Ясный и громкий приказ, что долбил по ушам сильнее всех звуков, окружающий боевое формирование в данный момент времени... причём настолько, что спящие от скуки инженеры проснулись в холодном поту от доносившегося рёва сквозь наушники полтарашки.
— Приступаем к выполнению, конец связи. - ответил Урьха, словно на автомате, пока ручки мастерили очередного одноразового шахида.
Даже с хорошей дозой кофеина, инженерчик находился на тонкой грани между сном и бодрствованием, вот настолько ему было "интересно" заниматься поддержкой ударных сил... причём в этой ситуации если и есть "крайний" на которого можно спихнуть всё негодование, так вот он, в отражении экрана планшета. Кому ещё пришла в голову идея подписать контракт в Легион, вместо того, чтобы ну хотя бы попытаться надавить на знакомых пропихнуть гномика в роботизированные войска? Кому щас приходится ездить по выжженной войной городской местности, вместо того, чтобы ковыряться в новинках российского промышленного комплекса или управлять этим своими цепкими лапками при крайне удачном раскладе? И так проходит большая часть времени до приезда к более-менее безлопастной точке в относительной близости от расположения братушек из 503-го - пока все остальные развлекаются и копят силы, водители транспортных средств и Урьха готовились к очередному удару... Собственно план был очень незатейливый: вместо того, чтобы парится над точным расположением снайперов, в сторону складов полетят 6 дронов, один на каждый остаток склада. К тому же шесть взрывов в совокупности куда более располагают к отвлечению внимания.
— Эээ... Так. Булат, Кремень, на северо северо западе возле пальм есть дворы, нам там надо затаится, пока дроны выполняют своё дело. В случае чего отступаем на юго-запад и даём хороший крюк, но думаю до этого не дойдёт, конец связи. - кое-как прогнав с себя сонливость, полтараха выдал указание для всех остальных.
После того, как среди потрёпанного боевыми действиями городского пейзажа нашлись более менее цельные дворы с пристройками, где могли более менее спятаться БТР с Уралом, из открытой аппарели первого вновь вылетели шахидки с примотанным зарядом, олицетворяющие циничный и практичный по себестоимости метод ликвидации живой силы противника. Они летели достаточно высоко, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, летели строго по спутниковым координатам и картам загруженным в многофункциональный инженерный планшет. А как только подлетели на достаточное расстояние... аккумулятор подал максимальный ток на маленькие BLDC моторы, дабы они максимально быстро спикировали к своей цели. Просто, скучно, эффективно... словно спамить червями-подрывниками в онлай-стратегии Superior Commander. Правда совесть внутри не позволяет относится к происходящему как к игре, хотя кроме аморальности подобных мыслей, подобное отношение ещё притупляет чувства риска и опасности. Отвратительный метод ведение войны, не то что бытиё пилота найтмера.

Шарам стояла, чуть согнувшись, в десантном отделении, её пальцы лежали на холодном металле «Печенега», взгляд хищно впивался в экран тактического планшета. Сейчас она как никогда понимала, почему во время интенсивов на полигоне в России их силком заставили освоить интерфейс предустановленных программ. Любой другой мог бы встать сейчас на её место. Но потери в эффективности, замени её на кого другого, кроме Химеры, могли быть фатальнее: она чувствовала, что слишком открытый бой ей не вывезти, а потому сосредоточенно впала в изучение тактической обстановки. Она не была командиром, но чутьё и интуиция, которые взращивались в ней с детства, были нужны командиру не меньше, чем охотнику.

Установить визуальной контакт с добычей. Есть.

Определить физическое состояние добычи. Есть.

Оценить собственные силы. Условно есть.

Данные с «Орланов» пульсировали на экране: алая паутина вражеских позиций, любезно предоставленная разведкой, вокруг базы 503-го, зелёные островки — свои, ещё держащиеся в пятиэтажках к югу. Не геройство, тут Бес прав. Работа. Чёрная, кровавая, необходимая.

Её мозг, отточенный годами выживания в саванне, где за каждым кустом мог скрываться хищный оскал, уже раскладывал задачу на элементы. Дроны Урьхи ударят по складам — это отвлечёт снайперов. Значит, у них будет окно, может, три минуты, может, пять. Нужно пройти через эти пятиэтажки, где русские ещё держатся, выйти во фланг наступающим сепаратистам, посеять хаос и отступить, пока враг не опомнился. Тактика шакалов: кусай в сухожилье — и беги, пока жертва не опомнилась. Бес знал, о чём говорил. Даже если говорил много лишнего. Оставаться в пылу боя, где противник контролирует ситуацию — самоубийство. На первом месте — полный перехват инициативы.

Шарам опустила планшет, её голос прозвучал в наушниках группы, ровно и чётко, без лишнего словоблудия:
— Внимание. Маршрут: южный квартал, пятиэтажки 4 и 5. Там ещё наши. Проходим транзитом, не задерживаемся. Цель: выйти к развалинам гаража у восточного забора. Оттуда — удар по тылам наступающей пехоты. Огневые точки: пулемётные гнёзда у КПП и «технички» на дороге. Приоритет — расчёты РПГ.

Она посмотрела на Дрокова. Тот кивнул, его пальцы уже проверяли подачу ленты в LSAT. Остальные — снайпер, гранатомётчик, медик, механик — молча занимали позиции у люков. Группа была готова.

— Механик, — бросила Шарам. — До южного квартала — полный ход. Дальше — только по моей команде. Глушим мотор у развалин.

БТР рванул с места, его гусеницы с хрустом перемалывали щебень. Шарам высунулась из люка, прижав бинокль к глазам. Ветер бил в лицо, неся песок и запах гари. Впереди, в трёхстах метрах, маячили силуэты пятиэтажек — тёмные, с редкими вспышками выстрелов в окнах. Свои. Ещё держатся.

Она переключила рацию на частоту Урьхи:
— Мамба Урьхе. Мы в движении. Жду твою диверсию. Как только грохнет — начинаем.

Шарам сжала оберег-змею на шее. Духи войны любили точность.

БТР влетел в южный квартал, резко затормозив за углом полуразрушенного магазина. Мотор заглох. Тишина, насколько её можно было назвать тишиной, была оглушительной. Откуда-то сверху, с четвёртого этажа, донёсся оклик на чистом русском:
— Свои? Легион?!
— Свои! — рявкнула Шарам в темноту. — Не стрелять! Проходим!

Они высыпали из БТР, рассыпавшись цепью вдоль стены. Шарам повела группу своих вдоль фасада, используя обломки стены и забора как укрытия. Из окна на третьем этаже им махнул рукой боец в разорванном камуфляже — лицо в саже, но глаза — горят. Русские ещё держались. Хорошо.

Где-то далеко, со стороны складов, ночь разорвал первый взрыв. Затем второй, третий — каскад огненных всплесков, подбросивших в небо обломки крыш. Диверсия Урьхи началась.

— Пошли, — скомандовала Шарам.

Она рванула вперёд, её группа — следовали за ней подобно теням. Они миновали последнюю пятиэтажку, выскочили и замерли перед открытым пространством за развалинами гаража. Отсюда, с дистанции метров в стопятьдесят-двести, перед ними открылась общая картина происходящего.

Восточный забор базы 503-го был разорван, как консервная банка. Через пролом лезли силуэты сепаратистов — десятки, может, больше. Русские отстреливались из окон ближайших домов, но их огонь редел. Вдали, за мешками с песком, строчило пулемётное гнездо. По дороге медленно ползла «техничка» с ЗУ-23, поливая очередями верхние этажи.

— Дроков! — указала Шарам на пулемётное гнездо. — Дави его! Снайпер — наводчика на «техничке»! Остальные — огонь по пехоте у пролома! Короткими очередями, экономь патроны! Гранатомётчик! По «техничке»!

Её «Печенег» рыкнул первым, прошивая трассерами позицию у КПП. Дроков тут же вторил ему, его LSAT выплёвывал свинцовый град. РПГ-7 хлопнул, граната оставила в воздухе дымный шлейф и устремилась вперёд.