По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 15.01.18. Молния и Искра


15.01.18. Молния и Искра

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Дата: 15 января 2018 года
2. Время старта: 18:00
3. Время окончания: 20:00
4. Погода: Тепло и облачно
5. Персонажи: Чарльз Британский, Марианна Британская, Наннали Британская
6. Место действия: Африка, ЮАР, Претория, флагман Императора "Great Britannia"
7. Игровая ситуация: По не названным причинам на борт настойчиво пригласили принцессу Наннали, за которой спустился VTOL.
8. Текущая очередность: по договоренности

+2

2

"Пришло время узнать больше, Наннали".

Призыв отца не был неожиданным, шокирующим или пугающим, как в самый первый раз. Напротив, принцесса чувствовала себя уверенно и смело, как и подобает его дочери. Но сердце все-таки колотилось в груди от волнения.

Скажи ей кто-то пару месяцев назад, что отец станет для нее тем, кто своим одобрением вдохновит ее и подарит ей силы - она посмеялась бы над такой нелепой выдумкой. Ведь Чарльз Британский всегда был несокрушимым колоссом, вершиной пирамиды силы и одновременно - ее прочным основанием. Чарльз Британский не тратил внимание на бессмысленные похвалы и не одаривал вниманием своих детей.

Сама мысль, что он мог считаться с дочерью-калекой, с точки зрения многих (и Наннали до недавних пор была среди них) совершенно дикой. Идея, что он может задержать на ней свой взгляд, отдавала настоящим безумием.

..может быть они и были безумны? Вспоминая все те тайны, что открыл ей Ренли и подтвердил отец, она в самом деле рисковала сойти с ума - от страха перед неизвестной силой, от безысходности, от непонимания... от отчаянного нежелания принимать Истину, в конце концов.

Не сошла. Не оступилась. Не сломалась.

Наннали Британская была его дочерью. И хотя в ее окружении было принято восхищаться Марианной Молнией и повторять, что видят в девочке именно величие матери, - теперь она твердо знала, что в ее жилах течет кровь двух великих людей.

И быть чем-то похожей на него она считала даже большей гордостью, чем получить похвалу от кого-то, кто знал Марианну. Потому что это чувство шло не извне, но зрело внутри нее самой.

И на борт Великой Британии она поднималась без страха и сомнений.

"Я достойна знать больше, отец".

+17

3

Встреча с отцом прошла тихо. Возможно даже, слишком тихо. Никто не спрашивает, готова ли Наннали к предстоящему, никто не предупреждает её о грядущем - всё это она должна была решить для себя сама, и взойти на борт парящего судна, оставив сомнения далеко внизу.
Сменив вездесущую служанку позади принцессиного кресла, Чарльз увозит её прочь из тронного зала. Колёса каталки, тихо простучав по рельефу твёрдой плитки, преодолевают небольшой порог, коридор с металлическим покрытием... И затем стихают. Почти - слышно лишь тихий шелест, присущий чему-то ощутимо более мягкому. Буквально через пару мгновений его сменяет шорох - она оказалась на (наверняка) роскошном ковре. А значит, где-то там, куда кроме Императора попадает лишь прислуга... Или некто равный ему. Вроде самой Наннали.

Или...

Слышно тихий стук каблуков. Гулковатый и твёрдый звуком, но сбивчивый и неуверенный ритмом. К принцессе подходят, но заговорить... не решаются. Шелест ладоней, трущихся друг о друга. Вздох. Один, другой. Но прежде чем остающаяся в неведении малышка решается, наконец, подать голос и развеять это странное и тревожное молчание, некто перед ней встаёт на колени, и резко оказывается очень близко.

- Наннали... Ты... Ты так выросла!..
И её срывают с кресла в объятья. Жадные, цепкие и не расматривающие варианта "отпустить". Тёплые, мягкие и любящие. Слегка подрагивающие.
- Прости... Прости что я была так долго!..

+16

4

- М... мама? - Переспрашивает Наннали, обнимая женщину в ответ, но еще не до конца понимая и веря в происходящее. Отец намекал ей, что это случится, позволяя чуткой дочери услышать то, что не распознает ни один, даже самый чуткий прибор. Отец дал ей время принять эту мысль и приготовиться...

..но она все равно не была готова.

- Мама, - уже увереннее шепчет маленькая принцесса, вдыхая запах Императрицы. Когда они последний раз могли поговорить, она была совсем мала и не придавала значения запахам и шорохам, но сейчас она слышит, как бьется сердце Марианны - сильно, но неровно, и готова поклясться, что это именно мамино сердце.

Она слышит ласковый голос, чувствует как ладони оглаживают ее по затылку - и чувствует, как ее собственное сердечко сбивается с ритма, начинает биться в унисон с той, кого она любит.

Любит и всегда любила, не надеясь встретить снова.

- Я... я не знаю, что сказать, - тихо шепчет девочка, прижимаясь к маминой щеке щекой. - Я... я так скучала... я... мне... так не хватало тебя... Я...

Сбившиеся слова сменяются слезами. Принцессам не положено плакать, но не каждый день их мамы непостижимым образом воскресают - и снова оказываются рядом.

- Я... я люблю тебя, мама.

+15

5

Сколько раз она уверяла себя, что Наннали в надёжных руках? Что с ней был брат, который всегда защитит, а потом - верный рыцарь и целая тьма народа? Сколько раз убаюкивала себя мыслью о том что сделала всё что смогла? Но стоит дочери оказаться в её руках - и сердце Марианны словно разрывает тысячей кинжалов.
Недостаточно!
Бросила!
Забыла!

С одной стороны - ложь и самобичевание. А с другой... Может быть могла? Может быть могла сделать лучше. Всегда можно сделать что-то лучше. Не бывает безвыходных ситуаций. И лавина ударов продолжается. Но не достигает цели. Потому что дочь не забыла её. И не перестала любить. Она верит в неё! Не возненавидела и не сделала идолом всех своих бед!
... может быть по не знанию. Или детской ещё наивности? Как же иногда тяжело принять самый простой вариант - разум сам по себе ищет, где бы какой-то подвох был, где бы найти шанс себя в чём-то обвинить!

- Я тоже люблю тебя, доченька... - голос императрицы подрагивает, но всё же она, с помощью Наннали, может сдержать себя и не расплакаться. Даже больше - совладав с собой, она немного пускает девочку, так что той не приходится чувствовать лёгкое удушье от чрезмерно крепких объятий. Вместо этого Марианна устраивает её у себя на коленях, бочком к себе, и, приобнимая за талию, разглядывает её.

С одной стороны - вот она, её маленькая Наннали. Вот милый маленький носик. Вот длинные локоны, явно отцовские. Вот ещё миллион маленьких черт которые мигом всплывают в памяти. Но тут и там видны первые признаки наступающего взросления... Пока что, какое счастье, они едва заметны. Не успели скушать девочку, не успели забрать её окончательно.

- Смотри как ты выросла... Тебя почти что не узнать! - аккуратно и нежно она поправляет дочурке волосы, которые слегка сбились от резкого "падения" из кресла в объятья.

- Но давай только встанем с пола? А то мало ли кто нас увидит... - конечно, здесь и сейчас, даже если бы кто увидел, то едва ли бы осмелился что-то вякнуть или даже подумать. Зато это отличное оправдание чтобы взять девочку на руки, что Марианна и делает. Чувствуется, что она к этому не привыкла - Наннали почти взмывает в воздух, резко, словно на британских горках.

- Какая она лёгкая... - с умилением, но и сожалением задумывается императрица. В таком возрасте, ей кажется, надо быть тяжелее... К служанке будет потом вопрос, чем кормят принцессу, и почему так мало.

+13

6

Тонкие пальцы убирают прядь с лица Наннали - и вскользь касаются скул, щекочут висок. Маленькая принцесса подается навстречу этому прикосновению, прижимает руку матери к лицу, касается тонкими губами и все никак, никак не может унять душащие ее слезы. Ладонь Марианны кажется обжигающе горячей - и Наннали алчет этого тепла, будто стремясь за одно ласковое касание получить все то материнское тепло, которого она была лишена все эти годы.

Мама. Мама здесь.

Наннали не задается в этот момент никакими вопросами - ни о будущем, ни о прошлом, ни о причинах. Она слышит стук сердца Марианны и боится отпускать ее ладонь, будто вновь может потерять ее. Она потеряла уже маму, думая, что это навсегда. Она просто не выдержит потерять ее снова.

- Л.. Лелуш го... говорил... что я вырасту... в... высокой, - всхлипывая, бормочет она, обнимая Марианну за шею и прижимаясь влажной щекой к ее плечу. Мама поднимает ее в воздух, и Наннали - обычно упрямая в своем желании передвигаться самостоятельно, не возражает ей ни единым словом.

- У м-меня... меня... твоя шпага, - бормочет она, почему-то вспомнив в первую очередь о даре, который вложил в руки принцессы советник Эшфорд. - Д... дядюшка Ру... Рубен д... доверил ее мне.

Она снова срывается в слезы, сквозь их бесконечный поток пытаясь сказать что-то про Такаги и ее уроки, но получается так невнятно, что девочка вновь замолкает. Ей нужно время, чтобы взять себя в руки и поверить, что все это в самом деле, взаправду, безо всяких хитростей, магий и гиассов.

+16

7

Мама действительно здесь. Шорох её одежды, шелест её дыхания, несколько слезинок, тут и там упавшие на платье Наннали - одно за другим доказательства её присутствия заполняют приевшуюся и привычную темноту, вытесняя ту прочь и заменяя тускловатыми от времени, но всё же яркими иллюзорными красками.

Марианна собиралась посадить дочь рядом с собой на диван, уважая её возраст и присущее тому желание быть самостоятельной... Но не выходит. Не сразу. Этот маленький, тёплый комочек нежности нельзя просто так оставить! Хочется прижать, затискать, утопить в ласке!
Устроившись поудобнее с девочкой у себя на коленях, Пятая слегка настойчиво укладывает её на себя, лицом поближе к груди, где можно укрыться от любых невзгод. И гладит, нежно запуская пальцы в пышную, слегка сбившуюся от объятий русого цвета гриву. И глубоко, глубоко вздыхает, подняв глаза к потолку.

Потому что, несмотря на всю боль и слёзы, это момент умиротворения. Момент, когда вещи, наконец, встали на свои места.

- Чшшш... Всё хорошо, Наннали... Не торопись. Выплачь всё что накопилось...

Она покачивает дочь на руках, продолжая ласкать её волосы и плечи, вспоминая как не раз делала это прежде. На вилле, усыпанной цветами, юная девочка рано или поздно должна была найти первую пчелу.
Как было бы хорошо, если бы нам всем надо было плакать лишь от укусов насекомых...

- Он знал, что ты сохранишь её в целости и сохранности... - А ещё наверняка знал, что оставшаяся одна, Наннали будет нуждаться в чём-то подобном, во что можно было бы излить всю не имеющую теперь другого пристанища любовь.

Однако... Чего-то не хватает. Кого-то. Взгляд Марианны скользит вбок - туда, где сейчас должен был быть один молодой человек, сдержано стоящий в стороне и старающийся по-мужски не показывать свои эмоции столь открыто. Где ты, Лелуш? Почему Наннали одна?
На эти вопросы нет ответа. Остаётся лишь вопреки счастью метаться в сомнениях - то ли её сын нуждается в помощи прямо сейчас, то ли он нашёл нечто поважнее сестры. Просто верить, что всё хорошо... Сложно. Особенно когда тебе не семнадцать и ты знаешь, что "просто" ничего не бывает на свете.

Стараясь пока забыть об этих тревогах (а ведь казалось, буквально минуту назад, что они уже позади!), Мари обращает глаза в другую сторону, где стоит столбом и смотрится предельно нелепо ещё один мужчина, в этот светлый, радостный и редкий момент упрямо остающийся непричастным.

Она... Догадывается, почему. И пытается одним взглядом заставить Чарльза - пусть на мгновение - забыть и хоть что-то себе позволить.

А потом, уже намного добрее и мягче, кивает на место рядом, зарезервированное не для государя, но для папы.

Отредактировано Marianne vi Britannia (2021-04-03 22:55:23)

+14

8

Чарльзу Британскому не было места в этой сцене. Будь поблизости кто-то, посвящённый и достойный этого - он и вовсе не стал бы вмешиваться. Доставить Наннали к маме смог бы кто угодно.
Ему стоило уйти. Сразу и бесшумно. Но уйти не смог.
Слишком захватывающей оказалась их встреча. Слишком сладко - увидеть, наконец, то, о чём не смел мечтать.
И слишком больно. До ступора. До пустоты, звенящей тонкой песней танцующих осколков.
Он, Император, никакого права быть здесь, быть частью этого, не имел.
Он был причиной и слёз, и надрывной радости, и долгого вздоха облегчения... И всей боли, сокрытой за ними.
Он - цель ударов, что на них так отразились.
Он - допустил. Он - не защитил. Именно его брат, к чьей натуре был непростительно слеп, поднял руку.
Он - доверился этому брату с неоправданно чистой любовью.
- У меня нет времени нянчиться с ребёнком.
- Мне не нужны слабаки.
- Ты мертвец. И никогда поистине не жил.
Он.
Всё - он. От начала до конца.

Пустота стремительно поглощала его. Пустота кажущаяся, полная, забитая до предела мелкими острыми осколками сокрушённых жизней.
Один жаркий взгляд Марианны рассёк её вмиг.
Так странно.
Столь резкая перемена.
Он - снова здесь, вздрогнувший, резко вдохнувший.
И, после краткой задержки, нарушающий все дворцовые наставления и каноны.
Фаворитизм - верный способ накликать беду, породить едкую зависть конкурентов.
Бывает и так, что невозможность выбрать намного хуже необходимости.
Иногда, однако, нужно выбирать.

Диван слегка проседает под удвоенным весом.
Он занял положенное место и обнимает их - совершенно сейчас бесценных.
Непривычно. Неуклюже. Зато обеих.
Император Чарльз Британский не ведает слёз. Он прикрывает глаза, думая лишь о том, что есть, а не было.
Десятилетний принц Чарли рыдает вовсю.

+15


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 15.01.18. Молния и Искра