Дарклиф закончил, и в наступившей тишине отчётливо проступило то, что днём ускользало за шумом коридоров: далёкий рокот монорельсовой магистрали, едва слышный, но неотвязный, как пульс здания. Юфемия не сразу подняла взгляд, разглядывая пальцы, которые вот-вот должны подписать несколько десятков новых указаний.
Должны...
— Благодарю вас, мистер Дарклиф, — произнесла она, и голос её прозвучал негромко, но без прежней натянутости. — Ваши рассуждения пугают своей последовательностью. Не стану скрывать: я не готова принять ни одну из этих версий безоговорочно, но и отмахнуться от них не могу. Вы дали мне немало поводов для размышлений.
Она сомкнула ладони на коленях, ощутив под пальцами складку юбки, тёплую от долгого сидения. Мелочь, но именно она вернула ощущение собственного тела и времени, которое снова двинулось.
— По поводу Кеннеди, — продолжила Юфемия, поднимая глаза. — Допущение о том, что он жив, тревожит. Вы говорили, что опознание строилось на косвенных признаках. Что ещё, помимо этого, укрепляет вашу версию? Мне нужно понять, насколько вероятен такой исход, чтобы не оказаться заложницей собственных ожиданий. Или пока что мы можем лишь дожидаться экспертизы ДНК?
Вопрос прозвучал ровно. Она не позволила себе ни ноты скепсиса: пусть Дарклиф видит, что она не отмахивается, а вникает.
Когда он ответит — а он ответит, — она уже знала, как построит следующий ход. Но сначала следовало расставить границы.
— Что до Ню и Смолла, — заговорила она, и в тоне её прорезалась та самая сухость, которая обычно появлялась, когда приходилось отказывать, не обижая. — Я понимаю, почему вы хотите их видеть. Понимаю и логику. Но я вынуждена просить вас подождать. Эти люди находятся под моей личной защитой не потому, что я считаю их невиновными, а потому, что я не знаю, кому можно верить. Передай я их сейчас, и завтра утром от них может не остаться ни следов, ни самих свидетелей. А вместе с ними исчезнет и мой шанс понять, кто устроил теракт.
Она позволила себе короткий выдох, расправила плечи.
— Я прошу не о полном отказе. Дайте мне время разобраться, кто остался чист, а кто мог служить не только закону. Как только у меня появятся имена, я вернусь к вашему предложению. И если вы всё ещё будете заинтересованы, мы обсудим формат допроса, который устроит обе стороны.
Юфемия посмотрела прямо в его единственный глаз. Взгляд её был спокоен, но в глубине читалось напряжение — как у человека, который держит дверь, за которой шумит вода, и знает, что рано или поздно придётся её открыть.
— Теперь о делах, которые вели вы, — произнесла она, и губы её чуть тронула лишённая тепла улыбка. — Вы упомянули, что Тайная полиция занималась «мутными делишками», о которых не отчитывалась. Хотелось бы услышать предметно: что именно в её поведении показалось вам наиболее подозрительным? Не общие слова о безответственности, а конкретные шаги, документы, решения. Мне важно понять, насколько глубоко эта коррозия проникла в структуру, которую я унаследовала.
Она откинулась на спинку кресла. За окном, по ту сторону жалюзи, ветер гнал по карнизу невидимую взвесь, и та оседала на стекло, оставляя после себя тонкую серебристую пыль.
А в голове уже разрастался вопрос, который она не решалась произнести вслух: сколько ещё таких структур, как Тайная полиция, притаилось в складках империи? Сколько людей, подобных Кеннеди, годами носили мундиры и присяги, а по вечерам запирали в сейфах дела, о которых не узнает ни один губернатор? Она всегда думала, что знает, как устроена власть: иерархия, приказы, ответственность. Теперь же всё это начинало походить на дом, где под лестницей обнаружилась дверь, за ней — ещё одна, и так до бесконечности, в темноту, вглубь, туда, где не действуют ни законы, ни совесть.
Если такие, как Кеннеди, могли существовать при Кловисе, при Ренли — значит, могли существовать и до них. И где-то в Пендрагоне, в кабинетах, обитых тем же красным деревом, сидели другие, чьих имён она не знала. И, возможно, никогда не узнает. От этой мысли делалось холодно где-то между рёбер, где раньше жила вера в то, что империя — это порядок. Теперь там селился другой, куда менее удобный вопрос: а не является ли порядок лишь фасадом, за которым прячется чужое безумие?
[nick]Euphemia li Britannia[/nick][status]Bubbleboom[/status][icon]https://i.imgur.com/qWkLY4c.png[/icon][sign] [/sign][fld4]<a href="https://codegeass.ru/pages/chronology?id=18">Личная страница</a>[/fld4][fld1] [/fld1]
