По любым вопросам обращаться

к Nunnally vi Britannia

(vk, y_kalyadina)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Юфи vs Нана - сентябрь 2017


Юфи vs Нана - сентябрь 2017

Сообщений 181 страница 200 из 562

1

181

30.11.17. Я боюсь закрыть глаза — 7

0

182

Sexuality — 8

0

183

Sexuality — 7

0

184

25.10.17. Firefly — 8

0

185

13.10.17. Paper hearts — 9

0

186

Sexuality — 9

0

187

Sexuality — 10

0

188

Sexuality — 11

0

189

Sexuality — 10

0

190

23.05.2681. Воспоминания о былой любви. — 12

+
Внешний вид

Запылившиеся черные водолазка и брюки, расстегнутая белая туника, размотанная забитая песком арафатка через плечо, сапоги до середины икры, всклокоченная голова и синяки под глазами.

Каменное спокойствие дало трещину.

Сказать честно, она давно ждала – и подсознательно боялась, не желала знать, что произошло в прошлом. Здесь, в Хельхейме, не было принято говорить о загробной жизни и прошлых достижениях, но понимание вплеталось в канву сознания, едва различимой нитью сплетая воедино все: и день текущий, и то, что было до.

Не хотела – и долгие годы ускользала от этого знания, избегая болезненной правды о самой себе. Жозефина готова была проклясть несносного Курогане, чьи ребяческие игры завели ее за ту черту, пересекать которую было не нужно, – но, увы, сама же не верила в силу собственных проклятий. Человеческое отродье знало, точно знало, куда ведет ее и к чему это может привести – и ничто его не оправдывало.

Хрупкий деревянный шарик лопается в пальцах – одной мысли о крылатом ублюдке хватало, чтобы разрастались трещины по неумолимо разваливающейся, незыблемой прежде глыбе самоконтроля. Она, Жозефина, сохраняла стоическую выдержку все время, что потребовалось на дорогу обратно. Ни жестом, ни словом не выказала она клокочущей в груди ненависти, но стоило ей ступить на земли Академии, как их пути с Сайто немедленно разошлись. Ей было наплевать уже на все: на то лишнее, что увидел в ее снах Куро, на состояние немого мальчишки, на собственные обязанности в отношении студентов и пропущенные лекции.

Не безразличны ей были лишь собственные мысли, мечущиеся отчаянно в черепной коробке, требующие выхода – хоть крика, хоть слезы, но непривычное к эмоциям лицо пристало к коже несокрушимой маской, а сжатые в ладонях четки натужно скрипят. Хочется рычать от злости, крушить все кругом, но вместо этого Жозефина сидит неподвижным изваянием в углу одной из захламленных комнат и не мигая смотрит на трофей, принесенный ею из песчаного мира. Взгляд ее прикован к испещренному мелкими трещинками черному боку чудом пережившей тысячи катаклизмов статуэтки, что напоминала ей саму себя: сильную, не тронутую временем, но разбитую человеческим любопытством.

Она не хочет быть разбитой статуэткой. Ей чудится, будто по лицу ее бежит вереница крошечных трещин, пробивающихся из самого нутра и настолько изъевших тело мельчайшими червоточинами, что коснись ее сейчас рукой – рассыплется в прах, исчезнет мимолетным видением. Жозефина не хочет стать видением, не хочет исчезать и обращаться в пыль, не хочет найти вдруг покой вечного сна. Она так сильно хочет жить, что сжимается в своем углу и жадно, пылко упивается нахлынувшей болью пришедших воспоминаний.

Живая?

Четки летят на пол, рвется соединявшая их нить, с тихой дробью разлетаются бусины. А следом в другой угол – половинка каменной статуэтки, уже с грохотом, с треском и звоном бьющихся хрупких вещей, наваленных грудой. Жозефина тянет себя за волосы, закидывает голову назад, легко ударяясь затылком о стену. Ей не нужно смотреть, чтобы знать, что выточенная из адаманта фигурка уцелела – как уцелеет и сама Жози.

Черт побери, она живая, все еще – и один раз уже забыла эту канитель любви и ненависти, боли и отчаяния. Забудет и второй, чтобы защитить саму себя, чтобы не сидеть больше в смятении в углу комнаты и не кричать беззвучно в глубине очерствевшей души. Уверенность крепнет с каждым шагом до дома Курогане – и когда костяшки звонко отстукивают ритм о дверной косяк, Жозефина даже почти решила не убивать сразу на пороге окрылевшего вконец "кролика".

+1

191

20.11.17. Dedicated access or hope — 11

0

192

07.09.17. Мы помним — 12

0

193

13.10.17. Paper hearts — 13

0

194

19.11.17. Мелодия дождя — 14

0

195

10-13.11.17. Тёмные контрасты — 15

0

196

I look up to the sky
http://widewallpaper.info/wp-content/uploads/2016/02/Flower-Wallpaper-09.jpg

Раунд V (июнь) - 15:12
Внезапно

+2

197

27.01.2661. Feuer in den Adern — 1

+

Стук в дверь был парадоксально тихим и осторожным – в сравнении с окружающим бедламом, разумеется. Выпускную попойку Жозефина переживала не впервые и основное правило выживания среди дорвавшихся до бесконтрольного потребления алкоголя остолопов усвоила накрепко: держать на замке рот, штаны и – главное – дверь в комнату. Заранее зачарованную, конечно же, дверь.

Обманчиво деликатный стук ввел ее в заблуждение, позволив бездумно приоткрыть замок, впуская на порог сущего демона – и будь неладен тот, кто посмеет предположить, что Жози была ему рада! Куро – ох, она действительно запомнила его имя – был в ее жизни событием ярким, дерзким, нарочито нежеланным и вопиюще наглым. Вот как сейчас наглым: она не успела и слова сказать, а пропахший насквозь табаком Куро потеснил хозяйку жилища по всем фронтам: смехом, сумбурными речами, бьющим в нос перегаром и банальной шириной плеч, соперничать с которой ей было бы непросто. Чтобы не дышать великолепным амбре и сохранить личное пространство, Жозефина вынуждена сделать шаг назад, совершая абсолютно не свойственное ей отступление – хотелось верить, что тактическое.

Зоофилией не страдаю, – отрезает Джосс, когда щелчок внутреннего замка выводит ее из первичного ступора. Она не скрывала своего презрения к пьяным, но причины снисходительно-недоброжелательного отношения оставляла при себе, не считая нужным кому-то что-то объяснять – даже пресловутому Куро. А ведь секрет невероятно прост: люди и так не слишком отличаются умом и моральными качествами, а уж выпив – и вовсе теряют все, что каким-то чудом сохранилось. Животные, просто животные – как они есть.

Гостеприимством Жозефина тоже не страдает, и не стесняется осмотреть вошедшего со смесью пренебрежения и откровенного раздражения – хотя и едва ли возможно различить сглаженные эмоции в полумраке комнаты. В здании напротив сияют огни все еще продолжающейся вечеринки, и отражаются они в золотистых глазах гостя недобрыми искрами. Джосс не боится, но смотрит не мигая в распаленные угли, рефлекторно ставя ментальную защиту – и силясь понять, что ему вообще здесь понадобилось. Эта сволочь умудрилась между рюмками найти новое заклинание?

Я так надеялась, что больше тебя не увижу, – признается Жозефина почти сокрушенно. Недобро хмурится и вынужденно отступает еще на один шаг – просто сохраняя дистанцию. Ей не нравится, что Сайто пришел и нарушил с трудом добытый покой: было не сложно проводить соседку-пятикурсницу на ее же выпускной, а вот не пустить эту изрядно перепившую лошадь обратно стоило огромных усилий.

А еще ей не нравится, что пришел именно он. Сегодня Жозефина совершенно не в настроении упражняться в остроумии.

Делай, что хотел, и проваливай, – холодно, без единого жеста говорит она, отворачиваясь к окну. Ключевое, конечно же, "проваливай" – никаких других слов для этого выродка у нее нет.

0

198

20.05.2681. Чужие сны не делают нас ближе. — 2

+

"Какой-то храм" остался позади, лишив путников последней тени. Механически переставляя ноги, Жозефина думает о словах Куро, о мертвом городе и о том, что какая-то сила будто пожирает ее изнутри, заставляя чересчур тяжелое для своего объема тело передвигаться со все возрастающим трудом. Неимоверных усилий стоит ей держаться наравне с крылатым мужчиной и щуплым мальчиком, и невозможность превозмочь эту слабость злит даже больше самого бессилия. Она всегда была сильной и черта с два признается она, что сейчас ей просто.. невыносимо?

Выносимо, терпимо, – убеждает себя Жози, черпая силы из неиссякаемого источника – собственного безграничного упрямства. Белые крылья и сжатые в замок ладони становятся маяком – она уже не ведет, уступая по полшага за милю. Пристальное, хоть и не навязчивое внимание Куро раздражает: каждым поворотом головы напоминает он о том, что она подводит весь их небольшой отряд, и отголоски гнева отражаются на обычно безразличном лице тончайшей пеленой недовольства.

Вода, укрывшаяся под сенью пышных пальмовых шапок, прозрачная, как стекло, и, к удивлению Жозефины, – пресная. Пресловутое везение Курогане или тщательно выверенный по пыльным картам маршрут? Она не знает, но готова благодарить хоть Сайто, хоть небеса, хоть безымянного картографа, и с жадностью припадает губами к почти прохладной воде, плещет ею на лицо и заполняет флягу, а после – прячется у стены потрепанного веками здания, прислонившись спиной и вытянув болезненно ноющие ноги. Если Куро скажет, она, конечно, снова поднимется в путь и не произнесет ни слова против, но мужчина принимает решение остановиться – сообщает о нем громко, чтобы даже отдалившаяся, насколько было возможно, Жозефина услышала.

Устало прикрыв глаза, она провалилась в чуткую дремоту почти мгновенно – и тотчас же очнулась, судорожно выдохнув, точно после дурного сна, который даже не запомнила. Солнце, клонившееся прежде к горизонту, осело животом на развалины древнего города, а небо набралось мрачной синевы так стремительно, словно кто-то просто перелистнул страницу яркой книги. Из небольших окон неверными отсветами по песку выплясывал неяркий свет – верно, Куро развел костер. Мерный бархатный голос под потрескивание огня успокаивал – вопреки всему, что между ними было.

Плавное течение чужой речи прервалось шорохом одежды и песка под ботинками. Жозефина не поднимает взгляда – все так же неотрывно смотрит на очертания мертвого города, несущего в себе опасность большую, нежели она смела предположить сначала.

Пойдём ближе к огню? – Спокойно, но с толикой недовольства говорит Куро. Джосс понимает его стремление завершить экспедицию, но виноватой себя признавать не хочет даже в своей голове. – Ночью будет холодно.

С ней им не будет теплее, – уверена Жозефина, но с места поднимается и вместе с Сайто заходит в их временное убежище. Мальчик у костра клюет носом, но борется со сном с достоинством начинающего путешественника, и Джосс даже не сильно упрямится на идею Куро лечь спать поближе друг к другу.

Уснуть оказывается тяжело: дыхание ребенка сбивает челку, отвлекает от привычного сердечного ритма, а руки Куро, накрывшие их обоих, кажутся слишком горячими. Она не привыкла к столь близкому контакту, и это напрягает, не дает расслабиться и отдохнуть. Лишь когда мальчик отворачивается, обняв Куро, Жозефина, наконец, забывается тревожным сном, где уже заждались ее кошмары.

+2

199

23.05.2681. Воспоминания о былой любви. — 3

+

За дверью – сладкий и страшный сон, память о годах тепла и взаимопонимания, о канувшей в пучине времен любви и о неумолимом, безжалостном предательстве. За дверью – глаза, что жмурились, улыбались и смотрели пристально на чужие муки, и губы, что целовали, шептали о доверии и обрекали на смерть. Они, эти проклятые губы, и сейчас что-то говорят, но Жозефина совсем не понимает, что именно. Она застывает, завороженная волшебством ожившей страшной сказки, и не смеет ни прогнать наваждение, ни поверить в него. Вот он весь: светлое лицо, нежно-голубой взгляд, золотые вихры, – она всматривается в знакомые черты, и маска безразличия тает, выдавая нервозность опустившимися уголками губ.

Привыкшая к спокойствию и размеренности каждого шага в жизни, Жозефина во всем ищет логику и здравый смысл – но откуда им взяться посреди бури нахлынувших чувств?.. Пылкость первой и единственной влюбленности сменяется теплой привычкой и стабильной уверенностью в человеке – а может, это из доброй дружбы родилось более страстное чувство? Неизменно одно: спутанный узел событий прошлого привел ее на костер и голубые глаза были там, провожая ее в последний путь – и не было в них ни капли сожалений.

Усилившийся дождь приминает взлохмаченные волосы и заполняет неловкую паузу стуком капель о кровлю. Единственная мысль, очевидная и простая, распаляет угли поднимающегося в груди пламени: это дом Куро. Это его дверь, а за дверью – его гость и ее призрак из прошлого. Кем бы ни были они друг другу, Сайто знал все – быть может, даже с самого начала, и вспыхнувшая вмиг ненависть сужает зрачки. Каменные крылья рвут одежду на спине, придавая сил, ускорения, решимости.

Резким шагом Жозефина врывается в чужой дом. Хватает за лиловый воротник, всем своим весом вдавливает мужчину в ближайшую стену и мысленно опутывает паутиной, лишая способностей. И хотя сжимает она чужой ворот, кажется ей, что сама задыхается – от переполняющего ее гнева. Дышит тяжело, смотрит в глаза напротив и сама не понимает, что нашло на нее – она лишь наблюдатель, всегда им была, но сейчас ведет себя как.. человек?

Разжимает пальцы и бросает намокший воротник, точно ошпарившись. Мысль о своей второй половине отрезвляет – жаль, не приводит ворох сумбурных эмоций в порядок, но вынуждает взять себя в руки. Даже отпрянув от своего кошмара, отступив на шаг, Жозефина не разрывает зрительного контакта, щурится. Она уже напала, поздно что-то менять.

Тебя не должно быть здесь, – цедит она по словам. Ее кошмар должен был остаться лишь сном, забытым страшным сном, а не живым и теплым человеком – а он, черт возьми, теплый, она чувствовала это сквозь рубашку и помнила остро и чутко.

Откуда, как, почему.. за что? Десятки вопросов смешались в одно, полное отчаянной ненависти чувство, но не жажда мести захватила Жозефину с головой, а желание уйти, сбежать, избавиться от воспоминаний о чистых, как озерная вода, глазах, теплых плечах и деликатных пальцах. Она уже напала, но не поздно выскочить обратно за дверь, под дождь, чтобы найти там иллюзию покоя – или хотя бы просто попытаться.

+2

200

Sexuality — 1

0


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Юфи vs Нана - сентябрь 2017