«Если мы вообще ничего интересного не найдём у него дома и в кабинете — это уже само по себе будет интересно».
Интересно. Юфемия отметила, как точно подобрано слово. Не «тревожно». Не «страшно». Интересно. Человек, говорящий так о взорванном директоре ведомства, сидел напротив, откинувшись в кресле, и было в этой позе что-то от актёра после третьего поклона: все фокусы показаны, публика аплодирует — осталось дождаться, чем ответит зал.
Зал ответит. Она улыбнулась — вежливо, в самый раз.
— Обещаю не быть ни беспечной, ни паранойяльной, мистер Дарклиф. И то и другое сразу — затруднительно, но я постараюсь обойтись без крайностей, — она чуть наклонила голову, принимая его слова с той долей иронии, какая приличествует вечеру. — Тогда одна просьба. Когда ваши люди закончат с домом и кабинетом мистера Кеннеди... покойного или беглого — время покажет, — поделитесь результатами. Похоже, за эти дни у нас выработалась полезная привычка — обмениваться тем, чем по протоколу обмениваться не полагается. Не хотелось бы терять хорошую привычку. Их у меня немного.
Пальцы легли на складку юбки и разгладили её — медленно, туда и обратно. Маятник, отсчитывающий не секунды, а слова, которые ещё предстояло произнести.
— Что касается Тайной полиции... — лёгкость сошла с её голоса, как грим перед третьим действием. — Я услышала вас. И скажу прямо: то, что вы описали, — не халатность. Халатность — это когда забывают. Когда не успевают. Здесь же всё исполнено дисциплинированно: задачи, которых нет в документах. Приказы, которых нет в приказах. Двойное дно под двойным дном. Это не разложение структуры, мистер Дарклиф. Это почерк. А почерки, как известно, принадлежат людям.
Пауза — короткая, чтобы слова осели.
— Ваш совет об отстранении я приму наполовину. Публично — да: я не стану набрасывать на плечи плащ ведомства, чьи действия мне только предстоит выяснить. Но отстраниться и выпустить из рук — не одно и то же. Тайная полиция досталась мне в наследство вместе со всеми её грехами, и если я теперь просто отвернусь, завтра ею будет распоряжаться кто-то другой. Возможно — тот, чей почерк вы ищете. Пока я не пойму, кто стоит за этим... этим, — она едва слышно смяла слово, — я не могу позволить себе роскошь чистых рук.
Она поднялась. Колени отозвались глухой тяжестью — тело честнее лица напоминало, как длинен был день.
— И о завтрашнем дне. Если я приму решение и утром на площади перед резиденцией соберётся не церемония, а мемориал — не удивляйтесь. Потому что вы правы. Мы не можем действовать так, будто ничего не случилось, но и отступать мы так же не можем. Чтобы сохранить инициативу, нам необходимо сместить приоритет. Горький приоритет, — она обошла кресло, остановилась у двери, обернулась. — Решение объявлю утром. Моё и только моё — хотя вашу логику в нём, вероятно, будет слышно. Я не стану делать вид, что пришла к нему сама. Ню и Смолл остаются под моей защитой; после завтрашнего дня мы вернёмся к формату, о котором я говорила. Я помню своё слово.
Короткое прощание — и «спасибо», произнесённое так, чтобы в нём прозвучало и то, за что она благодарила, и то, за что — нет. Дверь за спиной закрылась тихо, по-хозяйски.
Коридор встретил её тишиной, гулом кондиционера, ланолиновым запахом ковра под каблуками, полиролью — тем особым холодом пустых кабинетов, где никто не живёт. Юфемия шла не спеша, и мысли, сдерживаемые целый час, двинулись следом — гурьбой, толкаясь, перебивая друг друга.
Итак. По порядку. Она всегда раскладывала страх по порядку.
Дарклиф не знает о проекте R. Для него охота на скрипача и школьницу — «двойное дно без названия». Названия у неё есть: проект. Бессмертие. Кловис — мёртвый брат, протянувший кости сквозь всю её новую жизнь и пошевеливший ими под кабинетами сектора. Дарклиф не знает, что двое людей в её гостевых комнатах уже назвали имя Кеннеди — с двух разных тёмных сторон, но одно и то же. И все детали паззла складываются в кусочек общей картинки: пока что, по воле случая, глава разведки Британии знает меньше, чем шестнадцатилетняя принцесса, прячущая обвиняемых у себя. Смешно. Если бы не было так страшно. Ситуация здесь менялась быстрее, чем небо над туманным Альбионом. Уже скоро расстановка фигур на доске рискует измениться.
Совпадение, которое нельзя списать: Вилетта называла Пинка Флойда свидетелем — Дарклиф, не зная ничего, вычислил, что за Флойдом охотились. Джек Холт, чьё похищение Вилетта описала, — приказ с высшим приоритетом, лично от Кеннеди. Вместе с Лесли они выводили Кеннеди на сцену — одна как его жертву, другой как партнёра по сделке. Дарклиф, ни о чём не догадываясь, назвал его самым важным узлом. Три версии — один узел. Значит, в показаниях Вилетты есть по крайней мере крупица правды. А правда, смешанная с ложью, опаснее чистой лжи: чистую можно отвергнуть всю.
Её люди уже шли по адресу из показаний — без знаков различия, тихо, как она велела. Если скрипач там, она найдёт его раньше, чем MI6 доберётся до собственных папок.
«Все делишки — в головах. Самая ценная голова — Кеннеди». Он сказал это как улику против Кеннеди. Она услышала подтверждение: Кеннеди действительно держал дела вне бумаг. Именно так, как говорила Вилетта. Тайные дела. К которым кто-то слишком близко подобрался.
И ещё. Смолл отдал Кеннеди доказательства. Смолла отпустили первого февраля. Потом — взрыв на парковке: прицельный, аккуратный, бессмысленный. Если Кеннеди убрали — убрали сразу после того, как его цепочка вышла на свет. Если он убрал себя сам — зачем тогда отпускал Смолла? Вопрос. Вопрос. Ни одного ответа, который можно взять в руки и не обжечься.
Мистер Икс. Женщина, которой не существует по документам. Глашатай, ставшая призраком. Гребень в чужой руке. Книга с именами — и Кеннеди в списке предателей, составленном той, кому верить нельзя. Но дважды одно имя — уже не совпадение. Это нитка. А за ниткой — рука.
Чья рука?
Отец. Дядя, который, возможно, жив. Совет. Ева. Некто, о ком она ещё не подумала. Нити тянутся вверх, в темноту, сходятся там в чьих-то пальцах — но пальцев не видно. Только тень на потолке.
Она остановилась у окна. За стеклом спал Нео-Токио — тысяча огней, и ни один из них ничего не знал.
Какова бы ни была правда о Тайной полиции — жив Кеннеди или мёртв, бред ли это Вилетты или её приговор, — никто не проделывает столько работы, чтобы остановиться на полпути. Теракт. Охота. Взрыв. Это не этюд, это партия. А партию доигрывают. Фигуры выходят из тени, когда приходит время брать короля.
Значит, тот, кто стоит за Тайной полицией, ещё заявит о себе. Сегодня или через месяц — не важно. Останется одно: узнать эту руку в момент, когда она дёрнет нить снова. Не имя — имена меняют, как перчатки. Почерк. Тот самый поворот запястья, которым перетасовывают чужие жизни.
До тех пор — молчать. Держать карты при себе. И молиться, чтобы ни одна из них не оказалась фальшивой. Или хуже — написанной чужой рукой.
Юфемия сняла перчатку, коснулась холодного стекла — и отняла пальцы. Впереди — вновь череда разговоров. С Корнелией, которой после Нео-Лимы тоже не сладко. С Ренли, проводящим бессонные ночи за работой. С магнатами домов Киото.
Ночь на решения. Ночь на то, чтобы разложить по полочкам всё услышанное — и всё утаённое.
Полочки пока вмещали.
Эпизод завершён
[synopsis]4 февраля 2018 года, Нео-Токио, резиденция генерал-губернатора. Юфемия ли Британия приходит в кабинет Винсента Дарклифа — главы MI6, временно исполняющего обязанности директора MI5. Она не доверяет ему, но вынуждена искать информацию о теракте в Академии Эшфорд и его связи с проектом R.
Дарклиф встречает её с подчёркнутой учтивостью. Он признаёт, что ситуация сложна и требует осторожных действий. Юфемия признаётся, что не видит картины целиком, и просит его оценки. Дарклиф высказывает предположение: теракт — часть хорошо спланированной операции, направленной на дискредитацию Особого округа и самой принцессы. Он рекомендует заменить церемонию объявления округа на мемориал, чтобы сломать ожидания противника.
Дарклиф делится подозрениями: Тайная полиция знала о теракте, но не сообщила MI5; Орден Чёрных Рыцарей оказался на месте событий; Кеннеди мог быть жив — опознание было косвенным. Он упоминает «Мистера Икс» — некую фигуру, использующую влиятельных исполнителей, которых затем устраняют. Предположительно, этой фигурой может оказаться Ева Сандерс, но прямых наводок нет. Юфемия рассказывает о своих подозрениях и просит делиться результатами расследования. Она отказывается передать Ню и Смолла MI5, но обещает вернуться к этому вопросу позже.[/synopsis]
[nick]Euphemia li Britannia[/nick][status]Bubbleboom[/status][icon]https://i.imgur.com/qWkLY4c.png[/icon][sign] [/sign][fld4]<a href="https://codegeass.ru/pages/chronology?id=18">Личная страница</a>[/fld4][fld1] [/fld1]
