По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(Telegram, Discord: punshpwnz)

По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov (tg, dis: punshpwnz)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.

Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 22.01.18. Стикс

22.01.18. Стикс

Страница:   1 2

Сообщений 21 страница 38 из 38

1

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

1. Дата: 22 января 2018 года
2. Время старта: 18:30
3. Время окончания: 00:00
4. Погода:  К вечеру воздух прогрелся до 19°С, а небо ещё более плотно затянули облака, скрывая за собой убывающий полумесяц. Юго-западный ветер почти не ощущается, создавая идеальные условия для стрельбы на дальние дистанции
5. Персонажи: Урсула Димитриди
6. Место действия: Окрестности к юго-западу от Ваддана (PND+9)
7. Игровая ситуация: В результате встречи Кагами с командующим ЧВК «Легион» в Ваддане, было принято решение инициировать вылазку в крепость в 50 километрах от города, где прямо сейчас находятся два особо ценных специалиста группы «Цербер», а также там, предположительно, находится пропавший информатор Кагами, который и передал ему информацию о них.
Задача Кагами и Урсулы — незаметно подобраться к крепости, устроить диверсию, спасти информатора и попытаться устранить специалистов.
Лагерь «Легиона» переведён в состояние полной боевой готовности. Все оперативники были срочно возвращены в лагерь, тем не менее, информация о проводимой операции находится в строгом секрете, поскольку не исключено, что в рядах ЧВК есть завербованные агенты сепаратистов.
8. Текущая очередность: По договорённости

Информация от разведки

1. Общая характеристика территории:

  • Крепость расположена в удалённой зоне Ливийской пустыни, окружённой каменистыми равнинами и песчаными дюнами. Местность крайне негостеприимна: высокие температуры днём, резкое похолодание ночью, сильные ветра.

  • Окрестности практически безжизненны, за исключением редкой растительности (колючки, сухие кустарники) и случайных животных (шакалы, ящерицы). Это делает любые передвижения заметными.

2. Крепость:

  • Строение древнее, но хорошо укреплённое. Стены высотой около 8–10 метров, сложенные из массивных камней, покрытых следами эрозии. Верхняя часть стен усилена зубцами для обороны.

  • Внутренний двор разделён на функциональные зоны: административные блоки, казармы, склады, вертолётная площадка и несколько блиндажей для патрулей.

  • Три наблюдательные башни обеспечивают круговой обзор. Прожекторы установлены на стенах и башнях, их лучи сканируют территорию с интервалом в 30–40 секунд. Алгоритм движения прожекторов предсказуем, но возможны внезапные изменения по команде оператора.

3. Охрана:

  • Патрули курсируют как по периметру стен, так и внутри двора. Интервал между проверками участков составляет 5–7 минут.

  • Солдаты одеты в униформу тёмно-зелёного цвета, некоторые — с красными нашивками в виде змеи. На плечах — эмблемы клыкастого черепа.

  • Уровень боеспособности высокий. Судя по поведению, тут не только новобранцы, но и опытные бойцы, обученные обороне и контрразведке.

4. Минные поля и ловушки:

  • Периметр крепости окружён минными полями, которые тщательно замаскированы под естественный ландшафт. Карта минных полей актуальна.

  • Возможны дополнительные ловушки: сигнальные провода, капканы и самодельные взрывные устройства (СВУ), спрятанные вдоль троп, ведущих к стенам.

5. Техника и оборудование:

  • Во дворе замечены несколько квадроциклов и один кустарно сваренный багги, предназначенные для быстрого реагирования на угрозы.

  • На вертолётной площадке стоит один многоцелевой вертолёт, который может быть использован для эвакуации или патрулирования.

  • Снаружи расположена стоянка техники

  • Внутри крепости есть генераторы, обеспечивающие автономное электроснабжение. Отключение одного из них может временно вывести из строя часть освещения или связи.

6. Инженерные особенности:

  • Административный блок имеет два этажа.

  • Двери запираются на механические замки повышенной прочности. Вскрытие потребует времени и специальных инструментов.

7. Радиоэлектронная разведка:

  • В крепости работает мощная система радиоперехвата. Возможно, они способны отслеживать передвижения через дроны или тепловизоры.

  • Наблюдается активность FPV-дронов, которые периодически патрулируют окрестности. Их маршруты непредсказуемы, но они чаще всего появляются в зонах, где замечено движение.

8. Потенциальные слабые места:

  • Юго-западная сторона крепости менее охраняется из-за природного рельефа: скалистые утёсы создают естественную преграду.

  • Прожекторы на южной башне имеют слепую зону, где можно скрытно подойти к стене.

  • Генераторы находятся вдали от основных зданий, что делает их уязвимыми для диверсий.

9. Погодные условия:

  • В ночь операции ожидаются плотные облака, снижающие видимость. Луна будет убывающим полумесяцем, практически полностью скрытым за тучами.

  • Ветер юго-западного направления создаёт шум, который может частично маскировать звуки передвижения, если повезёт поймать момент

Общая характеристика лагеря

Общая характеристика лагеря:

1. Расположение и защита:

  • Внутренний периметр защищён двумя наблюдательными вышками высотой около 6 метров, оснащёнными пулемётами ПКМ и прожекторами, кое-где возведены кустарные стенки из металлических листов

  • На территории установлены несколько крупных палаток (медицинский пункт, склады боеприпасов и ГСМ) и полевые укрепления из мешков с песком.

2. Техника:

Танки Т-72:

  • В лагере замечено 4 единицы Т-72 различных модификаций. Эти танки являются основой бронетанкового подразделения сепаратистов. Два из них находятся в состоянии постоянной готовности, два других — на ремонте или профилактике.

  • Информатор сообщил, что один из танков оснащён экспериментальной системой радиоподавления, способной временно блокировать сигналы дронов и связи в радиусе 5 км.

БМП-3:

  • В лагере насчитывается 6 единиц БМП-3. Эти машины используются для поддержки пехоты и патрулирования окрестностей. Они часто курсируют между лагерем и крепостью, доставляя припасы или эвакуируя раненых.

  • По данным разведки, одна из БМП была переоборудована под командно-штабную машину с усиленной радиоаппаратурой.

БТР-80:

  • В лагере находятся 8 единиц БТР-80, которые используются для перевозки пехоты и патрулирования. Эти машины отличаются высокой проходимостью и надёжностью, что делает их идеальными для передвижения по песчаным дюнам и каменистым равнинам.

Зенитные установки:

  • Установлены четыре зенитные самоходные системы ZSU-23-4 "Шилка" , предназначенные для защиты от воздушных целей. Они также могут использоваться против наземных целей благодаря высокой скорострельности.

Артиллерийские системы:

  • Шесть буксируемых гаубиц Д-30 (122 мм) размещены на окраине лагеря. Она используется для обстрела удалённых целей и поддержки пехоты.

Полевая техника:

  • Несколько грузовиков КамАЗ и Урал используются для перевозки припасов, топлива и боеприпасов. Также замечены несколько ремонтных машин и автокранов для обслуживания техники.

3. Инженерное оборудование:

  • В лагере есть мобильная мастерская для ремонта техники, оборудованная станками и сварочными аппаратами.

  • Замечены несколько полевых генераторов, обеспечивающих электроэнергией лагерь.

4. Персонал:

  • В лагере постоянно находится около 150–200 человек, включая механиков, водителей, ремонтников и охрану.

  • Судя по поведению, персонал хорошо обучен и организован.

Данные информатора:
1. Танки Т-72:

  • Информатор сообщил, что один из танков оснащён системой радиоподавления, но её использование требует времени на активацию (примерно 10 минут). Это может быть ключевым моментом для диверсантов, если они смогут атаковать до её запуска.

2. БМП-3:

  • Командно-штабная БМП содержит карты местности и планы предстоящих операций. Её уничтожение или захват может серьёзно нарушить координацию сепаратистов.

3. Зенитные установки:

  • Информатор отметил, что зенитные установки регулярно проверяются, но их расчёт состоит из новобранцев, что снижает эффективность использования.

4. Артиллерия:

  • Гаубица Д-30 находится в рабочем состоянии, но её расчёт плохо подготовлен. При внезапной атаке они могут не успеть ответить.

5. Общие слабости:

  • Лагерь плохо защищён с тыла, где рельеф местности создаёт естественные преграды для наблюдения.

  • Электроснабжение зависит от двух генераторов, расположенных на открытой территории. Выход одного из них из строя вызовет хаос в лагере.

Особенности техники:

1. Европейское влияние:

  • В лагере замечены несколько единиц европейской техники, включая французские бронированные автомобили VAB и немецкие грузовики MAN.

2. Российское влияние:

  • Большинство техники имеет российское происхождение

3. Модификации:

  • Некоторые машины были модифицированы для пустынных условий: усиленные фильтры воздухозаборников, дополнительные топливные баки и системы охлаждения двигателей

Географическая пометка

Крепость расположена в стратегически выгодной точке среди холмистой местности Ливии, что делает её естественно защищённой со всех сторон, кроме одной. Она находится в 50 километрах к юго-западу от Ваддана , одного из крупнейших населённых пунктов региона, и окружена небольшими поселениями, такими как Савкнаг (на северо-востоке) и Маддират (чуть дальше на северо-восток). Эти города служат важными ориентирами для передвижения, но их удалённость затрудняет быстрое вмешательство внешних сил.

Особенности местности:
1. Холмы:

  • Холмы окружают крепость с трёх сторон: юга , запада и севера , создавая естественный барьер против наземного нападения. Их каменистые склоны и узкие проходы затрудняют манёвры тяжёлой техники, что делает атаку с этих направлений крайне рискованной.

  • Скалистые утёсы на юге и западе практически неприступны, за исключением нескольких узких троп, которые хорошо охраняются или заминированы.

2. Открытая сторона (северо-восток):

  • Единственная доступная для манёвров территория находится на северо-востоке , где местность переходит в более ровные песчаные дюны и равнины. Это направление используется для патрулирования, доставки припасов и размещения лагеря с техникой.

  • Именно здесь сосредоточены основные усилия обороны: минные поля, патрули и наблюдательные вышки. Любая попытка проникновения с этой стороны будет немедленно замечена.

3. Ближайшие населённые пункты:

  • Савкнаг: Маленький городок на северо-востоке, примерно в 20 километрах от крепости. Это ближайший источник воды и продовольствия для гарнизона. В городе проживает около 500 человек, большинство из которых заняты в сельском хозяйстве и торговле.

  • Маддират: Крупнее Савкнага, расположен примерно в 35 километрах к северо-востоку. Здесь находится базар, несколько складов и небольшая автостанция. Город может служить перевалочным пунктом для подкреплений или эвакуации.

4. Погодные условия и влияние рельефа:

  • Холмы создают естественные "ветровые коридоры", особенно на северо-востоке, где ветер усиливается, поднимая песчаные бури. Это может как маскировать передвижения, так и усложнять ориентирование.

  • Ночью температура в холмах резко падает, что делает длительное нахождение на открытой местности крайне некомфортным без соответствующего снаряжения.

5. Стратегическое значение:

  • Крепость контролирует ключевые пути сообщения между Вадданом, Савкнагом и Маддиратом. Её захват или уничтожение может серьёзно ослабить сепаратистов, лишив их важного форпоста в регионе.

  • Открытая сторона на северо-востоке — единственное место, где возможно организовать масштабную атаку или эвакуацию, что делает её ключевой зоной для обороны и нападения.

+9

21

Это даже не «прислушаться». Урсула кожей чувствует, как их время утекает сквозь пальцы. Мелкими, царапающими кожу песчинками. Она ненавидит песок. Женщина насторожилась, как лисица, услышавшая среди шорохов ночной пустыни тот единственный, что означает шаг врага. Беда лишь в том, что запах его слишком близко, и давно смешался с запахом её собственной палевой шкурки. Она бросила быстрый взгляд на своего учителя и дёрнула уголком губы, словно трещина пробежала по лику античной статуи. А, быть может, это неверные тени на секунду исказили её профиль. Наёмница змеёй проскочила ко входу в арку, падая в её тень, скрываясь с глаз патрульных и часовых.

Что бы ни произошло, что би ни случилось, она обязана закончить эту миссию как минимум не провалом. Иначе ей останется только перегрызть себе вены от стыда.

Женщина прижалась спиной к холодной стене, прикрыв глаза, позволяя себе привыкнуть к темноте. Изо рта вырвалось облачко пара, внизу было гораздо холоднее, чем наверху. Она поёжилась, чувствуя, как холод снаружи проникает внутрь, переплетаясь с тем, что внутри неё живёт, холодной глыбой в центре грудной клетки. Урсула ненавидела холод, он выматывает, выкручивает, ломает.

Шаг за шагом, вниз, по выщербленным ступеням.

Глаза, постепенно, привыкли к полумраку. Сперва она прислушивается, стараясь отсечь все звуки наверху, почувствовать, что там, в сердце темноты. Шаг? Шорох? Вздох? Ничего. Лишь её собственное судорожно стучащее в глотке сердце. Она осмотрелась, ища хотя бы какие-то следы, но не нашла их. Грубые каменные стены, отсыревший кирпич, как в крепостях времён войны. Той самой, что первой назвали Мировой. Несколько дверей, ведущих в боковые ответвления. Комнаты? Камеры? Просто коридоры, что сетью паутины опутывают крепость под землёй? Не важно. Важно лишь то, что здесь никого нет. А значит можно возвращаться к Уиллу.

Урсула быстро и бесшумно скользнула на исходную и показала напарнику открытую ладонь, после покачав ей в воздухе рядом с талией. «Всё чисто, за мной».

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-02-26 19:50:20)

+9

22

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Кагами двинулся следом, неотступной тенью, повторяя каждый изгиб её траектории. Спуск в подвал был подобен погружению на дно морское — с каждым шагом воздух становился плотнее, холоднее, тяжелее. Запахи менялись: сверху осталась гарь и солярка, здесь правили бал сырость, плесень и нечто сладковато-гнилостное, что оставляло на языке привкус старых костей.

Он скользнул мимо Урсулы в тот момент, когда она показала открытую ладонь. Жест — прикрывай. Старая, обкатанная годами схема: Наяда — глаза и уши, Кагами — скальпель.

Первая дверь слева подалась с протяжным, тоскливым скрипом. Кагами замер, прислушиваясь к эху, но сверху по-прежнему доносился лишь приглушённый гул генератора и далёкие голоса. Внутри — тьма и запах прогорклого масла. Луч фонарика выхватил штабеля ящиков с маркировкой «ГСМ — ОПАСНО». Пустые канистры, ветошь, пропитанная смазкой. Хлам.

Вторая дверь — склад запчастей. Ржавые траки от гусеничной техники, стопки покрышек, карданные валы, сваленные в углу, как кости доисторических чудовищ. На стене — аккуратно развешанный инструмент. Кагами провёл пальцем по зубьям гаечного ключа, смахнул пыль. Ничего.

Третья дверь. Здесь воздух был другим — суше, теплее. Хранилище сухпайков и воды. Коробки с маркировкой на арабском, несколько вскрытых, с торчащими наружу обёртками от энергетических батончиков. На полу — окурок, примятый тяжёлым ботинком. Совсем свежий.

Кагами подобрал его, поднёс к прорези маски. Табак дешёвый, местный. Следы слюны ещё не высохли до конца. Кто-то курил здесь совсем недавно. Может, час назад. Может, меньше.

Он бросил окурок обратно, растёр подошвой, стирая улику.

Четвёртая, пятая, шестая — всё однотипно. Склад ветоши и обтирочного материала. Пустые бочки из-под технического спирта. Сломанная мебель, приготовленная на растопку или починку. В одной из камер даже обнаружились старые, рассохшиеся рамы от грузовиков, прислонённые к стене, как скелеты забытых машин.

Кагами работал молча, методично. Его движения были точны, но в них не читалось ни спешки, ни нервозности. Только холодная, почти механическая сосредоточенность. Лишь иногда он бросал короткий взгляд на Урсулу, проверяя, держит ли она сектор, не появилась ли угроза со стороны лестницы.

Он чувствовал её напряжение. Оно висело в воздухе между ними, как заряженная частица. И это было правильно. В такой момент расслабляться нельзя.

Коридор сужался. Потолок стал ниже, пришлось пригнуться. Стены здесь были сложены из другого камня — более древнего, грубого, с выступающими, точно рёбра, валунами. Возраст этого места давил на плечи грузом веков. Кагами подумал, что крепость помнит ещё римлян, возможно, даже карфагенян. Скольких людей она видела? Скольких поглотила?

Они дошли до конца. Дверь здесь была одна — массивная, обитая полосами ржавого металла, с небольшим смотровым окошком, задвинутым с той стороны. Центральная. Главная.

Кагами остановился, прислушиваясь.

Тишина за дверью была абсолютной. Не той тишиной, что бывает в пустом помещении, а той, что создаётся намеренно, когда за ней кто-то затаил дыхание. Он чувствовал это кожей, затылком, кончиками пальцев, лежащих на рукояти ножа.

Он обернулся к Урсуле. В прорезях маски блеснул отражённый свет — или просто игра теней. Короткий кивок.

Будь готова.

Затем Кагами положил ладонь на холодный металл, надавил.

Дверь открылась внутрь с протяжным, обречённым стоном петель, которым было не меньше сотни лет.

За ней — темнота. Густая, вязкая, как дёготь. Ни звука. Ни движения. Только запах — сухой, пыльный, с едва уловимой нотой чего-то сладковатого, неестественного. Химия. Лекарства. Или что-то другое.

Кагами шагнул в проём, делая знак Урсуле держаться за спиной. Его пальцы сжали рукоять ножа, глаза привыкали к темноте, пытаясь выхватить хоть какие-то очертания.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+11

23

+11

24

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

— Мы опоздали.

Голос Кагами пробился сквозь вату в ушах.

Перед ней — небольшое помещение. Каменный мешок метра три на четыре, с низким, сводчатым потолком. В углу, на полу, прислонившись спиной к стене, сидит связанный мужчина с обмотками ткани, закрывающей рот. Униформа сепаратистов, шрам над бровью, седая прядь в чёрных волосах. Голова его запрокинута, из аккуратного отверстия во лбу на грудь натекла тёмная лужа, уже начавшая подсыхать..

— Мёртв, — констатирует он, поднимаясь.

Он вытирает пальцы о штанину убитого и поворачивается к Урсуле. За прорезями маски не видно выражения лица, но в голосе — усталая констатация факта.

— Убит не так давно.

Где-то наверху, сквозь каменную толщу, пробивается вой сирены. Тревога. Сначала далёкая, почти неразличимая, но с каждой секундой становящаяся громче, настойчивее. И сквозь неё — другой звук, тяжёлый рокот, уходящий в сторону пустыни. Вертолёт. Кто-то пролетал над ними.

Кагами уже движется к выходу из камеры, в коридор, откуда они пришли. На ходу бросает через плечо:

— Крепость на ушах. Похоже, что-то началось в городе. Нам нужно уходить. Шевелись, Наяда.

Он исчезает в темноте коридора, и только шорох его шагов ещё слышен несколько секунд.

Урсула остаётся одна в дверном проёме, глядя на мёртвого араба. В голове — пустота и странное, необъяснимое ощущение, что кто-то только что приложил палец к губам.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+11

25

— Бл*дство, — отозвалась женщина, осматривая труп информатора.

Всё же, их поход оказался бессмысленным. Почти бессмысленным. В скрытом кармане шуршат украденные документы. Было бы в них хоть что-то полезное, да только сама прочитать не сможет. Опять обращаться за помощью к тому забавному пареньку из русских. Будет смешно, если она украла расписание патрулей в крепости, которое ей явно больше не пригодится.

— Бл*дство и говно.

Голова кружится, ноет сладкой болью свежий укус на плече. Урсула в последний раз обернулась на труп араба, прислушиваясь к какофонии наверху, и поспешила за Уильямом.

— Нужно уходить. Скоро тут будет весело как на утреннике в Тартаре.

+10

26

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Сирена выла где-то над головой, пробиваясь сквозь камень, сквозь плоть, сквозь время. Кагами стряхнул оцепенение, как сбрасывают намокший плащ.

— Шевелись, Наяда.

Голос его был ровным. Таким же ровным, как три года назад, когда он отдавал приказы, зная, что половина группы не вернётся. Таким же, как в тот вечер, когда он оставил её умирать в песках, потому что так было нужно. Потому что иначе — смерть её была бы медленнее и страшнее.

Коридор встретил их запахом сырости и древней пыли. Кагами двигался быстро, но без суеты — хищник, который знает, что стая уже поднята, но ещё не знает, где именно ждать погоню. Его сапоги ступали бесшумно, тело скользило в тенях, которые рождал и тут же гасил дрожащий свет единственной лампочки под потолком.

Лестница вверх. Ступени, стёртые тысячами ног — римских легионеров, арабских завоевателей, турецких янычар, британских колонизаторов. Сколько крови впитал этот камень? Сколько криков слышали эти стены? Кагами считал ступени, чтобы не думать о другом.

Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

Сверху доносился гул. Не тот, равномерный, генераторный, который сопровождал их спуск. Другой — хаотичный, живой, наполненный криками, топотом, лязгом металла. Крепость просыпалась, стряхивала сон, готовилась к чему-то.

Восемнадцать. Девятнадцать.

Он остановился перед последним пролётом, прижался к стене, знаком веля Урсуле сделать то же самое. Выглянул за угол.

Двор превратился в самый настоящий базар.

Прожекторы метались по территории, выхватывая из темноты бегущих солдат, разворачивающуюся технику, чьи-то тени, мечущиеся между зданиями. Кто-то орал, перекрывая вой сирены, — отдавал приказы, проклинал, молился.

А над всем этим, в небе, затянутом плотными облаками, таял удаляющийся рокот вертолётных лопастей.

— Отвлекающий манёвр, — пробормотал Кагами скорее себе, чем Урсуле. — За мной.

Он скользнул во двор, используя каждую тень, каждую кучу ящиков, каждый брошенный в панике автомобиль как прикрытие. Мимо пробежали трое солдат с автоматами наизготовку — они даже не заметили двух теней, слившихся со стеной. Кто-то палил в воздух из пулемёта, накручивая и без того взвинченные нервы охраны.

Кагами обогнул угол казармы, оказавшись у подножия стены. Здесь, в густой тени, куда не добивали прожекторы, было почти спокойно. Почти тихо. Почти безопасно.

Он остановился, перевёл дыхание. Рука сама собой скользнула к поясу — там, где в чехле лежал пульт дистанционного подрыва. Пальцы нащупали ребристую поверхность, погладили кнопку, но не нажали.

— Сакурадайт, — сказал он негромко, чтобы Урсула слышала. — Мы оставили его под стеной. Снаружи. Если рванёт сейчас — нас накроет камнями. Если рванёт позже — посеет панику. Если не рванёт вообще — значит, мы зря тащили эту дрянь через полпустыни.

Он убрал руку с пульта. Решение созрело мгновенно, как это всегда бывало в критические минуты.

— Уходим. Поднимаемся на стену, перебираемся наружу, отходим на сотню метров, потом — ба-бах. Красиво, громко и, надеюсь, вовремя.

Он посмотрел вверх. Стена вздымалась чёрной громадой, сливаясь с небом. Где-то там, наверху, маячили их верёвки, оставленные час назад. Целы ли? Обнаружены ли? Гадать бесполезно.

Кагами повернулся к Урсуле. В темноте её лица почти не было видно — только светлые глаза, отражающие темноту и далекие всполохи пожара. Он смотрел на неё долгую секунду — дольше, чем позволяла ситуация. Секунду, в которую уместились три года лжи, год боли и вечность сожалений.

— Готова?

В этом слове не было вопроса. Был ритуал. Было возвращение к истокам, когда она была его тенью, его клинком, его самым дорогим и самым страшным грехом. Он не ждал ответа — он ждал движения. Того самого, которое всегда следовало за его командами, как рассвет следует за ночью.

Кагами первым шагнул к стене, нашаривая в темноте верёвку. Его пальцы сомкнулись на узлах, проверяя крепость. Внизу, во дворе, суета нарастала — кто-то заводил тяжёлую технику, кто-то грузил ящики с боеприпасами, кто-то просто бежал, потому что бежали все.

Он дёрнул верёвку. Выдержит. Должна выдержать.

— Наяда, — его голос сорвался на шёпот, в котором вдруг проступило что-то, чего не было все эти годы. Что-то, похожее на страх. Не за себя. За неё. — Будь осторожна. Пустыня не прощает ошибок.

Он не обернулся. Начал подъём.

Где-то вдали, за стенами крепости, в ночной пустыне, ветер завыл, словно потерянные души тех, кто не вернулся, оплакивали тех, кто ещё мог вернуться.

Кагами лез вверх, и каждый рывок давался ему тяжелее, чем следовало. Не потому, что ослабли мышцы. Потому что за спиной у него была она — живая, дышащая, не помнящая того, что он никогда не сможет забыть.

Ты мёртв, Кагами. Ты мёртв для всех, кто тебя знал.

Врёшь. Для неё — нет. И это — самое страшное наказание, которое могли придумать боги.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+10

27

Урсула пристально смотрела ему в спину. В сыром воздухе подземелий теперь витал запах крови и чего-то неуловимого, но ощутимого на языке. Возможно, это её тихое понимание. Но она обо всём подумает позже, когда будет в безопасности и у неё появится время. Не сейчас. Не рядом с ним. Урсула тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться. Это было нелегко.

Наверху суетились люди. Слышались обрывки криков, приказов, вой сирен и шум вертолётных винтов. Казалось, за несколько мгновений все сошли с ума. Всё это очень дурно пахло, словно воздух был пропитан трупным запахом и гнилью. Женщина прикрыла глаза, прижалась к стене и попыталась прислушаться. Она внимательно вылавливала каждую фразу, прячась в тени, пробираясь между ящиками и мешками, среди людей, выстраивающихся в колонны, и грузовиков, в которые забирались солдаты.

Ваддан. Они готовятся напасть на Ваддан. Там «Легион». Там мирные жители. Там Манфред. Урсула почувствовала, как сердце сжалось и упало куда-то вниз. Черт возьми. Стоило ей покинуть лагерь, как тут же началось какое-то дерьмище!
— Нельзя одних оставить, — пробормотала женщина, чуть не врезавшись в спину Уильяма. Слишком ушла в себя. Это было непростительно безрассудно.

«Сакурайдат».

Урсула кивнула. Это был шанс. Хоть какой-то. Они не смогут уничтожить все силы сепаратистов, даже тех, кто прячется в этой крепости. Но смогут задержать их на время и нанести урон, как она надеялась. Однако это противоречило теории, которая возникла у нее во время прогулки. Совсем не укладывалось в её голове. Ему нет смысла взрывать тех, на кого он работает. Урсула прищурилась, следя за каждым движением мужчины. Она знает его полжизни. Его походка говорит ей о его мыслях, чувствах и намерениях. Сегодня она не может его понять. Он словно скрыт за тяжёлой, мутной водой, которая искажает сигналы. Выдаёт помехи как неисправный прибор. Слишком противоречиво, слишком сложно... слишком чуждо. Да, именно чуждо. Она не стала отвечать словами, этого было не нужно. Просто молча двинулась за ним следом.

Что с тобой, учитель? Почему ты пахнешь горелой землей и пустотой? Почему не смотришь на меня? Это сожаление? Но нам не о чем жалеть. Мы оба это понимаем.

Страх в его голосе ударил ей под дых, словно сапог. Урсула едва не споткнулась, силясь поймать его взгляд. Холодный ветер бросил в лицо горсть мелкой пыли, заставив глаза слезиться. Его силуэт, размытый влагой на ресницах, стал похож на призрака или искажённое цифровое изображение.

— Не прощает, — сказала она, и голос её дрогнул.

Пустыня, словно мстительный хранитель тайн, напомнила ей все ошибки с самого начала. Возможно, именно поэтому она наградила её им. Его присутствием. Его существованием.  Болью, которую она чувствует каждый раз, когда видит его. Тем, что она будет отчаянно скучать по этой боли.

Урсула быстро вытерла глаза и размотала веревку на поясе. Она крепко привязала её к зубцу стены и начала спуск.

+11

28

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Спуск всегда хуже подъема.

Кагами знал это с тех пор, как впервые вцепился пальцами в скалу над пропастью в горах Кантабрии. Поднимаясь, ты видишь цель. Падая — только бездну под ногами. Или то, что в ней отражается.

Веревка дрожала. Не от ветра — от него самого. От вибрации мышц, которые отказывались подчиняться, хотя мозг кричал: быстрее. Сорок лет. Сорок лет он учил свое тело быть инструментом. И вот сейчас инструмент давал сбой.

Почему?

Он не оборачивался. Не мог. Потому что знал: если увидит ее лицо там, наверху, черный силуэт на фоне черной стены — руки разожмутся сами. И это будет самый легкий выход.

Когда ложь становится правдой? — спросил он себя, перехватывая веревку на метр ниже. — Когда в нее верит тот, кто ее придумал? Или когда она перестает иметь значение?

Ноги нащупали выступ. Он оттолкнулся, пролетел последние два метра, приземлился на песок, согнув колени. Глухой удар. Слишком громкий. Но вокруг орали сирены, ревели моторы, и никто не услышал.

Кагами поднял голову.

Урсула спускалась. Тень на фоне стены. Девочка, которую он вытащил из ада. Девочка, которую он в этот ад вернул. Своими руками. Своим выбором. Своей жизнью, которая давно перестала быть его собственной.

Что остается, когда стирают всё?

Он шагнул к стене, подставляя плечо, готовый подхватить, если сорвется. Жест, который не имел смысла. Рефлекс дрессировщика. Или отца, которого у нее никогда не было.

Ее ноги коснулись песка. Она отцепила веревку, не глядя на него. И это было правильно. Так правильно, что хотелось закричать.

Вместо этого он развернулся и побежал.

Пустыня встретила их тем же, чем провожала час назад — ветром, песком, равнодушием. Холмы, камни, впадины — все было на месте. Исчезло только одно: время. Оно спрессовалось в тугой комок, который висел между лопатками, подгоняя, не давая дышать.

Кагами бежал, и каждый шаг отзывался в висках: зачем? зачем? зачем?

Он знал зачем. Знал так же четко, как знал, что солнце взойдет на востоке. Но знание не имело ничего общего с пониманием. А понимание — с принятием.

Можно ли смыть кровь песком?

Они миновали валуны, за которыми прятались чуть больше часа назад. А затем — песчаный холм, с которого они наблюдали за крепостью.

Достаточно далеко. Кагами остановился, тяжело дыша. Рука сама скользнула к поясу, нащупала пульт. Пальцы легли на кнопку.

Он обернулся.

Крепость стояла на прежнем месте — черная громада на фоне чуть более черного неба. Вокруг нее, как муравьи, копошились люди, техника, огни. Они готовились. К чему-то большому. К чему-то, что уже началось там, в городе, пока он здесь играл в шпиона.

Играл?

Он нажал кнопку.

Сначала ничего не произошло. Тишина длилась вечность — вечность, которая помещается между ударом сердца и осознанием, что оно больше не ударит.

А потом стена вздохнула.

Розовая вспышка разорвала ночь у основания крепости. Не оранжевая, не красная — именно розовая, как лепестки сакуры, которые он видел в детстве, в другой жизни, в другом мире. Пламя взметнулось вверх, подсвечивая древние камни изнутри, делая их прозрачными, почти невесомыми.

Секунда. Две. И звук — тяжелый, плотный, как кулак великана, ударивший в землю.

Стена дрогнула. Медленно, почти величественно, она начала оседать. Камни, которые помнили римлян, крестоносцев, османов, — камни, впитывавшие кровь столетиями, — рухнули вниз, увлекая за собой часть казармы, угол склада, вертолетную площадку с пустым пятном, где еще недавно стояла машина.

Пыль взметнулась до самого неба, смешиваясь с дымом, скрывая разрушение за пеленой.

Кагами смотрел, как горит его прошлое.

Можно ли сжечь мост, по которому только что прошел?

Внизу, в лагере, началась паника. Крики, новые сирены, бестолковая стрельба. Кто-то решил, что это артобстрел. Кто-то — что диверсия. Никто не знал правды. Никто, кроме двоих на склоне холма, смотревших, как розовый цвет умирает в ночи.

Он убрал пульт в карман. Повернулся к Урсуле.

— Пошли, — сказал Кагами.

Голос был чужим. Словно говорил кто-то другой, стоящий рядом с ним и пользующийся его голосовыми связками.

Он пошел в сторону квадроцикла, оставленного в пустыне, как в прошлой жизни, которая сегодня кончилась. Слишком часто он умирал и воскресал вновь. Говорят, что самые плохие истории — это несколько раз переписанные.

А сколько раз переписывали конституцию Греции? Японии? Библию? Коран?

Что остается, когда стирают всё?

Только пустыня.

Только ветер.

Только шаги, которые все равно приведут туда, куда ты не хочешь идти.

Кагами шел, и каждый шаг отзывался в висках одним и тем же вопросом, на который у него никогда не будет ответа:

Почему, когда ты побеждаешь, это так похоже на поражение?

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+11

29

Боль. Она держится за счёт боли и страха. Ноет рука, пульсируя тупой болью, ноет где-то в груди, пульсируя нарастающим страхом.

Арес, не оставь их. Помоги им.

Урсула впервые за последние месяцы искренне молится. Она давно потеряла веру в своих богов. Когда видела, как Рабан, столкнувший ее в воду, вместе с несколькими женщинами из беженцев, распадается на куски. Как вылезают клочьями белоснежные волосы, лопается с мерзким звуком кожа. Она не помнит лица мужчины, за которого собиралась выйти замуж, вместо этого ей снится искажённая «гадюкой» посмертная маска. Такая же, как сейчас вместо лица у человека, которого она любила. В прошедшем времени.

Урсула приземлилась на землю, дёргая верёвку, завязанную наверху сложным узлом, и бросила взгляд через плечо на Кагами, чей силуэт выделялся на фоне пустыни резкими линиями, словно нарисованный тушью.

Он учил её рисовать тушью, называя это уроками терпения. У неё никогда не получалось. И тогда терпение приходило через боль.

Она любила его до безумия. Слепо, до боли, до полного самоотречения. Ради него она бросила всё и пошла за ним, стоило ему лишь поманить её пальцем. Но стоило ли это того? Стоило, Учитель? Отец мой? Любовь моя. Моя мёртвая любовь.

Верёвка упала ей под ноги, и, сматывая её, она старалась не смотреть на Кагами. Не смотреть на того, чувства к кому сейчас осыпались с её рук седым пеплом. Она слепо бросилась в эту авантюру зачем? Урсула знает. В желании доказать. Доказать Манфреду, что она не просто инструмент, что она полезна. Доказать Уильяму, что она выросла за три года, и больше не нуждается в его опеке.

Словно бы он пытался её опекать. Словно бы он пытался вернуть всё, что было. Но он наоборот изо всех сил отталкивал глупую птичку.

Кто же за твоей спиной?

Что ты доказывала, глупая? Кому ты это доказывала?

Она мчится за ним по бескрайней пустыне, где тревожно завывают сирены. В её сознании звучит лишь одна мысль: «Выживите. Пожалуйста. Все». Винтер, тот самый насмешник и балагур, чей отпечаток ботинка оставался на её рёбрах целых две недели, Гизе, скромный и затюканный дурацкими шутками, здоровяк Отто, и Манфред... Манфред...

«Выживите», — повторяет она про себя. Землячка Химера, черномазая, но, тем не менее, своя Мамба. Бес, израненный жизнью. «Выживите», — умоляет она.

Она даёт себе глупый детский обет, что если всё закончится благополучно, то она больше никогда... Никогда.

Настоящие герои не оборачиваются на взрыв. Она же не может отвести взгляд. Она видит, как рушится здание, ставшее для неё точкой невозврата. Сама не знает, почему. Возможно, потому что она всё ему доказала и больше нет слов. Или потому что поняла, что любить иллюзию — пустая трата времени. Или потому что внутри, в стенах старинной крепости, она уже умерла. Розовые лепестки огня кружатся в последнем танце, знаменуя гибель десятков людей. Урсула чувствует себя так, будто сама гребла вёслами через всё Средиземное море.

Женщина закурила, выдыхая дым в ночное небо. Можно. Теперь можно.

Розовое пламя пляшет под веками, словно что-то хочет сказать. Но она никогда не умела слушать.

И рисовать тушью.

Прости меня, Учитель.

Прости меня, Господи.

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-03-19 11:05:48)

+11

30

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Кагами стоял на склоне холма, глядя, как розовый цвет умирает в ночи, превращаясь сначала в багровый, потом в грязно-оранжевый, и наконец — в обычный дым, серый и безликий, как всё, что он когда-либо строил. Стена осела, увлекая за собой часть вековой истории, и теперь в проломе, как в распоротом боку зверя, копошились люди с фонариками, кричали, стреляли в небо, в песок, в собственные тени.

Они искали врага. Враг стоял на холме и смотрел.

Кагами повернулся к Урсуле. Она курила. Светлый дым поднимался к облакам, которые всё так же плотно затягивали небо, скрывая убывающий месяц. За полтора часа ничего не изменилось — только они сами.

Или не они?

— Нам нужно где-то переждать, — сказал он, и голос прозвучал глухо, как из-под воды. — В Ваддан сейчас нельзя. Там будет жарко. Очень жарко.

Он посмотрел на северо-восток, туда, где за грядой холмов, в двадцати километрах отсюда, прятался Савкнаг. Маленький, заштатный, с населением, которое привыкло не задавать вопросов, если за вопросом не следует динар. Место, где можно затеряться на несколько часов. Или на несколько дней. Или навсегда, если правильно сыграть.

Сколько стоит человеческая жизнь в Савкнаге? Та же, что и везде. Стоимость определяется не рынком, а отчаянием.

— Савкнаг, — произнёс Кагами, пробуя слово на вкус. — Оттуда можно будет связаться с лагерем. Узнать, что случилось. А потом — решать.

Он замолчал, прикидывая расстояние. Двадцать километров по пустыне. Ночью. Без транспорта. С грузом снаряжения и с телом, которое начало напоминать ему, что сорок лет — это не двадцать пять, сколько бы раз он ни умирал и ни воскресал.

Четыре часа. Если идти быстрым шагом, не останавливаясь. Пять, если учесть рельеф, усталость и то, что за спиной у него — женщина, которую он снова заставил бежать. Женщина, которая смотрит на огонь и не смотрит на него. Которая, возможно, уже всё поняла. Или ничего не поняла. Что хуже?

Кагами перевёл взгляд на крепость. Там, в глубине двора, уже начинали разворачивать технику, выводить её через южные ворота — в обход обрушившейся стены. Кто-то командовал, жестикулировал, тыкал пальцами в карты. Кто-то, возможно, уже докладывал Аиду о потерях.

О потерях?

Или о жертвах, принесённых на алтарь?

Стоит ли жертва победы? Или это всегда один и тот же вопрос, только перевёрнутый?

— Четыре часа пешком, — сказал он вслух, больше для себя, чем для неё. — Может, пять. В Савкнаге никого не будет. Все, кто мог, уже в Маддирате. Или здесь. — Он кивнул в сторону крепости, где дым всё ещё поднимался к низким облакам. — Аиду сейчас не до нас. Ему нужно готовиться к большому. Мы — царапина. Досадная, но не смертельная.

Он сказал это так, словно верил. Может, и верил. В конце концов, правда всегда кажется правдой, пока не столкнётся с другой правдой. А потом начинается война.

— Есть мысли?

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+9

31

Мысли были мрачными, отчаянными, почти самоубийственными. Они всегда сопровождали Урсулу, как злая собака, готовая наброситься. Но она отбросила их, как отбрасывала с лица мокрые от пота волосы. Что ей оставалось, кроме как бежать? Одна она ничего не могла изменить. Она знала: одна — значит, обречена. Но умирать ей было невыносимо страшно.

— Пять часов, — безжизненно повторила она.

За пять часов могло произойти всё что угодно. За это время город мог превратиться в дымящиеся руины. И её жизнь, которую она так старательно строила, могла рухнуть вместе с ним. В ту новогоднюю ночь, сидя в палатке командира и разговаривая с матерью, Урсула осознала страшную правду: у неё нет и никогда не было семьи, кроме той, что она выбрала сама. А теперь её семья, возможно, умирала, среди разрушений, и она ничего не могла сделать, чтобы помочь им. Эта мысль разрывала её сердце, словно кто-то сдирал с неё кожу. Урсула посмотрела на Уильяма, закусив губу до крови.

«Я останусь», — молчала она. — «Я не брошу их».

Но в глубине души она знала, что всё ещё та же трусливая сука, которую он держал за волосы над телом юной девушки с изувеченной грудью.

— Я дойду, — она скривила губы в том, что могло бы быть жестокой усмешкой. — А ты? Ты дойдешь, Уилл?

Её взгляд опустился на его ногу. Ту самую, из которой, — она помнила это так же явно, как собственное хриплое от танца дыхание, — когда-то торчала наружу сломанная кость. Она была измотана, раздавлена страхом, но всё ещё могла идти. На упрямстве. На силе воли. Сквозь удушье от затягивающейся на шее петли долга перед теми, кого называла своими.

Думай, чёрт возьми! Ты ведь диверсант! Нужно думать на несколько шагов вперёд. Но, похоже, он плохо обучил свою подопечную. В голове была лишь пустота, табачный дым и эхо взрыва. Она не могла помочь своим, только выжить. Выжить и, возможно, отомстить позже. И снова молчать над чужими могилами. В памяти всплыл Кузнецов — её последняя потеря, которая не стала концом бесконечной вереницы утрат.

«Я не верю тебе», — молчала она, — «Но я иду за тобой, как и всегда. И это самое страшное проклятие».

— Можем дождаться, когда эти ублюдки покинут крепость. Вряд ли они оставят функционирующую технику. Но кто знает, вдруг сатир пошутит, пока Боги не смотрят, — она сама в это не верит, но это хоть какой-то шанс оттянуть принятие неизбежного решения.

Решения, которое вырезает на её коже клеймо предателя. Или выжившей? Всегда выжившей.

Урсула выбросила окурок на землю и раздавила его носком ботинка, словно тот был виноват. Голова кружилась от никотина. Её мутило, но блевать было нечем. Почему именно сейчас? Она смотрела в холодные глаза учителя и думала, не подстроил ли он всё специально. В тот ночной разговор он говорил, что ей нужно уйти, оставить своих, выжить. Может, он знал? Может, всё это было его планом, чтобы она оказалась одна, когда Аид начнёт свой Крестный ход? Случайность это или извращённая забота о брошенном клинке? Урсула не знала и не хотела об этом думать. Это было слишком похоже на правду и слишком больно.

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-05-12 06:53:02)

+10

32

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Вопрос повис в воздухе, пульсируя в такт с затихающим эхом взрыва. Кагами не ответил сразу. Стоял, глядя туда, где дым от сакурадайта уже смешивался с ночной мглой, превращаясь в однородную серость. Старая рана в ноге напомнила о себе глухой, ноющей болью — той, что годами въедается в кость, становясь частью тела, как третья рука или лишний позвонок. Они проходят, такие раны. Но продолжают болеть. Всегда.

— Дойду, — ответил он.

Голос прозвучал ровно, без вызова, без бравады. Констатация факта, сдобренная усталостью человека, который слишком много раз заставлял себя идти, когда любая другая тварь давно легла бы и сдохла.

Кагами поднял левое запястье, поворачивая циферблат часов к тусклому свету, что всё ещё сочился из-за стены крепости. Стекло было исцарапано — песок, осколки, чужая кровь. Стрелки показывали без пяти одиннадцать.

Он опустил руку.

— Полный состав они не выведут, — сказал Кагами, переключаясь на то, что умел делать лучше всего, — анализировать, планировать, предвидеть. Уходить, оголяя тылы, могут только самоубийцы.

Скрестив руки на груди, он смотрел, как в проломе стены копошатся фигурки с фонарями — мелкие, суетливые, как муравьи в развороченном муравейнике.

— Лазарет останется. Топливная база — останется. Узел связи — тоже. Потому что без связи любой укрепрайон превращается в груду камней за семь часов, а не за семь дней. — В голосе Кагами прорезались нотки лектора, читающего прописные истины тем, кто забыл азбуку войны. — А если остаётся это, значит, свято место пусто не бывает.

Он повернулся к Урсуле, и прорези маски смотрели теперь не на крепость, а на неё.

— Вторая волна. Ротация. Вспомни карту. Силы сепаратистов не рассредоточены равномерно. У них второй эшелон запрятан вот здесь, — он провёл пальцем по воздуху, чертя невидимую линию от крепости на юго-запад, — не глубже тридцати километров. БМП дойдёт за час.

Кагами замолчал, давая ей время впитать сказанное. Внизу, в крепости, кто-то завёл тяжёлый двигатель — гулко, надрывно, с кашлем непристрелянного цилиндра.

— Ваддан может пережить первую волну. Если повезёт. Если Манфред не будет спать на ходу, — его губы под маской дёрнулись в усмешке, которую Урсула не могла увидеть. — Но ко второй — без основательной помощи от сил, лояльных ЛОА, город не выстоит.

Ветер донёс запах гари — теперь уже не только от их взрыва, но и откуда-то издалека, с северо-востока.

— А с лояльностью в ЛОА проблемы, — продолжил Кагами, и его голос стал тише, словно он делился не разведданными, а чем-то личным, выстраданным. — Очень большие проблемы. Вся линия фронта дырявая, как решето, и грозится лопнуть в любой момент. Одному лишь Аиду известно, сколько подразделений готовы переметнуться на его сторону.

Он обвёл рукой горизонт — туда, где за холмами, за песками, за пятью часами пути лежал Савкнаг, а за ним — Маддират, а за Маддиратом — Ваддан, Легион, ЛОА, русские.

— Так что да, мы идём. Быстро. Молча. Не останавливаясь. И надеяться, что гарнизон Ваддана хотя бы сможет уйти до прибытия колонны. Потому что второй волне, скорее всего, даже не придётся стрелять.

Кагами шагнул в сторону Савкнага, не оборачиваясь. Его тень, длинная и чёрная, скользнула по песку впереди.

— Вопрос не в том, дойду ли я. Вопрос в том, догонят ли нас те, кто уже вышел на охоту.

Он пошёл.

В ноге ныло — ритмично, в такт шагам. Старая рана, которая не проходила. Которая никогда не пройдёт.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+10

33

Вздёрнутая в немом скепсисе бровь была ответом, которого он не требовал.

«Ничего, что мы им часть стены вынесли?» — устало подумала Урсула.

На месте сепаратистов она бы не оставалась в крепости, по которой только что отработали диверсанты, но спорить с бывшим учителем почему-то не хотелось. Если он считает, что после взрыва арабы не предпочтут полностью эвакуировать засвеченное убежище, пусть так. Она тяжело вздохнула, проведя языком по зубам, нащупывая привычную пустоту на месте удара прикладом. Так и не собралась ведь вставить, а теперь уже, наверное, и не сделает. Дурацкие мысли, особенно сейчас. Но рассудок пытался цепляться за что-то привычное, безопасное и глупое. Иначе она сойдёт с ума от мыслей, что мечутся в голове как пациенты психиатрической лечебницы после сирены.

— Не говори так, — тихо попросила орна в его спину, проводя сухим, словно наждачная бумага, языком по треснувшим губам. — Не смей.
Слова про второй эшелон, про то, что город не выстоит, звенели в ушах пощёчиной.

Женщина накинула на голову капюшон маскировочного плаща. Она смотрела в его спину и ненавидела его за то, что он может держать её прямо, даже после всего, что произошло. За то, что он всегда оказывается прав. За то, что идёт сейчас зная, что она послушно пойдёт за ним. Измотанное тело отзывалось звенящей усталостью. Желудок скрутило спазмом, и Урсула согнулась пополам, упираясь руками в колени. Блевать было нечем. Только желчь и никотиновая горечь на языке. Она сплюнула в песок густую, тягучую слюну и выпрямилась. Шаг за шагом, а за ним ещё один. Пять часов. Она дойдёт, просто потому, что иначе быть не может.

Урсула шагала следом за своим бывшим учителем, ноги с едва слышным шорохом скользили по песку и пыли. Наёмница мучительно размышляла над его словами, ненавидя себя за каждую упадническую мысль.

«Ваддан может пережить первую волну. Если повезёт». А если нет?
Он говорил про лояльность, про связь, про топливную базу. Говорил, как офицер, расставляющий по карте пластиковых солдатиков. Но для неё за этими солдатиками стояли живые люди. Люди, которых она успела назвать своими товарищами. И не только товарищами. Она не признавалась себе, отчаянно боясь того, что чувствует, но.

Он учил её думать на несколько шагов вперёд, но забыл научить, как перестать оглядываться назад. Может быть потому, что сам этого не умел и не смог научиться?

Мокрые от пота волосы снова прилипли ко лбу и она опять смахнула их резким, злым движением. Злая собака, которая была готова наброситься, теперь бежала рядом с ней. Скалила жёлтые клыки. Рычала в темноту, на тени.

Она трусливая сука? Может быть. Но когда загоняют в угол, даже крыса становится чертовски опасной. И может перегрызть горло. Урсула заставила себя утонуть в ритме шагов, чтобы не думать о том, что, возможно, не сумеет добраться до своих. Она бы всё равно не сумела никого спасти, но смогла бы хотя бы умереть рядом с ними. Пусть это чертовски эгоистичная мысль. Глупая. Детская.

Но Кагами тоже не говорил вслух всего. А значит они оба были по своему глупцы.

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-05-14 19:55:28)

+10

34

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Песок под сапогами — мягкий, сыпучий, как спрессованное время. Каждый шаг тонет в нём на пару сантиметров, и нога вырывается обратно с глухим, влажным звуком — будто пустыня нехотя отпускает добычу.

Облака затянули небо полностью. Ни луны, ни звёзд — только серая, бесконечная пустота над головой, давящая на плечи тяжестью предстоящих километров. Температура упала за последний час — холод поднимается из-под песка, липнет к ткани, пробирается под бронежилет, находит щели между пластинами.

Кагами дышит через маску — влажный, тёплый воздух скапливается под тканью, обжигает губы. Потом вырывается наружу и тут же превращается в пар, тающий в темноте.

Он уже не считает шаги. Просто идёт, ориентируясь на неровности рельефа: каменистый гребень слева, провал справа, впереди — пологая возвышенность. Холм, не выше десяти метров, но с подветренной стороны, где ветер не достанет.

Останавливается у подножия. Поворачивается.

Урсула в паре шагов. Дышит тяжело, рвано — загнанно.

Кагами ждёт. Не торопит. Смотрит не на неё — в сторону, где за грядой барханов осталась крепость. Там всё ещё бьют прожекторы, но лучи стали ниже, растеряннее — ищут по земле, а не в небе.

Он протягивает руку. Не глядя. Ладонь тяжело касается её плеча.

— Сядь, — из-под маски голос звучит приглушённо, сковывая любые случайные эмоции.

Холод лезет под куртку, заставляет мышцы спины сжаться. Кагами опускается на песок, прислоняется спиной к склону. Камень шершавый, нагретый за день и уже успевший выстыть. Ногу вытягивает — старая рана ноет, напоминает, что он не машина. Просто человек, который слишком много раз просил своё тело о невозможном. Пустыня молчит. Даже ветер затих — будто тоже затаил дыхание, наблюдая за ними. Только изредка — шорох: песчинка скатывается с гребня холма, ящерица шевельнулась в норе, сухая ветка переломилась под тяжестью холода.

Кагами закрывает глаза. На несколько секунд — чтобы просто не видеть темноту, которая всё равно не исчезает.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+8

35

Зубы Урсулы стучат от холода, и она сжимает челюсти до боли. Никогда не показывать слабость. Никогда не демонстрировать, что ты всё ещё жива, что чувствуешь. Потому что он умело пользуется этим, чтобы в нужный момент вонзить зубы в самое мягкое, уязвимое. Живое. Она забыла этот урок и поплатилась за свою ошибку. Она показала ему, что всё ещё нуждается в нём, что скучает без своих оков. И это привело её в пустыню, где каждый шаг отдается в висках ритмом метронома и бешеного пульса.

Его рука опускается на плечо, заставив гречанку вздрогнуть от неожиданности и боли. Когда она успела удариться? Вероятно, при спуске в подвал или позже, когда они спускались со стены. Вечная проблема — потеря ориентации в пространстве. Взгляд кошки, движения картошки. В детстве у неё вечно были сбитые локти и колени. В детстве...

Уже тогда она знала, что мужчины умеют давать только боль и горечь, но всё равно упрямо пыталась заслужить любовь. Отца. Уильяма. Манфреда. Манфреда?..

Наёмница села на холодный песок рядом с учителем, стараясь не касаться его. Плечо, которого он коснулся, горит фантомной болью. Воспоминаниями о каждом его прикосновении до сих пор. Всегда приносящими только боль и стыд. Стыд за то, что она ждала их. Урсула прислонилась затылком к холоду возвышенности, скрывшей их. Её пустой взгляд был прикован к линии горизонта. Туда, где — она знала — остался разворошённый ими муравейник крепости. Связного они не спасли. Специалистов не убрали. Бессмысленная работа, обернувшаяся марш-броском по пустыне, в компании человека ставшего для неё самой большой и зудящей раной. Она надеялась заштопать её суровой нитью, когда соглашалась на этот выход. А в итоге только расковыряла едва начавшие подживать коросты.

Это всё неправильно.

Неправильно, что она прислоняется своим плечом к его, в поисках тепла. Откуда оно у змеи?.. Неправильно, что она кладёт голову на его плечо, прислушиваясь к его дыханию под маской.

«Тебе страшно, Урсула?» — спрашивали его смеющиеся чёрные глаза перед расстрелом. Тогда она послала его на х*й.
«Тебе страшно, Урсула?» — спрашивает она себя сейчас.

— Мне страшно, — произносит она одними губами, отвечая мужчине из прошлого. И только когда слова обретают плоть, она понимает, что дрожит. Не от холода. От внутреннего напряжения, что выкручивает кишки. Он молчит. Дыхание ровное, чужое. Ненавистное. И от этого молчания становится ещё страшнее, потому что оно есть подтверждение самого страшного кошмара. Того, что она совершенно одна, даже когда он рядом.

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-05-25 07:47:10)

+8

36

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Холм прижимается к спине холодным, шершавым камнем. Песок под бёдрами оседает, подстраивается под тяжесть тела, словно пустыня решает, стоит ли их принять. Ветер где-то наверху — слышно, как он скребёт по гребню, но сюда, в подветренную сторону, не проникает ни звука, ни холода. Только застывший воздух, спрессованный между ними.

Урсула дрожит. Он чувствует это — вибрацию, передающуюся через песок, через общий камень, через тишину, в которой её зубы почти не стучат. Сдерживается. Как всегда.

Кагами смотрит в темноту перед собой. Глаза привыкли — различают склон напротив, камни, россыпь сухой травы, согнутой ветрами.

— Зря ты не послушалась, — голос из-под маски глухой, как и прежде, как и всегда. — Когда я сказал тебе уходить из Ваддана.

Кагами снял перчатки, запустив пальцы в песок. Руки бездумно перебирают песчинки — маленькие, острые, они царапают огрубевшую кожу, забиваясь под ногти у самой мякоти.

— Тогда тебе не пришлось бы сейчас сидеть здесь и ждать развязки.

Последнее слово повисает в воздухе сухим фактом. Кагами не уточняет, поднимая горсть песка, сжатого в кулаке, и песок сыплется сквозь пальцы.

— Что тебя держит здесь, Наяда? — он поворачивает голову, не глядя на неё — скорее в её сторону, оставляя пространство для ответа. — В этом цикле, в этом бесконечном — прийти, ударить, уйти, забыть.

Безлунная ночь съедает силужты, стирая границы между фигурами. Где кончается его плащ и начинается её — не разобрать.

— Ты могла бы уехать. В Грецию, Норвегию, Россию, в любую другую страну, где пока нет ни войны, ни «Легиона», ни меня. Начать всё заново. Но ты не уехала. И не говори мне, что дело в контракте — контракты всегда можно разорвать, если знать, кому предложить цену.

Он замолкает. Песок больше не сыплется — рука замерла, пальцы сжаты в кулак плотнее некуда.

— Так что? Что заставляет женщину с хорошими навыками выживания каждый раз возвращаться туда, где её могут убить? Где её уже пытались убить. Где её... — он не договаривает.

Вместо этого — короткий выдох, почти неслышный.

Если путник не знает, зачем идёт, он придёт туда, где его никто не ждёт. Кагами не произносит этого вслух. Не потому, что боится банальности — потому, что слова давно потеряли для него ту прозрачность, которой обладали в юности.

Пустыня молчит. Не шевелится ни травинка, ни камешек. Даже время, кажется, замерло, ожидая её ответа.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+6

37

Урсула тихо хмыкнула, скривив тонкие потрескавшиеся губы. Пальцы, лежащие на коленях, шевельнулись, перебирая лоскуты ткани маскировочного плаща. Она скинула капюшон и запрокинула голову вверх, к куполу тёмного неба, где через облака виднелись холодные безразличные звёзды, словно пулевые отверстия. Свет других миров. Глаза Богов, что наблюдают за ними, своими глупыми детьми.

— Потому что незачем, — ответила она, выдыхая изо рта пар.

Зачем он спрашивает, если сам знает ответ? Что это, любопытство, или просто нежелание принять очевидное?

— Я хотела уйти. Тогда, перед Абу-Даби.

Но не ушла. Потому что жизнь ткнула носом в дерьмо, показывая пешке, решившей самостоятельно покинуть доску, где её место. Быть может, не прими она того решения, и Рабан остался бы жив? Миллиарды натянутых нитей, и они все пляшут среди этой паутины. Никогда не знаешь, с какой стороны придёт привлечённый вибрацией паук.

— Какого ответа ты ждёшь, Уилл? Зачем тебе моя исповедь?

Теперь она стала ему интересна? Или ему просто невыносимо молчать?

— А почему ты не ушёл? Почему ты сейчас тут, со мной, в этой пустыне? Ты мог бы уехать в Грецию. Германию. Россию. Туда, где не пришлось бы хромать через пески на сломанной ноге. Но ты тут. И спрашиваешь меня о том, чего сам не сделал.

Она не станет говорить ему, что осталась из мести. Просто хотела лично уничтожить каждого, из-за кого ей пришлось танцевать босиком на стёклах. Из-за кого умер человек, которого она любила больше, чем себя. Это не сложно, если себя ты ненавидишь. Он был для неё всем. Отцом, которого она пыталась заслужить, но так и не заслужила. Учителем, который дал ей всё, что она умеет, научившим её выживать, но не жить. Любовником, приучившим к боли и огню. Единственным человеком, который выбрал её сам. И за это она была готова быть для него кем он прикажет.
Урсула не скажет этого, потому что больше незачем. Всё, что она придумала себе, было фальшивкой. Он посадил птицу в клетку, а когда она привыкла к несвободе, открыл дверцу и отошёл. И его вопрос «зачем ты тут?», это «почему ты не улетаешь, глупая?» Но свобода страшнее.

Рука сжалась в кулак, сминая ткань плаща. Она не скажет, что осталась просто потому, что больше ничего не умеет. И, может быть, она бы поцеловала пальцы, что нажмут на спусковой крючок, выпуская пулю в её голову. Она давно не человек, не женщина. Просто функция. Переменная с винтовкой. Умеющая только стрелять и немного разбирающаяся во взрывчатке. Так ты сказал, учитель? Тогда, во время их первой встречи, это прозвучало оскорблением, ударившим её в самый центр груди. Заставившим задохнуться на мгновение. Но теперь она понимает, что обижаться на правду бессмысленно. Она и правда умеет только убивать. Даже чувствовать разучилась, оставив себе только злость, боль и обиду. Триптих её психики, позволяющий держаться на плаву, а не пускать слюни где-нибудь в закрытой клинике.

Заблудившийся ветер шевельнул её пряди, пересыпанные сединой, на которую она уже давно не обращала внимания.

— Ты вообще можешь представить меня у плиты, в фартуке в цветочек? Родившую ребёнка? Женщиной, что выращивает базилик на подоконнике? Вот и оставь свою глупую философию. Без тебя тошнит.

Отредактировано Урсула Димитриди (2026-06-13 08:27:37)

+6

38

  • Автор: Vladimir Makarov
  • Vladimir Makarov
  • Just the will of a single man
  • Сообщений: 15030
  • Уважение: +20195
  • Награды: v0,a21,a23,a25,b2,b1,b4,a40,b5,n04,n13,n19,n21,n23,n27,f1,b8,a62,a77,a78,a85,a86,a87,b10,a90,a92,f7,a93,a95,a98,n32,n37,n40,n42,n45,n47,n50,n51,n52,n53,n54,n55,n57,v7,n58,n59,n64,b12,n65,h01,h03,h04,h05,h06,h07,n68,n72,n74,n75,n79,n83,n84,n86,n87,n88,n91,n93,n95,v17,b13,e6,e10,f16,b14,c4,c8,c7,c10,c12,c11,m2,m7,m8,m10,m14,m15,m17,m18,m19,m20,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,w4,w5,t22,t15,t16,t17,t1,t3,t3,t5,t6,t8,t19,l12,u18,u21,u1,u2,u3,u4,u5,u6,u10,u11,u19
  • Личная страница
  • Анкета персонажа
  • Записки игрока
  • Последний визит:
    Сегодня 00:44:28

Холод камня, к которому она прислонилась затылком, был куда честнее любого человеческого тепла. Он ничего не обещал и ничего не требовал взамен. Кагами слушал, как её голос — глухой, надтреснутый, но всё ещё злой — ввинчивается в тишину пустыни, пытаясь залатать дыру в том вопросе, на который она сама не хотела знать ответа.

Где-то на периферии зрения, за гребнем холма, прожектор с южной башни крепости всё ещё шарил по земле — медленный, растерянный маятник, выхватывающий из темноты то камень, то сухую колючку, то собственные тени тех, кто ещё не понял, что стена рухнула. Световая метла прошлась и погасла, уйдя в сторону Маддирата.

Кагами не смотрел на Урсулу. Он смотрел на песок, который всё ещё сыпался сквозь его разжатые пальцы — тонкая, едва различимая в темноте струйка, пахнущая сухостью и вечностью.

Усмешка под маской была бы неразличима, но что-то в ритме его дыхания изменилось.

— Я ждал, что ты спросишь, — голос прозвучал приглушённо, но в нём прорезалась интонация, которую Урсула не слышала с тех пор, как он воскрес, — сухая, почти ласковая ирония учителя, разбирающего ошибку нерадивого, но любимого ученика. — Ты всегда была предсказуема в своей непредсказуемости, Наяда. Сначала — отрицаешь, потом — огрызаешься. И только потом думаешь.

Он поднял горсть песка, но не разжал ладонь — просто держал её на весу, словно взвешивал.

— Ты говоришь о выборе так, будто это нечто, что у тебя украли. Будто ты стояла перед дверью, а кто-то — я, Манфред, Аид, сама жизнь — захлопнул её перед твоим носом. Оставив тебе лишь цепочку реакций: стимул — ответ, стимул — ответ. Как у всякого хорошо выдрессированного зверя.

Песок в кулаке хрустнул — песчинки тёрлись друг о друга, перемалываясь в ещё более мелкую пыль.

— Но выбор — это не когда ты стоишь перед двумя открытыми дверьми и гадаешь, за какой из них тигр, а за какой — женщина. Выбор — это когда дверей нет вовсе. Или есть одна, и ты знаешь, что за ней, и всё равно выбираешь — входить или не входить. И это «не входить» — оно и есть самое трудное. Самое невозможное.

Кагами разжал ладонь. Песок высыпался не сразу — несколько крупинок задержались на линии жизни, на старом шраме, пересекающем основание большого пальца.

— В древности верили, что судьба человека — это нить. Её прядут, отмеряют, обрезают. Красивая метафора. Лживая.

Из-под маски донёсся звук — не то выдох, не то смешок, лишённый веселья.

— На самом деле судьба — это то, куда ты ставишь ногу. Здесь. Сейчас. Каждый шаг. И каждый из этих шагов — выбор. Не между добром и злом, не между верностью и предательством. Между тем, чтобы остаться, и тем, чтобы уйти. Между тем, чтобы говорить, и тем, чтобы молчать. Между тем, чтобы поверить, и тем, чтобы усомниться. Миллионы микроскопических выборов, из которых складывается то, что ты потом, задним числом, назовёшь своей жизнью. Настоящий Левиафан говорит шёпотом — или вообще молчит. Его приказы звучат не в ушах, а где-то глубже: в том месте, где рождаются желания, где страх становится долгом, где чужое «ты должна» неотличимо от собственного «я хочу». И самое страшное — ты не знаешь, в какой момент твой внутренний голос заменили на его.

Ветер наверху шевельнул сухую траву. Песчинка скатилась с гребня, увлекая за собой ещё две. В норе поблизости завозилась ящерица.

— Ты спросила, почему я здесь. Легко ответить: потому что так было нужно. Потому что кто-то должен довести всё до конца. Потому что иначе — незачем было выживать все эти года. Всё это правда. Но не вся.

Он сжал пальцы в кулак. На этот раз — пустой.

— Я здесь, потому что каждый раз, когда я выбирал уйти, выбор оказывался неверным. А когда выбирал остаться — тоже. Но оставаясь, я хотя бы знал, с кем остаюсь. Знал, кто стоит за спиной. Знал, что если я упаду, кто-то пойдёт дальше.

Кагами повернул голову. Теперь он смотрел на неё в упор — прорези маски, за которыми не видно глаз, но видна совершенная, неподвижная чернота.

— К людям в этом мире относятся, как к инструменту. Особенно к таким как мы. Но ты никогда не был инструментом, Наяда. Ты была человеком, который делал выбор. Неправильный, болезненный, разрушительный — но свой. Ты выбрала пойти за мной, когда любой здравомыслящий солдат давно бы сбежал. Ты выбрала пойти в «Легион», когда могла бы начать всё заново. Ты выбрала пойти на эту вылазку, хотя каждое слово, сказанное мной тебе в Ваддане, было о том, чтобы ты осталась.

Его голос стал ниже. В нём прорезалась та самая хрипотца, которую Урсула помнила по старым допросам — не угрожающая, а скорее устало-утвердительная.

— И ты выбрала сесть рядом со мной сейчас. Хотя могла бы остаться стоять. Могла бы уйти в темноту. Могла бы даже попытаться убить. Ты не сделала этого.

В крепости, за много километров отсюда, всё ещё выли сирены. Где-то на границе слышимости рокотал двигатель — то ли вертолёт возвращался, то ли колонна начинала выдвижение.

— Ты спрашиваешь, могу ли я представить тебя у плиты, в фартуке в цветочек. Не могу. Но не потому, что ты — только функция. Потому что ты — это ты. И тот человек, который когда-то учил тебя рисовать тушью, учил разбирать винтовку, учил не умирать, когда хочется умереть, — он знал, что из тебя никогда не получится просто жена. Просто мать. Просто мирная женщина с базиликом на подоконнике. Не потому, что ты не способна. Потому, что ты не выбрала бы этого.

Кагами наклонился вперёд. Пальцы, всё ещё без перчаток, коснулись холодного ствола автомата, лежащего на песке между ними — не угрожающе, скорее задумчиво.

— И вот что самое важное, Наяда. То, ради чего я, собственно, задал этот вопрос, — пауза была недолгой, лишь успело остыть дыхание на губах. — Ты — тот же человек, что сидел передо мной три года назад в палатке под Триполи и спрашивал, зачем я заставил тебя добить ту девчонку с изувеченной грудью?

Кагами повернул голову, и теперь его лицо — вернее, то, что было вместо лица — оказалось совсем близко. Баллистическая маска с прорезями, за которыми — ни черта не видно, но ощутимо присутствие тяжёлого взгляда.

— Или в тебе что-то всё-таки сломалось? Что-то, что делало тебя тобой? — он спрашивал без насмешки, без вызова. С интонацией часовщика, который подносит к уху механизм и слышит — тикает. Но не уверен, тот ли это звук.

Сухая ветка, не выдержав тяжести холода, переломилась где-то во тьме.

[icon]https://i.imgur.com/n4auA1g.png[/icon][nick]Уильям Кагами[/nick][status]Никто[/status][sign] [/sign][fld4] [/fld4][fld1] [/fld1]

+7

Страница:   1 2

Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 22.01.18. Стикс