По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 19.01.18. Очень злые водопроводчики


19.01.18. Очень злые водопроводчики

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

1. Дата: 19 января 2018 года
2. Время старта: 22:00
3. Время окончания: 02:00
4. Погода: Температура не поднимается выше 11°С, так что африканская страна встречает журналистов довольно прохладно, ещё и с ветром 9 м/с. Песок ещё мокрый от дождя, обильно оросившего окрестности днём. Солнце медленно опускается за горизонт.
5. Персонажи: Манфред Рихтер, Урсула Димитриди, Глеб Голубев, Дарина Безлер
6. Место действия:  ЕС, Ливия, Ваддан (PND+9)
7. Игровая ситуация: Рихтер принимает решение отправить в оцепленный квартал, где держат схваченную парой часов ранее журналистку группу наёмников. Намерения самые что ни есть злые. Противостоять наёмникам будут силы ливийской оборонительной армии, на деле оказавшиеся не такими уж лояльными действующему правительству.
8. Текущая очередность: По договорённости

+3

2

Манфред был вялотекуще зол. Зол на весьма конкретных людей и весьма конкретные обстоятельства, заставляющие его находиться здесь и сейчас, с верной "Хеклер унд Кох" G-36, в бронежилете и шлеме, с гранатами и сапёрной лопаткой. И мерзким, мерзким настроением с не менее мерзкими предчувствиями. Его раздражала вечная нехватка бойцов, вызванная, по его мнению, фатальной некомпетентностью японской роты. Раздражала необходимость совать голову в очевидную ловушку и невозможность этого не сделать. Да даже сама эта треклятая страна - раздражала. Песок этот. Пыль. Холодина собачья по ночам. Но приходилось мириться, подавая хороший пример окружающим его солдатам. Им, как-никак, идти сейчас не просто в бой, а на совершенно злобное, незаконное смертоубийство людей, носящих форму вооруженных сил страны, которая наняла "Легион" немного не для этого. О времена, о нравы...
- Значит так. Маслина, ты идёшь в авангарде. Во-первых, если тебе оторвёт ногу, не так жалко, во-вторых, твой узкоглазый дружок будет избавлен от соблазна стрелять из огромного гранатомёта и убивать всех разом. Задача проста, как дважды два. Поиск ловушек, нейтрализация часовых и всяческая прочая расчистка пути на твоё усмотрение. Остальные россыпью идут следом, неторопливо и с грацией балерин. Если будет жарко - нас прикроет снайперская группа, но давайте для начала не лезть на рожон, им потребуется какое-то время на изучение местности. В случае чего - дымовые гранаты есть у всех, тепловизоры тоже.
Вторая часть плана сильно зависела от того, получится ли выдвинуться на исходные позиции скрытно. Если всё хорошо - группа прикрытия устраивает шумиху и панику где-нибудь в стороне, давая возможность штурмовикам выполнить свою задачу максимально быстро и нахально. Если всё плохо - придётся устроить здесь небольшую бойню, пробиваясь вперёд с пальбой и взрывами. Гранат в изобилии, подствольные гранатомёты у каждого второго. Справятся, хотя это уже нежелательно. Да и потом, максимум, что им могли приготовить в этих долбаных подземельях, это несколько простых мин-ловушек и отряд злодеев с пулеметом. На что-то действительно сложное не хватит времени. Наверное. Во всяком случае, Манфред надеялся, что не хватит. Иначе совсем плохо. Им и без того предстоит сложнейшая работа по извлечению заложницы из здания, которое ещё нужно найти. К сожалению, ярких указателей никто не понатыкал, придётся брать "языка", а лучше парочку. И - быстро. Очень быстро. К тому времени, как здешние медлительные силы обороны раскачаются и бросят в бой по-настоящему большую толпу, район нужно покинуть. В идеале без "двухсотых", которых и тащить неудобно, и вообще не стоит лишний раз заводить. Офицер, поскрипывая зубами и недовольно щурясь, обращает свой взор на журналиста, которого всё равно придётся переть с собой хотя бы в качестве свидетеля. Не имеет особого значения, как оценят происходящее местные, а вот нужное впечатление на русских стоит произвести. Именно поэтому его не оставили в бронетранспортёре, на котором прибыла вся эта здоровенная толпа головорезов. Придётся переть с собой. Да. Выбора нет.
- Что касается нашего любителя влезать в неприятности. Идёшь в составе основной группы, честно снимаешь происходящий бедлам на свою камеру и стараешься лишний раз не шуметь, даже если наступишь на развороченный вонючий труп. От того, насколько незаметно мы заберемся в район, зависит слишком многое, чтобы я не приказал вон тому мускулистому здоровяку дать тебе по башке и тащить с собой на манер куля с картошкой. Всё, брифинг закончен. Проверить оружие и вперёд.
Отто со своим неизменным пулемётом - хороший аргумент в любых разборках с местными макаками, но нагружать его телесами северного гостя как-то не хотелось бы. Манфред вновь скрипнул зубами, натянув повыше шейный платок и опустив на глаза очки-тепловизор. Он традиционно "забил" магазины негуманными полуоболочечными пулями, чередуя их с оболочечными. Взял с собой пяток гранат, из которых пара - дымы и одна - светошумовая. Пистолет - на месте, лопатка и штык-нож тоже. Подствольный гранатомёт офицер решил не устанавливать, а вот взрывпакет как-то даже интуитивно прихватил. Он не Артур, мать его, Леман, конечно, но тоже может снести какую-нибудь стену просто потому, что та, чёрт возьми, мешает.

+12

3

Ещё в лагере, осознав, что вместо весёлого показательного штурма с пальбой и фейерверками им предстоит ползать по норам, подобно каким-то сраным «тоннельным крысам», Урсула пересмотрела свою экипировку. Ясно как рассвет, какую именно задачу ей поручат, и тепловизионные очки тут были не самым лучшим помощником. Благо ПНВ у «Легиона» также имелись в наличии. Да и облегчить винтовку из состояния «снайперская» в состояние «штурмовая» было не самой плохой идеей. Веса поменьше, маневренности побольше, а им явно предстоит пострелять с близкого расстояния. В отличие от тех счастливчиков, что будут имитировать бардак снаружи, отвлекая на себя бородатых овцелюбов и любителей похищать русских журналисток. Конечно, не хотелось бы. Было бы здорово просто прийти на место, быстро и тихо отработать и свалить с фанфарами. Но кто же им позволит-то?..

Урсула кивнула, выслушав очередной шедевр тактического планирования мэйд ин Рихтер, и мысленно показала ему некультурный жест. Кажется, они решили не афишировать её знакомства с одним из нынешних лидеров сепаратистов, так какого же хрена он вообще рот открывает? Мало ей того, что она заставила его самого сомневаться в её лояльности, он решил поднасрать своему адъютанту за шиворот перед всем отрядом? Да и, если честно, Димитриди очень хотелось верить, что именно в этот раз они с Даремо ну совершенно никак не столкнутся. И плевать, что его имя и слово «химоза» стали почти синонимами в данный конкретный момент конфликта. За последнюю неделю, гречанка всё-таки взяла себя в руки, хорошенечко обдумав сложившуюся ситуацию — между издевательскими тренировками с Отто, когда выдавалась секунда полежать на земле, задумчиво глядя в небо, — и сумела загнать свою нездоровую паранойю подальше, заперев на сотню замков. Но это совершенно не значило, что ей улыбается снова встретить ублюдка в маске. А этот тут... каркает.

— Пошёл ты, — тихо, себе под нос прошипела гречанка.
Женщина опустила на глаза прибор ночного видения, подключая его и давая себе несколько секунд для того, чтобы привыкнуть, и подвинула к губам микрофон гарнитуры. Можно выступать, время не ждёт. Неопределённо махнув рукой в сторону основного отряда, Урсула первой нырнула в темные ходы подземной «кишки».

В нос ударил резкий запах сырости, плесени и крысиного дерьма. Наёмница замедлилась, осторожно продвигаясь вперёд и обшаривая местность на наличие ловушек или свежих следов, сигнализировавших бы ей о том, что недавно этим выходом в район кто-то пользовался. Пока она не заметила ничего необычного — грязь, обильно растущие по стенам грибы, рассыпанный по полу мелкий мусор и прочее дерьмо. Типичный крысиный лаз, сотни таких. Никаких ловушек или наличия часовых пока замечено не было, и это настораживало. Ну не могли местные не знать о том, что прямо в их норку такой шикарный подкоп организован! Значит неприятности будут потом.

Женщина проверила первые метров двадцать и остановилась, присаживаясь на корточки и зажимая кнопку на гарнитуре.
— Первый квадрат чисто, — проговорила она, стараясь не повышать голоса.
Напрасная предосторожность, сырая земля отлично поглощала все звуки, но лучше уж перебдеть, чем недобдеть.
— Выдвигаюсь дальше.

Отредактировано Урсула Димитриди (2021-02-01 15:49:51)

+13

4

Глеб напрягается. Его раны обработаны и не представляют опасности, но болят. А защита, которую ему пришлось теперь тащить на себе, кажется тяжёлой. Но он сдерживается, сжимает в руках камеру. У него важная задача. Очень важная. То, что происходит сегодня, может стать важным доказательством... К чему бы то ни было. Свидетельства этого могут быть использованы в случае трибунала.
Глеб слушает Рихтера и только кивает. Ему не хочется спорить с этим мужественным и строгим человеком. Их вместе объединяет одна и та же цель. Глеб собирается с силами и сливается с окружением основной группы, проверяет функции работоспособности камеры. А заодно он сможет и сориентировать наёмников на тот дом, в подвале которого их засекли с Дариной. Вот только осталась ли она там? Глеб не знает. А неспокойное сердце вбивает каждым ударом мысль, что хорошо это всё едва ли кончится. И ему приходится сделать титаническое усилие над собой, чтобы унять дрожь в коленях.
- Готов, - рапортует он командиру основной группы. - Есть Как минимум два часа видеосъёмки в запасе.
Всё, что он может сейчас - создать все условия алиби для солдат "Легиона". Это значит, что они готовились давать предельно серьёзный отпор. Картина происходящего стремительно раскрывается перед Глебом. И то, на сколько противник мог быть в тылу, действительно пугает. Ведь в этом случае они могут оказаться попросту в оцеплении, а без воздушного транспорта убраться отсюда будет довольно трудно. Да и то если у сепаратистов нет ракетниц. Жутко. Но Глеб берёт себя в руки окончательно и большей не хочет трястись.

+13

5

Тайный ход не менялся в принципе достаточно долго. На протяжении многих десятков шагов Урсулу и тех, кто шёл следом за ней, встречали всё те же кирпичи и бетон, всё та же сырость, всё та же темнота, норовившая залезть под рубаху и обжечь своей неопределённостью, что словно призрак на рассвете таяла, пронизанная невидимыми лучами ПНВ.

Когда в конце показались лучики света, Урсула и её группа прошли по «кишке», как этот переход уже не раз обласкали немцы, не иначе как вспоминая о завёрнутых в кишку кровяных колбас на Октоберфесте, как минимум десять минут. Не поленились же строить. Зато как лихо можно обходить любые патрули!

По мере приближения наёмникам стало понятно, что источником света служила обыкновенная лампочка под пыльным плафоном, от угла к которого и прямо к потолку не одно трудолюбивое поколение местных пауков свило красивую, пусть и повисшую, паутинку. А прямо под светильником перед наёмниками расположилась деревянная дверь, за которой во всю слышался заливистый хохот и звон посуды, а из-под довольно просторной щели просачивался в помещение, перебивая сырость, запах выпечки и жареной курицы.

+13

6

Сделав пару шагов, офицер остановился, взмахом руки приказав остальным своим бойцам сделать ровно то же самое. Пропустив единственную в группе даму вперёд, он теперь рассеянно барабанил пальцами по цевью винтовки, исповедуя сейчас принцип "Festina lente" и не собираясь лишать Урсулу возможности первой влезть в коллектор и наступить в какую-нибудь кучу чего-нибудь. Тоже, разумеется, первой. Сказывалась лёгкая классовая неприязнь простой пехоты к этим крутым и незаметным диверсантам, да и просто - чего ломиться-то? Пусть работает спокойно. Вместо этого - можно заняться бытовым вандализмом с применением тяжелой техники, лишив местных жителей нехитрого удовольствия в виде телепередач для взрослых на ночь глядя. Да и нечего, в общем, без дела ребятам сидеть. Тепловизор пока что можно было вновь надвинуть повыше - в конце концов, высматривать злодеев прямо вот здесь - глупо.
- Нужно обесточить район. Ближайшая опора линии электропередачи не особо и далеко, успеете сломать её и вернуться задолго до того, как нам понадобится уносить оттуда ноги. А Отто тем временем возьмёт тройку стрелков порасторопнее и позаботится о том, чтобы нам в тыл никакая паскудина не ударила. Выполняйте.
Хоть для коммуникации с верзилой и не требовалось пользоваться рацией, наблюдая его тушу на расстоянии протянутой ноги, экипаж бронетранспортёра находился чуть дальше, да ещё и в большущей железной коробке. Оставляя группу прикрытия именно здесь, Манфред заодно получал возможность, случись что, связываться с бронемашиной даже из вонючей бетонной бездны. Там, вроде как, петлять сильно не придётся, сигнал дойдёт и будет передан дальше. Дальше... а кстати вот. Стоило, пока есть возможность, связаться с группой прикрытия. Будучи человеком достаточно ленивым, офицер выдал ей позывной "Рысь". Произносится быстро, риск в процессе призвать Люцифера - минимален. Сам же он щеголял в эфире позывным "Тигр", ровно по той же причине.
- "Рысь", это "Тигр". Приступайте к осмотру округи на предмет вражеских патрулей, снайперов, техники. В первую очередь убедитесь, что вас самих никто не держит на прицеле хотя бы в открытую. Связь до особых распоряжений держать с Отто.
Отто... он Отто и есть. Ему не нужно быть кем-то ещё, каким-нибудь там "Носорогом" или там "Бабочкой". Верзила, несмотря на свой туповато-грозный внешний вид, не был обделён интеллектом, а потому более или менее способен разобраться с неожиданностями, если такие возникнут за время перемещения герра гауптмана по "кишке". Нет, не потому, что колбаса и Октоберфест. Ассоциации с местом дерьмоизвержения были куда сильнее. Ну а в крайнем случае - этот же Отто всегда может хоть как-то передать Манфреду что, например, группу прикрытия начали вырезать, на горизонте показалась британская армия, а в столице России учинили военный переворот. В общем, хорошо, когда есть заместитель. И когда есть разведчик - тоже. Ей не оторвало ноги, на неё не напал с огромным ножом злодей в хоккейной маске. Можно понемногу выдвигаться вперёд.
- Можешь пока придумывать красивую речь, которую произнесёшь, вызволяя свою принцессу из лап здешних драконов. Ну и описание ситуации тоже какое-нибудь приличное сочини, а то у тебя пока что есть только запись того, как мы приехали и что-то непонятное творим. Ладно, господа, вот теперь - точно вперёд.
Их ждало долгие, скучное и монотонное путешествие вперёд со скоростью работы мыслительного аппарата среднестатистического бюрократа. Вроде бы, оно там должно со скоростью света носиться, а плетётся в итоге с размеренной неторопливостью бредущего в неизвестность наёмника, который старается не думать о том, как будет потом ботинки чистить. Наконец - дверь. Быстрая проверка показала - закрыто, осторожные попытки подвигать туда-сюда ничего не дали. Зато есть лампочка. И провод, к ней идущий. А с той стороны - гражданские, само собой. Было бы слишком большим нахальством ждать, что их выведет прямиком в набитую спящими злодеями казарму. Гражданские это и хорошо и плохо разом. С одной стороны, после беседы с местными старейшинами, вроде как, никто не побежит за дедовым фитильным мушкетом, с другой - тихо перерезать их тоже как-то не комильфо. А что делать? Постучаться, что ли, наглым самым образом? Да нет, не услышат. У них там весело. И свет ещё горит. Устроить акт вандализма? А почему бы, собственно, и нет...
- Маслина, с той стороны гражданские. Сейчас я немного привлеку их внимание и сюда кто-нибудь явится, - он говорил тихо, будто бы подобные планы "на коленке" были обыденностью. - Твоя задача - пообщаться с ним тихо и спокойно, чтобы вместо ора и паники нас пропустили дальше. Мы имеем право здесь находиться. И мы компенсируем им вот это.
Мысленно взвесив "за" и "против", офицер жестами приказал основной части группы, включая туда и русского, рассредоточиться и отойти чуть назад. Сноровисто оборудовал себе кусачки при помощи штык-ножа для винтовки, скопированного у русских с характерным педантизмом и почти полностью. Кусь! Лампочка потухла. Но ему нужно не это, разумеется. Просто отсутствие освещения в "кишке" вовсе даже никого сюда не приманит. А вот хорошее короткое замыкание явно что-нибудь да отключит, что называется, до кучи. И в поисках источника проблемы кто-нибудь заглянет сюда, рано или поздно. Остаётся лишь это самое замыкание обеспечить, не забывая про яркие, мать их так, искры...

+13

7

ПНВ скрадывал большую часть видимого вокруг, смазывая силуэты плоскими блинами зелени и теней, сплетающихся по стенам как уродливые ядовитые полипы. На некоторых участках «кишки», ближе к центру, свет был настолько скуден, что даже прибор — хороший и качественный, не раз проверенный и вылизанный, как у немцев это водилось, — отказывался воспринимать окружающую действительность настолько, что пришлось задействовать инфракрасный осветитель, притороченный к очкам у правого виска. Урсула продвигалась по коридору медленно, не спеша и не позволяя себе пропустить какую-нибудь деталь. Темный провал полосы меж люминесцентно подсвеченной белой плесени, примерно на уровне человеческого роста. Кто-то явно шоркнулся плечом. Длинные и узкие продольные следы на земляном полу — тачка? Ручной погрузчик? Женщина присела на корточки, осторожно прикасаясь к следам кончиками пальцев выясняя примерную глубину. Определённо, тут вывозили (или ввозили?) что-то достаточно тяжёлое. Оружие? Или ту самую «химозу», заначив часть того, что видели журналисты в грузовике, разделив партию на два города разом? Хер его знает, но одни из следов были достаточно свежие, чтобы женщина могла с уверенностью утверждать, что им не больше пары часов. Ловушек же, или часовых, Димитриди по прежнему не встретила, о чём регулярно докладывалась ровным, ничего не выражающим голосом, позволяя штурмовой группе без опаски идти по её следам.

Перед дверью женщина замерла, выключая ненужные теперь функции очков и присаживаясь на корточки, приникая ухом к едва заметной щели между дверью и косяком, прислушиваясь к разговорам внутри. Ничего не значащий трёп «о погоде и видах на урожай» ни о чём не говорил, но по крайней мере женщина выяснила, что за дверью как минимум двое мужчин. Может быть больше, просто остальные держат языки в жопе. Наемница подняла глаза на командира, ковыряющегося в щитке, и показала два пальца, кивая в ответ на ценные командирские указания.
— Поняла тебя, — одними губами проговорила женщина. — Вырубай.
Искры из щитка на мгновение ослепили, хотя гречанка и отвернулась в сторону, зажмуриваясь и выставляя перед собой локоть. «Усиленное» прибором зрение стоило бы поберечь. Полоска света из-под двери исчезла, голоса людей на мгновение замолкли, чтобы разговор тут же возобновился. Но теперь невидимые наёмникам пока личности обсуждали какого-то криворукого Макрама, руки которого точно от овцы пришили, видит Аллах. Женщина плавно отступила в тень, так, чтобы её не было видно от двери, но сама она могла просматривать помещение полностью, и шикнула на Манфреда, движением подбородка отсылая его подальше от щитка и вообще в принципе... подальше. Классовая ненависть подсказывала ей, что эти дуболобые вояки едва ли могут справиться с подобной задачей тихо и быстро, как справится она, специально натасканная на подобные операции псина.

Дверь распахнулась и коридор-«кишка» озарился небольшим пятном света от переносной лампы, которую явно зажгли в помещении за дверью. Помимо грязного пола и обшарпанных стен, свет позволял увидеть и фигуру мужчины, что решил проверить, что такое случилось с электричеством, и насколько криворук тот самый несчастный Макрам. Бедняга, знал бы он, как безжалостно и варварски уничтожил его работу командир немецких головорезов, схватился бы, наверное, за сердце. И помер, к вящей радости греческой расистки. Женщина дождалась, пока мужчина сделает шаг в коридор, полностью пропадая из поля зрения своего товарища, которого ей рассмотреть так и не удалось, и сделала плавный шаг вперёд, нежно обнимая араба, судя по форме являющегося младшим офицером ЛОА, за шею, зажимая рот ладонью и ласково шипя на ухо пожелания не дёргаться, а то хуже будет.

Араб, всё же, дёрнулся, задевая дверь ногой. Петли предательски скрипнули, в унисон с зубами наёмницы, резво оттаскивающей свою добычу подальше, по направлению к командиру, который явно захочет с таким прекрасным членом местного зоопарка побеседовать.
Ты что там, споткнулся? — раздался голос второго мужчины, откуда-то из глубины помещения.
Голос прозвучал с ленивым интересом, словно задавшему вопрос на самом деле и не интересно, что там происходит, но Урсула, поймав взгляд Манфреда, чуть шевельнула губами, мотнув головой в ту сторону, тем самым выспрашивая указания.

Отредактировано Урсула Димитриди (2021-02-11 01:26:22)

+13

8

- Я что-нибудь придумаю, - отвечает Глеб Рихтеру.
Как начать? Да, очень просто.
- Девятнадцатое января восемнадцатого года. Сегодня меня, Глеба Голубева, оператора «Первого канала», чуть не подстрелили ливийские солдаты, перед этим схватившие мою напарницу, Дарину Безлер. Скорее всего, нам тут будут не рады, потому что, как можно сделать вывод из предыдущей записи, солдаты ЛОА, которые тут, в закрытом на, якобы, карантин район, промышляют невесть чем. Возможно торгуют химическим оружием. Или просто перевозят. Докопаемся до всего и разгадаем загадку этой дыры.
Главное - следовать указаниям. Глеб это чётко понимает. Дарина никогда не следует планам. Никогда не слушает. И к чему это привело? К тому, что сейчас он в компании наёмников, собранными в один коллектив далеко не самом однозначным человеком в Российской Империи, плетётся по мрачной, зловонно благоухающей сыростью «кишке». Так её называют остальные. Но Глебу она не кажется кишкой. Скорее - пищевод зверя, древнего реликта, живущего на земле тысячи и тысячи лет. И прямо сейчас они направляются в его брюхо, чтобы затем вернуться не с пустыми руками. Смерть и разложение. Вот истинные ароматы, раскрывающиеся под обманчивым шлейфом привычных подвальных запахов.
Глеб старательно снимает всё, что видит. Наёмников, пол, стены. Удивительно, как вообще смогли прорыть этот туннель? Он ведь идеален для того, чтобы перемещать солдат, пленных, скрывать государственных и политических деятелей от опасности. А ещё - чтобы перевозить различные грузы вдалеке от любопытных глаз зевак, полиции и военных.
Именно поэтому Глеб снимает на камеру всё, стараясь не упускать ни малейшей детали. Здесь могут быть важные улики, которые пригодятся в будущем, если ситуация выйдет из-под контроля и правду, за которую борются он и Дарина, начнут вырывать из рук правосудия.
А когда что-то, присев на корточки, замечает Маслина, эта роскошная по всем возможным и невозможным меркам женщина, которая сама того, наверняка, не желая, приковывает взгляд Глеба, он с особым вниманием относится к случившемуся и позволяет себе подойти чуть ближе, разглядывая стены и пол, на котором обнаруживаются характерные следы. Ну конечно. Как ещё можно незаметно перемещать по городу ящики, в которых находится то, что пахнет людской погибелью?
- Следы от тележки на полу, - тихо комментирует Глеб и водит камерой, стараясь не заслонять микрофон и не создавать лишнего шума - эхо тут, в «кишке», ого-го какое. - Габариты примерно с дверной проём, то есть немногим меньше метра.
И это кажется логичным. Иначе как они могут проехать? Закончив с осмотром, группа монотонно движется дальше по безликому коридору. Но в конце этой финишной прямой их встречает дверь. Закрытая. Замка не видно, значит по ту сторону - щеколда. И значит по ту сторону всегда должен кто-то быть, чтобы открыть её изнутри. И звучащие голоса - тому подтверждения. Не жертвы голодного желудка. Стражи. Глеб с тщательностью снимает все действия «Легионеров». Насколько гуманны будут наёмники, зная, что их действия попадут на камеру? И будет ли это показухой для масс? Вряд ли. Люди слишком разные. И Глеб это понимает. Оправдывать своего командира, что совершил немало дурного в прошлом, и наверняка совершит ещё немало дурного в будущем, никто не станет коллективно. Ведь с ума сходят поодиночке. Однако слова о гражданских всё равно не удивляют Глеба. Вести себя с людьми, как волки, всё равно никто не будет. Личную репутацию никто не отменяет.
Глеб замирает, прижимается к стене и не отсвечивает, позволяя наёмникам выполнять свою работу. Свет гаснет, на поцарапанном видоискателе включается ночной режим. До момента истины ещё далеко. Но теперь всё начинается. Отличное получится документальное кино.
Всё происходит так же быстро, как наверху. Маслина хватает мужчину, форму которого Глеб распознаёт безо всякого труда. Но лицо не похоже. Такого лица он не видел. Может ли это быть тот подвал? Вероятно. Он не знает, что находилось за той, другой дверью. Но если это он, то обязательно скажет. Нужно лишь оказаться внутри. А пока Глеб лишь смотрит за тем, как с заботой солдатской матери Маслина уводит излишне любопытного и беспокойного офицера ЛОА в сторону, чтобы не мешал. Как минимум ещё один остаётся в комнате, по котором резво бродит бело-голубой огонёк.

Отредактировано Gleb Golubev (2021-02-10 23:11:14)

+13

9

Лейтенант ЛОА, попавший в мёртвую хватку Маслины, проявил должную покорность и, если не считать того толчка двери, который преднамеренным назвать можно, но лишь с большой натяжкой. Он активно перебирал ногами, стараясь на отставать. Чего не скажешь о том, кого удар о дверь обеспокоил и кто оставался внутри помещения, где короткое замыкание всё же произошло и свет погас. И наёмникам не пришлось долго ждать, чтобы силуэт с фонариком, громко топая о залитый бетоном пол, появился в дверном проёме, загораживая собой скромное внутренне убранство помещения, состоявшее из длинного стола, электроплитки, на которой трещала, остывая, сковородка, пару стульев да обшарпанные стены. Оставалось надеяться на то, что за это время, которого у Рихтера было в достатке, он успел придумать, как нейтрализовать угрозу. Тем более, что отвлекаться у него было не на что: пока никто из занятых особыми поручениями наверху не сообщил ничего интересного, хотя результатов стоило ждать с минуты на минуту.

+12

10

У Манфреда и в самом деле было достаточно времени, причём не только на нейтрализацию угрозы. Обнаружив, что за дверью, оказывается, околачивались военные, он достаточно быстро сопоставил их наличие с характерными следами на полу, но столь же быстро выбросил из головы посторонние на данный момент мысли. В его задачу как-то сама собой вошла необходимость нейтрализации второго обитателя помещения, которое вообще-то должно быть населено исключительно мирными людьми, а не этими болванами, которым выдали военную форму явно по недоразумению. Как и большей части здешней армии, впрочем. Итак... можно было без затей приложить его лопаткой, открыв счёт убитых в операции спасения. Быстро, эффективно, относительно бесшумно. Негуманно, да и допрашивать труп как-то не очень хорошо получается. Молчит, зараза, всё время. Что ещё... поработать кулаками? Шумно, да и можно увлечься и сделать потенциального собеседника пускающим слюни дурачком, приложив башкой об стену пару раз, оба раза случайно. Допрос тоже ничего особого не даст, да и придётся всё равно добавить лопаткой, чтобы не раздражал. Штыком здесь особо не получится бить, как ни крути - тесновато, да и высовываться ещё, а ну как убежит и стрелять придётся? Шум, гам, тарарам, толпы злых солдат с автоматами, которые быстро зажмут небольшую группу в "кишке"... пришлось тихонько отцепить и отставить в сторону верную винтовку, взяв в руки пистолет и приготовившись. На все размышления ушли какие-то секунды, поэтому второй боец за неведомое, решивший сунуться сюда, угодил уже в наспех спланированную, но - засаду. Прижавшись к стене, немец спокойно дождался, пока источник топота и яркого пучка света окажется совсем-совсем рядом, после чего резко дёрнул бедолагу вперёд, ухватив за китель. Зайти за спину и приставить к башке пистолет было делом лишь каких-то мгновений, а для верности офицер ещё и горло слегка прижал второй рукой, да зашипел в ухо, совершенно интернациональным образом предлагая заткнуться и не шуметь. Вроде бы - внял. Во всяком случае, не орёт и явно согласен с тем, что стоит покамест этого не делать. Плавно оттаскивая свою добычу в сторонку, Манфред лихорадочно прикидывал, какого чёрта здесь происходит. Засада на контрабандистов каких-нибудь? Не похоже, слишком они беспечны. Поддержание периметра? Тоже не подходит, по той же самой причине. Какие-то собственные тёмные делишки, пожалуй. И о них стоит разузнать чуть подробнее, сперва уложив солдата мордой в пол чуть в стороне от двери и коротким жестом отправив своих людей эту дверь охранять. Чай не идиоты, догадаются, что её стоит для начала закрыть, чтобы шум не покидал пределов "кишки". Что у них теперь есть? Два человека. Солдат и офицер. И одна-единственная владеющая здешним языком Маслина. И фонарик, которым можно для пущей убедительности светить кому-то в глаза, но прямо сейчас лучше бы его выключить. А ещё - вопросы, вопросы, вопросы...
- Переводи. Господин Махди Саррадж передаёт вам, олухам, привет и непременно понизит в должностях до поломоек за неумелую охрану границ запретной зоны. Что вы тут делаете, почему пост нигде не обозначен и откуда на полу следы как от какой-то телеги?
Сослаться на здешнего министра обороны - почему бы и нет? Удобно оседлав своего пленного и уже не так сильно тыкая стволом ему в висок, офицер продолжал думать в том числе о том, что происходящее вокруг может быть следствием как всеобщего бардака, так и частью хорошо спланированного представления специально для них. Стоило учитывать возможное появление поблизости ещё каких-нибудь непонятных личностей в самое ближайшее время. Стоило допускать, что на улице - пара пулемётных гнёзд и много-много злых сепаратистов. Хотя бы потому, что информации о закрытом районе непозволительно мало, а времени ходить сюда с инспекциями у наёмников как-то не сыскалось. Если они выживут - положительно, стоит в следующий раз считать вообще всех окружающих его отряд потенциальными врагами, шпионами и психопатами. Просто так. На всякий случай.

+13

11

До чего же Манфред любил прикидываться идиотом. Просто слов никаких не оставалось. По крайней мере приличных. Урсула отвернулась в сторону так, чтобы командир не увидел её лица даже случайно (ну и что, что полумрак, кто его знает, ганса поганого) и выразительно закатила глаза, состроив самую паскудную рожу, на которую была сейчас способна. Интересно, он правда считает, что тут их может встретить кто-то помимо условного врага, или прикидывается на камеру? Уложил второго аккуратно, прямо со всей любовью, даже не сломал ничего. А ведь мог лопаткой по затылку приласкать, мда-с. Не зря же он её с такой любовью полирует, почище, чем коты своё хозяйство.

Наёмница слегка ослабила хватку на чужом горле, позволяя арабу вдохнуть и ответить на поставленный вопрос, который она дисциплинированно перевела, борясь с желанием добавить что-нибудь от себя. Сама она совершенно не видела смысла цацкаться с этими черножопыми ублюдками. Связать, засунуть в рот кляпы из их же собственных несвежих портянок, сложить где-нибудь в уголке, где их найдут не сразу, и прорываться дальше, вперёд. Времени у них не так чтоб очень много, для того, чтобы тратить его на заведомо бессмысленное занятие. Всё равно ведь правды не скажут, наплетут с три короба или вообще поведают историю в стиле «я не я, овца не моя, и ягнята не на меня похожи». Доверия к войскам ЛОА у Димитриди и раньше не было, а теперь, после просмотренной урывками из-за плеча Беса записи, у неё и вовсе пропали всякие сомнения в том, что они в этом городе могут рассчитывать только на себя. Ну, может быть немного на полицию. Но и это вызывало сомнения, пусть пока ещё и не подпитанные никакими фактами.

И всё же, интересно, почему их не ждали? Неужели упустив журналиста, никто не усилил посты охраны на таких стратегически важных точках, как подземные, мать его, ходы, ведущие прямо к ним в гнездо? Или это наоборот прикрытие — два чахлых придурка, на которых без слёз и сожалений о про**анной армии Ливии и не взглянешь. Глупые кафир расслабятся, не ожидая серьёзного сопротивления, и выхватят по полной программе. Как бы не так. Губы женщины на мгновение исказила кривая усмешка, больше похожая на судорогу несварения. Димитриди тряхнула араба, чтобы поторопить его с ответом. Мужчина хрипло дышал, но даже не пытался дёргаться, чтобы не расстраивать своего «конвоира». Не то чтобы Димитриди выглядела достаточно грозно, — куда ей, на фоне того же Отто, чей дружелюбный оскал даже на своих действовал совершенно умопомрачительно, — но когда твоё горло легко может смять чужим предплечьем, выбора особо не остаётся. И араб, как хороший мальчик, это прекрасно понимал. Не видать райских кущ и девственниц тому, кого прикончит баба. Коран суров, но он Коран.
— Я не уполномочен с вами говорить, — сдавленно прохрипел он, взволнованно шаря взглядом по наёмникам, распределившимся по тощей «кишке».

— Он говорит, что не уполномочен с нами общаться, господин гауптман, — иронично перевела Маслина, с ленцой в голосе.
Что и требовалось доказать. И ягнята не на него похожи.

Отредактировано Урсула Димитриди (2021-02-24 15:15:14)

+13

12

Свернутый текст

Глеб сообщил, что пропустит свою очередь

Схваченные не проявляли особого сопротивления, словно происходящее для них было самим собой разумеющимся. Никто и не думал даже дёргаться лишний раз, стоило только обоим оказаться внизу.

— Но вы ведь понимаете, что содеянное вами — приравнивается к нападению на часового? — неожиданно спросил офицер вопреки тому, что только что говорить не собирался, но видимо это касалось лишь определённых тем. — И что если вас, наёмников, после такого расстреляют, то трибунал будет на нашей стороне независимо от числа жертв. Вы уже подписали себе приговор на несколько лет тюрьмы. Будете гнить в худших дизентерийных блоках. Аллах всё видит и знает, на чьей стороне правда...

Офицер затих, а из помещения, где сидели эти двое, потянуло сквозняком.

+12

13

Манфред слушает спокойно, погрузившись в какие-то свои мысли. Сперва "я не я, хата не моя, овцу обрюхатил соседскую тоже кто-то другой", потом внезапный всплеск... невесть, чего. Мазохизма, пожалуй. Как будто этот тип в офицерской форме напрашивался на хорошую трёпку здесь и сейчас, да ещё и совершенно осознанно. Наёмник неожиданно улыбается. Широко, доброжелательно - пусть это и будет скрыто повязкой на лице, но та же Урсула вполне может заметить движение мимических мышц и, пожалуй, удивиться. Офицер редко улыбался, а чтобы делать это, что называется, во всю ширь - вовсе даже нонсенс. Ему весело, да. Его пытаются спровоцировать на мордобой, возможно - чтобы произвести впечатление на журналиста, но не на того напали.
- Урсула, будь любезна, прекрати прожигать взглядом этого джентльмена. Он изволит нам угрожать, что ж... нет-нет, не нужно вышибать его мозги, у нас и без этого репутация не очень, - он паясничает, наслаждаясь возможностью втоптать нахала в грязь в том числе и буквально. - А теперь переводи. Во-первых, никакого часового я здесь не вижу, как не вижу и отмеченного на согласованных картах поста. А вижу пару непонятных типов в военной форме, без документов и желания представиться по всей форме. Часовые, да? А по-моему, вы двое - дезертиры, господа. А заодно и мародёры, поскольку ввалились в гражданскую постройку и пользуетесь её содержимым.
Он выдержал паузу, давая ливийцам возможность осмыслить услышанное и при этом легонько постукав стволом "глока" по затылку рядового, чтобы тот не вякал, пока взрослые дяди общаются. Ну и просто для демонстрации паскудности характера в соответствии с репутацией. Будет забавно, если в этой паре старший - именно он, а мужик в форме офицера всего лишь пешка, отвлекающий манёвр. Да. Забавно. Но это уже не имеет особого значения.
- В общем, вы двое арестованы. Именем вашего любимого министра, которого почему-то вытаскивали из осаждённого штаба мы, наёмники. Теперь вытаскивать придётся вас. Отсюда. Прямиком в наш гостеприимный лагерь. Дизентерийных блоков не обещаю, но пока там вас хватятся, пока приедут контрразведчики и прочие заинтересованные в допросе дезертиров лица, пройдёт не один день и даже не два. Ах да, у нас нет халяльной пищи. Закончилась. Но ничего, отведаете колбасок, Аллах ночью в яме не увидит, что там с вами творится. А правда... правда в том, что вы облажались. И вместо того, чтобы служить своему народу, пытаетесь играть в какие-то игры с контрабандистами, сепаратистами, педерастами... сам уж не знаю, с кем.
Манфред бросил быстрый взгляд в сторону, не очень довольный внезапным сквозняком из-под предусмотрительно закрытой двери. Стало быть - кто-то там уже шастает. Высматривает. Выискивает. Быть может, подслушивает. Он, вроде как, доводил свою точку зрения достаточно тихо, но всё же кто их там знает, авось какой-нибудь Кемаль Острое Ухо уже гранату приготовил и вот-вот швырнёт в "кишку"? В таком случае его ждёт сюрприз в виде множества свинцовых "подарков", стоит наёмникам хоть немного напрячься. Они на нервах, патронов много, гуманизма наоборот - мало.
- Двое стрелков. Обыскать, связать, доставить к точке выхода. Максимальная осторожность, поддерживать связь и не играть в героев. Маслина, зачистить помещение.
Он вновь был собой. Злым, злым немецким военным преступником, который в первую очередь думал о безопасности своих людей, остальное почти что полностью игнорируя. Урсула должна бы справиться с любой гадостью по ту сторону двери хотя бы потому, что она диверсант и у неё хватило дерьма в голове дать командиру об этом знать. Ну и потому, что следом пойдут штурмовики, тоже знающие, что такое ближний бой. Вполне вероятно, что даже лучше, чем эти пафосные герои-одиночки, возомнившие себя неуязвимыми и неуловимыми. Да-да, классовая неприязнь здесь и сейчас. Самое время!

Отредактировано Манфред Рихтер (2021-02-25 19:45:24)

+12

14

Больше всего на свете Урсуле хотелось нежно пожать арабу шею, чтобы заткнул свой фонтан красноречия, но вместо этого пришлось ровным голосом переводить Рихтеру скучные угрозы бородатой мрази, решившей, вероятно, таким изумительным способом совершить самоубийство и уйти к Аллаху раньше срока. Реакция Манфреда не заставила себя ждать. Широкая, пусть и скрытая платком улыбка командира сияла, как солнышко. От уголков глаз мужчины разбежались лучи морщинок, а сами зрачки демонически блеснули в мутной зелени прибора ночного видения, словно угли с адских костров. Левое веко Урсулы дёрнулось от тика, прошившего лицо электрическим зарядом. Такой Манфред откровенно пугал. По крайней мере тех, кто был с ним близко знаком, и знал, что обычным выражением лица этого упрямца была совершенно каменная, устало-безразличная физиономия, которая не менялась не смотря ни на какие условия. Он даже на полигоне орал как-то без огонька, не изменяя своему обычному сонному оцепенению на дне зрачков. Димитриди незаметно сглотнула, облизывая губы, и перевела арабу речь своего командира, краем глаза любуясь такой непривычно хищной рожей немца. Пожалуй, в таком Манфреде даже что-то было. Жаль, что эта маска очень скоро осыплется, снова являя миру безразличного ко всему голема с вялой мимикой пластикового манекена.

Женщина безропотно передала своего «пленного» стрелкам, тут же устроившим его рожей вниз, рядом с собратом по оружию, и принявшимся обыскивать. Сама она сдвинула очки прибора на лоб и скользнула в едва приоткрытую дверь, уподобившись тому сквозняку, что тянул из-под неё, гоняя по бетонному полу мелкий мусор. Гречанка присела за тумбой, отлично закрывающей её худую фигуру от остальной комнаты и вытащила из камана брюк маленькое карманное зеркальце. Ей было бы куда удобнее, если бы ей позволили пользоваться привычной для разведки техникой, что бы там Рихтер не думал о её способностях, Урсула не была мифическим ниндзя клана Кога. Димитриди осторожно повернула зеркало к комнате, стараясь не наловить «зайчиков» от лампы, и осмотрела помещение на предмет неучтённых арабов или ещё каких радостей.

Застеленная, нетронутая кровать. Сервант с какой-то мелочью, стол и стулья... меньше всего это походило на «пост», в чём наёмников пытался убедить лейтенант обезьян. Единственное, что выбивалось из совершенно мирной обстановки — стоящий у тумбы, за которой пряталась гречанка, автомат с воткнутым в него магазином. Всё остальное буквально кричало о том, что совсем недавно в этом помещении жили люди. Как минимум один, возможно — двое. Наёмница выскользнула из своего убежища готовая, однако, при малейшем признаке опасности снова нырнуть туда, и осторожно подняла автомат, переставляя его поближе к той двери, через которую и оказалась в комнате.

Тихо обойдя комнату и не обнаружив ничего принципиально нового, или вызывающего интерес, женщина вернулась к тумбе, подёргав её за висящую на плохо вкрученном саморезе ручку. Открываться дверца не пожелала и женщина, вынув из притороченных к икре ножен коламбию (трофейная британская игрушка, что путешествовала с ней с самого Алжира, не раз выручала наёмницу), осторожно вскрыла замок, стараясь не шуметь. Она ожидала чего угодно — набор трусов «неделька», мешок нечищеной картошки и даже игрушечного зайчика с барабаном. Но реальность оказалась куда более жизненной. К коробкам с боеприпасами под старый-добрый Калашников женщина даже не прикоснулась, закрывая дверцу и переводя взгляд на лежащую чуть выше, на полке под столешницей, рацию. Вот это уже могло быть интересно, но Маслина не знала ни одного отзыва, а посему пока не рискнула лезть на волну. Мало ли. Женщина зацепила прибор за свой ремень, и рысцой поднялась по лестнице ведущей наверх, что была обнаружена в дальней части комнаты. Перед запертой дверью она остановилась, упираясь в пол одним коленом и наполовину подсовывая зеркальце в нижнюю щель. Мало ли, какие там дальше сюрпризы.

Отредактировано Урсула Димитриди (2021-02-28 12:04:41)

+12

15

Глеб тщательно снимает всё происходящее. Ему не нужно говорить лишний раз, что делать и куда снимать. Свою работу он знает. Показать правду во всём её великолепии и объёме: какая она есть. И то, что до сих пор ни Рихтер, ни кто-либо ещё из группы наёмников не попросил Глеба выключить камеру, говорит лишь об одном: они здесь тоже за этим. Редакция Первого канала может сколько угодно вырезать из сюжетов то, что им показывать не выгодно, выставить всё так, как удобно телевидению, чтобы как можно громче прокричать о случившемся. Но эта запись - она не для Первого канала.
Глеб смотрит на схваченных наёмнами людей, слушает допрос, всматривается в лица одновременно с объективом, снимая униформу и знаки отличия. Убедившись в своих догадках, хлопает Рихтера по плечу и отрицательно мотает головой.
- Этих не видел, - сообщает он, а затем, переступив через податливое тело уложенных на землю солдат, заглядывает мельком внутрь подвального помещения, не решаясь зайти следом за Урсулой - он вообще должен идти позади всех, но пока внутри никого, это стоит заснять, а заодно и сообщить Рихтеру информацию второстепенной важности. -И это не тот подвал.
Глеб слышал, что у военных немало времени уделяют развитию памяти. Особенно - фотографической. Но вряд ли мелкого видоискателя и выделенного на ознакомление времени было достаточно, чтобы запомнить, что и где.
- Окажемся наверху, я тут же смогу показать вам дом, где всё случилось, - сообщает он и, обведя помещение объективом камеры, возвращается назад - больше от него ничего особо не требуется, кроме как снимать и мало-мальски информировать командира легионеров, которые в этом районе города оказались впервые, в отличие от Глеб, посетившего его во второй раз.
Кое-что всё-таки поражает его. Глеб ещё раз снимает лежащих на полу солдат. Наёмники всегда представлялись ему безнаказанными головорезами, которые делают, что хотят, а потом попросту откупаются благодаря всесильному Евро и продолжают творить бесчинства. Но «Легион», за которым по пятам следует слава их жестокого командира, уже сейчас поступал совсем иначе. Сперва они ринулись спасать его напарницу и останавливать конвой, в котором может находиться химическое оружие, хотя могли бы сделать вид, что ничего не происходит и сидеть на окладе в и без того опасном регионе. Большинство наёмников получают свои деньги именно за суточное нахождение. А теперь они ещё и проявляют милосердие по отношению к захваченному противнику. Да, не знают точно, противники ли это. Да, всё происходит на запись. Этих двух факторов достаточно, но... Складывается впечатление, что устраивать кровавое побоище - это запасной план. Рихтер избегает жертв... Глеб силится вспомнить, где слышал эту фамилию. Мелькала где-то точно фоном. Почему же?
Ответа пока нет, но парень, почёсывая торчащее брюшко, чувствует, что ответ где-то поблизости, но спрашивать о нём лично Рихтера точно не стоит. Всё-таки, Глеб ему никто, чтобы лезть в душу.

+11

16

Взятых под арест солдат немедленно обыскали, но ничего толкового не нашли, кроме запрятанного в карман штанов песчаного цвета ключа.

— От тумбы, — пояснил тот, взмахом головы указав в сторону помещения, когда занятый им наёмник спросил о предназначении найденной вещицы, а когда с обыском закончили, тут же взяли под руки, предварительно повесив оружие за спину, и, согнув, увели назад по длинному коридору, так что лишь раздавалось в тишине хлюпанье под ботинками.

Поначалу за дверью Урсула не обнаружила ничего интересного: в отражении зеркала было заметно лишь бедное убранство тесной, мрачной из-за тусклого освещения еле живой лампочки на самым входом парадной. Щель под дверью позволяла немного покрутить зеркальце, и снова ничего, лишь пыльные лестницы, обвалившиеся почтовые ящики. Зато спустя небольшой промежуток времени, когда, казалось бы, смотреть уже не на что, со стороны ступенек, ведущих наверх, послышались тяжёлые приближающиеся шаги. Спускались как минимум двое. И не просто спускались, а вели будничным тоном беседу о совсем не будничном происшествии. И Урсуле повезло услышать за тонким дверным полотном интересные подробности.

— ...и командир какую-то девчонку поймал и теперь в своей хате держит. Допрашивает, видать, — произнёс один из голосов. — Русская.

— А-а-а, — второй голос прозвучал заинтересованно. — Так вот из-за чего весь переполох. А что тут делает русская девчонка? Шпионка из батальона что ли, который тут недавно обосновался?

— Не знаю я, её как командир схватил, так сразу и увёл под присмотр громилы своего.

— К Азизу? Ох, должно быть, важная птица эта девочка, раз Азиз будет присматривать за ней... Я его и сам побаиваюсь, Аллах свидетель! Ни один кафир не заслуживает того, чтобы с ним без оружия столкнуться... Хорошо, что он на нашей стороне.

— Да, ты прав. Говорят, его сам Аид сюда отправил, когда наёмники объявились. Почуял что-то. Страшно подумать, кем ещё окружил себя Аид, раз у него водятся и такие чудовища.

Не останавливаясь, оба солдата прошли мимо подвала и покинули парадную, растворившись в ночи.

+10

17

Она почти не дышит, вслушиваясь в голоса за дверью, готовая в любую секунду скрыться внизу, чтобы уже там встречать гостей, но «гости» вовсе не торопятся посещать сию обитель. Не знают пока, что там, внизу, притаилась опасность. Значит те, кто должен был отвлекать внимание снаружи, ещё не начали свою работу. Ещё не всполошили это гнездо. Когда голоса затихли, женщина осторожно вытащила свою игрушку из-под двери, пряча её в кармане, и тихой рысцой спустилась вниз, в последний раз бросая взгляд через плечо туда, наверх. Информации мало, мало, но от этого она не менее ценна. Во-первых, девчонка ещё жива, скорее всего. И в относительной безопасности. По крайней мере какое-то время её не убьют. У них ещё есть время, чтобы вытащить её. Во-вторых, обосновавшиеся тут солдаты точно работают не на своё правительство. Это и без того было понятно, но теперь Урсула получила ещё одно, крохотное, но не менее важное доказательство. И, что гораздо важнее, его получит Рихтер. А значит теперь можно не цацкаться с этими ублюдками, предавшими свой собственный народ. Хотя, они-то свято уверены, что на стороне того самого народа. Сама она никогда не задумывалась о том, кто именно прав или виноват — сепаратисты ли, законное ли правительство. Её, как наёмника, подобные мелочи вообще должны были волновать далеко не в первую очередь. Кто платит, тот и прав. Но Димитриди помнила, чем закончилось почти такое же восстание против ЕС в её собственной стране, являющейся для него точно такой же «сиськой», которую можно доить. Как водится, ничем хорошим. И это была одна из причин, почему она сейчас тут, ползает по грязным подвалам с винтовкой, а не сидит где-то в собственном доме на берегу Средиземного моря.

Когда она вернулась к Рихтеру, пленных уже увели. Женщина скользнула взглядом по напряжённым лицам бойцов, останавливаясь на последнем. Серые глаза над платком, закрывающем большую часть лица, внимательно и ожидающе уставились на гречанку, тут же вытянувшуюся в струну для доклада.
— В помещении чисто, — проговорила женщина, сопровождая свои слова кивком в сторону двери. — Охраны или ловушек не обнаружено. Имеется выход наверх, с обратной стороны не охраняется. Мне удалось подслушать разговоры сепаратистов.
Урсула выделила последнее слово интонацией, прищурив глаза.
— Из переговоров понятно, что они работают на Аида и его группировку. Заложника держат в доме командира местного отряда.

Она специально употребила безличное слово «заложник», и не стала говорить о том, что охраняет её, судя по всему, какая-то местная версия Пфицигентакля. Во-первых, незачем нервировать парнишку с камерой. Полетит к своей красавице на крыльях любви, сизым голубем, и запорет им ко всем херам операцию. А во-вторых, это всё равно не имело значения. Никто не собирается лезть на ливийских ублюдков врукопашную, а пуле совершенно наплевать, какого размера её цель. Она отлично рвёт и корёжит плоть и маленьких детей, и огромных здоровых мужчин. Она потом найдёт время, чтобы шепнуть Рихтеру и эту новость, но не сейчас. Сейчас у них есть проблемы поважнее. Урсула отстегнула от ремня обнаруженную в комнате рацию, протягивая её командиру.
— Можно попытаться перехватить радиопереговоры, — она неопределённо пожала плечами, ибо особого смысла в этом не видела. — Здание полагаю до самой жопы наполненным сепаратистами. Двое спустились сверху, пока я проверяла наличие часовых у выхода. Наличие гражданских в районе спорно, но такой возможности исключать нельзя. Эти говнюки любят прятаться за женщин и детей.

Отредактировано Урсула Димитриди (2021-02-28 23:23:33)

+10

18

Сейчас он напоминал самому себе какого-то трахнутого по башке осьминога, который одновременно пытался ухватить многое, но в действительности получалось лишь достаточно бестолково молотить щупальцами вокруг - авось за что-то зацепится. Новая информация сменилась тревожным ожиданием, затем - то, что могло бы, наверное, его удивить. Но нет, офицер не был кретином и отлично понимал, что они столкнулись здесь именно с сепаратистами. Не хватало лишь формального подтверждения. Теперь, благодаря Урсуле, оно имелось. Не нужно было выламывать пленным конечности из суставов или заниматься прочими негуманными вещами на глазах у русского журналиста и под бесстрастным оком его камеры. Достаточно послать вперёд человека, понимающего здешний нелепый язык. Всё.
- Ты, ты... ты. На усиление, - он небрежным взмахом указывает солдатам в сторону, куда увели пленных. - Глеб, будь любезен, придумай, как обеспечить передачу записи на "Большую землю" хотя бы и отсюда. Интернет какой-нибудь... я не разбираюсь в тонкостях.
На самом деле - просто не хотелось забивать себе голову ещё и этим, а вот перестраховаться было надо. Просто потому, что их могут загнать в какой-нибудь тупик, из которого не будет выхода. Тогда наёмники смогут добиться хотя бы чего-то, погибнув не впустую. В такие моменты куда лучше быть параноиком, они если не живут дольше, то уж точно успевают напоследок пнуть больнее. Что там ещё... радиопереговоры. Будет иметь смысл чуть позже, когда их небольшая диверсия с электроснабжением района увенчается успехом. Пока же - спокойно выйти на позиции, спокойно... что? Зачищать дом, этаж за этажом, чтобы в спину не ударили? Или плюнуть и оставить только группу прикрытия, полагаясь на скорость и нахрап? Выбор был непростым. Крайне непростым.
- Seitengewehr pflanzt auf! Разбиться на пары, готовимся к зачистке этажа. Маслина со мной. Глеб - в тылу, пригодишься позже.
Всё же... им не хватит сил на то, чтобы быстро и бесшумно обезвредить всех, кто находится этажами выше. Остаётся уповать на внезапность и то, что русский парень быстро сориентируется, указав хотя бы направление. Подавая пример, немец примкнул штык к стволу своей винтовки - авось какой-нибудь болван дуром выскочит на него и напорется на добрую сталь самым что ни на есть пузом. Манфред предпочитал бить в живот, не в грудь. Садизм? Да, пожалуй. Имея дело со здешними скотами, поневоле станешь тем ещё подонком. Хотя они все тут подонки, страна такая. Улететь бы, куда подальше и на подольше. Ну так а кто тогда будет наводить здесь порядок? Сделать кубок из башки Аида, конечно, будет сложновато. А вот добыть черепушку одного мерзкого диверсанта - необходимость. Даже не просто желание.
- Урсула, со мной. Приготовь какой-нибудь большой и страшный нож, прогуляемся на второй этаж, как будешь готова. И освещение попутно доломаем.
Велик соблазн связаться с базой, хотя бы подтвердить присутствие сепаратистов в районе. Но это можно сделать и чуть позже, а пока в эфир лучше не выходить. Эта информация ничего не поменяет, ведь немцы и без того настроены стрелять во всех, кто покажется им подозрительным. А Бес... а что Бес? У него свои заботы сейчас. Он спасает район, а не одну журналистку.. Жаль, что так мало бойцов, что приходится использовать смешанные отряды. Быть может, стоит поискать среди сослуживцев ещё желающих тряхнуть стариной..?

+1


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 19.01.18. Очень злые водопроводчики