Зрелище было удивительное.

Жеребёнок, родившийся, как и полагается, за несколько часов до рассвета, уже стесал “перья” с копыт и мог самостоятельно стоять. Нелепые длинные ножки с узловатыми суставами делали его похожим на паука, особенно когда он пытался наклониться и подобрать с пола длинную и мягкую солому, которой конюх устлал денник перед родами вместо мелких опилок, которые могли попасть малышу в глаза и ноздри.

Отплёвывался от соломы колченогий ещё смешнее. Он лишь пытался повторять за мамой, которая стояла на страже, так как первые дни дитё будет спать по 15-20 минут, вставая только поесть и подурачиться. Великолепная орловская кобыла по имени Державная, к счастью, была смирного нрава и не нервничала попусту — усиленно поглощала “болтушку”, тёплую воду с отрубями и запаренным кипятком овсом. Аромат вокруг денника благодаря этому специальному корму для новоиспечённой матери стоял даже аппетитный.

У Клауса заурчал желудок, но он не обратил внимания. Стоя неподалёку от распахнутых дверей денника, он прислонился плечом к кирпичной колонне и улыбался как дурак, смотря на глупенькое создание, которое, наверное, даже не понимало, что существует. Руки держал, по привычке, в карманах брюк с идеальными стрелками, так не подходивших окружению.

— Как назовут? — спросил он внезапно у конюха, вертевшегося вокруг кобылы, проверяя, всё ли в порядке.

— Отец — Боксёр, так что… Будут думать на “Д” и с “Б” в середине… — отозвался парень, слишком занятый осмотром вымени кобылы, чтобы переживать о странном беловолосом, решившем заявиться в конюшни ни свет ни заря. Разрешение у него было, этого конюху было достаточно.

— “Добрый”, “Добрыня”, “Дубравный”, “Деб…” Кхм. Вариантов много. Хорошее сочетание, да и детёныш сам по себе хороший, — протянул Шестой, наклоняя голову к плечу. Поймал взгляд кобылы, которая повела на него ухом, словно понимая, что говорят о её ребёнке, — И ты умница.

Кобыла мягко “гукнула” — тихонько заржала, подзывая жеребёнка к своему боку. Шляются тут всякие…

Лошади в императорских конюшнях жили, пожалуй, счастливейшую из жизней. Они здесь даже отправлялись на “пенсию” вместо забоя, и в Царском Селе было уникальное лошадиное кладбище именно для любимцев Романовых, где хоронили их с почестями слуг императорской короны.

Клаус чувствовал себя как-то так же — как холёный жеребец, откармливаемый хорошенько и от заботы лоснящийся, но по сути — украшение, не функция. Может, дадут протянуть карету через площадь, но под рог и барабаны, видимо, уже не выпустят.

Шестой не знал пока, как к этому относиться. Нужно ли было хоть как-то? Всё как есть. Его сделали для работы и он эту работу работал так, как было сказано. Не хочет принцесса держать его подле себя — ничего не поделаешь.

Клаус шумно выдохнул, крепко зажмуриваясь, пока под веками не замерцали коричнево-рыжие круги. Не для того он сюда пришёл сегодня, чтобы об Александре думать. Нужно было найти хоть что-то, что его отвлечёт.

Когда конюх ушёл, солдат подошёл ближе, упираясь лбом в железные прутья.

— Эй, мелочь. У нас ровно 24 года разницы. Забавно, скажи?

Отредактировано Erna F. Nachtigall (Сегодня 05:18:09)