо шепчет Ада, что последние слова даже Слуга с его острым чутьем скорее разгадал по губам.

И почти сразу же отпрянув, алхимик окликает Валлу – очевидно, рассудив, что их горе-союзу будет полезно хотя бы добраться до Обители Святой Жанны в целости.

14.604.14 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Если на нумерацию дурёх Ада никак не отреагировала, то на «дерганой малолетней истерички» алхимик дергается, хватая Валлу за руку раньше, чем она успеет выкинуть что-нибудь еще экстравагантное. Чего им сейчас действительно не хватает – так это склоки вместо скорейшего отправления к Обители Святой Жанны.

«Я не хочу, чтобы…» – Приобняв Валлу за шею, бормочет девушка, и взгляд ее словно мутнеет. Она вспоминает Элеонору и Вилфрида, невинных жителей Нитерберга и храбрых Блэкгард – и отчаянные жертвы Артурии Пендрагон и Дантэ Ренстаада. – «После всего… я не стану палачом».

«Эсава и Валла умеют водить», – кивает Ада на идею рыцаря. Очевидно, программа гомункулов многофункциональна и включает в себя максимум бытовых вещей, в которых слаба их горе-хозяйка. Ада обращает взгляд на Амелию. – «Мы сможем обсудить все в дороге. Хорошо?»

Времени на разговоры прямо сейчас попросту нет, и даже обычно нерасторопная Бен-Берцаллель старается ускориться – Валла уже держит ее на руках и готова бежать в сторону гаража.

«Мы заедем за вами. Не задерживайтесь, герр Филипп», – успевает мягко напомнить она, прежде чем гомункул устремляется вниз по лестнице. Ада даже пискнуть не успевает о возможных ловушках – но путь их оказывается чист.

До гаражей, обнаруженных Бедивьером, не так уж и далеко по меркам Слуг и гомункулов – и все же время тянется бесконечно долго. Эсава-Рахиль невозмутимо распахивает огромные гаражные двери, а Валла опускает свою создательницу на землю, позволяя оглядеться. Ада ощутимо нервничает, беспомощно озираясь по сторонам и рассматривая представленный ряд машин, в которых она не слишком-то смыслит.

Впрочем, массивный джип на здоровенных колесах привлекает внимание Валлы, и вслед за ней Ада останавливается именно напротив него.

«Выглядит… внушительно», – невольно роняет алхимик, оборачиваясь на Амелию. – «Беатрис… я спросила у Эвенджера о ней. Он… не ответил прямо. Но его аура стала злой и едкой – и он разозлился даже сильнее, чем когда услышал выбранное мной место. Он назвал ее лживой и надменной… сказал, что именно это ее искалечило».

Пересказ выходит сбивчивый и неровный – пока Ада собирается с силами сказать отнюдь не приятные вещи, пока она с гомункулами забирается на заднее сиденье авто…

«Может быть, это не важно сейчас… так же, как не важны смерти Элеоноры… и Вилфрида… и Дантэ… Но… я не могла не сказать об этом. Прости», – пауза. Ада виновато опускает глаза, а потом выглядывает из-за сиденья и с интересом осматривает указатели на приборной панели автомобиля. Выглядит, конечно, не страшнее медицинских приборов с их обилием разнообразных датчиков, но все же не слишком очевидно. – «Ты уверена, что справишься с этой штукой? Это… Валла, Эсава, а это что?..»

15.605.15 Ада

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Ада поджимает губы на слова Амелии и какое-то время молчит – как раз пока союзница осваивается с управлением автомобиля и пытается выехать из гаража, не уничтожив все вокруг… Или такой цели нет? Едва не нырнув вперед носом от резкого рывка, Ада удерживается лишь стараниями гомункулов, и Эсава безапелляционно накидывает ей ремень через плечо и закрепляет со звонким щелчком.

«Эта женщина [ведьма] так сказала и… знаешь, там, на берегу Хрустального Озера, я пыталась найти его и не смогла сделать этого. Тогда я подумала, что Кастер прячет его, и возможно ты права в своих суждениях. Но ядро Кастер у Мастера Энкиду, а смерть… тоже объяснила бы, почему мне не удалось найти его… И почему он не был вчера с братом, ради которого готов был отдать жизнь».

..и возможно лучше [чище] быть покойником, чем предателем. Ада не говорит этого – ей, целителю и биоалхимику, претит подобная мысль. Ценность жизни и честь не безразличного ей человека, легшие на разные чаши весов ее совести, заставляют ее колебаться с окончательной оценкой – и она молчит.

Молчит она и когда в машину забирается Филипп, и пока они ждут Вайсса, и даже на слова Сэйбера Бедивьера реагирует лишь благодарным кивком – и слабой улыбкой. Откинувшись на спинку комфортного сиденья, Ада закрывает глаза и продолжает молчать. Тот энтузиазм, с которым она торопила союзников с дорогой к Обители Святой Жанны, сошел на нет – решение принято, машина движется и теперь от алхимика мало что зависит, а поднятая ею суета, кажется, потребовала от нее немало моральных сил.

«Как ваши изыскания?» – Спрашивает она негромко у Филиппа и Вайсса. – «Амелия, может быть ты знаешь, когда была основана Обитель Святой Жанны? Эвенджер… рассердился, когда я выбрала это место».

+1

765

.

0

766

https://i.pinimg.com/originals/0d/37/bb/0d37bb2c8d278082777fbd7ac63bf3c1.gif
? / 15

+1


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Нана vs Юфи [2019]