1. Дата: 25 января 2018 года
2. Время старта: 05:00
3. Время окончания: 09:00
4. Погода: Утро ещё не родилось, а воздух уже рвёт горло как ржавое мачете. 8°С — температура трупа в морге через час после смерти. Ветер юго-восточный, 14 м/с — швыряет в лицо песок и обещание боли. Солнца нет, вместо солнца — режущие взгляд серые полосы рассвета.
5. Персонажи: Эдвард Каин
6. Место действия: Священная Британская Империя, Пендрагон, База Культа, четвёртый учебный класс
7. Игровая ситуация: Терминал запищал в 4:47, как кардиомонитор перед остановкой сердца. Срочный брифинг, сбор в 5:30. Прозелит вырвал себя из сна, где кролики с крыльями жрали его пальцы. И уже через десять минут в его дверь постучали. Грета, кто же ещё?
8. Текущая очередность: Proselyte, GM
25.01.18. Чистка
Сообщений 1 страница 20 из 21
Поделиться12026-05-22 00:23:59
Поделиться22026-07-30 09:51:23
Учёные утверждают, что 40% всей жизнидеятельности человека проходят в автономном режиме, за счёт того, что большая часть действий записана в базальных ядрах, тем самым разгружая мозг ненужными вычислениями, как например постоянно вычислять куда ставить ногу во время бега. Вот только в случае Прозелита, чья комната чуть ли не дрожала от мощного писка будильника, 40% было недостаточно... в целом было бы идеально полностью абстрагировать своё эго и подключать его в нужные для ситуации моменты, оставляя рутину на те самые ядра, однако сколько бы он не подавал заявок в качестве испытуемого в проекты вшитых рефлексов, ему всегда отказывали. В итоге, каждое утро приходится не только бороться с тяжестью относительно лёгкого тела, но и терпеть боль пробуждения, когда лишь благодаря болевым сигналам мозг даёт понять сознанию внутри него, что вставать и просыпаться нельзя, в особенности из-за сна... в какие-то дни Какие отчётливо помнит образы сновидений, а в какие-то его мозг опустошает память о них, но итог везде одинаковый - болевые ощущения, словно всё тело было разрубленно и перемолото, напоминало про один и тот же болезненный образ. Однако, отбросив бесполезные мысли, Каин начал утренний ритуал занимавший примерно минут двенадцать. Процент был простым: Встать —> Умыться —> Поставить Чайник —> Одеться —> Замешать 8 ложек кофе и 15 ложек сахара —> Выпить —> Выйти из квартиры. Большую часть времени занимает сам чайник и заварка кофе, а отсутствие еды компенсируется плотным обедом. Однако, не успев совсем чуть чуть допить литр драгоценной бодрящей жидкости, дверь передала комнате характерный точный стук, что одновременно кратковременный и достаточно громкий чтобы хозяин комнаты смог его услышать. Прозелиту ничего не остаётся, как встать и открыть дверь ожидаемой для него гостьи.
— Доброе утро... - Прозелит сонно поприветствовал гостя, и посмотрел на часы, что показывали 4:59 — Мне один маленький глоток остался.
Поделиться32026-08-04 13:10:59
Коридорное освещение ложилось на порог плоской полосой — хирургический свет без глубины и тени. Грета стояла перед приоткрытой дверью, зафиксировав правую кисть на поясе. Сервомоторы безымянного пальца отрабатывали цикл сжатия-разжатия — тридцать второй раз от лифта. Каин сообщил про оставшийся глоток. Кофейная гарь из комнаты регистрировалась периферией: жжёный сахар и концентрат кофеина в пропорции восемь ложек на литр — данные, занесённые в память в первую неделю формирования ячейки. Утренний протокол командира не менялся. Закономерность, которая при текущих чистках в штате считалась плюсом.
— Допьёшь по пути, остальные уже в четвёртом.
Полимерная накладка ловила коридорный свет матовым пятном. Ожоги третьей степени под ней были зафиксированы в медицинском досье — документально, с фотографиями и описанием поражения тканей. Грета давно перестала открывать этот раздел. Возвращение к нему не несло практической ценности.
— Вопрос. Пакет с приказом не получал, я права?
Где-то за поворотом хлопнула дверь — оперативник из соседней ячейки, шаги ускоренные, ритм сбит.
— Второй случай на моей памяти, — продолжила она, поскольку вопрос требовал подтверждения, а развёрнутый ответ был избыточен. — Когда члены ячейки получают прямое оповещение на терминал, минуя командира. В прошлый раз брифинг объявили без предварительного пакета.
Литой пол хранил тёмные полосы от подошв, наслоившиеся за сутки. Пакет пришёл командиру — задача требует обхода стандартной цепочки передачи. Не пришёл — задача не предполагает ввода командира в курс. Либо задача имеет статус особо срочной, и руководство не готовилось к ней заранее. Оба варианта подлежали прояснению до начала инструктажа. Но второй случай предполагал большее количество импровизации. И повышенную вероятность человеческих жертв.
[nick]Грета Хеймаер[/nick][status]watchtower[/status][icon]https://i.imgur.com/HGjfi5u.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Marika Soresi (2026-09-03 20:08:33)
Поделиться42026-09-01 10:52:10
Пожимая плечами, Каин взял с собой кружку и трость, и быстрым шагом пошёл в сторону аудитории. Трость была не просто декоративной, а практичной третьей опорой на земную твердь в тех случаях, когда нарколепсия даёт о себе знать, а все остальные необходимые мелочи были перемещенны по карманам пиджака. В коридорах также проходила суета, правда связанна ли она с сегодняшней операцией или нет пока что Прозелиту было не ведомо. Однако вопрос напарницы по ячейке сразу же вырвал Каина из анализа окружающей среды и привёл к анализу ситуации... «Хм Неужели проверка уже началась? Впрочем, выводы делать ещё рановато, но подготовить почву стоит.» - внутренний диалог был быстрым, как и положено командиру.
— Нет. И есть подозрение, Грета, что этот случай в корне отличается от того, с чем мы потенциально могли бы столкнуться. - тон был спокойный, дружелюбный, но в тоже время серьезный. — Однако сейчас недостаточно информации, чтобы мои опасения были не беспочвенны. Моя к тебе просьба наблюдать за коллегами по ячейке куда пристальней, чем обычно, а за мной тем более, только тебе я могу доверить такое распоряжение.
Прозелит прекрасно понимал, что Лавина и так этим занимается, однако в случае "доппельгангера" это дополнительное усложнение, помогающее вычислить его побыстрее. «Держи друзей близко, а лоялистов Культа ещё ближе... даже если за маскировкой будет стоять сила Гиасса, человеку трудно скопировать чужого человека.» - вариант с носителем самый очевидный и в тоже время опасный, но будучи в смертельной рулетке Каин никогда не ставил лишь на одну цифру, но и игнорировать мистический сектор zero тоже не является целесообразным. Даже если сгорят красные и чёрные сектора, приз в виде шанса на выживание в виде zero вернётся многократно, а весь ущерб на совести "казино", что втянула Каина в эту игру без его на то разрешения. Оглянувшись на свои простенькие механические часы, что тикали своим архаичным заводным механизмом, показывали 5:10 аскетичного вида часовой и минутной стрелкой. Чувствовал Каин в этих часах некоторую сентиментальность...
— Ух, придётся переходить на бег... как же я это не люблю. - взяв трость за середину, Каин перешёл на уже полноценный бег, чтобы успеть в аудиторию к началу брифинга, попутно не сомневаясь что Грета даже не напрягается чтобы сохранять между ними близкую дистанцию.
Поделиться52026-09-02 00:11:00
Приглушенные удары лёгких подошв по литому полу отставали от шагов Прозелита на полкорпуса. Левая рука Греты оставалась свободной; правая, бионическая, сжималась в такт бегу, и сервоприводы запястья издавали тихое «вж-вж», похожее на помехи в закрытом канале. Коридор четвёртого сектора ещё не проснулся окончательно — редкие оперативники жались к стенам, пропуская их пару, и в лицах угадывалась та же выдернутость из сна, что Каин нёс в своей кружке.
Дистанцию держала намеренно: рывок командира не требовал синхронизации, а контроль периметра из-за спины был эффективнее, чем бег плечом к плечу. За поворотом, у пересечения с восточной галереей, на мгновение притормозила — там, метрах в двадцати, двое техников в серых комбинезонах катили тележку с опломбированными боксами. Просчитала траекторию. Не пересекутся.
У самого входа в четвёртый учебный класс, когда Каин уже взялся за ручку, её правая кисть легла ему на плечо. Пальцы сомкнулись, фиксируя, — не сильно, но достаточно, чтобы остановить.
— Подожди.
Замерла, остановила, разворачивая к себе. Да так, что двигались только губы. Даже зрачки застыли, неподвижно глядя в лицо Каина.
— Ты сказал — доверить такое распоряжение можешь только мне. Что именно ты имел в виду?
Голос ровный, без модуляций. Но вторая рука, левая, из плоти и кости, расстегнула верхнюю пуговицу воротника, и это движение выбилось из протокола. Из-за двери доносился приглушённый гул — инструктор уже проверял проекционную панель, и на стену через щель падала синяя сетка калибровки.
ожидаем третьего игрока!
[nick]Грета Хеймаер[/nick][status]watchtower[/status][icon]https://i.imgur.com/HGjfi5u.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Marika Soresi (2026-09-03 20:08:58)
Поделиться62026-09-03 00:53:58
Из приоткрытой двери четвёртого класса тянуло синей калибровочной сеткой — проектор уже гонял по стене тестовые линии, и гул от вентилятора панели сливался с приглушёнными голосами остальных. Лонгбоу ступил через порог, не торопясь закрывать створку; та замерла, удержанная носком ботинка, пропуская в коридор полосу мертвенного света.
Прозелит стоял к нему боком, сжимая трость за середину — беглый жест, какой бывает, когда человек не хочет терять время на перехват. Грета — напротив, ладонь на его плече, пальцы замерли без сервоприводного жужжания. Джек отметил расстёгнутую пуговицу на её воротнике. Дурацкая деталь, за которую глаз почему-то так и норовил зацепиться.
Кристофер прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Грета оставалась единственной в ячейке, чьё тело он изучал с холодным интересом механика, разбирающего чужую машину: полимерная накладка, две бионические конечности, выгоревшее лицо — всё это было результатом чьей-то работы, и Лонгбоу иногда ловил себя на мысли, что хотел бы увидеть швы под накладкой, и исключительно из профессионального любопытства к тому, как долго человек может существовать, будучи собранным заново. Сейчас её палец замер на воротнике, и это движение выбивалось из привычной механики. Джек улыбнулся краем рта. Прямолинейность, за которую Лавине не дали командную должность, иногда принимала забавные формы.
Что до Прозелита — его командир выглядел так, будто каждое утро проигрывал один и тот же бой с собственным телом и неизменно терпел поражение, но продолжал вставать. Это вызывало у Лонгбоу лёгкое, почти эстетическое удовлетворение: наблюдать, как человек с моральным компасом внутри Культа стоит на грани между приказом и собственной верой. Джек не считал это слабостью. Скорее — медленным вскрытием, которое можно смотреть бесконечно, не прикасаясь к инструментам. Трость Прозелита, кружка с кофейной гарью, тёмные полосы под глазами — весь набор говорил о том, что командир снова не спал так, как спят нормальные люди. Но это не мешало ему держать маску.
— Инструктор возится с проектором, — произнёс Лонгбоу, переводя взгляд на щель между створкой и полом, где колебалась сетка. — Мираж и Ифрит внутри.
Он не двинулся с места, позволяя коридорному свету лежать на его лице. Всем своим видом Лонгбоу давал понять: он здесь из любопытства. Немного — от скуки Чуть-чуть — от небольшого недосыпа.
[nick]Кристофер Лонгбоу[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/pKNhJ4k.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Поделиться72026-09-03 11:32:24
Перед учебным классом, прямо перед Каином, встретились две "противоположности" если там можно охарактеризовать своих коллег. Если Грету можно по достоинству назвать Двумя Парами при покерном матче с неизвестным, то Крис является Стритом за счёт богатого опыта в агентурной области и более гибком типе мышления. А за счёт особых предпочтений... его по праву можно назвать одним из двух трудных агентов в ячейке. Впрочем, мысли у Каина были скорее о том, как завернуть эту слегка неловкую ситуацию, которая порой проскальзывала и не единожды в прошлом. "Порой меня поражает социальная топорность Греты, впрочем, мне даже страшно представить её кем-то иным... Это так роботизированное тело влияет на восприятие человека или сам человек слишком хорошо сочетается со своим характером?" - довольно странная мысль была поймана внутренним ощущением Каина, а затем отпущена в далёкую бездну подсознание за ненадобностью.
— Прости, но давай обсудим тему многозначности слов попозже, Грета. Но если что, я склоняюсь к прямой трактовке, без скрытых и требующих пояснения смыслов. - ожидая, пока собеседница освободит его плечо, голова Каина повернулась к Крису. — Доброе утро, Джек. Рад слышать, что вся ячейка прошла проверку без нареканий и что я не опоздал, как оно обычно бывает. Раз все уже собрались, не вежливо будет стоять прямо у прохода.
Надеясь, что его спину ничего не удерживает, он открывает комнату аудитории где должны были провести брифинг. Обычное, лишённое хоть каких-то цепляющих взгляд дизайнерских решений, многоуровневое помещение с проекционной панелью в самой видной точке. Почему требовалось именно такой метод подачи миссии, Прозелит мог только строить догадки, на основе случайных мысленных конструкций. Вместо этого, он шёл уже с тростью к другим своим товарищам по ячейке, чтобы поприветствовать их и сесть на ближайшее свободное место. Каких-то особых предпочтений в том куда есть у Прозелита нету, как и соседство с кем-то, главное чтобы выведенная на проектор информация была чётко видна. Одноразовая кружка была при этом отправлена в мусорный бак, само собой содержимое оной было быстро опустошено, хотя со слов коллег даже маленькая недопитая капля могла вызвать инсулиновую кому.
Поделиться82026-09-03 18:56:31
Грета убрала руку с плеча Каина, разжав пальцы так, будто снимала зажим с кабеля. Сервоприводы не издали ни звука — правая кисть перешла в режим ожидания, зависнув у бедра на три сантиметра ниже пояса, где крепился страховочный карабин. Слова командира о прямой трактовке она приняла как подтверждение: запрос зафиксирован, ответ отложен, приоритет смещён в сторону брифинга. Ничего, что требовало бы немедленной реакции.
Она проследовала в аудиторию вслед за ним, выдерживая дистанцию в два шага — расстояние, с которого можно контролировать сектор позади, не создавая помех в дверном проёме. Внутри пахло разогретой проекционной панелью и сухим мелом, забытым в лотке с прошлой отработки. Синяя сетка на стене пульсировала в такт тихому гулу вентилятора, а на полу лежали четыре прямоугольника света — по одному от каждого настенного экрана, ещё не активированных.
Она обвела помещение периферийным зрением, не поворачивая головы. Мираж сидела у голографического окна, правдоподобно имитирующем буйство природы за окном, поджав ноги под стул, и что-то быстро пролистывала на планшете. Ифрит занял место в третьем ряду, у самого края, где тень от проектора съедала половину лица. Оба не подняли взгляда. Джек остался у двери, но не вошёл сразу — его присутствие ощущалось как тепло от приоткрытой печи: ни давления, ни спешки, только ожидание с ленцой.
Грета выбрала место во втором ряду, сдвинула откидной столик и опустилась на стул. Спина прямая, колени на ширине плеч, правая рука неподвижна, левая — раскрытой ладонью на столешнице. И замерла, но не в ожидании, а в выжидании, каждую секунду погружая в обойму времени, как патрон, в кажущейся неловкой для подобных брифингов тишине наблюдая за суетой инструктора, лица которого она пока так и не смогла разглядеть.
[nick]Грета Хеймаер[/nick][status]watchtower[/status][icon]https://i.imgur.com/HGjfi5u.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Marika Soresi (2026-09-03 20:09:44)
Поделиться92026-09-06 22:10:29
Внутри четвёртый класс встретил его сухой гарью разогретых проекторов, смешанной с меловой пылью, осевшей на лотке у доски. Синяя калибровочная сетка всё ещё подрагивала на стене, пока инструктор возился с панелью, не поднимая лица. Джек закрыл за собой дверь бедром, не оборачиваясь, — щёлкнул магнитный замок, отсекая коридорный сквозняк.
Он не пошёл к передним рядам. Вместо этого поднялся по боковой лестнице на предпоследний уровень, туда, где тень от потолочных балок ложилась на откидные столики косыми полосами. Сел у самого края, развернув стул на пол-оборота, чтобы видеть и дверь, и всех, кто внутри. Привычное место — не потому, что любил высоту, а потому, что сверху легко читать чужие спины и затылки.
Мираж листала планшет с такой скоростью, будто цифры могли разбежаться. Ифрит сидел в третьем ряду, в тени, где половина лица казалась провалом. Лонгбоу вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет, повертел в пальцах, не раскрывая. Курить не стал — просто прижал фильтр к губе, чувствуя сухой табачный запах.
— Если Ифрит и дальше будет так сидеть, — произнёс он негромко, обращаясь вроде бы к воздуху, но так, чтобы донеслось до Каина, — я начну думать, что он опять пустил себе в голову какую-то дрянь. Или у него просто мигрень от нашей компании.
Лёгкая ухмылка тронула губы. Ни обвинения, ни тревоги — ровно та интонация, с какой говорят о странностях соседа по камере. Затем Джек всё же убрал сигарету за ухо, как плотник карандаш, и откинулся на спинку, скрестив руки.
[nick]Кристофер Лонгбоу[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/pKNhJ4k.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Поделиться102026-09-10 01:30:06
Разместившись на кресле, Каин нацепил на своё ухо гарнитуру и специальный браслет на запястье, что следит за сердцебиением и прочими показателями жизнедеятельности. Если в какой-то момент брифинга приступ сонливости настигнет болезного командира даже с такой концентрацией кофеина в организме, браслет пропустит хоть и слабый, но довольно заметный электрический разряд. Подобные инциденты были хоть и редкостью, но для Прозелита было бы желательно исключить подобные случайности в целом, как минимум чтобы не досаждать Грете своим недугом. И пока проектор настраивался, в коммуникаторе ловким движением пальцев было выбрано воспроизведение первой части Лунной Сонаты в гарнитуре, просто чтобы поток мыслей был более ламинарным и структурированным в темпе "раз-два-три, раз-два-три", нежели сумбурное комок слизи, сопровождаемый уже привычной аритмией от слишком большой концентрации кофеина. Такая спокойная классическая музыка напоминала красивую католическую церковь возле приюта, где среди ослепительно-белых стен красовались редкие, но живописные витражи с ликами святых, словно весь окружающий аскетизм был построен только ради стеклянных разноцветных полотен, что пропуская через себя свет солнца или луны указывали заблудшим душам куда они должны прийти по итогу испытаний Его, дабы внутри них остался гореть праведный огонёк, развеивающий наваждений мрак. Впрочем, безжизненный и утилитарный стиль Культа чем то схож по смыслу с архитектурой той церкви, только наоборот, вместо света этот стиль напоминает Каину его предначертанное заточение в холодных и таких же безжизненных льдах девятого круга ада, вместе с такими же предателями как и он сам, без шанса на искупления. Однако от подобных мыслей его отвлекли речи Джека на тему уже привычного для Эдварда поведения их боевого товарища, Ифрита.
— Начнёшь?... Признаюсь честно, я не ожидал такого от тебя услышать. Может такими темпами удастся при жизни запечатлеть милую улыбку Греты. - Прозелит начал с маленького остроумного подкола в сторону Криса, но в конечном итоге перевёл разговор в более конструктивное русло. — Впрочем я солидарен с твоим мнением... просто стараюсь лишний раз не контактировать с Ифритом без необходимости, ведь как ни как, трудно жить и общаться в команде, где каждый её член осознанно или подсознательно воспринимает тебя как бомбу замедленного действия.
"...не говоря уже о том, что сама по себе такая жизнь ощущается хуже смерти." - такие слова вертелись на языке Прозелита, но в данный момент он мог лишь проглотить их, потому что Эдвард наверное единственный в ячейке кто может испытывать некоторую долю сопереживание к Хассиму, просто потому что ситуации у обоих схожие. Но своя правда есть и в том, что остальные видят в Ифрите угрозу, и для этого не нужно даже короткого объяснения - на одном из миссий, Грета и Эдвард попали под вышедшую из под контроля «Длань Шакса», ощутив на себе невиданное до этого состояния делирия, она же белая горячка. То, что видела Лавина, остаётся загадкой до сих пор, но в сравнении с одним и тем же сном, Длань обгоняет и перегоняет недуг Каина в стократном размере.
Поделиться112026-10-25 23:25:20
Шарлота сидела у самого голографического окна и делала вид, что читает планшет.
Читать было нечего. Внутренний канал мигал пустотой: ни пакета, ни повестки, ни милой привычной строчки «приказ получен — молчать». Оставался только брифинг, назначенный кем-то настолько умным, что он решил вызвать ячейку в четверть шестого утра. Пендрагон за фальшивым окном изображал шторм: серые линии дождя, дёргающиеся ветки, молния, которая била слишком правильно, словно по расписанию. Шарлота принюхалась. Пахло разогретой электроникой, мелом, гретым пластиком и кофе Прозелита — жареным сахаром, горечью и отчаянием. Нормальный утренний букет. Почти домашний.
— Милую улыбку Греты? — произнесла она, не поднимая головы от планшета. — Дружище, я готова поставить булочку, что это будет проще, чем заставить Ифрита моргнуть.
Она улыбнулась сама — быстро, ярко, как включили лампу. Кончик носа сморщился. От Джека тянуло табаком и той особой ленивой сладостью человека, который уже решил, что утро интереснее, чем опаснее. От Греты — полимером, машинным маслом и холодом. От Ифрита... Шарлота не стала поворачиваться в его сторону. От Ифрита пахло аптекой: таблетками, спиртом и той тонкой химией, которую тело выводит через кожу, когда человек долго держит себя в кулаке. Не страшно. Но информативно.
— Между прочим, — она наконец подняла взгляд, — вы оба звучите как соседи, которые обсуждают газовый котёл: «он тихий», «он странный», «а вдруг рванёт». Réellement, дорогие мои, так и котёл рванёт. Особенно если обсуждать его на расстоянии трёх метров.
Она провела пальцем по планшету, обновляя пустой канал. Пусто. Пусто. Пусто. Это ей не нравилось больше, чем молчание Ифрита. Информация не приходила вовремя только в двух случаях: когда её прятали или когда её ещё не успели придумать. Оба варианта означали импровизацию. Шарлота любила импровизацию только тогда, когда сама её организовывала.
— Наш командир, — она кивнула на Прозелита, — прав. Без необходимости не тыкаем Ифрита. С необходимостью — сначала тыкаем меня, я проверяю протоколы, потом Грету, она проверяет двери. Джек проверяет, красиво ли мы это делаем. — Она развернула стул на пол-оборота к ним и постучала ногтем по краю планшета. — Voilà. Утренняя инструкция по обращению с живыми людьми.
Свет у проектора дёрнулся. Синяя сетка на стене рассыпалась, собралась снова, и в этом рывке было что-то болезненное — как будто и техника не выспалась. Инструктор у панели наконец выпрямился. Лицо у него оказалось серое, обыкновенное, с усталой складкой у рта. Такой человек мог существовать где угодно: за учительским столом, за кассой, за пультом запуска. Именно это и делало его неприятным.
Шарлота втянула воздух.
Пахло холодом. Не кондиционером — холодом, который появляется в комнате, когда кто-то открывает папку с чужими судьбами.
Она опустила планшет на колени. Улыбка осталась на месте, лёгкая, привычная, почти беспечная. Только ноздри чуть дрогнули.
«Ну-ну, — подумала она. — Non, non, ma belle. Не понюхав — не поверишь. А здесь уже пахнет паленым».
Проектор щёлкнул. На стене проявился первый слайд.
[nick]Шарлота Вивьен[/nick][status]Парфюмер[/status][icon]https://i.imgur.com/vISQHyX.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Поделиться122026-10-25 23:45:50
Его имя дошло до него с запозданием, как звук камня, брошенного в сухой колодец: сначала падение, потом шорох, потом чужое эхо. Ифрит. Опять Ифрит. Али не поднял головы. Он смотрел на сучок в полу — тёмный, извилистый, похожий на ящерицу, замершую под слоем лака. Ящерица не двигалась. Потом хвост дрогнул. Потом снова стал сучком.
Ты считаешь половицы. Ты считаешь их второй раз. Он посчитал. Восемнадцать от стены до стены. Девятнадцать. Восемнадцать. Цифры менялись местами, будто их расставлял кто-то осторожный и очень терпеливый. Али прижал большой палец к шву на брюках и провёл по нему до колена. Ткань была настоящей: жёсткой, нагретой от тела, с мелкими катышками у бедра. Настоящее обычно имело края. У бреда края не было.
— Я здесь, — сказал он.
Голос получился тихим и слишком ровным, как у человека, который повторяет фразу перед зеркалом. Он не был уверен, что сказал её вслух. Во рту оставался привкус металлической воды, значит, вероятно, всё-таки сказал. Али сглотнул и добавил, теперь уже точно слышно:
— Не по-настоящему... — пауза растянулась, и он закончил её так, будто закрывал дверь в конец фразы: — Я не сплю.
Шарлота говорила о живых людях. О том, что их нельзя тыкать. О котле, который может рвануть, если обсуждать его рядом. Али почти улыбнулся — уголком рта, коротко, без веселья. Она была бы хорошим связистом в Хаиле. Там тоже любили объяснять правила после того, как мина уже лежала на дороге. Он вспомнил двор с белой известковой стеной, ящерицу на горячем камне и сухой ветер, который катил по земле пыль, будто кто-то невидимый выметал улицу перед гостем. Картинка была ясной. Слишком ясной. Настоящие воспоминания обычно имели царапины.
Он взял со стола карандаш — столярный, гранёный, обгрызенный у конца. Дерево нагрелось в чужих руках или в его собственных, он не помнил. Графит оставил на подушечке пальца серый след. Хорошо. Серый след не исчез. Значит, палец был его. Значит, стол был здесь. Значит, стена за проектором не могла вдруг уехать в сторону, хотя на мгновение ему показалось, что белая панель отъехала, и за ней открылся коридор с песком на полу.
Коридора не было. Была панель. На панели дрожала синяя сетка.
Али положил карандаш туда, откуда взял, и накрыл его ладонью, как будто тот мог уползти. Он не смотрел на Джека. Не потому, что боялся Джека. Джек был простым: улыбка, сигарета, любопытство. Али боялся случайно увидеть не Джека, а то, что иногда вставало за чужими лицами — расширенные зрачки, мокрый песок в углах глаз, тонкие трещины на коже, через которые просвечивал страх. Если начать смотреть так, остановиться трудно. Потом в носу теплилось. Потом темнота.
Инструктор выпрямился у панели. Али поймал его отражение в тёмном стекле голографического окна — серый силуэт без лица, с ровной спиной и руками, сложенными на животе. Отражение было безопасным. Оно не требовало зрительного контакта. Оно просто стояло и ждало, как доктор у кровати, когда все анализы уже готовы, но никто не решается произнести диагноз.
«Оно снова здесь», — сказал не то голос, не то мысль. Али сжал колени под столом. Не здесь. Не сейчас. Он сделал вдох через рот. Пластик, мел, нагретая электроника. Ни песка, ни гари, ни известки. Может ли запах быть фальшивым? Может. Может ли фальшивый запах быть единственным доказательством реальности? Наверное, да. Он не знал ответа и потому просто держался за него, как за карандаш.
Проектор щёлкнул. Сетка на стене сложилась в белый квадрат, потом в строку загрузки, потом в чёрный прямоугольник с тонкой рамкой. Али смотрел вниз, на край стола, где в пластиковом покрытии осталась царапина в форме ключа. Дверь. Опять дверь. Он очень осторожно отвернул взгляд от царапины и позволил себе увидеть только край экрана.
— Готов, — произнёс Али, обращаясь к царапине, к панели, к себе самому. — Наверное, готов.
На стене проявился первый слайд.
[icon]https://i.imgur.com/1qClkqC.png[/icon][nick]Ифрит[/nick][status]delirium[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Поделиться132026-10-27 02:08:08
Дверь открылась без стука.
В класс вошёл мужчина лет пятидесяти — не инструктор, не знакомое лицо из коридоров Лугха и не один из тех безликих техников, которые иногда приносили запечатанные планшеты. Серый костюм, застёгнутый до верхней пуговицы. Коротко стриженные волосы с проседью у висков. Очки в тонкой металлической оправе, через которые его глаза казались двумя стеклянными цифрами на табло. Он двигался так, словно каждый шаг был поставлен в смету заранее: без спешки, без лишнего усилия, без попытки понравиться.
За ним шёл помощник с плоским кейсом. Кейс поставили у стола, открыли, достали чёрный модуль и подключили к проектору. Синяя калибровочная сетка умерла. Стена стала белой, потом чёрной, потом приняла первый слайд.
В центре стояло:
АРГУС / ЛУГХ
ВНУТРЕННЯЯ ЧИСТКА СЕТИ
ДЕЛО 77 — «ЭЛЬ-ПАСО»— Позывной Аудитор, — сказал мужчина вместо приветствия.
Голос был сухим, ровным, с той канцелярской чистотой, при которой любые интонации кажутся лишними.
Он положил перед собой тонкую папку, но не открыл её. Папка лежала на столе, как нож, который пока не понадобился.— Пакет командиру не поступил, — продолжил Аудитор. — Это не ошибка. Это часть текущего протокола. Канал внутренней рассылки признаётся потенциально скомпрометированным. До завершения проверки материалы читаются только здесь, только в присутствии представителя Аргуса и только по блокам. Копирование запрещено. Выход за пределы аудитории с рабочими материалами запрещён. Вопросы — приветствуются. Домыслы — нет.
Проектор щёлкнул. Второй слайд разделился пополам. Слева появилось фото убежища: старый особняк, низкая ограда, пустынная улица, присыпанная песком. Справа — схема верхнего этажа и спуска в подземное крыло.
— Объект Эль-Пасо, Хоумленд, — сказал Аудитор. — Законсервированное убежище Управления снабжения. Официальный статус: архивно-транзитный узел с минимальным штатом. Постоянный руководитель — сотрудник с внутренним обозначением Смотритель. Допуск у него старый, большой и, как сейчас выясняется, неоправданно широкий.
Он поднял руку. Помощник переключил слайд.
Третий кадр был сделан не в помещении: съёмка сверху, будто с дрона или старого ортофотоплана. Голые деревья, серая грунтовая дорога, плоская крыша, вентиляционные короба. Поверх изображения шли подчёркнутые красным пометки: «нижний уровень», «кладовая №3», «терминал», «жилой блок».
— Три дня назад Аргус начал плановую ревизию архивных реестров Януса, — сказал Аудитор. — При сверке обнаружились расхождения. Часть старых бумажных дел была скопирована без приказа. Часть индексов запрашивалась через закрытый терминал без служебной необходимости. Объект запросов — материалы, которые не должны покидать внутреннее контролируемое хранилище.
На последних словах он впервые обвёл класс взглядом. Не быстро, не задерживаясь ни на ком, но так, словно поочерёдно отметил каждого в собственном реестре.
— Смотритель Эль-Пасо — не случайный смотритель пенсионного возраста. Он бывший сотрудник Януса. Он работал с закрытой логистикой. Он знает внутренние маршруты, порядок хранения и старые реестры лучше, чем большинство действующих кураторов. Именно поэтому его поведение перестаёт быть личной небрежностью и становится вопросом безопасности.
Слайд сменился снова.
Теперь на стене была таблица. Часть строк была закрыта чёрными прямоугольниками, но верхняя оставалась читаемой:
Несанкционированные копии — подтверждено
Закрытые запросы — подтверждено
Внешний контакт — под проверкой
Финансовый след — под проверкой
Утечка материалов — вероятность высокая— Подчёркиваю формулировку, — сказал Аудитор. — «Под проверкой». Аргус не выносит приговор. Аргус фиксирует признаки. Лугх обеспечивает силовую поддержку. Ваша задача начинается там, где заканчивается документальный анализ.
В аудитории пахло нагретым пластиком, мелом и остывшим кофе. Проектор гудел низко, почти неслышно, как вентиляция в старом бомбоубежище. Аудитор открыл папку, но смотрел не в бумаги, а на присутствующих.
— Ситуация неприятная по одной причине. Если утечка подтверждается, мы имеем канал, через который старая сеть организации может быть продана внешней структуре. Забытая Армия, церковная агентура, независимые покупатели информации — на этом этапе неважно. Важно то, что доступ к архивам Януса не должен выходить за пределы организации. Ни за деньги. Ни по идеологическим соображениям. Ни «на память».
Он перевернул страницу. Бумага издала сухой щелчок, похожий на короткий выстрел очень маленького калибра.
— Ваша задача — тихая проверка узла Эль-Пасо. Вы выезжаете полной ячейкой. Это не удар по внешнему противнику. Это внутренняя процедура. Никакой огласки. Никакой внешней связи. Никаких попыток самостоятельно выйти на покупателей информации. Вы фиксируете состояние объекта, изымаете несанкционированные материалы, проверяете терминал и решаете вопрос с персоналом по регламенту.
Проектор сменил слайд. Чёрный фон, короткая строка:
ЗАДАЧА: ПОДТВЕРДИТЬ УТЕЧКУ. ИЗЪЯТЬ МАТЕРИАЛЫ. ОБЕЗВРЕДИТЬ КАНАЛ.
— Формулировка «обезвредить канал» означает ровно то, что в ней написано, — сказал Аудитор. — Если утечка подтверждается, цель не предупреждают, не отстраняют и не отправляют на переаттестацию. Цель исключается, без следа для внешнего наблюдателя. Приказ имеет силу санкции Лугха. Отменить его может только непосредственный куратор операции.
Он позволил фразе повисеть в воздухе. Потом закрыл папку и положил на неё ладонь.
— Мотивация простая. Мы убираем дыру, через которую может уйти не один архив, а вся старая транспортная сеть. Каждый лишний день означает новый запрос, новую копию, нового покупателя. Аргус считает, что окно нужно закрывать сейчас.
Аудитор посмотрел на часы — движением не нервным, а служебным, как будто отмечал время в невидимой графе.
— Распределение ролей внутри ячейки будет выполнять командир. Есть вопросы? Если нет, мы переходим ко второму блоку брифинга.
Поделиться142026-10-27 19:19:04
Грета слушала, не меняя положения. Спина прямая, левая ладонь на столешнице, правая кисть неподвижна у бедра. Сервоприводы молчали. Проектор выводил таблицу, и сознание разбирало её, как сводку датчиков, отражающую статус эмоций, больше похожий на перечень состояний, нежели на что-то человеческое, от чего веет теплом живой плоти.
Два факта имели отметку «подтверждено». Два оставались под проверкой. Пятый звучал предположением с высокой вероятностью. Нормальный брифинг потребовал бы завершённого пакета. Нынешний — нет. Аргус закрывал уязвимость до того, как она превратится в аварию. Удар на упреждение. Логично: база проходила проверки, доверенные каналы считались потенциально грязными, старый допуск Смотрителя превращал его в длинную горизонтальную трещину. Ждать полного досье означало дать трещине дойти до несущей балки. Незавершённые строки не делали приказ подозрительным; они объясняли его сроки.
Логика укладывалась в четыре операции. Убрать свидетеля со старым доступом. Изъять накопители. Проверить связь. Погасить канал, если связь подтвердится. Остальное — упаковка. Грета не испытывала неудобства от такой арифметики. Внутренние чистки были похожи на обслуживание механизма: скрипт следовало запускать до заклинивания шестерни, а после поломки.
— Аудитор. Уточнения, — сказала Грета. Голос ровный, без вопросительной окраски, будто она зачитывала позиции технического списка. — Первое: терминал. Если утечка подтверждается, мы снимаем образ носителя, изымаем накопители или полностью уничтожаем рабочую станцию? Если внешний контакт не подтверждается — терминал опечатывается, передаётся вашей службе или остаётся под локальным мониторингом? Нужен порядок действий по каждому исходу и требования к цепочке хранения.
Она перевела взгляд со слайда на Аудитора. Зрачки не двигались, как объектив, зафиксировавший объект.
— Второе. Если утечка не подтверждается, каков статус цели? Несанкционированные копии и закрытые запросы уже подтверждены. Нарушение регламента существует независимо от наличия покупателя. Смотрителя исключают, изолируют для допроса, переводят на другой объект или возвращают под наблюдение? Требуется критерий решения и порядок отчётности при отрицательном результате.
Правая кисть сжалась один раз. Гидравлика выдохнула тонко, почти неслышно.
[nick]Грета Хеймаер[/nick][status]watchtower[/status][icon]https://i.imgur.com/HGjfi5u.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Marika Soresi (2026-10-27 19:19:14)
Поделиться152026-10-27 19:35:48
Подтверждено. На проверке. Высокая вероятность.
Кто-то любил идти на риск. Или наоборот, не любил, но казался загнанным в угол.
Кристофер слушал так, как слушают инструкцию перед вскрытием: не споря с диагнозом, не пытаясь заранее полюбить пациента. Слайды менялись, красные пометки ложились на карту, а он раскладывал их в простую рабочую схему — точка, подход, охраняемый этаж, старик с неоправданно широким допуском.
Аргус, Лугх, реестры Януса — бумага начала гнить. В MI6 подобные брифинги тоже случались: проверка, «предотвращение угрозы», потом кто-то навсегда переставал отвечать на звонки. Джек тогда не задавал лишних вопросов и теперь не собирался начинать. Поставлена задача — решают.
Голос Греты он воспринял как техническую паузу. Терминал, статус цели, отчётность при отрицательном результате. Правильно. Границы лучше уточнять до входа, а не после, когда на руках окажется тело и слабое утешение, что приказ был формулирован красиво.
Когда она закончила, Джек не повернул голову сразу. Сначала его взгляд задержался на схеме убежища — на нижнем крыле, лестнице, кладовой. Затем медленно, почти лениво, перевёл глаза на Прозелита. Пауза вышла короткой, но внятной: командир, теперь твоё слово.
И только после этого он взглянул на Аудитора — спокойный, изучающий, чуть насмешливый взгляд человека, которому было интересно не что спросить, а как поведут себя те, кто привык отвечать. Сигарета оставалась за ухом. Руки лежали на столе, свободные и терпеливые.
Вопросов у него не имелось.
[nick]Кристофер Лонгбоу[/nick][status] [/status][icon]https://i.imgur.com/pKNhJ4k.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Luciano Bradley (2026-10-27 19:39:02)
Поделиться162026-10-27 23:13:57
Расслабившись в кресле, Прозелит ощущал себя скорее наблюдателем, нежели участником... даже в очередной раз не охота было подкалывать Мираж или пообщаться с Ифритом, ведь весь фокус был направлен на слайды и вслушивался в речь Аудитора. Вырисовывавшаяся картина не сулила ничем хорошим - одна из точек Культа, что славится своим контролем посреди хаоса, по итогу оказалась бесконтрольной и каналы по факту изперещённый дырами сильнее чем следы от выстрела из дробовика начинённым дробью. От этой миссии Каин не ожидает ничего хорошего, в том числе того, что всё пройдёт в рамках заранее подготовленного протокола - слишком много переменных складывается не в сторону ячейки, а возможные исходы в голове Каина сводятся к боевому столкновению с применением силы. И пока Грета озвучивала свой вопрос, под конец рука Каина спокойно поднялась вверх, а слегка расслабленный взгляд повернулся и сфокусировался на кураторе.
— Как командира, меня интересует уровень автономности нашей ячейки во время миссии. Если мне не изменяет память, прошло примерно больше полутора лет с последнего бунта в третьем секторе, а учитывая утечку данных, вооружённое столкновение или, в самом худшем случае, полная потеря контроля над узлом - не самый маловероятный сценарий. По этому хотелось бы прояснить, имеет ли право ячейка действовать самостоятельно во время исполнения миссии в режиме радиомолчания, если на то требуют "непредвиденные обстоятельства"? Например, если сбылся самый худший сценарий, ячейка имеет право на уничтожение узла. - в ходе всего разговора он наблюдал за реакцией Аудитора на его вопрос, словно проверял, насколько чутьё его не подводит.
Излишняя паранойя есть залог выживания. С точки зрения Каина ни одна информация не должна попасть в руки посторонних лиц, но наверняка у вышестоящих членов своё представление об этой ситуации. Учитывая в целом сеанс у инквизитора, Прозелит не сомневался, что что-то обязательно пойдёт не так, и если удар придёт не изнутри он спокойно придёт снаружи. Однако после озвучивания вопроса, Каин прекратил фокусироваться на Аудитора и продолжал разглядывать планы здания и продумывать потенциальные пути отхода, и места, где может произойти засада. Самое неприятное в этой ситуации то, что пока что в отчёте говорилось лишь о бюрократической проверке - проверка персонала в живую будет заботой именно нашей ячейки, соответственно заведомо можно считать, что лояльность не только смотрителя, но и всех остальных можно спокойно ставить под знак вопроса. Не трудно подготовится к предательству, когда заведомо считаешь окружающих предателями.
Поделиться172026-11-02 18:55:16
Аудитор выслушал Грету с тем же выражением, с каким читал папку: построчно, не перебивая. Когда она закончила, он поднял ладонь — короткий жест, означавший «зафиксировано», — и помощник у панели сменил слайд.
На стене проявился заголовок:
ТЕРМИНАЛ. ПОРЯДОК ДЕЙСТВИЙ
Исход А — утечка подтверждена: изъятие носителей
Исход Б — внешний контакт не подтверждён: опечатывание
Съём образов и копирование силами ячейки — запрещены— По порядку. Терминал — вещественное доказательство. Ваша группа работает с ним по формуле «не вскрывать, не читать, не копировать». Образы носителей на месте не снимаются: у ячейки нет сертифицированных средств, а нестандартное подключение портит журнал доступа надёжнее пожара. Всё, что вы можете сделать с машиной правильно, — корректно обесточить и изъять.
— Исход А. Утечка подтверждена — носители изымаются физически: диски и сменные модули, всё, что способно хранить информацию. Укладка — экранированный бокс из комплекта, двойное опломбирование, акт изъятия в двух экземплярах, подписи командира и одного оперативника. Если носитель не извлекается на месте, станция изымается целиком, в сборе. Уничтожение допускается в единственном случае: когда изъятие стало невозможным — при бое или угрозе перехвата. Тогда уничтожайте, предварительно зафиксировав заводские серии. Догма простая: лучше металлолом в акте, чем архив в чужих руках.
— Исход Б. Внешний контакт не подтверждён — терминал обесточивается и опечатывается пломбами образца Аргуса. Номера печатей вносятся в акт. Станция остаётся на точке, персонал от неё отстраняется под благовидным предлогом. Выездная группа Бюро кибербезопасности заберёт машину сама. Ваша задача — привести пломбы к её приезду в исходном состоянии.
— Цепочка хранения. Контейнер после укладки не вскрывается никем. Включая вас. Передача — инструктору брифинга, он же сопровождает ячейку до борта. Далее — Бюро. Любое отклонение от цепочки приравнивается к утрате материалов со всеми следствиями.
Аудитор перевернул страницу. Бумага щёлкнула — сухо, канцелярски, без эха.
— Второй вопрос. Критерий один: подтверждённый внешний контакт. Есть канал — исполняется санкция. Нет канала — санкция не исполняется. Неподтверждённая утечка остаётся нарушением регламента, а нарушения регламента разбирает дознание. В этом случае цель подлежит захвату — живьём и без огласки — с дальнейшей передачей соответствующему отделу: внутреннее дознание Лугха примет цель на пункте, который будет указан отдельно. Ваша часть заканчивается упаковкой, актом и сопровождением до пункта передачи. Судьбу цели решает дознание, ваша задача — доставить материал. Отчётность при отрицательном результате: рапорт командира по форме, к нему акты и опись изъятого. Отрицательный результат — не провал. Перестраховка дороже головы.
Помощник сменил слайд. Аудитор перевёл взгляд на Каина — поверх очков, двумя стеклянными цифрами.
— Вопрос командира. Отвечаю в двух частях. Сначала обстановка, затем полномочия.
— Обстановка. После происшествия на Техасской СЭС и ряда инцидентов, подписанных именем «Забытая Армия», границы укреплены особенно сильно. Хоумленд живёт в режиме повышенной готовности: улицы полны патрулей, на подъездах к объектам — блокпосты. Ваш борт пойдёт по курьерскому манифесту, груз значится как «группа технической инспекции снабжения». Оружие — разобранным, в опломбированных транспортных ложементах; активация после высадки. На земле — одна машина, без остановок и экскурсий. Патруль должен увидеть скучных людей со скучными бумагами и потерять к ним интерес. От ячейки требуется филигранная тихая работа. Аргус скажет спасибо, если ему не придётся присылать «уборщиков» и подчищать хвосты, занимаясь обработкой памяти нежеланных свидетелей. Благодарность Аргуса практичнее его разочарования — проверено на предшественниках.
— Полномочия. Да, ячейка действует самостоятельно в режиме радиомолчания. Непредвиденная ситуация — не основание замирать в ожидании указаний. Допускается устранение свидетелей и ликвидация целей. Допускается уничтожение улик. При полной потере контроля над узлом вы вправе уничтожить узел — санкция Лугха покрывает и это. Приоритет неизменен при любом сценарии: носители прежде всего остального. Единственное условие: каждый подобный случай входит в детальный доклад, и Аргус информируется немедленно — по защищённому каналу при первом выходе из радиомолчания либо при передаче материалов. Радиомолчание — доверие с отсроченным отчётом. Каждая стреляная гильза ложится в ваш рапорт, командир. Аргус не хочет читать о вас в чужих сводках.
За голографическим окном всё ещё била молния — ровно, по расписанию, будто шторму тоже выдали регламент. Аудитор сверился с часами, отметил время в невидимой графе и кивнул помощнику. На стене лёг новый слайд:
ПЕРЕБРОСКА
06:45 — вылет, курьерский VTOL
09:00 — высадка в районе объекта— Второй блок — логистика и укладка. Десять минут, без перерывов. После — распределение ролей, —он закрыл папку и положил на неё ладонь, как в начале брифинга. — Распределение, как я и сказал, за вами, командир. Аргусу будет интересно ваше решение.
Поделиться182026-11-02 21:37:20
Канал внутренней рассылки признан потенциально скомпрометированным.
Шарлота перевернула фразу в голове, как монету. Для связиста это звучало примерно как для хирурга объявление, что в операционной с некоторых пор грязно. С каких, позвольте уточнить? Какой сегмент? Чей ключ утёк? Кто топтал её аккуратные, вылизанные, зашифрованные дорожки, по которым она ходила бережнее, чем по мрамору в доме бабушки?
Ответов не полагалось. Полагалось сидеть и слушать про пломбы, которых по ощущениям могло хватить, чтобы обеспечить здоровыми зубами одну маленькую захваченную колонию в 11 секторе.
Она повела ноздрями — привычка, за которую её однажды чуть не перевели в архив. От Аудитора пахло правильно. Старая бумага, отутюженный рукав, казённое мыло. Ни пота, ни той кислинки, которую люди источают, когда врут. Человек-папка: сухой, подшитый, прошитый нитью, скрепляющей не ложь, а не приговор.
— Запомнила, — сказала она вполголоса, не адресуя никому конкретно и адресуя сразу всем. — Не вскрывать. Не читать. Не копировать. Дружище, — это уже Каину, тихо, почти в плечо его пиджака, — когда мне запрещают трогать единственную интересную вещь на объекте, я начинаю думать, что интересная она не только нам. Кто-то очень хочет, чтобы первым к этому терминалу приложилось Бюро. Аккуратненько так, по цепочке, с пломбочками.
От командира тянуло жжёным сахаром и той тихой арифметикой, которой он пересчитывал выходы и засады. От Греты — холодом и маслом. Про Джека лучше промолчать: от Джека тянуло табаком и удовольствием, а комментировать удовольствие снайпера — дурной тон.
Дальше Шарлота начала считать своё. Внешняя связь — нельзя. Радиомолчание — пожалуйста. Значит, её профессия на этой миссии усыхает до размеров наушника. Ну-ну. Патрули в Хоумленде на чём-то же болтают — на городских или служебных частотах, и слушать чужое радио не значит выходить на связь. Пассивный приём. Гигиена ушей. Сканер в укладку, запасную батарею — и никому не нужно знать, зачем. Bien sûr, она скажет командиру. Распределение за ним, а кто-то же должен сидеть в кустах с антенной и вовремя шепнуть: «едет проверка».
За голографическим окном ударила молния — точная, как по смете.
Шарлота посмотрела на неё и тихо фыркнула. Настоящая гроза пахнет озоном, мокрой пылью, тревогой. Эта не пахла ничем. Ниже слоя пластика, изображавшего дождь, лежала просто стена.
Как и ниже этого брифинга, если принюхаться.
[nick]Шарлота Вивьен[/nick][status]Парфюмер[/status][icon]https://i.imgur.com/vISQHyX.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Отредактировано Sharam Nnaji (2026-11-02 21:37:42)
Поделиться192026-11-02 21:44:17
Али молчал.
Вопросы стучали вокруг молотками — Грета, командир, — и каждый ответ Аудитора ложился в класс ровными квадратами, как плитка. Али слушал через отражение в тёмном стекле: там серый силуэт без лица открывал папку, закрывал папку, и в отражении это выглядело почти безопасно. Почти.
(Не смотри прямо.)
Он не смотрел. Он считал. Щелчки проектора: один — когда сменился слайд с терминалом; второй — когда появилась переброска. Между щелчками Аудитор произнёс «допускается устранение свидетелей» — четырьмя словами больше, чем нужно, чтобы кого-то стереть. Али знал эту грамматику. У людей, которых не станет, заранее забирают взгляд. Их имена вычёркивают из журнала тихой чертой, без нажима, чтобы не порвать бумагу.
В таблице на стене чёрные прямоугольники стояли там, где должны были быть строки. Закрытые двери. За каждой — имя, которое пока не показали. У каждой двери есть ручка. Не трогай.
— Дружище... — шёпот Шарлоты долетел до него обрывком, тёплый, как из соседней комнаты.
Она говорила с командиром. Не с ним. Хорошо. Когда говорят не с тобой, тебя нет в графе.
(Ты хорошо молчишь. Ты всегда хорошо молчал.)
Он сжал карандаш — гранёный, обгрызенный, — и прижал подушечку пальца к графиту. Серый след. Настоящий. Палец его. Карандаш здесь. Класс здесь. На стене — улица, присыпанная песком: Эль-Пасо, дом с низкой оградой, за которым живёт человек со старым допуском. Их туда везли, чтобы вымести этот дом. Вымести. Слово было домашнее. В приюте дворник каждое утро выметал двор перед гостями, и мальчишки бежали за метлой босиком по тёплому бетону, и пыль поднималась маленькими облаками, будто дом выдыхал.
Улица на слайде пахла бы так же — известкой и керосином. Если бы слайды умели пахнуть.
(Оно снова здесь.)
Нет. Оно — потом. Сейчас — молчать. Аудитор сказал: каждый случай войдёт в доклад, и Аргус информируется. Значит, где-то уже заведена графа и на того, кто молчит подозрительнее всех. Пусть пишут: молчал и считал щелчки. Это правда, а правда — как графитный след: сотрёшь, останется вмятина.
Молния за окном ударила по расписанию. Али не поднял головы. В тёмном стекле серый силуэт закрыл папку и положил на неё ладонь — и на одно мгновение показалось, что ладонь лежит на его, Али, затылке: тяжёлая, сухая, канцелярская.
Он моргнул. Ладонь лежала на папке.
Он промолчал. Как учили. Как получалось лучше всего.
[nick]Ифрит[/nick][status]delirium[/status][icon]https://i.imgur.com/1qClkqC.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]
Поделиться202026-11-03 01:04:24
Ответы легли в схему ровно, как патроны в снаряжённый магазин. Порядок по терминалу — два исхода, оба с формулой исполнения. Критерий по цели — один, читаемый без интерпретаций. Цепочка хранения — с фамилиями на каждом звене. Полномочия — с границами и с ценой превышения. Ничего из запрошенного не осталось висеть. Брифинги такого сорта она видела дважды за срок службы; после обоих вернулись все.
Внутренние санкции ячейка исполняла и раньше. Процедура не менялась годами: тихий вход, изъятие и упаковка. Отчёт — по форме. Обслуживание механизма до заклинивания шестерни — работа грязная, но конечная. По трудозатратам Эль-Пасо уступала последним полевым выходам: один объект, минимальный штат, курьерский борт и легенда, не требующая грима. Полная ерунда. Даже скучная.
И именно это Грета внесла в личный реестр отклонений.
Задача такого класса не выдаётся в 4:47, без пакета, через скомпрометированный канал, с санкцией, подписанной до завершения проверки. Так распределяют ресурс, когда важна скорость и неважна пауза на сомнения. Либо наверху знают больше, чем показала таблица с чёрными прямоугольниками. Оба объяснения действий не требовали. Требовали наблюдения — за параметром, не за людьми. Людей она разграничила давно: люди — командира, параметры — её.
Протокол был полным. Отклонение сидело в гладкости: машина, которая ломается строго по расписанию, либо отлажена лучше всех машин в мире, либо уже разобрана кем-то до винтика. Формулировку Грета записала и отложила до поля. На брифингах вопросы такого типа не задают. Их задают потом — обстоятельствам.
Слова Аудитора про пломбы она зафиксировала как вводную к распределению. Пломбы требуют руки, которая не дрожит и не спорит с нумерацией. Своя подходила идеально — в обоих смыслах. Вторая подпись под актом, по регламенту, — оперативника. Кандидатов двое: Джек точен, но склонен украшать процесс; Ифрит точен, но непредсказуем в промежутках между точностями. Мираж к пломбам не допускалась по профилю. Вывод сформулирован и отложен до запроса командира: Каин любил решать сам, значит, вывод будет подан справкой.
Правая кисть вышла из режима ожидания. Пальцы разжались по очереди, от мизинца, — тестовый цикл. Сервоприводы отработали тихо, без скрипа. Готовность номер один.
— Принято, — сказала она ровно, когда Аудитор закрыл папку. — Дополнительных вопросов нет. Акт и пломбы отработаю по регламенту.
Помощник тем временем выдвинул от стены плоский контейнер: герметичные боксы, бечева, образцовый пломбир с личным номером. Металл поймал синюю полосу калибровки и стал на секунду водой. Грета мысленно распределила содержимое по отсекам — так раскладывают инструмент перед операцией, к которой готовились всю жизнь и которая обещала оказаться простой.
До смешного простой. Настолько простой, что единственный правильный вопрос звучал иначе: чего в этой задаче мы не видим.
Грета умела ждать. Параметр был зафиксирован.
[nick]Грета Хеймаер[/nick][status]watchtower[/status][icon]https://i.imgur.com/HGjfi5u.png[/icon][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]



