Он сидел под окном, словно выброшенный пакет с мусором после юбилея, а вокруг гремел мир, заполненный криками. Не тех, что рвутся из глоток — глотки уже хрипели, сырые и кровавые, — а тех, что визжали в черепах. Чёртовые лезли в уши липкими потоками, как дешёвое вино из горлышка, от которого тошнит, но пить которое перестать нельзя. На каком это кругу Ада происходит, интересно? Жаль, что Мао изучал комедию Данте лишь по грубым, неотесанным обрывкам чужих мыслей в голове.

Пальцы впились в виски, будто хотел выдавить мозг наружу, чтобы он наконец замолчал. Каждая пуля, выпущенная за стеной, отзывалась в десятке голов вспышкой ужаса, злости, тупого азарта. Он чувствовал запах чужого страха – кислый, как пот на подушке. Чувствовал металлический привкус чужой злобы на языке.

Голос Шицу пробился сквозь этот адский хор. Статичный, как констатация того, что за углом лежит мёртвая кошка. В её тоне не было ничего, кроме вечной, надоевшей всем, включая её саму, усталости. И при этом она умудряется говорить о передышке. Словно в этом дерьмовом мире, в этой консервной банке под названием Академия Эшфордов, вообще могло быть что-то вроде передышки. Передышка — это когда ты один в пустой комнате, и даже мыши в стенах дохлые. А не когда в соседнем классе пурист со сломанной рукой думает о своей собаке, а на втором этаже агент в дешёвом костюме подсчитывает патроны и мечтает о повышении.

Он проклял Пинка. Проклял его скрипку, его потерю памяти, его чистые, не загаженные чужим дерьмом глаза. Он втянул их в эту историю, как океан засасывает лодку в водоворот. Начерта попёрлись?

Но Шицу сказала «отработать». Словно они пытались расплатиться по долгам с директором в этом борделе под названием жизнь.

Мао зажмурился. Не чтобы не видеть – чтобы лучше слышать. Чтобы окружение не мешало. Чтобы хоть намного сбавить сенсорную перегрузку.

Боль, правое плечо, кость хрустит, надо бы перевязать, но некогда, они на лестнице, черт, черт, черт.

Пять патронов. Шесть. Хватит на одного. На кого? На того рыжего? Нет, он свой… или нет? Черт их разберет.

Мама, я боюсь, я хочу домой, почему они стреляют, я же ничего не сделала!

Господь, прости меня за кровь, но это ради Великой Британии, ради чистоты, я должен, я должен...

Головная боль нарастала, пульсируя в такт чьим-то перекошенным от ужаса сердечным ритмам. Но сквозь этот шум, как сквозь туман в перегаре, начали проступать контуры. Пуристы. Заняли два класса на этом этаже, недалеко от них. Оцепление, нервозное. Думают о подкреплении, о найтмерах на улице, о том, что командир — психопат. Тайная полиция — выше. Держат лестничные пролеты. У них порядок, холодные расчёты. Они думают о выполнении задачи, о телах, которые надо будет опознать, о том, как бы не подставить начальство... О Пинке.

Да что в нём такого особенного?!

А ещё в голове Мао шумели не только чужие мысли. Где-то за этим гулом ютились, шептали и его собственные. Те, которые важнее всех остальных. И он вспомнил. План. Проклятый, заученный перед злополучным визитом на этот фестиваль для побега после шоу. Всплывал обрывками, как обои, отклеивающиеся от сырой стены.

Лифтовые шахты к платформам заварены. Наглухо. Кто-то постарался, боялся, что нумерованные полезут в самое нутро после предыдущего захвата Академии. Но один переход, технический, для обслуживания, под этим же корпусом. Люк в полу подсобки, откуда можно попасть в бетонную трубу, оттуда — в конструкцию платформы.

Он открыл глаза. Мир плясал перед ним, расплывчатый и противный. Слюна во рту горчила.

— Брешь есть, — выдавил он, и голос звучал хрипло, как будто он только что орал. — В этом здании — люк. Ведет в техтуннели. Остальные про него не думают — слишком заняты.

Он посмотрел на Шицу. Её бессмертное, бесстрастное лицо тускло взирало на него, как вывеска закрытого навсегда бара.

— Но чтобы до него добраться, — Мао усмехнулся, и это было похоже на судорогу. — Надо пройти через коридор, где один пурист думает о своей мёртвой собаке, а другой – о том, как бы не обосраться от страха. И мимо лестницы, где коп с дешёвым костюмом считает патроны и мечтает о голове Пинка на блюде. Пойдём обратно, в сторону класса, где мы танцевали — появится шанс выбраться невредимыми.

Он откинулся на стену. Боль в голове стихала, оставляя после себя пустоту, такую же огромную и непригодную для жизни, как этот проклятый город.

— Всё как всегда. Выбор между дерьмом и ссаными подштанниками. Добро пожаловать на фестиваль талантов, дорогая.

Как только последний мешок магнезии был выложен на позицию, готовый быть сброшенным через окно в крыше спортивного зала, Алисия выдохнула и нажала на кнопку секундомера. Учитывая общую массу нагрузки и дистанцию от матери сырой земли до крыши, весьма неплохой результат по времени. Девушка позволила себе расслабиться на пару секунд. Раньше необходимого подходить к окнам слишком близко на прямую линию видимости было чудовищно опасно - там, где не справится человеческий глаз и интуиция, ему помогут компьютеры и машины шлемов и найтмера. Наслаждаясь пронизывающим, мерзким зимним ветром на такой высоте, рыцарь оглядела своих товарищей по несчастью, пытаясь угадать выражения их лиц в темноте. Страх, сомнения, стыд, может быть, даже ненависть.

Алисия не питала иллюзий относительно рискованности этого плана. И не сказать, чтобы она не ощущала страха - она всегда немного боялась перед любой операцией. Однако, не ради этого ли она провела столько лет в учебке, пережила столько смертельных ситуаций в 03? Со временем офицер учится отстраняться, смотреть на ситуацию со стороны, а иначе рассудок и не сохранить. Да, они - наиболее вероятно - потеряют до 100% личного состава. Что, конечно, в экономическом и политическом плане может быть катастрофой. И всё по вине Алисии и её идиотских планов! Но человеческие жизни, в отличие от представлений многих людей в её положении, не шахматы. Порой ферзем стоит пожертвовать ради кучки беззащитных пешек.

И ради коня, да. Никогда не забывай про коня!

Из предсмертных ритуалов у Алисии осталась лишь молитва - курить, гадать и суеверничать она бросила еще после первого раза.

- Смена планов. Вы остаетесь здесь, нас слишком мало для покрытия всего помещения, да и огневая мощь у нас откровенно смешная. Сбрасывайте мешки по моей команде и держитесь подальше от окон.

Секундомер ощущался в её руке тяжелым, свинцовым грузом. Алисия посмотрела наружу, вниз. Метров 7-10, если на глаз.

Она поправила свой новый пояс, подергала перила и с ухмылкой начала подсчет.

- Раз. Два...

По мановению её руки секундомер отправился в недолгий полет по дуге, летя прямо в стекло одного из окон крыши спортзала - сама же Алисия шагнула в окошко посередине, пнув первый мешок перед собой. Она могла лишь представлять, какие перемены произошли на лицах тех, кого она только что вела на смерть ради каких-то там высоких рыцарских идеалов. Впрочем, через мгновение это всё было не важно.

С ускорением свободного падения Алисия как синяя стрела приближалась к только-только успевшему обнаружить её найтмеру, её плащ развевается сзади, хлопая на ветру и ослепительно сверкая во внезапном ярком свете.

Машина смерти отреагировала мгновенно - пока выученные, но всё ещё человеческие мозги пехотинцев переваривали информацию о быстро движущихся с крыши объектах, найтмер уже развернул своё крупнокалиберное орудие вертикально вверх, одновременно ужасающий и завораживающий в быстроте и элегантности своих движений. Грохот выстрела, дребезг стёкол от взрывной волны. ПФАХ! - мешок с магнезией взорвался от столкновения с разрывным снарядом автопушки (зачем брать бронейбойные в школу?), и воздух заполнило пепельно-белым облаком меловой пыли.

Такая завеса, может, и была способна немного помешать визорам пехотных шлемов, но вот мощный комплекс сенсоров найтмера ей точно было не обмануть. Еще один выстрел, последовавший за первым сразу же, как только все движущиеся части орудия пришли в исходное положение, выпустил смертоносный снаряд размером с кулак в сторону Алисии. И если бы она не ожидала такого проворства и скорости реакции от меха, несомненно, создал бы в воздухе еще одно облако алой дымки и клочков голубого плаща. Но она, вцепившись в этот же самый плащ, резко провернула руками вбок, отчего её одежда послужила крылом и сменила её траекторию - совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы выстрел прошел в сантиметре от её самоуверенного лица и скрылся в темноте ночи за окном.

На мгновение, кажется, мир замер. Глазами Алисия была уже на одном уровне с "головой" найтмера, её лицо перекошено в жуткой улыбке от всего этого адреналина, глаза покрасневшие от магнезиевой пыли, а ухо кровоточащее от близкого взрыва. Она встретилась взглядом с машиной. В железной коробке, напичканной электроникой, не было и тени сомнений. И она не могла увидеть там глаз пилота, само собой - в конце концов, он сидел где-то на метр ниже радарного комплекса. Интересно, он боится? На каких учениях тебя вообще могут подготовить к тому, что с крыши на тебя спрыгнет сумасшедшая женщина в парадоксально удержавшейся шляпе с большим белым пером? Как не быть завороженным таким невероятным зрелищем - пусть всего на момент?

- DEUS VULT!

Алисию потянуло обратно вверх.

Резиновый трос, который она обвязала вокруг своей талии, достиг предела своей эластичности, стремясь сжаться к прежним размерам. Лёгкое, почти нежное движение сверкнувшего меча отсекло остальную часть троса от пояса. Уворот от взятых на упреждение выстрелов, которые все солдаты в зале давно уже должны сделать. Правда, никакого грохота, никаких рикошетов не последовало.

Сальто!

И наконец - почти акробатическое приземление рыцаря на плечи робота.

Позиция уязвимая, и её бы немедленно сострелили пуристы со всех сторон, если бы... минуточку.

Все мертвы. Тела пуристов, прошитые, а некоторые и изодранные пулеметными очередями, по-видимому, еще до появления здесь тамплиеров.

Но времени думать не было. Сражайся - или умри!

Одновременно с этим пируэтом на пол спортзала вслед за Алисией упали и остальные мешки. Лопнули далеко не все - облако магнезиевой муки оказалось разительно меньше, чем воображала себе Алисия, но с учетом резко сократившегося по сравнению с теоретическим количества врагов это было не важно. Некоторые мешки проломили своей массой пол, отправив в полет щепу и обломки досок, некоторые лопнули с похожим на взрыв треском, выпустив облако пыли на пару метров вверх, а один приземлился на незадачливого солдата, вдавив безжизненную голову последнего в доски с отчетливым влажным хрустом.

Но не успела Алисия схватиться за аварийные рычаги кабины пилота, спрятанные в пазе на случай экстренных ситуаций, как всю её левую половину тела обожгло болью. Зрение мгновенно залило алым, а из лёгких выбило весь воздух, заставив её судорожно и совсем не по-геройски вдохнуть ледяной, обжигающий магнезиевой крошкой кислород. Уже через мгновение она поняла, что падает - рыцаря сшибли оплеухой железной руки! Удар прошелся вскользь, пилот поторопился - но, справедливости ради, даже такого маневра от многотонной военной техники было достаточно, чтобы ранить, покалечить или убить простого смертного. Алисия ощутила, как её нога, скованная спазмом, соскользнула с не предназначенного для стояния плеча найтмера, и под давлением всей её массы она отправилась вниз. Отчаянно, из последних сил она вцепилась правой рукой в один из двух рычагов, но на уголках губ уже выступила пена. Лишь повышенное сцепление, порожденное магнезиевой пылью, вообще позволило ей удержаться хоть на секунду.

Мучительно медленно, с сопротивлением от шестерней, пружин внутри аварийного механизма и второго, неактивного рычага, алая ветка стала съезжать вдоль кабины, грозясь распахнуть её. Создавалась эта технология явно не для того, чтобы такие психи как Алисия могли просто взять и отпереть капсулу меховода посередь боя... И всё же, она оказалась близка - до обидного близка к открытию, как вдруг её живот стиснула металлическая рука, одновременно с этим где-то рядом грохнулась брошенная автопушка.

Кожу ладони обожгло силой трения скольжения (кажется, сама кожа осталась где-то на полуоткрытом рычаге...), после чего мир в глазах Алисии завертелся в ало-бело-черном хороводе, как будто даже ускоряясь по мере отдаления её тела  в роли метательного снаряда от найтмера в грубом, болезненном броске. Еще держась за смущенное болью сознание, она сгруппировалась в воздухе, не размахивая руками и ногами во все стороны, дабы их не оторвало, но приземление на пол было действительно болезненным. Кажется, ребра хрустнули где-то у самого своего основания, а сердце опасно йокнуло, после чего Алисия проскользила по дощатому полу еще около полуметра и правым боком врезалась в стену.

Да уж... Оставить остальных вверху было правильным решением...

_{P.S. Согласовано с мастером.}

Отредактировано Melissa "Marevo" (2026-02-20 21:14:47)

— Вот и попробую!.. — дрожа и хмурясь, неосознанно выпячивает нижнюю губу Бекка, совершенно не контролирующая сейчас эмоции и мимику. Вся сила воли уходит на то, чтобы не скулить, не кричать, не схватить Мио за плечи и не потрясти её, или, наоборот, не уронить голову ей на грудь и не разрыдаться.

Гремящий по всей Академии голос заставляет шестерёнки в голове Скайуокер буквально скрежетать от натуги. Она не понимает. Ни в какую. Логика безумца до того переломана, нелепа и оттого ещё более ужасна, что Бекке кажется, что у неё, вдобавок, ещё и инсульт. Рука, сжимающая подлокотник кресла, оставляет глубокие вмятины в обивке обломанными ногтями.

“Это же бред. Это же просто бред,” — думается ей, в то время как рука Мио соскальзывает с её щеки, а воздух наполняется запахом гари и справедливым гневом Тамаки. “”Я ненавижу японцев, и поэтому нападу на британскую академию”? Убивать своих, призывая наказать за это чужих? Почему они не напали на гетто? Он действительно думает, что после этого люди возненавидят японцев, а не пуристов? Это как аллергическая реакция… Или раковая опухоль… Или…”

Или вовсе он никакой не пурист.

С юных лет Ребекки практически все люди в её окружении придерживались пуристских взглядов, но точно никто и никогда не додумался бы их продавливать убийством собственных детей. И если у нападающих есть вооружение, транспорт, аж найтмеры, численность… То если они действительно пуристы, в этой Академии или их дети, или дети их друзей, или младшие братья-сёстры, или преподаватель — член семьи или друг... Нельзя быть пуристом в А11 и не иметь никакой связи с Академией Эшфорд.
А шизофрения, вроде бы, не заразна.

Бекка дёргается, чтобы встать и выпалить свои соображения Мио, сказать, что, чёрт побери, она была права! Не может за этим стоять Лесли! И если Мио действительно была с ним…

— Ну вы там, однако, устроили!

Скайуокер так и замирает с приоткрытым ртом, наполовину поднявшись с кресла. Взгляд единственного уцелевшего глаза, до того приклеенный к Мио, перепрыгивает на ворвавшихся, мечется меж поднятых стволов, направленных на…

Рейвен? Ещё одно подтверждение неозвученной гипотезы. И Мио не называет имени Лесли — значит, этим “пуристам” нельзя знать, что он здесь.

— А тут что, мелодрама разворачивается? Ох ты…

Ребекка оседает немного под сапфировым взглядом, но не садится полностью. Локоть руки, упёршейся в кресло, заклинивает, желудок сжимает спазмом, и мурашки рябью пробегают будто бы по самому мозгу, когда блондинка в балаклаве с пулемётом подмышкой подходит ближе, чтобы рассмотреть изуродованную студентку.

Скайуокер сжимает челюсти до боли в скулах. Страх перед очевидно безумной блондинкой, схожий с ощущением зловещей долины, заставляет затаить дыхание, прижать подбородок к шее, смотря на неё исподлобья. Гнев, направленный на ряженных пуристов, стыд за то, что засомневалась в Мио, отходят на второй план.

— Эй девка. Чё происходит? Ты кто такая? Эй!! Я с тобой говорю!!!

“Не надо, не подходи к ней, ты умрёшь!” — застревает у Ребекки в горле. Животный, ничем, кроме интуиции, не обоснованный страх заставляет её наконец выйти из оцепенения — но она не успевает подставить спасшему её японцу плечо. Тело гудит, местами ватное от действующего мощного обезболивающего.

— Тамаки-сан! — вскрикивает студентка, кидаясь ему на помощь так, как может — подхватывая под локоть и помогая встать, готовая закинуть его руку себе на плечи, если тот позволит. Когда человек несёт тебя на спине через битое стекло и несмотря на разгорающийся пожар тратит время, чтобы твою оглушённую и обгоревшую тушку оттащить в безопасность, ты после не думаешь, должна ли помочь, видя его падающим лицом в пол. Смотря, как повязка на его ноге на глазах меняет цвет на буро-красный, Скайуокер шумно всасывает воздух через зубы.

Взрыв уже не первый, и не близкий, но заставляет Ребекку поднять одновременно испуганный и испепеляющий взгляд на блондинку в балаклаве.

Очевидно, теперь ведёт она.

Отредактировано Erna F. Nachtigall (2026-02-24 09:02:12)

Расклад  не в их пользу безусловно, но Каллен неожиданно отказывается сдаваться и подсказывает идею. Да, тоже риск - но это даст им шанс помешать злодеям, а возможно, и ей - добраться до боевой машины. Но для этого нужно довериться гражданской - нет, постановка вопроса иная, доверяет она и так, а вот позволит ли рисковать жизнью? Даже если они все трое рискуют, просто здесь находясь?

На мордашке Вирджинии - нешуточная борьба. Но она быстро расставляет приоритеты.

- Каллен, я доверюсь тебе с электричеством, скажешь что делать.  Если сможем их отвлечь, я верну свою машину и вот тогда точно прячьтесь или бегите, а вы, мистер... - Секундная задумчивость, а потом Лоуренс делает то, что японец от неё вряд ли ждал, она протягивает ему пистолет, -Прикроете нас. И главное - защитите Каллен, если мне придётся нестись к найтмеру. Иначе я вас и с того света достану.

Сейчас она как натянутая струна, мысли и чувства сконцентрированы на победе и спасении. Но находит силы подмигнуть девушке, коротко погладив ту по щеке:

- Навестишь меня в больнице, если что?

...Кто ж знал, что спустя какие-то секунды это пожелание станет неожиданно актуальным. С момента стрельбы - не в них - и звона разбитого стекла для Вирджинии время растягивается в череду коротких кадров, а тело действует как будто само по себе. Она срывается с места так быстро, что будь это мультфильм - только вихрь розовых лепестков и остался бы на месте леди-рыцаря. Пустыня преподала ей урок, насколько быстрой и ловкой надо быть, чтобы выжить, когда секунда опоздания к боевой машине означает смерть. Зрение становится тоннельным - лишь оптимальная траектория между ней и белым "Глостером", с поправкой в конце, чтобы от пола прыгнуть куда нужно, открыть кабину и оказаться внутри.

Сколько у неё запас времени, кто именно пришёл на помощь - неведомо. Но до боли знакомый крик отзывается вспышкой огня в  сердце - свои. У девушки были неплохие шансы выйти на сверхзвук, но дистанция была коротковата, и вот уже руки и ноги находят точки опоры, люк открывается и ещё до окончательного выезда кресла она проскальзывает на своё место, судорожно втыкая ключ и играя симфонию на минимально необходимых кнопках. И верный боевой конь не подводит - позволив ей как раз увидеть, что происходит с легко узнаваемой фигурой...

...И с этого момента Вирджинию Абигайль Лоуренс ведёт праведная ярость. Но эта смерть приходит без громких слов.

Рывок машины на пределе того что вообще возможно из такой позиции. Оружия нет, но есть гарпуны и тонфы с электроразрядниками. Гарпуны выстреливают, вцепляясь во вражескую машину и притягивая к ней найтмер Вирджинии с предельным ускорением. А потом - удар, удар. Левой - туда, где рычаг кабины не на месте. Правой - так, чтобы электроразряд и удар металлической тонфы совпали, прикончив пилота в тесноте деформированной кабины, дергающимся от тока и сдавленным своей же защитой.

...Сейчас она хотела бы иметь пиломеч, но и так сойдёт.

А потом мертвая машина послужит ей щитом.

Если, конечно, всё получится. Если ей реакции в тесноте спортзала окажется достаточно, как когда-то на улицах Дамаска.

Запомни меня, Каллен. Запомни, что рыцари ещё не исчезли.

Отредактировано Renly la Britannia (2026-03-16 08:54:23)

Истекающую натужным фаталистичным пафосом речь, раскатившуюся по Академии, Алиса и вовсе пропустила мимо ушей. Или же просто не подала виду?

Реакция Мио ей не понравилась. Скупые комментарии в стиле "Была, где надо, говорила с важными людьми" совершенно не вписались в заданный сценарий горячей мелодрамы, и задорная искра в синеве Алисиных глаз угасла, уступив место плохо сочетающемуся с улыбкой морозцу.

— Надо же! С общим знакомым. Как возмутительно! — Фраза, резво сорвавшаяся с её губ, оказалась вполне пригодна к контексту, но голос уже как будто бы витал совершенно не здесь.

Услыхав, впрочем, о "большом папочке", Алиса мгновенно сбросила наваждение разочарования, вновь глядя на Мио с обычным прищуром совершенно искреннего веселья.

— А это плохие мальчики, — подмигнула она. И, вовсе без паузы в словах, увернулась от грохочущего падения Тамаки, так, словно бы практиковала с ним этот парный танец уже тысячу раз. — Папочку не слушают.

Засим интерес Алисы переметнулся на "нумерка", будто бы Мио и не существовало.

— Вот это манёвр! Вот это полёт! Тебе бы, дружок, в каскадёры. Не рассматривал такую карьеру? Задумайся! — Насмешливо запричитала она, склонившись над Тамаки. И, выдержав паузу, прибавила: — Ну, или в клоуны.

— "Чё происходит", "кто такая", — покривлялась Алиса чуток, виртуозно копируя японский акцент с оскорбительно гротескным преувеличением. А затем, фыркнув, поставила Тамаки обратно на ноги одним рывком за шиворот, едва ли не пихнув беднягу в протянутые руки Ребекке. Небрежно отряхнула его от пыли и вручила уроненную винтовку. — Происходит, прошу позволения информировать, какой-то ***дец, нумерок! Но об этом-то ты и сам, небось, в курсе. А я...

На миг она замешкалась с ответом.

— Джейни Ноксвилл. Видимо. — Пожала плечами.

— О, а ты ходить можешь, пострадавшее дитя, — вполне дружелюбно обратилась Алиса к Ребекке. — Это хорошо. Потому что, повторюсь, нумерок прав, и нам всем надо ходить отседова. Ногами чесать, а не языками! Но-га-ми!

Покачав головой и всплеснув руками во вселенском страдании от недоходчивости подвернувшейся публики, Алиса направилась к предположительно-безопасному выходу из помещения, беспечно и нагло распахнув дверь с ноги под грохот очередного взрыва из аппаратной. Компашка "её" пуристов задержалась позади, убедительно поблескивая стволами.

Но тыкать ими в спину, правда, никому не спешили, лишь по-прежнему ненавязчиво удерживая Мио "под контролем".

Возможно, своенравная приколистка "Джейни" и впрямь просто уйдёт со своими "плохими мальчиками" и оставит их в покое... Но разумно ли сейчас отказываться от условного союзника?[nick]Alice[/nick][status]Entertaining Fire[/status][icon]https://i.imgur.com/gzFWogk.png[/icon][sign]And maybe I enjoy it just a little bit~[/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

Отредактировано Sumeragi Kaguya (2026-03-16 04:55:43)

Глаза Миуры зажглись мрачным огнём от слов неизвестного оратора, чья речь была полна мерзости. Ведь по сути животные только те кто следуют подобной логике и с радостью погружается в уничтожение собственной человечности. Сам японец мог признать, что пошел бы на всё, чтобы убить любого британского военного, но убивать гражданских? Этих овец, которых ведёт безумный пастух? Уж точно нет. Поэтому мужчина разделял желание пилота найтмера превратить чью-то жизнь в увлекательное приключение насилия. Но он был где-то там на верху, а они тут. Внизу.
— ... — Черный рыцарь имел подозрения, что безумие передается воздушно-капельным путём, иначе передачу в свои руки пистолета не видел. Но столь неожиданный ход он оценил и тамплиерка за получила в его глаза долю уважения. Да она доверчива, но благочестива в своих помыслах. — Будет сделано.
Андзин странно посмотрел на покрасневшую Каллен, изогнув губы в небольшой улыбке, но быстро сменяется каменный выражением лица из-за действий маленького рыцаря. Чертовые пуристы невероятно быстро превращаются в мешки мяса, стонущие от боли или просто в мертвые тела. И поэтому уже террористам по мнению Британии нужно было действовать не менее стремительно.
— Принял. Бери побольше, — кивнув на слова Каллен, Миура пригнулся и приготовился ко всему. По крайней мере не думал о двух боевых роботов, сражающихся за его спиной и способных раздавить любым неосторожным движением. "Надеюсь у пуристов будет достаточно гранат. Поможем тамплиерке."
Мужчина чуть прищурил глаза, замечая движение в одной из дверей, а за ним силуэты пары солдат, готовых ворваться в актовый зал. Вот один из них появляется в дверном проеме. Бах. Бах. Два выстрела из пистолета точно попадают в район шеи и груди. И вот уже он открыл счет. Кровожадный оскал украсил лицо Миуры. "Надеюсь вас там достаточно, чтобы сделать из вас небольшую гору."

- Второй лейтенант Бладкварц. Гвардия Принцессы.

Эта краткая характеристика говорила о ее носителе больше, чем долгие перечисления навыков и заслуг. Лейтенант Бладкварц с прищуром оглядел всех присутствующих “лоялистов” в комнате. У тех, кто вызвался пилотировать этот проклятый найтмер, были на то свои причины. Чувство долга, в основном. И теперь это чувство заставляло напряжение в комнате едва ли не искриться при встрече одного взгляда с другим.

- Кажется мы в тупике, не так ли? Мы же все здесь верные слуги Британии и не станем опускаться до драки за ключи?

Действительно. Минимум четыре компетентных пилота. Из них трое - известные профессионалы. Из этих троих лишь двое - крепко стоят на ногах и в данный момент сверлят друг друга глазами.
Каждый хочет влезть в кабину и принять на себя ураганный огонь вражеской пехоты.

- При всем уважении, леди Ню, в машину сесть я вам не позволю. Причина простая. - Красный пожал плечами. - Я вам не доверяю.

Но он доверял Лесли. Их взгляды пересеклись.
Что-то в глазах Лесли Смола заставило Теона поежиться. То самое, что он некогда видел в Алжире.
Он понимал, что именно будет правильным поступком.

- Может это глупо. Может это нелогично. Но в кабине должен быть Лесли Смол. Он лучший пилот чем я. Даже в таком, черт побери, состоянии. - Дождавшись, пока товарищу окажут адекватную медицинскую помощь, тот подхватил его под плечо, помогая подняться.
- Вы все не хуже моего знаете, что загнанный в угол зверь бьется особенно ожесточенно. А для Лесли, помимо прочего, это самый прямой способ доказать свою невиновность. Если бы мое имя подставили так же, от моего лица устроив это… Это… - В кои-то веки красноречивый пилот запнулся, не сумев подобрав слово. - Я бы тоже мечтал лишь об одном - самолично истребить злодеев.

Двоица двинулась вперед. К выходу из помещения.

- Скади, держись с лейтенантом Кэссиди. Вооруженные - прикройте нас, или же не стойте на пути.

Надо было действовать - и они действовали. Как один человек. Как в песках под Маскарой.

Сделав свой выбор - Теон тащил свою ношу вниз к выходу из здания, одной рукой помогая Лесли не свалиться к чертовой матери, а второй держа снятый с предохранителя автомат. Видок был, что называется - прямиком на обложки интернет-изданий и приключенческих боевиков. Жаль рядом не было профессионального фотографа.

Группка вывалила на открытое пространство. До машины было будто бы рукой подать. Издалека доносились звуки продолжающегося сражения - но на этой улице, казалось бы, даже не ждало засады и снайперов на крышах.
Ждало кое-что другое.

Весьма знакомый свист стремительно приближающейся ракеты заставил все триггеры Теона мгновенно напомнить о себе - и о изнурительном тренинге и полученном опыте. Воздушная опасность.

- ЛОЖИСЬ! - Заорал командным тоном второй лейтенант, подгребая под себя оказавшегося на его попечении Лесли Смола. 

Взрыв. Кажется, не над ними. Где-то рядом. Надо лишь вновь подняться и забрать то, зачем они сюда вышли...

Отредактировано Teon Bloodquartz (2026-03-23 02:35:07)