С каждым новым человеком, внутри их импровизированного убежища, появлялось все больше голодных до воздуха ртов, стремящихся наполнить свои легкие. Эти жадные вдохи, сопровождались различными репликами, каждая по-своему имела смысл и каждая, казалась Кимберли какой-то искусственной. Но из всех них, был тот, кому требовалось в два меньше воздуха. Говорят, что при гипоксии, мозг начинает глючить. Странно... Её мозг, кажется заглючил так, что пришел полный круг, остановившись в состоянии абсолютной ясности. Первой мыслью после этой же, сразу появилось то, что она не понимает как работает его мозг. Тогда, в Алжире. Сейчас, в Одиннадцатом. Она никогда не могла понять о чем он думает. Лесли Смол, был умен. За это его назначили их командиром. За это же, его должны были сразу же сдать в утиль. Пока не стало слишком поздно.

В её голове, на несколько протяжных мгновений, исчезает все кроме цифр. Она считает все, что происходит вокруг. Всех актеров, вышедших на эту прогнившую сцену, для участия в арт-хаусном представлении. Сначала те, которые занимают ведущие люди. Двое желающих, кто-то антогонист и кто-то протагонист. Она не бралась выбирать кто из них кто. Затем те, кто высказались в поддержку. По одному суфлеру на каждого. И, массовка, декорации. Трое вооруженных людей за спиной каждого из них. Основываясь на размере легких и потреблению воздуха, ребенка можно считать за половину. Пять с половиной на одной стороне. Пять с половиной на другой стороне. Абсолютный, мать его, баланс.

Кажется, что из-за работы этого странного разума, запертого в изувеченном теле, комната оказалась разделена надвое. С точностью паталоогнатома, вскрывающего тело. Ради чего все это? Какой смысл в их словах, в их ролях? Он это предугадал или просто поддался моменту, интуиции? Вопросы вымещают цифры, но останутся неозвученными. Лесли Смолл никогда не даст ей ответ, который встроится в её картину мира, а остальные, пытаясь понять его слова, могут стать угрозой их миссии и их жизням.  В этой разделенной комнате, остаются непричастными лишь они двое. Она и призрак, эта бедная девочка Эмбер. Мысль о том, что их голоса стали решающими кидает подачку, целясь в то, чувство гордости, присущее каждому. Но, почему то эта мысль кажется лишней в этой картине, словно бы кто-то пропустил мимо себя важную строчку текста и теперь, весь текст пьесы испорчен и обречен быть непонятым.

— Полюбуйся! Какой абсурд, и все из-за твоих слов, - она смотрит на ту кучу шрамов, которая называет себя Лесли Смолл. Песок вбивается в зубы, липнет к деснам, стоит Кимберли встретиться с ним взглядом. Она понимает, почему он так далеко убежал от прошлого. - Ваша жизнь такая бесхитростная. Переобуваетесь на лету, строите иллюзии. Не он один, вы вдвоем. Еще вчера - униженные террористы, бельмо на глазу британского народа. Но сегодня - когда все вокруг в огне -в критической ситуации, меняете свою роль. Теперь вы, кандидаты в герои. Решаете, кто "должен" оказаться внутри найтмера, кому там место. Комната разделена надвое, победит в этом спектакле не тот, кто отдает приказы, не тот кому это "должно". Победит простая физика, право первенства, а не долг или следствие приказа. Внутри будет тот, кого мы молча пропустим внутрь.

Она в последний раз смотрит в самую глубь глаз Лесли Смолла, словно пытаясь посмотреть сквозь них на тот странный механизм, находящийся за ними. Может быть, от того песка, который там застрял, он стал работать таким образом? В прошлый раз, довервшись этому человеку, она потеряла много близких для себя людей. И он никогда не заслужит прощения, за свой этот грех. Но сейчас, наступил совершенно другой день. Они, те кто призывают к рациональности, декларировали простое правило: он ранен, он сломанная деталь, а значит нам нужно засунуть в наш механизм кого-то целого, чтобы привести всю эту машину в движение. Логика просто блестящая. Но это логика тех, кто никогда не видел, как работает наполненный песком механизм. Логика, изолированная в самой себе. Она уже сказала, "нужно" и "должен" в этой комнате потеряли всякий смысл, чтобы быть использованными в роли аргумента.

— Тебе не место в этой машине, Вилетта - взгляд, острый, пытающийся кажется разрезать все то, что мисс Ню настроила вокруг себя, смотрит на вторженку и людей за её спиной. Она, кажется, решила что здесь главная. По праву того, что за спиной у неё пятеро вооруженных людей? Угроза и авторитет вещи довольно похожие друг на друга. - Ты вцепилась в раны этой твари, оправдываясь заботой о нем и всех остальных. Прекрасно. Но он, это не ты, он работает на другой батарейке, выдержит достаточно долго, чтобы сделать то, что он решил сделать. Ты хочешь, чтобы он, раненный, замедлял нас, чтобы его пришлось защищать? Или наоборот? Это обычно называется садизмом, Вилетта, но я спишу это на твое незнание моего бывшего командира.

Она осматривает внимательно и остальных присутствующих. Груды космического мусора, вращающиеся вокруг двух черных дыр в лишенном воздуха вакууме. Они такие же как она, как и все здесь, неспособны понять как работает этот странный, изувеченный механизм. Но почему-то она делает другой выбор, поддавшись своей интуиции.

— Он точно задумал что-то, и мы с тобой - по твоим глазам вижу - прекрасно это чуем. Но, я знакома с ним дольше твоего, была там где не было тебя или вас всех. Его планы, к моему величайшему сожалению, заканчиваются либо триумфом, либо трагедией, последствия которой оставят шрамы лишь на его теле. Поэтому, я не делаю ставку на его успех. Пусть сияет. Пусть сгорит. В любом случае, этот огонь нам поможет. Я потеряла достаточно здравомыслия, чтобы поставить на него, но недостаточно чтобы решить, какой из двух этих исходов более вероятен.