По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 19.01.18. Наступить змее на хвост


19.01.18. Наступить змее на хвост

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

1. Дата: 19 января 2018 года
2. Время старта: 18:00
3. Время окончания: 20:00
4. Погода: Температура не поднимается выше 11°С, так что африканская страна встречает журналистов довольно прохладно, ещё и с ветром 9 м/с. Песок ещё мокрый от дождя, обильно оросившего окрестности днём. Солнце медленно опускается за горизонт.
5. Персонажи: Дарина Безлер, Глеб Голубев
6. Место действия: ЕС, Ливия, Ваддан (PND+9)
7. Игровая ситуация: Глеб и Дарина прибывают в Триполи 19 числа. Тогда же они должны были отправиться в Танзанию, облетев позиции сепаратистов, имеющим в своём арсенале средства ПВО, на вертолёте с востока, через Египет. Но из-за технической неисправности двигателя, возникшей в воздухе и немало потрепавшей всем нервы, высадку пришлось совершить в Ваддане. Там находился нерабочий аэродром, сумевший принять аварийную посадку. По предварительным данным ремонт затянется минимум до конца января, так что журналистам из России здесь предстоит провести почти две недели.
К сожалению, или к счастью, им есть, чем здесь заняться. Ведь Ваддан, бережно охраняемый ЛОА, мотострелковым батальоном и даже наёмниками из ЧВК «Легион», таит в себе немало интересного.
8. Текущая очередность: По договорённости

+3

2

Ливия встречает их приятной прохладой. Мысленно Дарина благодарит всевышнего за то, что им повезло оказаться здесь именно в это время года, когда солнце щадит незваных гостей, а зной пустыни отступает, прокладывая путь в неведомые дали по пескам да барханам. Печалило лишь то, что их основная работа откладывается, а они с Глебом находятся отнюдь не в «зелёной» зоне. И знают оба прекрасно, что за технические проблемы никаких издержек им никто не начислит, и попытаются замять,  стараясь вытянуть каждую копейку из их простоя, пусть и оправданного, но от них ни капли не зависящего.
- Когда-нибудь они добьются того, что начнут терять людей, - предлагает Дарина, присаживаясь на испещеренный пулями и осколками бордюр. - У нас опасная работа. И то, как её цоенивают... Глеб, блин, нам ведь ничерта не оплатят за то, что мы сидим тут с тобой, и без материала! А здесь вот...
Ладонь скользит по шершавому камню, пальца падают в крупные глухие отверстия, задерживаясь в них и очерчивая контуры.
- Здесь тоже война, - Дарина поднимает взгляд, поджимая губы. - И здесь тоже люди гибнут. Здесь есть, что показать. Но они не хотят про это снимать. Сам слышал: в Ливии снимать ничего не нужно. Их не касается. Не касается, понимаешь? А здесь ведь тоже наши ребята. Не чьи-то там. А наши. Ветераны прошлой войны многие, уже давно тут. Они тоже могли сказать, что это не их война. Но всё равно сражались. Не то, что эти политики... Знаешь, отношение такое, словно бы Ливия - это и не ЕС вовсе. Забыли про них и всё.
Дарина отвела взгляд и посмотрела вдаль, туда, где раскинулся квартал, где наблюдалась вспышка заболевания, о котором не говорили ни в местных, ни тем более в федеральных СМИ Ливии, а лишь ходили-бродили различные слухи. Отсюда было видно разве что верхушки некоторых особо высоких домов. Ещё никогда Дарине не приходилось работать в зоне эпидемий. Потому что и эпидемий как таковых было немного - в ЕС привыкли о них молчать. Молча списывать потери, как патроны в накладной. Провёл ручкой по имени, перечёркивая навсегда - и всё. И нет человека.
- Так и это место, - Дарина продолжает смотреть вдаль. - Про него все забыли, Глеб. Про этот городок. У них там люди болеют, а СМИ не могут ничего сделать. Кроме федерального телевидения ничего. Разве что радио, и то любительское... Слышал, что говорили местные? Будто бы сегодня туда военную технику согнали в больших количествах. Как думаешь, может, стоит взглянуть? Хотя бы убедиться, так это или нет. Люди по домам сидят, на улицу носа не кажут - их палками по квартирам гонят, даже днём, если нет повода выходить. А у нас хотя бы международные удостоверения есть. Мы и посмотреть можем, а потом рассказать. Хотя бы местных успокоить, если это просто пересуды. Видел же их лица? Напуганы до усрачки, бедолаги... И уйти ведь не могут, потому что некуда. Что думаешь? У тебя портативка с собой? Может, если фотографии сделаем, то и отправить сможем. Там глядишь, сгодятся.
Конечно, портативка - это обычная камера для псевдодкументалок, которых расплодилось огромное количество. Подобные сейчас даже любители себе могут позволить, разве что они на порядок попроще, без режима ночной съёмки.

+15

3

А вот Глебу было чертовски всё равно, где быть: на передовой в Танзании или здесь, в Ваддане, где тоже, в общем-то, несладко. Однако там верх держали войска ЕС, что интересно - в счёт заслуг одного командующего. Но в то же время в опасной близости находился этот воздушный титанический крейсер. И вряд ли этот командующий знал, как с ним можно справиться. Тогда как здесь ситуация была в большей степени патовая: из войск - наёмники, мотострелки да ЛОА, которые по большей части воевать умели так себе. Но зато противники - едва ли хорошо подготовленные сепаратисты, большая часть которых наверняка вышла из местных и скорее всего имеют очень поверхностные знания о том, как сражаться. Да и с экипировкой на порядок хуже, чем у русского батальона или того же "Легиона".
Но пули - они все летят быстро. Достаточно, чтобы пробить мягкие ткани человеческого тела и нанести смертельные ранения. Поэтому разницы Глеб видит немного. Хотя присутствие легионеров Мальченко, продолжавших дело раненого премьера по набиванию рейтинга, всё-таки его смущало, хоть и по наитию в большей мере.
- Я много никогда не просил, - говорит Глеб, вовсе не планируя сетовать на судьбу. - От того, что мне заплатят больше, наша работа опасней не станет. А жить... На что бы я потратил лишний полтинник, например? Копил бы на квартиру? Меня устраивает моя. Она довольно хорошая и в неплохом районе. Да, не моя. Но сколько я буду копить на свою собственную, пока живу в одиночку?
Глеб пристально смотрит на Дарину. Живи они вместе... Да, всё было бы гораздо проще. Другое дело, что у неё есть квартира, и тогда Глебу она будет без надобности. Хата ему не нужна как таковая. Просто он искренне верит: однажды ему перепадёт. Дарина была слишком хороша. И это не основная, а лишь ещё одна причина, почему он не думает о квартире.
А вот дальнейшие рассуждения Дарины ему не нравятся до скрипа в зубах. Ну что за сердоболие? К чему рисковать своей шкурой впустую, ради ничего? Ради чего эта неожиданная игра в благородство? Но Глеб не может отказать. Он принимает правила игры Дарины. Суть идеи посмотреть издалека звучит достаточно безопасно. Правда, Глеб не считает, что это вообще что-то даст и как-то поможет. Наверняка это просто продиктовано природным любопытством Дарины, а не только желанием поиграть в альтруизм на войне, где даже союзники о тебе порой не чешутся.
- Всегда со мной, - не теряя времени, Глеб открывает застёжку кармана своей вместительной поясной сумке, плотно прилегающей к мясистому боку, и извлекает серебристую камеру финского производства - она как раз хороша достаточно крепкая и здорово переносит тряску, так что свои функции из раза в раз выполняет идеально.
- Давай посмотрим, что там есть интересного, - Глеб постарался звучать уверенно и мужественно, чтобы как следует скрыть свой скептицизм и показать себя Дарине в лучшем свете - он нередко так делал, и искренне верил, что такой подход рано или поздно даст свои плоды.

+15

4

Дарина улыбается. Глеб всегда её поддержит. И она знает это. Знает, что может рассчитывать на его плечо рядом. Сколь бы безумны ни были идеи, он прикроет спину, не оставит в беде и сможет предостеречь тогда, когда им грозит беда. Поэтому Дарина всегда прислушивалась к нему. В отличие от неё, он всегда был реалистом. И гораздо более здраво чувствовал ситуацию, нежели она: вся такая из себя идеалистка-героиня.
- Тогда давай глянем, - подытоживает Дарина, поднимаясь с бордюра и по привычке отряхивая пятую точку - какая разница, если здесь и так очень пыльно, а с их трудовой деятельностью она запачкается уже через десять, максимум двадцать минут. - Просто посмотрим.
Она повторяет это, как мантру Словно старается убедить саму себя в том, что этим и правда всё ограничится. А если и нет, то что плохого может случится, если квартал находится под контролем ЛОА? Удостоверения всё решат, а европейская медицина сделает своё дело и их смогут вылечить, не в пример бедолагам-жителям, чьи жизни не в страховку не входят, и которых могут просто оставить умирать. Неравенство при политике равенства стало обыденностью. И это всегда приводило Дарину в недоумевание. Как так? Когда же Европа свернула не туда? Когда Европа стала настолько сильно походить на Британию из Королевства Кривых Зеркал?
Ответа у неё не было. И это приводила в состояние всё большего и большего смятения. Да, война, и в войне равенство - утопия. Но почему же тогда правящее меньшинство живёт припеваючи? Рано или поздно им придётся ответить. И, быть может, сейчас это их шанс задать вопрос.
- Пойдём тут, - предлагает Дарина, указывая на переулок, за которым высился бетонный забор. - Укроемся там и поглядим. Сейчас темно, нас видно особо не будет, как думаешь?
Дарина идёт вперёд и со всей осторожностью спускается вниз, скользя по склону на своих бежевых, уже покрытых слоем пыли, грязи и песка ботинках с лёгкой подошвой. В таких удобно бегать. И их не так хорошо слышно, как тяжёлые военные берцы. Оказавшись внизу, Дарина приближается к забору и встаёт поближе к нему.
- Можешь включить режим без видеорегистратора? - спрашивает Дарина, выглядывая на улицу. - Я хочу видеть происходящее, чтобы дать комментарии в случае чего.

+14

5

Глеб пожимает плечами. Он не против. Просто не видит смысла. Им нечего делать, этот город - дыра. Самая настоящая дыра. Сложно представить, что здесь тоже живут люди. И его родной город покажется метрополией по сравнению с Вадданом. Но каждый сам выбирает свою судьбу: любой из этих людей мог бы уехать отсюда, если бы хотел. Глеб был абсолютно уверен, что им помешали не внешние факторы, а те, что сдерживали изнутри. Ведь именно поэтому многие не уехали отсюда сейчас, когда война уже постучала в двери. Привычка и слепая надежда усыпила инстинкт самосохранения. Так глупо.
Глеб молча следует за Дариной, увлечённо идущей вперёд, навстречу непонятно чему, не забывая при этом осматриваться по сторонам: при малейшем подозрении на опасность он готов в любой момент дёрнуть Дарину назад и прикрыть. Быть просто оператором - скучно и совсем не для него. Ведь так он может получить лишь деньги. А любой самый маленький подвиг...
В груди Глеба вспыхнуло и загорелось. Он мотает головой, смешно сотрясая щёки, чтобы избавиться от наваждения и, не обратив внимание на склон впереди, резко скатывается вниз, отчего душа уходит в пятки, а массивное тело катится по колдобинам и кочкам.
- Блин-блинский, - мягко ругается он, а затем поднимается, как ни в чём не бывало, старательно делая вид, что так и было задумано. - Сейчас всё включу, минутку.
Глеб достаёт камеру и какое-то время просто возится с настройками, включая в быстрый доступ все необходимые режимы, плотно размещая её на руке и проверяя то, как принимается изображение. Убедившись, что всё успешно, Глеб приближается к забору и, постепенно отходя от неожиданного падения, высовывается из-за угла, направляя камеру на квартал, вокруг которого сосредоточилось большое количество военной техники. Что в ней может быть интересного? Здесь и без этого солдат полным-полном. Глеб глубоко вздохнул. Работа оператора - это как работа снайпером. Порой нужно очень долго сидеть и ждать на одном месте, чтобы получить годный материал, который потом не выплюнет обратно на стол редактор со словами в духе: "Ну и дерьмо же вы мне притащили. В этом месяце без премии".
- Чего ждём? - спрашивает Глеб тихонько, поворачивая голову на Дарину. - Тут ведь ничего не происходит.

+14

6

[indent] И действительно: не происходило ровным счётом ничего. Военная техника с символикой ЛОА выстроилась вдоль домов и загораживая большую часть проходов между ними массивным корпусом, мешая обзору. Большие крытые грузовики, импортные БМП, джипы — состав больше напоминал эдакую колонну мотострелкового батальона или с гуманитарной помощью, готовую вот-вот тронуться с места и начать длинный путь в неизвестность. И, конечно же, никуда не отходили вездесущие солдаты ЛОА в стандартной экипировке с автоматами наготове. Они сновали между грузовиками, обходили БМП, всматриваясь в сумрак. Их было немного, но вполне достаточно, чтобы в несколько двоек патрулировать окрестности дороги, пролегающей с востока на запад. В выстроившейся колонне же в свою очередь не особо соблюдалась дистанция между техникой, да и тянулась она до самого конца, из-за чего патрульные вряд ли могли достаточно быстро пройти её всю. В остальном квартал не привлекал к себе особого внимания и на его территории царила практически полная тишина, лишь изредка из светящихся окон домов раздавались голоса жителей, звон посуды, а откуда-то даже слышался звук переключаемых каналов телевизора.

+13

7

Дарина смотрит, анализирует, размышляет, решается. Обещание только посмотреть. Но заблуждаются те, кто думает, что военкор - просто наблюдатель.
- Значит, нам нужно продолжать до тех пор, пока не увидим то, что происходит, - задорно шепчет Дарина, толкая Глеба в мягкий бочок и склонилась над ухом, легонько касаясь его губами - на лице девушки медленно расплывается широкая улыбка. - Не злись только, ладно? Я как всегда.
Лицо принимает виноватый вид и Дарина стыдливо прячет его, опускаясь лбом в плечо. Ну, ничего ведь страшного не случится, верно? У них удостоверения, если что - объяснятся, позвонят руководству. Да и Россия всегда помогала Ливии, так что наверняка даже скандалить не будут, просто выпроводят. И ничего страшного не произойдёт. Всё воспринимается как лёгкое весеннее приключение, когда птички поют, солнышко светит, а душа просит танцев. Хорошая возможность слегка взбодриться перед тем, как отправляться в действительно горячую точку. А то пока здесь было весьма прохладно - Дарина отрывает лоб от плеча напарника всей своей жизни и потирает запястья, ёжась от холода. Она надеется на то, что и теперь Глеб поддержит её решение. Потому что Дарине это важно. Ничто не мешает ей взять эту маленькую камеру у Глеба и пойти начать снимать самой. Но что-то есть неправильное в том, чтобы идти туда одной. Неправильно игнорировать мнение того, кто так давно идёт с тобой рука об руку. Ради кого можно придушить собственное эго и унять прыть, чтобы спокойно подумать и взвесить все за и против. Игра может и не стоит свеч, но ведь они вообще не знают, сколько она стоит! Это ведь лотерея!
- У них мало патрульных, - замечает Дарина, стараясь направить Глеба в сторону положительного ответа на её авантюру. - Уже становится темно и мы можем проскочить между техникой. Тебе даже не придётся бежать - тихонечко пройдём мимо, когда никого не будет поблизости.
Дарина в своём репертуаре: кому, как не ей Глеб не просто простит, но и позволит дальше шутить по поводу своего телосложения, в котором сама Дарина не видела ничего плохого?

+14

8

Дарина снова не оставляет ему никакого выбора. Всё уже было решено задолго до согласия Глеба. Это бесило, неимоверно. Однако, как бы он не хотел этого признавать, но Дарина лучше всех знает, когда и с каким усилием нужно давить на мягкое тельце Глеба, чтобы тот вспомнил, чего хочет добиться от своей напарницы, и, скрепя сердце, уступил ей. Так и произошло: Глебу даже стало интересно, делает ли Дарина это нарочно, обо всём догадываясь, или же нет? Но думать об этом долго он не стал, чтобы не разочароваться ненароком, особенно когда она так близко, что можно даже чувствовать влажное дыхание через тонкую ткань чёрной футболки.
- Дай подумать, только отлипни, - в шутку говорит Глеб, хотя сердцем он хочет обратного. - Техника не заведена, но обстановка шумная: можно было бы пробежаться, но особо не наглея. Ты ведь знаешь, что я топаю, как стадо слонов, если бегу.
О да, конечно. Дарина это прекрасно знает. Глеб даже не сомневался: после того случая со складов боеприпасов, она едва ли захочет, чтобы тот бегал в подобных ситуациях.
- Но поскольку ты сама об этом говоришь, то... - Глеб пожал плечами, разведя в сторону свободной рукой. - Будем выжидать, что нам ещё остаётся, верно?
И они стали ждать. Удобный момент наступил не сразу: патрульный возле машин военной техники как назло не спешил покидать точку интереса между ближайшими грузовиками, которые, кстати, было бы неплохо проверить на всякий случай: нужные кадры потом вырежут в редакции, если будет необходимость, но для архивов, для истории будет в самый раз. Потом можно друзьям хвастаться, что они с Даринкой здесь вытворяют. Продемонстрировать стальные яйца лишним не бывает.
- Дарин, - Глеб легонько тычет подругу в плечо, заметив, что проход наконец свободен, а патрульный удалился на достаточное расстояние, чтобы у отважной парочки появилась возможность прошмыгнуть через дорогу. - Пойдём.
Глеб берёт инициативу в свои руки: всё-таки, у него камера и ему нужно идти первым. Он спешит вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, чтобы не попасть в засаду, приближается к технике и замирает за одним из грузовиков. Вроде тихо, спокойно. Стоит попытаться заглянуть внутрь. Жестом он просит дать ему минутку и, найдя подножку под кузовом, ухватился за ручку свободной рукой, одновременно с этим откидывая брезент и рассматривая скрытое содержимое в поисках хоть чего-то интересного.

+13

9

[indent] Зелёный свет видоискателя поймал множество ящиков, расположившихся в кузове. Немногочисленные метки, с которыми Глеб был очень хорошо знаком, гласили: «Хрупкое». Но был и ещё один символ, который Глеб мог увидеть, но не распознать абсолютно точно, среди всех прочих:

https://i.imgur.com/gzwVRGv.png

[indent] Что он означал — предстояло ещё разобраться. Быть может, однажды Глеб и видел существующие аналоги. Но почему этот знак присутствовал здесь — оставалось загадкой. И разгадывать её, увы, у Глеба не было времени: уже спустя десяток секунд изучения содержимого кузов он мог услышать возвращающийся звук шагов патрульного. Убраться отсюда дальше, либо остаться и попытаться найти что-то ещё в кузове с таинственном грузом — решать военкору и её помощнику, что решили отважно докопаться до правды. Так или иначе, а впереди их ждал небольшой переулок, заканчивающийся крохотной торговой площадью с величественным постаментом одного из старых правителей посередине, многочисленными входами, ведущими с простенькие парадные, большая часть которых оказалась перекрыта вооружёнными до зубов военными военными, и лишь одна, невзрачная, но самая ближайшая к ним, открытая для входа, где мельтешили туда-сюда вояки с лицами, скрытыми за противогазами, оказалась вполне доступной к проникновению, поскольку дежурные то и дело откликались на происходящее внутри и снаружи. Оставалось только подгадать момент и проникнуть внутрь, в неизвестность. И очевидным оставалось лишь одно: стоит корреспондентам переступить порог, как дороги назад уже не будет. Роковое предчувствие, что они могут прикоснуться к тому, к чему не следовало бы, настигло и Дарину, и Глеба, предоставляя им время и пищу для размышлений.

+15

10

Дарина не успевает даже поинтересоваться о том, что же там увидел Глеб, внутри кузова этого грузовика, как вдруг где-то сбоку раздаются шаги. Тревожные, тяжёлые, не несущие ничего, кроме неприятностей. Сердце начинает колотиться всё быстрее и, кажется, Дарина чувствует, как земля начинает уходить из-под ног. И, пусть им даже ничего особо не будет, но вот за заглядывание внутрь может прилететь что-то куда более неприятное, чем выговор людей, которых ни она, ни Глеб вскором времени никогда не встретят. Поэтому Дарина берёт себя в руки и попросту дёргает Глеба за штаны, оттягивая назад за пояс и слегка обнажая белое бельё с узором в виде сердечек, проткнутых золотой стрелой. В другой момент это наверняка вызвало бы у девушки улыбку. Но сейчас ей некогда улыбаться. Нужно сваливать от грузовика, и как можно дальше. Дарина ведёт и устремляет к переулку, скрываясь в тени зданий и приближаясь к углу. Их с Глебом встречает небольшой, но уютный дворик, своими жёлтыми оттенками напоминавшей о детстве: когда-то и во дворе Дарины ютились тесно дома цвета яркого песчаника.
Дарина останавливается за углом, пригибается и затихает, оценивая обстановку. Солдат много. Все они - в противогазах. Но иной защиты не видно. Дарина щурится. Что-то в их облике её смущает. Что-то не стыкуется с условиями неизлечимой болезни. Противогазы? Да нет, есть бактериологические фильтры. Они учились такие различать на практике ещё во время учёбы. Но вот что-то ещё? Дарина не хочет медлить, но почему-то старательно пытается понять, что же выбивает её из колеи. Но бешено колотящееся сердце мешает понять, а потому Дарина принимает решение: продолжать. Не думать над мелочами. Жестом он показывает Глебу, чтобы тот немного поснимал двор, а затем, дождавшись, пока их не особо надёжное укрытие и дверь открытой парадной будет вне зоны действия часовых, на полусогнутых обогнула угол дома и, едва касаясь плечом стены, тихонько семенит вперёд. Настигнув дверь, Дарина внимательно вслушивается в происходящее внутри: кажется, тихо, да и поблизости - некого. Понимания, что ничего ей не грозит, Дарина делает уверенный шаг в неизвестность, призывая за собой и Глеба.
- Снимай это, снимай, - не просит, а точно велит она полушёпотом, осматривая тёмное, неприятно пахнущее сыростью помещение с лестницей наверх и второй, с широкими ступенями, ведущей в подвал, откуда раздавались голоса на арабском и скрежет кантуемой о бетон древесины.
Дарина смотрит на Глеба и, пользуясь тем, что он не может ничего возразить, двигается вниз, позволив себе немного выпрямиться. Стоит оставить его на стрёме: глупо, очень глупо оставлять кого-то позади. Но Дарина свято уверена: им ничего не будет. Это ведь союзники! Удостоверение журналиста должно решить все вопросы!
- Сейчас спустимся, посмотрим, что там внутри и, если совсем бесперспективняк, - шепчет Дарина, уже спускаясь вниз по ступенькам, одновременно с этим пытаясь унять стук в груди, - То пойдём наверх, посмотрим, что и как у жильцов. Может, даже постучимся к кому.
Дарина не боится заболеть. Она ведь уверена: нет такой заразной болезни, которую нельзя пролечить в цивилизованной стране, которой она несомненно считала Российскую Империю.

+14

11

Глеб разглядывает расставленные на полу кузова ящик, стараясь взглядом зацепить как можно больше деталей. Не зря же они сюда сунулись, верно? Но, похоже, что ничего интересного с этой позиции разглядеть не выйдет. Взгляд то и дело натыкается на незнакомый символ, который ни о чём не говорит в принципе. Да и что может он сказать? Ну похож на тот символ, которым обычно обозначают принадлежность женскому полу. Но это ничем не значит. Что там, блин, может лежать? Женские пестициды? Может, они и стали причиной пандемии в этом районе? Глебу самому становится смешно и он хочет уже перелезть в кузов, как вдруг чувствует, что Дарина начинает резко тянуть его за штаны. Опасаясь, что она попросту стащит их с его немного похудевшей задницы, Глеб резко спрыгивает, а затем, лишь выругавшись одними губами, непроизвольно устремляется следом за Дариной, даже не успев толком спросить, что происходит. Они забегают в переулок, Глеб замирает и осматривается. Переулок как переулок. Хорошо знакомая архитектура сливается с той, к которой он привык на родине. Вот только видеть людей в противогазах он не привык даже на войне. Что-то слишком уж много стало в последнее время угроз: то химической, теперь вот биологической. Интересно, а к какому типу угроз можно причислить Великую Британию? Противогаз вот от неё явно не поможет.
И снова эта Дарина-непоседа лезет! Глеб даже запротестовать не успевает, а ведь хочет! Но ещё больше он хочет быть с ней рядом в трудную минуту. Самое мерзкое, что Глеб сейчас мог бы сделать - бросить её одну. Может развернуть, схватить за руку и увести прочь, а то и добровольно сдаться, признавшись, мол, так и так, журналисты, заблудились - пока не стало слишком уж поздно.
Но вместо этого он послушно следует за ней, не в силах отказать, и перешагивает в темноту подъезда, вдыхая ароматный запах сырость, волей-неволей напоминавшей ему о сыре с плесенью, который Глеб так горячо любит
- Да снимаю я, - раздражённо говорит он, ещё не успев вволю позлиться на напарницу. - Тут и снимать нечего: парадная как парадная, ничего необычного... Куда? В подвал?! А нахрен туда-то?!
Ай, к чёрту. Глебу приходится признать: они зашли уже слишком далеко, чтобы отступать. Вот уж потрясающая идея: к жильцам стучать. А если они неизлечимо больны? Если у них там суперзаразный штамм, который никто вылечить не сможет, а они тут, блин блинский, застряли в этом захудалом городишке? Чёрти что в ветреной голове этой корреспондентки! Ох, если бы не сердечко, что колотилось не только из-за острого проникновения на запретную территорию, и не потные ладошки, что потели теперь не из-за присутствия рядом Дарины, он бы ух как ей сказал всё, что думает! А пока - закусить удила. И следовать за ней.
Глеб поплёлся за Дариной, стараясь не отставать и внимательно осматриваясь по сторонам, и особенно глядя назад, откуда в любой момент могли появиться неприятели. И тогда уж придётся сдаваться с потрохами. Оказавшись внизу, Глеб выглянул из-за плеча Дарины, направляя камеру вперёд, чтобы получше заснять интерьер.

+13

12

[indent] В глубине длинного, но пустого, хорошо освещённого электрическими лампочками помещения стоял стол, за которым на деревянном стуле, покачиваясь из сторону в сторону сидел лысый худощавый мужчина типично арабской внешности в униформе ЛОА и чистил «Калашников». Он делал это, не обращая на вход никакого внимания, и увидеть что-то периферийным зрением не мог в принципе. Чуть дальше находился второй отсек длинного помещения, где стояли ещё двое солдат с нашивками ЛОА и крутились вокруг типичной  чугунной дровяной печи, труба которой уходила в сторону слухового окна подвала.

[indent] — Давай, топи быстрее, нам нужно сжечь все, что осталось после ящиков, — говорил мужчина на арабском, обращаясь к другому своему товарищу. — Избавляемся от этой макулатуры и отправляем конвой в Сирт. Аллах свидетель, у меня эта постановка в печёнках сидит! Когда уже нам дадут возможность нормально пострелять? Эти кафиры слишком много себе позволяют! Ты слышал, что они устроили пару недель назад?

[indent] — Да слышал, — ответил второй, забрасывая в топку бумагу, о которой говорил первый. — Много наших братьев погибло. Ничего, неверным одна дорога. За свои преступления перед Аллахом они расплатятся кровью.

[indent] — Хорош бубнить, — тот, что занимался чисткой автомата, ещё раз осмотрел оружие и, закинув его ремнём за плечо, поднялся со стула и направился в дальнюю часть помещение, к тем двоим. — У вас дел что ли нет никаких?

[indent] — Были бы, да спички промочил, — пожаловался тот, который занимался растопкой и выпрямился. — Есть зажигалка?

[indent] — Нет, но есть ещё спички в соседней комнате, — ответил ему солдат с автоматом. — Бери и сжигай. У вас тут ещё один ящик стоит, его тоже нужно погрузить.

[indent] Мужчина, занимавшийся розжигом, скрылся из виду, и в дальней части помещения остались лишь двое солдат.

[indent] — А где все молодые? — спросил оставшийся там боец. — У меня от этих ящиков уже поясница отваливается, разогнуться скоро не смогу.

[indent] — А кому сейчас легко-то? — спросил солдат с автоматом и цокнул, покачав головой. — Молодые все на конвое, по приказу командира.

[indent] Сразу после этих слов корреспондент и её оператор могли услышать, как в дальнем конце раздался грохот падающих ящиков, а затем — недоброжелательный крик, сопровождающийся множеством страшных по меркам ислама ругательств.

[indent] — Помогите мне! — раздался голос отправившегося за спичками солдата. — Ещё секунд десять и я тут всё к чертям обвалю!

[indent] Оставшиеся двое солдат переглянулись и поспешили на выручку, через миг скрывшись за углом, из-за которого после раздались приглушённые смешки. В этих же частях подвального помещения стало пусто, и сейчас попросту некому было следить за притаившейся у входа парочкой.

+12

13

Дарина замирает, внимательно слушая то, о чём общаются солдаты ЛОА, и совершенно не понимая, о чём идёт речь. Кто и что устроил? О каких неверных идёт речь, если кроме европейского контингента тут других не-мусульман попросту нет? Или же сепаратисты решили прибегнуть к помощи наёмников и кого-то наняли? Бред же! Откуда у сепаратистов такие баснословные суммы, чтобы нанимать профессиональных военных в свою кодлу? Быть может она к войне и имеет отношение лишь как корреспондент, но именно поэтому она так хорошо понимает, что и откуда берётся на поле боя. Самое главное - знать, что ничего не берётся из ниоткуда. И, если мусульманин говорит о "неверных", он имеет ввиду неверных, а не кого-то ещё, на кого можно было бы подумать.
- Ничего пока не поняла, - шепчет Дарина Глебу, не собираясь пока переводить записанное на камеру - из соображений собственной безопасности в первую очередь, а во вторую - чтобы не дать дезинформацию на камеру, если вдруг ошиблась с переводом, и попросту не засорять запись, ведь потом всё равно можно вставить субтитры.
Когда солдаты ЛОА скрываются из виду, Дарина внимательно смотрит на Глеба. Ну, а что? Они и без того забрались слишком далеко, поэтому почему бы не рискнуть и сейчас? Только вот вдвоём там тесновато: всё-таки помещение достаточно небольшое и, если что-то случится, вдвоём будет куда сложнее выпутаться из передряги. Да и слышимость здесь очень хорошая, а Глеб - ну вот совсем не пример для ниндзя! Всё-таки, сейчас время идёт на секунды, так что тратить его на не особо поворотливого в таких ситуациях оператора было бы слишком неразумно. При всей любви Дарины к Глебу, как специалисту: сейчас его стоило бы оставить позади. Как качан капусты из задачи про деда с лодкой.
- Дай камеру, - со всей свойственной ей требовательностью просит Дарина, протягивая руку, и её ладонь мягко накрывает пухлые пальцы Глеба, удерживающие устройство. - Я быстренько зайду внутрь, всё проснимаю, и потом сразу вернусь: туда...
Дарина указывает пальцем вдаль, в надежде, что Глеб правильно понял: она говорит про ту часть помещения, что находится в конце.
- Я буквально на секундочку: сниму - и всё! Хорошо? - Дарина протягивает вторую руку и треплет Глеба за щеку. - Я осторожно, правда. А ты лучше за выходом посмотри и, если что, подай знак, коль что случится, и сам внутрь забегай: авось, есть где прятаться. Ну?
Фирменный умоляющий взгляд и поджатые губы идут в ход.

Отредактировано Darina Bezler (2020-07-05 00:50:32)

+12

14

Суть происходящего доходит до Глеба лишь частично. Дурное предчувствие подсказывает, что собирается сделать Дарина. И остановить её... Да, к чёрту: ставки растут от минуты к минуте. Что им терять?
Глеб хочет предложить вернуться. Ему очень не понравилось то, о чём говорили эти солдаты ЛОА. Здесь что-то нечисто. Почему всё выглядит так, будто бы они замышляют что-то недоброе? Глеб как чувствовал: стоит немного больше разузнать о происходящем в городе. Потому что сейчас он слабо представлял, о чём может идти речь. И оттого желание дёрнуть Дарину за рукав и потянуть к выходу лишь возросло. Он тянет руку к ней, уже думая над тем, что скажет и... Но как же глупо это прозвучит! Особенно сейчас, когда они зашли уже настолько далеко. И ему не остаётся ничего, кроме как потворствовать желанию женщины, которой Глеб вожделел больше всего на свете. Он опускает руку и делает глубокий, тяжёлый вздох. Куда от неё денешься?
Глеб послушно выпускает из рук устройство, позволяя Дарине забрать его. Камера — его вотчина. Безусловно. Но, если просит напарница, тем более, прибегнув к навыку школы обаяшек, разве можно отказать? И это не считая того, что ему самому внутрь страсть как не хочется, хоть и идея отправлять туда её одну тоже не нравится. Но с другой стороны и правда - что там они будут делать вдвоём? Сейчас и один человек мог бы всё снимать. Но Глеб понимает: в этом деле важны не их профессиональные навыки и исключительный опыт работы. Чувство товарищеского плеча: вот что действительно имеет ценность для них обоих. И потому-то Глеб соглашается на авантюру.
- Давай, иди, - соглашается он, но в голос нет-нет, да и проскакивает нежелание отпускать. - Только смотри: одна нога здесь, другая - там. Я пока постерегу. Если что — дам знак, и ты спрячешься куда-нибудь. Договорились?
Он не сможет отпустить её надолго: не позволит. А ещё не знает, что будет делать, если что-то пойдёт не так. А потому всё, что приходит ему в голову: он просто предупредит об опасности Дарину. И всё.

+12

15

[indent] В подвале остаётся всё так же тихо, лишь иногда раздаются голоса скрывших из виду солдат, в шутку ругавших своего товарища за нерасторопность. И, в общем-то, больше ничего интересного не происходило, да и сзади было тихо. Ситуация складывалась двоякой: планируя прикрыть Дарину, Глеб не мог видеть того, что происходит на входе в парадную, поскольку цокольный этаж находился достаточно глубоко и крутые ступеньки не позволяли выглянуть. Но с другой стороны он мог рассчитывать на то, что по досадной случайности его точно никто не сможет увидеть. И, пока Глеб и Дарина общались, они смогли заметить в ближайшей к ним части помещения ещё одну интересную особенность: на столе, за которым до этого сидел ушедший солдат, лежал вскрытый конверт болезненного жёлтого цвета, слегка помятый и со вскрытой печатью, и из которого примерно на треть выглядывал кусок сложенной белой бумаги. И что-то упорно подсказывало молодым авантюристам, что им лучше бы порешать свои личные вопросы как можно скорее: любое промедление может оказаться критичным.

+11

16

Карие глаза победно сверкают и Дарина берёт из рук вседозволяющего, но бдящего за ситуацией напарника камеру.
- Буду хранить как зеницу ока, - шепчет она, приподнявшись на мысочки и легко касается губами щеки Глеба, чтобы немного приободрить его и снять шлейф волнения им обоим - неунывающая Дарина сама начинает чувствовать, как всё сильнее и сильнее её руки одолевает нарастающий тремор.
А вот что-что, но давать слабину сейчас ни в коем случае нельзя. Плохо подводить Глеба, которого Дарина сама же в это и втянула. Пухлые губы отдаляются, Дарина делает два шага назад, не спуская глаз со своего верного оператора, а затем поворачивается и тихонько крадётся внутрь, вслушиваясь в голоса, приглушённо гудящие впереди. Если что - она мигом назад. Камера работает в режиме видеосъемки не переставая, а индикаторы на откидном экране ясно дают понять, что памяти и заряда им точно хватит до самого конца приключения, а уж на эту комнатку и тем более.
Дарина внимательно озирается по сторонам, обратив внимание на вскрытый конверт, лежащий на столе возле входа. Разыгравшееся любопытство настойчиво зазвенело в груди, но рациональность возобладала: если время останется, Дарина успеет рассмотреть вещицу на обратном пути. Всё же выход близко — можно успеть оставить конверт как есть и смыться из подвала, не дав себя обнаружить.
Мысленно расхваливая себя за стойкость, Дарина на цыпочках крадётся в заднюю комнату, где на полу осталась лежать макулатура, которую солдаты ЛОА хотели бы как можно скорее сжечь. Убедившись, что в помещении никого нет, Дарина внимательно изучает его, не спешит прикасаться к тайнам, которые неосмотрительно лежали на полу в виде перевернутых треугольных листков. И лишь спустя несколько секунд, метрономом отбившиеся в голове, она набирает в грудь побольше воздуха и, делая шаг, решительно нагибается за бумагой, чтобы перевернуть её и понять, что же находилось с лицевой стороны. Сердце бешено заколотилось, словно бы сейчас Дарина соьираеися прикоснуться к чему-то настолько запретному, что все ставшие былью тайны окажутся сущей ерундой. Впрочем, ничего нового: это чувство сопровождало её всегда.

+12

17

Глеб нервничает. Ему кажется, что Дарина продвигается вглубь нарочито медленно. Неужели нельзя побыстрее? Жестами он старается показать Дарине, чтобы та поторапливалась. Но она даже и не смотрит в его сторону! Глеб опасливо озирается по сторонам, нервно поднимается выше по ступеням, вглядываясь в проход. Ему становится не по себе и всё время кажется, что на пол парадной перед дверью то и дело падают длинные тени, а откуда-то сверху раздаются грозные тяжёлые шаги, отчего сердце сжимается в комок и улетает в пятки. Или падает - тут уж кому что больше по душе. Глебу вот вообще всё равно: лишь бы Дарина оттуда поскорее вышла и как можно меньше задерживалась. Он старается успокоить себя и возвращается вниз, чтобы особо не трепать себе нервы, рассматривая вход и ожидая неприятностей. Встаёт за угол и беспокойно смотрит, как напарница рыщет по помещению. Мысль о том, что она излишне задерживается, крутится в голове. Вот же ж любопытная. Она что, в картинную галерею пришла? Быстро заснять и свалить поскорее, пока их не засекли!
Дурное предчувствие скапливалось в груди и давило, норовя вот-вот вырваться наружу. Но Глеб не даёт дрожи возможности распоряжаться собственным телом, а потому стойко держался, наблюдая за тем, что делает Дарина. На миг он представил, что их ловят с поличным. Как ему себя повести? Поднять в воздух лапки и тыкать в лицом в регистрацию? Или попытаться отстоять свою честь по-мужски? Что будет более актуально, более честно на войне? И может ли быть война в принципе честной, пусть даже сейчас речь и не идёт о реальном противнике.
Но больше всего Глеба в этой ситуации раздражает то, что не он держит её в своих железных рукавах. Инициативу перехватила Дарина. В принципе барышня деятельная и в обычной жизни, но в такие моменты это достигает апогея, заставляя Глеба нервничать и беситься на пустом месте. Кто тут, всё-таки, мужик, который должен брать всё на себя? Явно не хрупкая Дариночка! Ну и как он вообще будет пытаться развивать их взаимоотношения, если она же и забирает у него ведущую роль?!
Глеб недовольно оскалился, зафиксировав взгляд на симпатичные, обтянутые облегающей одеждой, округлости наклонившейся вниз Дарины, глотая обиду.

+12

18

[indent] Когда рука Дарины коснулась бумаги, стало понятно, что это не просто макулатура, а специальная защитная плёнка для нанесения изображений и маркировки. Выполнить такие кустарно, где-то на месте, нельзя. Слишком уж ровные края у этого бумажного треугольника и идеально скруглённые углы. Сделать такой в массовых количествах можно разве что на специализированном печатном станке. И Дарина могла, разумеется, об этом знать благодаря своей любознательности и роду деятельности.

[indent] Но куда интереснее могло оказаться то, что ждало её на обороте. Приподняв треугольник, а затем и перевернув, перед девушкой возник хорошо узнаваемый, но редко встречающийся в военной сфере символ, представляющий собой ничто иное, как знак, которым как правило отмечают тару, баллоны, ящики и прочую кладь, в которых хранится и транспортируется химическое оружие.

[indent] Когда камера чётко сфокусировалась на изображении, за спиной Дарины послышались голоса и приближающийся смех из-за двери, а следом — и звуки шагов. Это несомненно означало, что в любой момент военные могут вернуться в помещение и заметить девушку, дорвавшуюся до чужих секретов.

+12

19

Дарина вздрагивает и замирает. Она без особого труда определяет, что это за знак и что он означает. Маркировка, которая почти не используется. В памяти мигом всплывает вероломное применение химического оружия массового поражения в Абу-Даби. Но нет. Вряд ли «Легион» хоть как-то причастен к происходящему на этот раз. Их командиру, основателю, уже должно хватать опыта заключения на Борнхольме, чтобы не лезть в это ещё раз, особенно на территории Европейского Союза. Да и подозрительные слова солдат помогают, не задумываясь, понять, чьё же это. Вот только что там за оружие? Страшно от одной лишь мысли, что нечто подобное может найти применение и унести тысячи жизней, среди которых непременно будут и невинные. Да, таковых будет больше всего. Иприт, Гадюка - неважно. Всё одинаково смертельно и опасно.
Дарина оборачивается, осматривается по сторонам в попытках найти хоть что-то. Хоть какую-то дополнительную зацепку. Невольно вспоминается только-только услышанное: конвой в Сирт. Похоже, что загружены они ничем иным, как... О нет! Дарина бросает бумагу на пол и делает шаг назад, слыша, как позади звучат голоса. Нужно срочно уходить. Быстрым шагом она направляется к выходу, где её уже ждёт Глеб. Тянется было к конверту, но одёргивает руку: некогда. Сердцем она чувствует, что у солдат здесь намерения недобрые.
- Глеб, - шёпотом говорит Дарина, но не спешит отдавать ему камеру, после чего прячется за угол. - У них химическое оружие здесь. Я на маркировке видела! Не знаю подробностей. Но, если ты наверху, в грузовиках, видел ящики, то всё это - точно! И они везут его в Сирт. Прямо сейчас! И я уверена на все сто, нет, двести процентов, что об этом не знает никто! Глеб, здесь что-то неладное творится: и это оцепление тоже не просто так! Они сделали это специально, чтобы посторонние не шатались и оружие никто не нашёл! Они что-то скрывают. Не то от русских, не то от «Легиона»... Понятия не имею. ЛОА что-то недоброе затеяли. Нужно срочно сказать об этом остальным и...
Дарина зажимает рот рукой и чувствует, как её пробирает дрожь. Она не может продолжать говорить. Впервые за долгое время её охватывает не страх, но паническое беспокойство. К чему они только что прикоснулись? Что ждёт их дальше? Ей нужно успокоиться. Принять происходящее и продолжать выполнять свой долг корреспондента. Люди должны знать правду. Обязаны. Дарина протягивает Глебу камеру, буквально вкладывает в его руки.
- Храни как зеницу ока... - шепчет она и на дрожащих коленях направляется назад, к столу, даже не думая слушать, что там наговорит её напарник.
Она заберёт отсюда всё, что может. По-максимуму. И даст знать, что тут творится. Дарина старается как можно более тихо прокрасться к столу, чтобы забрать конверт и бегло прочесть содержимое, после чего - вернуться назад. Самое важное - не наследить.

+10

20

Глеб только и успевает, что подхватить камеру, перед этим слегка прижавшись к Дарине плечом, отчего по телу бежит быстропроходящая дрожь. Когда он понимает, что напарница хочет вернуться назад.
А в голове крутится и крутится то, что она сказала. Химическое оружие? Она уверена? Глеб обязательно спросит, как будет возможность и обсудит это с ней. Откуда у ЛОА химическое оружие? У них ведь теперь всё вооружение оборонительное, они не могут согласно принятым в Совете постановлениям накапливать наступательную мощь. А химическое оружие - это именно что наступательное. Если это так, то выходит, что командование решило или правительство решили нарушить принятые соглашения. Или же это перегибы на местах. Но даже если перегибы - зачем им понадобилось химическое оружие? От кого обороняться? Британия далеко, а на Аравийском полуострове Евросоюз делает большие успехи. Сепаратистов что ли испугались? Быть того не может. Что-то точно очень круто не сходится. Либо Дарине показалось, либо это всё - какая-то фикция. Либо всё и в самом деле так. Но это худший вариант. А учитывая профессионализм Дарины - ещё и пугающе правдоподобный. Глебу очень не хочется иметь что-то с оружием массового поражения. Да и эта история с оцеплённым районом тоже вводила в заблжудение. Зачем его оцепляли? Случайно выпустили летучие смеси? Разве что. И использовали как повод. Глеб считает, что Дарина поторопилась с выводами. О причинах оцепления ещё предстоит многое узнать.
А пока Глеб надеется на то, что Дарина не будет слишком мешкать. Он уверенно направляет камеру вперёд, протоколируя на видео каждое действие девушки и всё происходящее внутри комнаты. Возможно, в конверте находится важная информация и Дарина сразу захочет её сообщить. Если здесь творится что-то неладное, то даже отсутствие капитального ремонта в доме может стать веским доказательством. Ну, в теории. Если потом смогут до чего-то докопаться. Но это будет происходить уже без участия бесстрашного дуэта, о чём Глеб всякий раз неоднократно жалел.

+10


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 19.01.18. Наступить змее на хвост