Учёные утверждают, что 40% всей жизнидеятельности человека проходят в автономном режиме, за счёт того, что большая часть действий записана в базальных ядрах, тем самым разгружая мозг ненужными вычислениями, как например постоянно вычислять куда ставить ногу во время бега. Вот только в случае Прозелита, чья комната чуть ли не дрожала от мощного писка будильника, 40% было недостаточно... в целом было бы идеально полностью абстрагировать своё эго и подключать его в нужные для ситуации моменты, оставляя рутину на те самые ядра, однако сколько бы он не подавал заявок в качестве испытуемого в проекты вшитых рефлексов, ему всегда отказывали. В итоге, каждое утро приходится не только бороться с тяжестью относительно лёгкого тела, но и терпеть боль пробуждения, когда лишь благодаря болевым сигналам мозг даёт понять сознанию внутри него, что вставать и просыпаться нельзя, в особенности из-за сна... в какие-то дни Какие отчётливо помнит образы сновидений, а в какие-то его мозг опустошает память о них, но итог везде одинаковый - болевые ощущения, словно всё тело было разрубленно и перемолото, напоминало про один и тот же болезненный образ. Однако, отбросив бесполезные мысли, Каин начал утренний ритуал занимавший примерно минут двенадцать. Процент был простым: Встать —> Умыться —> Поставить Чайник —> Одеться —> Замешать 8 ложек кофе и 15 ложек сахара —> Выпить —> Выйти из квартиры. Большую часть времени занимает сам чайник и заварка кофе, а отсутствие еды компенсируется плотным обедом. Однако, не успев совсем чуть чуть допить литр драгоценной бодрящей жидкости, дверь передала комнате характерный точный стук, что одновременно кратковременный и достаточно громкий чтобы хозяин комнаты смог его услышать. Прозелиту ничего не остаётся, как встать и открыть дверь ожидаемой для него гостьи.
— Доброе утро... - Прозелит сонно поприветствовал гостя, и посмотрел на часы, что показывали 4:59 — Мне один маленький глоток остался.

Пожимая плечами, Каин взял с собой кружку и трость, и быстрым шагом пошёл в сторону аудитории. Трость была не просто декоративной, а практичной третьей опорой на земную твердь в тех случаях, когда нарколепсия даёт о себе знать, а все остальные необходимые мелочи были перемещенны по карманам пиджака. В коридорах также проходила суета, правда связанна ли она с сегодняшней операцией или нет пока что Прозелиту было не ведомо. Однако вопрос напарницы по ячейке сразу же вырвал Каина из анализа окружающей среды и привёл к анализу ситуации... «Хм  Неужели проверка уже началась? Впрочем, выводы делать ещё рановато, но подготовить почву стоит.» - внутренний диалог был быстрым, как и положено командиру.
— Нет. И есть подозрение, Грета, что этот случай в корне отличается от того, с чем мы потенциально могли бы столкнуться. - тон был спокойный, дружелюбный, но в тоже время серьезный. — Однако сейчас недостаточно информации, чтобы мои опасения были не беспочвенны. Моя к тебе просьба наблюдать за коллегами по ячейке куда пристальней, чем обычно, а за мной тем более, только тебе я могу доверить такое распоряжение.
Прозелит прекрасно понимал, что Лавина и так этим занимается, однако в случае "доппельгангера" это дополнительное усложнение, помогающее вычислить его побыстрее. «Держи друзей близко, а лоялистов Культа ещё ближе... даже если за маскировкой будет стоять сила Гиасса, человеку трудно скопировать чужого человека.» - вариант с носителем самый очевидный и в тоже время опасный, но будучи в смертельной рулетке Каин никогда не ставил лишь на одну цифру, но и игнорировать мистический сектор zero тоже не является целесообразным. Даже если сгорят красные и чёрные сектора, приз в виде шанса на выживание в виде zero вернётся многократно, а весь ущерб на совести "казино", что втянула Каина в эту игру без его на то разрешения. Оглянувшись на свои простенькие механические часы, что тикали своим архаичным заводным механизмом, показывали 5:10 аскетичного вида часовой и минутной стрелкой. Чувствовал Каин в этих часах некоторую сентиментальность...
— Ух, придётся переходить на бег... как же я это не люблю. - взяв трость за середину, Каин перешёл на уже полноценный бег, чтобы успеть в аудиторию к началу брифинга, попутно не сомневаясь что Грета даже не напрягается чтобы сохранять между ними близкую дистанцию.

Из приоткрытой двери четвёртого класса тянуло синей калибровочной сеткой — проектор уже гонял по стене тестовые линии, и гул от вентилятора панели сливался с приглушёнными голосами остальных. Лонгбоу ступил через порог, не торопясь закрывать створку; та замерла, удержанная носком ботинка, пропуская в коридор полосу мертвенного света.

Прозелит стоял к нему боком, сжимая трость за середину — беглый жест, какой бывает, когда человек не хочет терять время на перехват. Грета — напротив, ладонь на его плече, пальцы замерли без сервоприводного жужжания. Джек отметил расстёгнутую пуговицу на её воротнике. Дурацкая деталь, за которую глаз почему-то так и норовил зацепиться.

Кристофер прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Грета оставалась единственной в ячейке, чьё тело он изучал с холодным интересом механика, разбирающего чужую машину: полимерная накладка, две бионические конечности, выгоревшее лицо — всё это было результатом чьей-то работы, и Лонгбоу иногда ловил себя на мысли, что хотел бы увидеть швы под накладкой, и исключительно из профессионального любопытства к тому, как долго человек может существовать, будучи собранным заново. Сейчас её палец замер на воротнике, и это движение выбивалось из привычной механики. Джек улыбнулся краем рта. Прямолинейность, за которую Лавине не дали командную должность, иногда принимала забавные формы.

Что до Прозелита — его командир выглядел так, будто каждое утро проигрывал один и тот же бой с собственным телом и неизменно терпел поражение, но продолжал вставать. Это вызывало у Лонгбоу лёгкое, почти эстетическое удовлетворение: наблюдать, как человек с моральным компасом внутри Культа стоит на грани между приказом и собственной верой. Джек не считал это слабостью. Скорее — медленным вскрытием, которое можно смотреть бесконечно, не прикасаясь к инструментам. Трость Прозелита, кружка с кофейной гарью, тёмные полосы под глазами — весь набор говорил о том, что командир снова не спал так, как спят нормальные люди. Но это не мешало ему держать маску.

— Инструктор возится с проектором, — произнёс Лонгбоу, переводя взгляд на щель между створкой и полом, где колебалась сетка. — Мираж и Ифрит внутри.

Он не двинулся с места, позволяя коридорному свету лежать на его лице. Всем своим видом Лонгбоу давал понять: он здесь из любопытства. Немного — от скуки Чуть-чуть — от небольшого недосыпа.