Корнелия замолчала, и в ангаре повисла тишина — не та, что предшествует буре, а та, что наступает после того, как тяжёлый молот опустился на наковальню.
Морнингтон заговорил первым.
Барон не спешил. Он поправил монокль — жест настолько отработанный, что казался рефлекторным, — и сложил руки перед собой на столе, кончиками пальцев касаясь друг друга, образуя арку. В отсветах голограммы его лицо выглядело вылепленным из воска — ни одной лишней морщины, ни тени сомнения в холодных глазах.
— Ваше Высочество, — голос мягкий, вкрадчивый, как шёлк, которым оборачивают лезвие. — Канцелярия Его Величества не намерена мешать вам в проведении антитеррористической операции. Более того, я уполномочен заявить, что Император полностью поддерживает ваши действия в рамках предоставленных вам полномочий.
Он сделал паузу, давая словам осесть, и продолжил — чуть тише, словно переходил на конфиденциальный тон, хотя в ангаре не было ушей, которым он не доверял бы.
— Однако я обязан задать вопрос, который неизбежно возникнет в Пендрагоне. Вы говорите о войне. О мобилизации ресурсов. О расширении полномочий оперативных групп до уровня, который в мирное время вызывает вопросы даже у военной прокуратуры. — Он перевёл взгляд на Хейворда, который сидел неподвижно, как изваяние, и тут же вернул его Корнелии. — Что будет, когда эта война закончится? Какие механизмы контроля вы предложите, чтобы временные меры не стали постоянными? И как вы ответите тем, кто скажет, что Маршал Империи использует террористическую угрозу как предлог для узурпации власти в секторе?
Морнингтон разжал руки, положил ладони на стол — жестом, который у любого другого означал бы «я сдаюсь», но у барона читался как «я жду ответа, и ответ должен быть убедительным».
— Я не требую ответа сейчас. Но я буду требовать его позже — когда страсти улягутся и наступит время отчётов. А до тех пор, — он чуть склонил голову, — мои ресурсы в вашем распоряжении. Связь с Метрополией, координация с другими секторами, юридическое сопровождение международных аспектов операции — всё это я беру на себя. У меня есть люди в каждом генерал-губернаторстве от Нео-Мехико до Нео-Буэнос-Айреса. Они будут передавать информацию напрямую в ваш штаб, минуя официальные каналы, если вы сочтёте это необходимым.
Он замолчал, откинулся на спинку стула, и монокль его блеснул в свете голограммы, как единственный живой глаз на неподвижном лице.
Хейворд не поднялся. Он только чуть подался вперёд, опираясь обеими руками на трость из чёрного дерева, и заговорил — тихо, почти беззвучно, но каждое слово падало в тишину с тяжестью, заставлявшей присутствующих невольно выпрямляться.
— Маршал Империи, — начал он, и в его голосе не было ни вкрадчивости Морнингтона, ни резкости Крейга. Только усталая, выжженная войной и потерями прямота. — Я подготовил меморандум, который вы запросили. Тридцать семь страниц. Четыре раздела. Правовые основания для расширения полномочий оперативных групп на время военного положения в секторе уже существуют — Указ Императора от 12 августа 2012 года «О мерах по борьбе с терроризмом в условиях чрезвычайного положения» предоставляет вам право подписывать ордера на арест без санкции гражданского суда, а также применять силу для подавления вооружённого сопротивления без предварительного предупреждения.
Он помолчал, переводя дыхание, и его пальцы, унизанные перстнями — наследство, доставшееся от отца, тоже военного, тоже погибшего при исполнении, — сильнее сжали набалдашник трости.
— Однако есть один нюанс, Ваше Высочество. Указ 2012 года был написан после первого латинского бунта, и его положения рассчитаны на подавление массовых беспорядков, а не на точечную борьбу с хорошо законспирированными террористическими ячейками. Если вы начнёте применять массовые аресты, используя Форму 47-В, прокуратура сможет легитимизировать не более семидесяти процентов из них. Остальные тридцать придётся отпускать — или доказывать их причастность в суде, что займёт месяцы.
Он поднял на Корнелию взгляд — глубоко посаженные глаза, окружённые сетью морщин, смотрели без страха и без надежды, только с тяжёлой решимостью человека, который видел, как разваливается система правосудия, и не хотел увидеть этого снова.
— Поэтому я предлагаю другой путь. Не массовые аресты, а точечные. Мы не берём всех подозрительных — мы берём только тех, против кого есть хотя бы минимальный набор доказательств. Остальных — отслеживаем, прослушиваем, ведём их контакты. Пусть думают, что мы их не заметили. Пусть продолжают свою деятельность. А когда сеть распутается до конца — тогда и ударим. Сразу по всем.
Он выпрямился, поправил очки и закончил:
— Сроки я обозначу после того, как полковник Крейг передаст мне результаты анализа ночных перехватов. Без них мои люди работают вслепую, а я слепым не работаю.
Пеннингтон, пока говорили другие, не отрывал взгляда от планшета. Только когда взгляд Корнелии остановился на нём, он поднял голову — и в его бесцветных глазах мелькнуло что-то, напоминающее о готовности к игре, правила которой он знал лучше других.
— Ваше Высочество, — произнёс он, и голос его был сухим, как отчёт аудитора, который только что обнаружил недостачу в несколько миллионов. — Я уже начал работу. Сразу после вашего выступления в Пендрагоне мои люди заблокировали семь счетов, три из которых имели прямое отношение к финансированию ячеек «Забытой Армии» в Колумбии.
Он коснулся планшета, и на голограмме зажглись новые точки — не алые, как очаги террористической активности, а золотые, как монеты, которые эти очаги питали.
— Однако, как я уже говорил, легальные переводы — лишь верхушка айсберга. Основные деньги идут через контрабанду, и здесь нам нужна помощь полковника Крейга и генерала Монтеро. Мои люди могут отследить движение средств по банковским каналам, но они не могут найти тайник в джунглях. А без координат тайников блокировка счетов теряет смысл — для них откроют новые через неделю.
Он отложил планшет, сложил руки на столе, и перстни на его пальцах блеснули в последний раз.
— Я предлагаю создать совместную группу из моих финансистов, людей Монтеро, знающих местность, и аналитиков Крейга, которые могут сопоставить финансовые потоки с разведывательными данными. Группа будет работать в режиме реального времени: каждое подозрительное перечисление, каждая крупная покупка на чёрном рынке — всё это тут же накладывается на карту, и мы видим, в каких районах активность врага наиболее высока.
Он сделал паузу, постучал пальцем по столу — коротко, отрывисто, как молоток аукциониста, опускающийся на лот.
— Срок? Мои люди будут готовы к началу работы через два часа. Я жду от полковника Крейга и генерала Монтеро списки их сотрудников, которые войдут в группу, к полудню. Если они не успеют — я начну без них. Но тогда ответственность за упущенные возможности ляжет на них.
Монтеро слушал всех всё с тем же каменным выражением лица, застывшим, как надгробное изваяние, только желваки ходили ходуном, выдавая напряжение, которое он сдерживал с трудом. Когда настала его очередь, он не поднялся — только чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол, и заговорил.
Голос его звучал глухо, с гортанным акцентом, который он даже не пытался скрывать.
— Ваше Высочество, я услышал вашу критику. И я не буду с ней спорить — вы правы. Мои люди опоздали к отелю. Они не успели. По той причине, что система, которую я унаследовал от предыдущего генерал-губернатора, рассчитана на подавление бунтов, а не на предотвращение диверсий. Мы умеем окружать квартал и выкупать оттуда повстанцев по одному. Мы не умеем ловить группу профессионалов, которые проходят сквозь наши посты, как нож сквозь масло.
Он помолчал, переводя дыхание, и его пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрожали — от гнева или от обиды, никто из присутствующих не смог бы определить точно.
— Но я могу исправить это. Уже сегодня я отдам приказ о переподчинении всех спецподразделений сектора вашему штабу. Пятьдесят три группы быстрого реагирования — всего девятьсот человек — будут ждать сигнала от полковника Да Косты. Никаких согласований с генерал-губернатором, никаких бумажек. Просто звонок — и они в воздухе. Или на земле. Где нужно.
Он поднял взгляд на Корнелию — тяжёлый, исподлобья, как у быка, которого загнали в угол, но который не собирался сдаваться.
— Также я предоставлю людей для группы Пеннингтона. Двадцать лучших следователей из моего управления по борьбе с контрабандой. Они знают чёрный рынок как свои пять пальцев — может быть, потому что некоторые из них сами начинали на этом рынке, а может, потому что просто давно работают. Не спрашивайте, как я их отбирал. Вы не захотите знать ответ.
Он перевёл взгляд на Крейга, и в его глазах мелькнуло нечто, что у человека с менее суровой душой можно было бы назвать вызовом.
— Полковник, я передам вам все досье на информаторов, которые работали на меня в джунглях. Не все из них чисты — некоторые пьют, некоторые берут взятки, некоторые спят с чьими-то жёнами. Но они знают, что происходит в Андах. И если кто-то строит базы в горах, мои люди об этом слышали. А значит, и вы скоро услышите.
Крейг, пока говорил Монтеро, сидел неподвижно, закинув ногу на ногу, и смотрел в потолок. Только когда генерал замолчал, он медленно опустил взгляд на стол и усмехнулся — беззвучно, одними уголками губ.
— Генерал, вы удивитесь, но ваши информаторы мне не нужны. — Он произнёс это ровно, без издевки, но в его голосе всё равно слышалось нечто, заставлявшее Монтеро напрягаться. — Потому что они уже работают на меня. Последние три месяца. Без вашего ведома, конечно. Извините, генерал, но в моей работе нет места сантиментам. Если человек продаёт информацию, он продаст её любому, кто заплатит. Неважно, в чьей форме этот человек ходит.
Он подождал, пока Монтеро переварит эту информацию — и лицо генерала стало ещё более каменным, если такое вообще было возможно, — и продолжил:
— Ваше Высочество, я подготовил список из двенадцати координат, где, по данным моих источников, могут находиться базы «Забытой Армии». Шесть из них я могу подтвердить с вероятностью восемьдесят процентов — там перехвачены сигналы, там зафиксировано движение техники, там в последние три месяца пропадали люди. Остальные шесть — предположительно, на основе слухов и косвенных признаков. Но проверять их нужно, потому что если хотя бы одна из них окажется настоящей, мы получим ключ ко всей их сети.
Он наклонился вперёд, положил локти на стол, и его бегающие глаза навыкате на мгновение замерли — в фокусе, который редко у него появлялся.
— Я предлагаю начать с воздушной разведки. Дроны «Курящих Змей» пройдут над каждой координатой в течение следующих семидесяти двух часов. Если подтвердится хотя бы три базы, мы начинаем наземную операцию. Полковник Да Коста, ваши люди готовы вылететь по первому сигналу, я знаю. Вопрос только в том, сколько техники мы сможем задействовать, чтобы удар был неожиданным и массированным. Сориентируйте нас.
Он перевёл взгляд на Пеннингтона.
— Сэр Пеннингтон, вы говорили о совместной группе. Я согласен. Но мои люди не будут сидеть в кабинетах и сопоставлять циферки — они слишком много времени провели в джунглях, чтобы гнить за бумажками сейчас. Я выделю трёх аналитиков, которые будут передавать вашим финансистам данные в режиме реального времени. Этого достаточно.
