По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 19.01.18. Два свидания под взглядом Будды


19.01.18. Два свидания под взглядом Будды

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Дата: 19 января 2018 года
2. Время старта: 23:00
3. Время окончания: 02:00
4. Погода: Холодно, ясное небо, если присмотреться, видно луну
5. Персонажи: Шнайзель эль Британия, Корнелия ли Британия
6. Место действия: Синтоисткий храм, Нео-Токио, 11 сектор
7. Игровая ситуация: В предверии последнего дня новогодних праздников, японцы и британцы, жаждущие быть частью древних традиций, весьма экзотических для некоторых, и являющихся частью наследия для других, собрались в храме, прибывали в храм, чтобы зажечь палочки и повязать ленты, пройтись в традиционных нарядах или посмотреть на тех, кто в них ходит. Шумно, многолюдно, идеальное место для свидания двух особ королевской крови, для секретов и откровений. И для того, чтобы встретиться с тем, кого Шнайзель ждёт очень давно.
8. Текущая очередность: Шнайзель, Корнелия, остальные по необходимости

0

2

Несколько часов – достаточное время, чтобы подготовиться. Тем более, что к подобной встрече, хоть и с другим родственником, он готовился заранее, и его люди знали, что от них требуется. Некоторые весьма очевидно расположились на территории храма и вокруг, другие же находились среди посетителей тайно, но при должном внимании и навыках их можно было опознать. Однако, были ещё и те, кто успешно остался незамеченным, неузнанным, и все они как один знали, что нужно делать и чего от них ждёт их принц. Сам Шнайзель остался верен британской одежде, однако подобрал костюм, весьма близкий к тому, что обычно носили японцы на этот праздник. Даже без мундира, как говорила Корнелия, ему было глупо пытаться скрыться: многие японцы едва доставали ему до груди, да и среди британцев немногие могли смотреть ему в глаза, не поднимая взгляда, и это не считая того, что очень сложно не узнать лицо бывшего премьера Британии. Будем честны, далеко не всем нравилось его присутствие, но от открытой враждебности эти люди воздерживались, понимая, как глупо будет ввязываться в спор или драку сейчас, когда поблизости столько охраны. Но нашлось и немало тех, кто хотел сфотографироваться с принцем или попросить его поставить свою роспись. Подписав ряд открыток, фотографий, лент с пожеланиями, и даже оставив пару росписей с пожеланиями прямо на телах поклонниц (не подумайте, всё прилично), а так же отведав несколько угощений, он, наконец, дождался ту, кто обещала быть. Сестре Корнелии явно нужно было спешить, и он уважал это, не собираясь задерживать её и играть в ненужные им обоим игры. Отведя её в место, достаточно уединённое, чтобы им не мешали, но при этом достаточно шумное, чтобы их не услышали, он изобразил на лице улыбку, словно обращаясь к Будде, но на деле же перешёл к сути.

-Пока мы здесь, спрашивай всё, что хотела. Можешь думать обо мне что угодно, но сейчас, сегодня, мы точно не враги. И будь добра, улыбайся, мы же на празднике.

+15

3

До вылета оставалось всего ничего. А потому нетрудно догадаться, что в преддверии него Корнелия чувствовала острую нехватку времени во всём: в возможности продумать сборы на очередную встречу с братом, в возможности успеть задать все нужные вопросы, в возможности успеть вернуться... Затягивая на себе традиционный пояс оби, Корнелия почувствовала, как затягивается на ней петля чужой умирающей культуры. Беглый взгляд в зеркало и вот она видит в нём совсем другого человека. Волосы, собранные в небрежный пучок, удерживаемый деревянной заколкой, чёрное кимоно с узором в виде бордовых цветков, под ним — тесно облегающее тело термобельё, чтобы не замёрзнуть на тот случай, если придётся много пребывать на свежем воздухе. Принцесса поморщилась. Ей не нравилось, как она выглядит. Но необходимость слиться с толпой была сильнее её неприязни к тому, что придётся носить на себе вот это вот всё. Тяжело вздохнув, она оставила на всякий случай сообщение Гилфорду — человеку, который был достаточно далеко от неё, но который практически всегда был в курсе, где она находится каждую минуту. Он не прилетит на крыльях ветра в случае чего. Всё-таки, сейчас он находился совсем на другом материке. Куда важнее был сам след, что Корнелия собиралась оставить для него. Надёжно спрятав в складках кимоно офицерский кортик, Корнелия направилась к выходу из своего номера.

***

— Любопытное место, брат, — безо всякого преувеличения сказала Корнелия — она и так не умела льстить, а тут ещё и давать завышенную оценку чуждому для исконной британской культуры мероприятии, фи. — Правда, не нахожу причин, почему именно здесь ты допустил возможность поговорить открыто.

Но у неё были предположения. Это место паломничества, если так можно говорить, одиннадцатых. А ресторан, где они встретились здесь впервые — британский. Значит, даже к одиннадцатым у Шнайзеля доверия куда больше, чем к своим же... А это, само собой, возвращало её к тем вопросам, которые она хотела задать брату ещё в ресторане.

— Но у меня есть все основания полагать, что они всплывут сами собой, — продолжила она и, следуя совету Шнайзеля, натянула на лицо улыбчивую мину — настолько же неестественную, насколько неестественно она чувствовала себя, находясь на территории этого храма. — Поначалу мои вопросы были довольно разобщёнными. Но после того, что ты сообщил мне сегодня... Я хочу точно понимать, что означает твоё сообщение? Как оно связано непосредственно с тобой? И связаны ли с ним все предшествующие твоему пребыванию здесь события? В частности, потеря должности премьер-министра. Все мы терпели неудачи и разочаровывали отца. Но ещё никто не попадал к нему в такую немилость, чтобы он лично брал дело в свои руки. За исключением, пожалуй...

Лелуша, да. Но эта история с тёмным прошлым. О ней не принято говорить.

— Сам знаешь кого, — сказала она, отстранённо посмотрев на небо, на котором невидимой кистью тускло художник размазал сырного цвета бледный, едва заметный полумесяц. — Альбион не был твоей головной болью, но всё выглядело так, что свалили её на тебя. Почему? Это как-то связано с гибелью Лувиягелитты? Что же происходит, брат?

Она невольно подалась вбок, на шаг сокращая дистанцию между собой и Шнайзелем и оказываясь совсем близко к нему, буквально плечом к плечу.

— Почему Юфи в опасности? И кто ей угрожает? Но прошу, говори без утайки всё, как есть. Ты слишком хорошо меня знаешь и прекрасно осведомлён о моей самой большой слабости и что ради неё я на всё готова. А потому мне нужна лишь правда, какой ты её видишь. Даю слово главнокомандующего, что если от меня потребуется лишь бездействие и ничего более, то я готова на это. Но, если нужна моя помощь, говори. Пока что у меня нет причин не доверять тебе.

Но появиться они могли в любой момент. Ситуация в Империи накалялась. Корнелия кожей чувствовала это, но пока не знала, как ей быть. Всё, что оставалось в её силах — быть верной присяге. До тех пор, пока жизнь не заставит её принять критическое решение.

+14

4

Какая ирония. Место, полное лжи и лжецов, делающих вид, что они искренне интересуются культурой и жаждут её продвигать, посещая уродливую кальку на настоящее святилище. И лжец, от которого все ждут интриг, подстав, махинаций, собирающийся сказать самые искренние слова, что прозвучат под взглядом Будды в эту ночь. Нельзя сказать, что Корнелия была ему симпатично только как сестра брату, и столь чуждый ей национальный наряд лишь больше его привлекал. Даже то, что она была его сестрой, Шнайзеля бы не остановило, будь она согласна, но они оба знали, что эти чувства односторонни и не стоит и пытаться. Тем более что были вещи куда более важные.

-То, что ты сейчас услышишь, может прозвучать подозрительно. С моей репутацией можешь мне не верить, но стоит только об этом подумать, взглянуть со стороны, и ты поймёшь. В этом секторе слишком много подозрительных тайн и нестыковок. Люди, которых не должно здесь быть, тут появляются. Люди, которые никогда не существовали, внезапно начинают существовать. У меня есть основания предполагать, что в этом может быть замешан человек или группа людей, обладающих не только связями и финансами, но и способностями, которые можно назвать неестественными. Помнишь Джоан, которая то исчезала, то появлялась в разных местах, где её быть не должно было, после чего её труп нашли там, где её быть не могло. Новый ассистент Юфи никогда прежде словно не существовал, никто толком не может понять, откуда он взялся. Таинственная смерть Кловиса, произошедшее со мной на Альбионе, а ещё и случай с Ренли, можешь сама у него спросить.

Действительно, всё это было лишь отдельными точками на карте, отдельными эпизодами во времени, но, к удивлению, если действительно подумать, всё это было связанно именно нехваткой информации и людей. В это сложно было поверить, но после того, как Шнайзель узнал некоторые вещи об устройстве этого мира, ему больше не казалось это невозможным. Кто-то, обладающий невероятными способностями и возможностями, вмешивается в политику по всему миру, направляя события. Шнайзель жизнь положил на защиту своей страны, своей семьи, а теперь, похоже, ему предстоит приложить руку к спасению мира. Высокая честь, но не это его заботило. Одно за другим события были связаны с Японией, с А11, и теперь в центре этого всего оказалась Юфи. Может Шнайзель и не был героем, но он не позволит ей стать следующим Кловисом.

-Эти люди, если их вообще можно так назвать, имеют какие-то интересы по всему миру и, в частности, здесь, и сейчас, я опасаюсь, они рядом с Юфи. Я использовал все доступные мне ресурсы и источники, чтобы узнать больше, но сейчас, похоже, именно они приложили руку к тому, что случилось со мной на Альбионе. Я… Я не знаю, как с ними бороться. Пока не знаю. Но наверняка за моими действиями следят. Сделай то, чего не могу я. Постарайся поверить мне, как бы безумно это ни звучало, и даже если не сможешь, сделай всё возможное, чтобы защитить нашу сестру.

+12

5

Корнелия была не готова к таким откровениям. Шнайзель всегда хорошо умел подавать информацию. Но то, что он рассказывал и то, как он рассказывал, не вызывало у Корнелии ничего, кроме оторопи во взгляде. Недоверия, конечно же. Как часто Шнайзель прибегал к таким абстракциям? Только тогда, когда нужно ввести человека в заблуждение. Но даже при этом он оперировал вполне себе земными и абсолютно ясными понятиями. Но сейчас Корнелия даже представить себе не могла, что Шнайзель подразумевает.

Однажды кто-то сказал, что чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят. Но даже у такой лжи есть предел. Предел, который Шнайзель не стал бы никогда переступать. Либо сделал это впервые.

— Я не понимаю, — искренне недоумевая сказала Корнелия, пытаясь понять — хочет ли он свести всё к тому, что Юфемии угрожает опасность, и всё это — лишь попытка оттянуть её внимание, или же наоборот, не хочет, чтобы она пока что глубоко влезала в причинно-следственные связи? — Я не могу понять, кто или что угрожает Юфи.

Да, всё так. Раньше она всегда чётко понимала, от кого ждать угрозы. Мир удобно делить по цветам на пёстро окрашенной карте. Но сейчас Шнайзель рисовал картину белым. Почему?

— Что за мистика, брат? — Корнелия нахмурилась, и эта фраза не могла не прозвучать без давления, которым наполнилась каждая интонация её зычного голоса. — Ты прав, это подозрительно. Ведь ты всегда был рассудителен и никогда не говорил о проблемах столь сумбурно. А теперь я слушаю тебя и не знаю, за что мне хвататься и о чём спрашивать. Я очень смутно помню, кто такая Джоан, и представления не имею, что сейчас происходит в аппарате управления Юфемии.

И ни слова про Ренли. Корнелия была так занята войной, что пропускала мимо всё, что происходило внутри страны. Все события, праздники и мероприятия миновали её подобно непогоде в тёплый сентябрьский вечер. И сама того не заметила, как земля стала трескаться от засухи.

— Когда силуэт врага размыт, трудно в него попасть, — заключила Корнелия, глядя прямо перед собой. — И почему ты говоришь так, словно бы сам не знаешь, кто враг?.. Неужели и правда не знаешь? Но как ему... Или им — неважно. Как можно оставаться в тени, управляя таким количеством событий? Всё это выглядит как череда совпадений. Вещей, что друг с другом связаны лишь отдалённо и на первый взгляд, а на деле...

Чёрт, нет. Корнелия осеклась. Даже если Шнайзель врёт, Юфемия — слишком сильный козырь в его игре.

— Послушай, — Корнелия резко остановилась, вдохнула глубоко, прикрыв глаза, одновременно с этим закусывая нижнюю губу и поднимая раскрытые ладони в жесте «стоп». — Если всё так, как ты говоришь, то единственный выход уберечь Юфемию — сделать так, чтобы она как можно скорее отказалась от кресла генерал-губернатора. А иначе произойти может что угодно и когда угодно. Если враг невидим для нас, то он об этом наверняка в курсе. И все мы у него — как на ладони. И Юфемия может стать жертвой невидимого врага, о котором ты говоришь, когда никто, даже она сама не будет об этом подозревать. Откуда мы знаем, что она уже не стала жертвой? Откуда мы знаем, что ею уже не пользуются? Откуда я могу знать, что ты не пользуешься ею сейчас?

Корнелия сказал это без агрессии, но с намёком и подозрением. Шнайзель слишком умён и не настолько наивен, чтобы рассчитывать на доверие после такого.

— А сделать так, чтобы Юфемия сложила полномочия, крайне сложно даже для меня. Это за гранью, понимаешь? Она ведь даже не пришла на последнюю встречу. Я приехала к ней, а вместо этого со мной повстречался граф Рочестер. Поэтому, если ты утверждаешь, что Юфемии угрожает опасность, что есть кто-то, кто может желать ей зла, то давай, для начала, узнаем нашего врага в лицо. И тогда, когда я его увижу, мы подумаем, что с этим делать. А до той поры пусть всё идёт своим чередом... И да.

Корнелия подняла палец, поджав губы. Она обо одном не спросила. Что насторожило её больше всего, но что она предпочла заметить лишь бессознательно. Пожалуй, наиболее странное из всего, что можно было бы услышать от Шнайзеля, придя сюда.

— Что ты имеешь ввиду, когда говоришь о неестественных способностях? У нас государственная книга рекордов такими полна. Хоть вместо телефонного справочника бери.

+14

6

Силуэт врага размыт? Заставить Юфи отказаться от поста? Глубоко внутри Шнайзеля начало закрываться подозрение, что он серьёзно переоценил способности сестры, но, не успели эти сомнения пустить корни, как он сам для себя понял, что она права. Чёрт возьми, Корнелия была права, и сам Шнайзель, хотя и знал об этом, не придал этой мысли достаточно внимания. Британия была действительно полна людей с выдающимися способностями. Чего уж там, с некоторыми он сам очень тесно сотрудничал. И ведь часть из них могут быть частью силы неизвестного врага. Шнайзель мягко улыбнулся. Спасибо, сестра. Может, мы и смотрим на мир с разных сторон, но мы оба честно заслужили свою репутацию и свои посты.

-Например, мистер Ньюман, новый советник Юфи. Откуда он взялся - неизвестно. Зачем его взяли на эту вакансию - тоже. Более того, самой вакансии и отбора кандидатов на неё тоже не существовало. Словно кому-то понадобилось поставить именно этого человека именно туда, чтобы... Не знаю, но, видимо, контролировать действия Юфи. Я изучил о нём всё, что только смог найти, и, как ни странно, это был очень и очень короткий список информации. Даже о тайных агентах императора и то больше информации.

Шнайзель в принципе не был склонен доверять людям, а уж тем более кому-то, кто так умело стирал следы о себе, словно и не существовал вовсе до этого назначения. Провалы в памяти Ренли и самого Шнайзеля, теперь этот Аарон. Да ещё и Джоан, которая появлялась там, где её быть не могло, и делала что-то, будучи при этом якобы мёртвой. Всё это никак не сходилось, но в то же время было очень схожим. Словно идеально подходящие друг другу кусочки пазла, который собирался в совершенно непонятную картину.

-Я могу ошибаться, но что, если этот или эти кто-то могут по своему усмотрению решать, что люди видят, и что они помнят? Ты права, Британия полна личностей с феноменалтными навыками, которые можно назвать сверхъестественными. Но, может, частично они таковыми и являются? Или, если быть более прагматичным, этот тайный враг имеет доступ к технологиям, которые мы пока не можем понять. В любом случае, если как-то и заставить Юфи отказаться от поста, это может защитить её, но не устранить угрозу. Но Юфи склонна доверять тебе, ты не имеешь репутации ушлого политика, или вообще политика, и ни для кого не секрет твоя особая забота о нашей сестре. Приставь к ней человека, которому готова доверить самое ценное, что у тебя есть. Для всех это будет просто акт сестринской заботы. Но на самом деле этот человек должен очень внимательно следить за Юфи и её окружением, отмечать всех, кто ведёт себя странно или не в соответствии со своими обычными привычками, вплоть до изменившихся слов-паразитов в речи. Звучит как паранойя, но только так мы сможем поймать за руку этого врага, и только так можно обеспечить безопасность нашей семье и нашей стране. Даже если не веришь мне, сделай, как я прошу, и сама посмотри на результаты. Обещаю, ты увидишь, что я прав. Главное, не опоздать.

+13

7

Корнелия слушала Шнайзеля скептически, но не без интереса, одновременно с этим старательно перебирая складки чёрного кимоно подушечками пальцев. Душа, готовая лопнуть от копящихся в ней противоречий, горела желанием что-то со всем этим делать, а не стоять тут стоймя, а потом... Шнайзель поддался? Как говорят, если в фразе есть «но», всё сказанное до смело перечёркивайте. Так и Шнайзель сейчас не стал продавливать свою версию о людях-феноменах, которые не казались Корнелии чем-то уж из ряда вон. Вместо этого он предложил альтернативу. Действие, которое удовлетворяло положение её и его позиций одновременно, не нарушая общей концепции. Что ж, именно поэтому Шнайзель находился на своём месте... До того, как отец его разжаловал. Он умел находить общие точки соприкосновения у каждой из сторон и использовать их для достижения общей выгоды. Но только всё равно Корнелия продолжала быть настороже: на всякий случай. Пусть даже Шнайзель и желает во всём разобраться, но нельзя исключать и того, что он продолжает вести какую-то свою, ему одному лишь ведомую игру.

— Знаешь, если кто и имеет полномочия приставлять к генерал-губернатору людей без прошлого, так это МИ5 или МИ6, — буднично сказала Корнелия. — Есть ещё куча преступников, прошлое которых застыло многие года назад, но таких никто на тёплое место советника не поставит. Всегда есть те, кто в курсе. А МИ5 и МИ6 лучше остальных знают, как скрыть или переврать любую информацию о человеке. Если ты начинал свои поиски сейчас, то ничего удивительно, что ты не нашёл. Я не хочу показаться слишком скептичной насчёт этого, брат, но...

Корнелия вздохнула. Она плохо разбиралась в людях. И ей очень хотелось верить в доброжелательность Шнайзеля. А потому и задевать его она не хотела, сделала паузу, не спеша говорить то, что думает.

— Какими бы источниками связи ты не пользовался, потеряв премьерство, ты так же потерял часть авторитета, который смог приобрести благодаря этой должности. Мы живём в Британии, сам понимаешь: слабых забывают. Так что, если всё верно, то отсутствие у нас информации по этому Ньюману, которого ты приводишь в пример, закономерно, если его приставила разведка. А тот факт, что его приставили, целиком и полностью отвечает требованиям безопасности в связи с активностью Ордена Чёрных Рыцарей. Они слишком многое себе позволили и их давно следовало прижать к ногтю, на что местные силовики оказались неспособны. Потому-то метрополия и прислала сюда кавалерию.

Во всяком случае, это объяснение казалось Корнелии достаточно стройным, чтобы объяснить присутствие человека без прошлого столь близко к действующему генерал-губернатору. Но это никоим образом не решало вопроса личного беспокойства Корнелии о Юфемии, который висел над ней дамокловым мечом и требовал решения. Того, которое предложил Шнайзель. И которое было наиболее реальным из всех.

— Знаешь, если даже допустить тот факт, что разведка может стоять за происходящим, мне действительно было бы спокойнее, если бы кто-то из моих доверенных лиц был рядом с Юфи в критические моменты.

Хоть не в критически дни, и то хорошо.

— Но... — Корнелия вздохнула. — Я не знаю, кого к ней приставить. Сэр Дарлтон остался на Ближнем Востоке. Сэр Гилфорд...

Гилфорд, да. Корнелия почувствовала, как её откидывает к произошедшему дома.

— Нужен, чтобы командовать гластонскими рыцарями в его отсутствие, — она, конечно, и сама может принять командование в случае чего, да только в этом случае ей придётся всегда, вообще всегда таскать их за собой, что не очень-то удобно, да и кто-то ведь должен управляться с хозяйственными делами, и Гилфорд превосходно управлялся с задачами замполита. — Так что я...

Нет, есть, конечно, одна шальная мысль. Но её Корнелия старалась изо всех сил избегать, потому что несмотря на все преимущества этой затеи, Богиня Победы не хотела лишний раз обращаться к ней. Даже нет, не так. Она не чувствовала себя вправе обращаться к той, кто пришёл ей на ум. Уж проще поговорить с Лиллиан и попросить её одолжить кого-то из приближённых. Так даже подозрений будет меньше. Да только уверенности в безопасности Юфи это не прибавит. Тогда зачем вообще просить?

Корнелия зажмурилась, ощущая на себе давление безвыходного положения.

— Я подумаю над тем, кого можно подрядить на это дело, — закончила Корнелия после продолжительной паузы и вздохнула. — Надеюсь, что смогу определиться. А после я сообщу тебе о своём решении заранее. Постараюсь с этим не затягивать.

Потому что, если верить Шнайзелю, времени у них осталось мало.

— И я бы хотела, чтобы ты внёс немного конкретики: что может произойти с Юфи? — Корнелия напряглся, чувствуя, как сомкнулись до скрипа челюсти, а нервы вытянулись струной, готовые лопнуть. — Какого рода опасность ей может грозить? Неужели... Неужели это может быть как-то связано с тем, что случилось с Лувиягелиттой?!

И сердце её сжалось.

+11

8

Безусловно, сестра имела представление о том, как устроена армия, её иерархия и взаимодействие, но политика... Наверное, как политик, даже Нана превосходит её на голову, и это не вставая. Потерял авторитет потеряв премьерство? Неужели она не понимает, не пост премьера наделяет тебя властью. Это ты получаешь и удерживаешь пост, если обладаешь властью и знаешь, как заставить других поверить в её абсолютную непоколебимость. Более того, кресло премьера это проклятье, которое лишает многих возможностей и загоняет в рамки соответствия ожиданиям. Нет, он далеко не потерял авторитет и источники, наоборот, он был свободен в выборах и действиях и мог обрушить на кого угодно всю невиданную тяжесть принадлежащих ему СМИ и бесконечных материалов для шантажа и подкупа. Не считая того, что, сотрудничая с Ренли, он получил ещё больше возможностей и источников. Если и было что-то действительно страшное в этом мире, так это два принца, обладающие волей, решимость, навыками, и готовыми на всё ради своей семьи, своей страны. Даже на сотрудничество друг с другом. Нет, Корнелия, живущая в своём мире войны, не понимала их поле боя, как и они, если быть честными, никогда не достигнут её высот в этом ремесле. И всё же, она согласилась. Это можно было считать успехом, тем самым компромиссом, который устроит обоих. Теперь же, как он и обещал, настал черёд отвечать на её вопросы, искренне и полностью. Однако, стоило заметить, что Шнайзель всегда будет Шнайзелем, и, иногда, ради блага семьи, настоящую правду стоит заменить чуть более удобной. Положив руку поверх руки, он приблизился к ней. Его губы были всё ближе к её уху, в его действиях ощущалось нечто более интимное, чем могло быть дозволено брату и сестре. Вторая рука нежно погладила её по щеке, и, продлись это ещё немногим дольше, кто знает, как бы отреагировала Корнелия. Но прямо перед тем, как его губы коснулись мочки её уха поцелуем, с них тихим шёпотом сорвалось "pokerface". Просьба сохранять лицо, не выдавать реакцией что она думает. Его рука, столь нежно глпдившая её, на деле закрывала их губы, чтобы сторонний наблюдатель не мог прочесть по ним, а близость друг к другу позволяла говорить достаточно тихо. Со стороны лишь брат с сестрой, поддавшиеся запретному влечению. На деле два союзника, ведущие войну за выживание близких.

-И Кловис. Чем бы он ни занимался тут, никто толком не смог сказать, что именно это было, даже его ближайшие союзники, но из-за этого его убили. Именно ради выяснения обстоятельств сюда назначен был Ренли, и он что-то нашёл, потому ему стёрли память. Лувия кому-то помешала своей кампанией на Альбионе (тут Шнайзель решил сказать правду, не уточняя, что её опрометчивые и глупые действия помешали ему лично и могли поставить Британию под такой удар, который она ещё не видела), и они позаботились о том, чтобы убийцы попали на самый охраняемый корабль из всех, мой флагман, незамеченными. Если бы не Канон и сопровождавший меня лорд, старший брат избранника нашей Гвиневры, я бы разделил участь Лувии. Однако, живой я им мешал, и меня постигла участь Ренли, после чего отец и отстранил меня. Я считаю, что новый советник Юфи нужен для того, чтобы контролировать её действия. Чтобы она делала то, что нужно этим таинственным людям. И, если она выйдет из под контроля или сделает неверный шаг, её лишат памяти, воли, или жизни.

+11

9

От неожиданного жеста Шнайзеля Корнелия напряглась. Она контактный человек, но далеко не для всех. Лишь для самых близких. Юфемии, например. Гилфорда.

Лили.

Чёрт.

И скрыть свою дрожь от прикосновения она не смогла. Не издала не звука, но под ворохом традиционной одежды проигравшего государства её слегка затрясло. Где-то глубоко-глубоко в голове она понимала: Шнайзель никогда и ничего не станет делать просто так. Каждое действие, что движение фигуры по шахматной доске, имеет свою собственную сиюминутную цель и задачу, подчинённую общей стратегии. И, лишь осознавая это, она подчинилась просьбе. Цепляясь за логическую цепочку его поведения, она нашла точку равновесия и, неплотно сжав губы, выслушала то, что он сказал, сохраняя невозмутимое выражение лица, пока внутри трепетало пламя, рвущееся наружу в неутомимо желании действовать, не сидеть, сложа руки.

— Стёрли... Память? — Корнелия говорила отрывисто, с трудом подбирая слова, хотя как тут подберёшь иначе? — Рефрен?

Хотя вряд ли. И Корнелия, понимая это, тут же мотает головой. Другой наркотик? Или... Да нет же. Как можно выборочно стереть память? Кажется, звучит как ерунда. Но Шнайзель не будет говорить о том, в чём не уверен. Не мог же он съехать с катушек из-за того, что отец его разжаловал? А, может, потому-то его отец на самом деле и разжаловал? Корнелия снова помотала головой. Пока что решиться всё ещё сложно. Мысли крутятся и сливаются в вихре, исполняя дикий танец. Корнелия запуталась. Ей бы найти, куда смотреть. В какую сторону?

— Неважно, — говорит она, а в голосе — напряжение, застывшее в нижнем регистре. — Больше всего я хочу сейчас знать иное: насколько планы Юфи об 11 секторе... Об этой особой административной зоне, вписываются в идеи Ньюмана? Вернее... Идеи тех, на кого он работает.

И снова неопределённость, которая так сильно раздражает Корнелию, что она аж сжимает кулаки, словно готовясь не то отбить чью-то атаку исподтишка, то ли самой накинуться и разорвать в клочья. Только бы увидеть того, кто отбрасывает эту огромную тень на её сестру.

— Я хочу знать, кто они и с кем могут быть связаны, — решительно сказала Корнелия, устремив взгляд на брата, замолкает, обдумывая всё сказанное и цепляется за деталь, мелькавшую прямо перед носом, но игнорируемую инстинктом самосохранения, теперь же забившем тревогу, да так, что дрожь опустилась в колени, где-то и растворившись в сухожилиях и переплетении вен. — Отец имеет к этому отношение?

Как будто бы этот вопрос мог что-то изменить. Но, если сложить всё воедино, в каждой истории единственным человеком, чьё имя мелькало между строк, чей пышный парик торчал из каждого многоточия... Был он. Чарльз Британский. Тот, кто всегда держал руку на пульсе и, подобно Шнайзелю, осознавал происходящее и понимал, что делать и что говорить. Если Шнайзель заметил всё это, то отец... Мог ли отец это игнорировать?

— А МИ6? МИ5? Как они комментируют инциденты?

Риторический вопрос. Потому что ответ Корнелия уже знала, пусть и никто его не озвучил до сих пор.

+10

10

Знал ли отец? Само собой, это так очевидно, что не имело смысла спрашивать. Как он может столько лет быть императором и не знать? Может они с отцом не так много общались в последнее время, но Шнайзель не верил, что этот человек может либо не знать, либо быть марионеткой. Но что именно связывает его с этими людьми? Тут Шнайзель точно ответить не мог. Исходя из полученной от Ренли информации, отец, вероятно, преследует не те же цели, что и таинственный враг, но что это даёт? Ничего. Не сдерживаясь и не переживая, что его услышат, Шнайзель сделал шаг назад, и громко рассмеялся.

-Отец?! Этот великий, всезнающий император?! О, поверь мне он в курсе. Он всегда в курсе. Он окружён целой армией тех, кто всё видит и слышит. Он же чёртов император, понимаешь? Высокомерный засранец, который сидит себе и только и делает, что смотрит и слушает, ничерта не делает, и лишь тычет всем в лицо своим недовольством!

Игра, дающаяся Шнайзелю столь просто, была лишь отражением тех чувств, которые люди от него ждут. Отец сверг его с вершин политического Олимпа прямо в бездну Тартара, как ещё Шнайзель должен себя вести? И всё же, отец был прав, отстранив его. Таким образом он дал Шнайзелю больше свободы и безопасности, больше возможностей. И Ренли вернулся со встречи с ним живым, целым, не пострадав. Это давало надежду, что отец одобряет действия своих сыновей или, как минимум, даёт им возможность самостоятельно решать свои проблемы. Но, если даже и так, Шнайзель не был уверен, что до конца верно считать отца союзником.

-Думаешь, отец на твоей стороне? На моей? На стороне своих детей? Своей страны? Нет, сестрица, нет. Император Чарльз может быть только на одной стороне - на своей собственной. И если что-то происходит, значит это нужно ему. Будь осторожна рядом с ним.

Более честного и точного ответа он дать не мог. Отец действительно был осведомлён намного лучше любого из них, имел доступ к таким источникам, каких у Шнайзеля пока что не было, и однозначно преследовал одному ему известные цели. Человека, который точно знает чего хочет, легко узнать. Что же до способа, которым эти таинственные некто стирали память, тут Шнайзелю нечего было добавить. Он не знал, как именно они это делают. Хотелось, конечно, сказать, что это всё магия, потусторонние силы, но ведь действительно магия в реальности это всего лишь достаточно развитые технологии. К тому же, он мог вспомнить с десяток различных проектов, направленных на изучение возможностей влияния на память и сознание. Лусанкия. Снова этот проклятый эксперимент всплыл в памяти Шнайзеля. Слишком поздно он узнал, чем они там занимались, слишком поздно остановил это. Но могли ли они иметь отношение к тому, что случилось с Кловисом, Ренли, самим Шнайзелем? Нет, вряд ли, но, он сделал мысленную пометку, после отдыха в Японии стоит найти одного ответственного за те бесчинства адмирала и хорошенько его допросить.

-Ты не хуже меня знаешь, как работает MI 6. Они подчиняются отцу и только ему, и лучшие мои источники не имеют доступа к такой информации. Что до, MI 5, как ты сама можешь догадаться, сейчас их главный подозреваемый - я. Официально они согласны с моей версией, но мы бы жили в очень опасном мире, если бы они просто верили на слово, разве нет? Но не переживай, если бы у них что-то было, меня бы уже пригласили для беседы, как у них это называется. А что до Юфи... Ещё недавно она старалась всё время быть на виду, окоудкнная как можно большим количеством людей. Словно она боялась, хотела спрятаться в толпе. А потом, так же внезапно, объявила о создании особого округа, начала жёстко отстаивать свою позицию, и практически свела на нет все контакты, стала наоборот избегать людей, но только Ньюман продолжает быть с ней повсюду, буквально. Это может быть лишь моим домыслом, но выглядит так, словно те, от кого она пряталась, всё же нашли её, взяли под контроль, и по их воле она избегает личных контактов, а сам Ньюман контролирует, чтобы так и оставалось.

+11

11

Каждое сказанное слово сеяло в душе Корнелии смятение. Переплетаясь с мыслями о том, что первой на себя примет удар не она, Корнелия, а добрая к людям и немного наивная Юфемия, смятение превращалось в лёгкую панику, лишь благодаря закалке Богини Победы не сумевшего эволюционировать в ужас. Она старалась мыслить трезво, очень старалась. Но подкашивало её всё. Даже стремление Лилиан влезть во внутренние дела сектора и вмешаться. Корнелии начинало казаться, что всё, вообще всё сделает Юфемии хуже. Но ведь это вовсе не так! Головой Корнелия прекрасно осознавала обратное. Но вот принять сердцем оказалось сложнее. Да что там: столько лет она не может принять вполне очевидную вещь, которую сейчас пытался ей продать Шнайзель. Да что там продать: задаром отдавал.

— Знаешь, отца сложно в этом винить, — Корнелия горько усмехнулась. — Всё-таки, среди всех живущих вклад в развитие социального дарвинизма внёс именно он. И ему ли не знать, как работает им же построенная практически с нуля идеология? Он уже давно показал, чего стоят жизни собственных детей, когда продал Японии Лелуша и Наннали. И мне бы хотелось верить в обратное. Верить, что за его словами кроется какая-то тайна. Загадка. То, что мы должны разгадать. Ведь уличить во лжи нельзя того, кто никогда не врёт и искренне верит в то, что говорит.

Стоя неподвижно, Корнелия продолжала думать. Думать о том, что происходит с Юфемией, в силах лишь наблюдать за беспокойной чашей весов, стремительно склоняющейся в сторону версии о том, что Ньюман — не так прост, как кажется. Если, конечно, Шнайзель, в этом уверен. А он вряд ли стал бы говорить о таком, будь в его душе хоть капелька сомнений.

— А если МИ6 и правда приложили руку ко всей этой истории, и продолжают пасти Юфи, это лишь очередной повод задуматься. Уверен ли ты, что у МИ5 на тебя ничего нет? У них ведь могут быть причины не выдавать эту информацию. Например, чтобы не спугнуть тебя, и ты был уверен в своей полной невиновность в глазах их руководства.. Может быть, им просто выгодно, чтобы ты оставался на поле и продолжал копать? Тебя нелегко обыграть. Мы все это хорошо знаем. Ты на любой доске — как у себя дома. Но сейчас они хозяева положения. И они сами решают, какую фигуру убрать, а какую — оставить. Мы не можем знать наверняка, потому что не знаем, действительно ли ты у них на крючке, но пока у нас нет прямых доказательств обратного...

Корнелия вздохнула и зажмурилась. В этой ситуации оставалось ещё много белых, как негласный титул Шнайзеля, пятен. И что-то ей подсказывало, что заполнить их все сегодня она не успеет.

— Любое твоё действие в любой момент могут использовать против тебя самого.

В то же время и у неё нет прямых доказательств того, что Шнайзель говорит правду и не настраивает её против службы безопасности. Как и прямых доказательств того, что версия Шнайзеля о произошедшем с Лувией правдива. Во всяком случае, пока что у неё ещё было время принять решение о доверии к нему. А до тех пор, пока оно не принято, она перестрахуется. Если Юфи грозит опасность, это нельзя оставлять так, Как оно есть. И Корнелия приложит все усилия, чтобы любую опасность исключить.

+11

12

Работает было громким словом, думал про себя опальный принц, и абсолютно пустым. Проблема была именно в том, что эта идеология не работала. Настолько не работала, что империя стараниями Чарльза уже давно перестала бы существовать, если бы никто не положил свою жизнь на алтарь её спасения. Шнайзель сделал всё, что мог, и передал своему наследнику все инструменты, но хватит ли этого чтобы не дать императору совершить очередную глупость вроде, например, боевого применения оружия массового поражения?

-Из всех, кто имел отношение к тому инциденту, в живых остались только мы с Каноном. Они могут искать сколько угодно и строить любые теории, но им придётся либо принять мою версию, подкрепленную фактами, либо сфабриковать улики против меня. Не исключаю такой возможности, ведь кроме Канона меня мог оправдать только сгинувший на Альбионе лорд Арчер. А что до МI 6, я знаком только с некоторыми их внештатными агентами, и, могу сказать честно, не рекомендую им доверять. Ты верно заметила, отец не сильно ценит своих детей, и кто знает, что может сделать с Юфи полностью верная ему организация, если сестричка случайно пойдёт против его планов. Держи эту мысль в уме. За меня не беспокойся, я пережил достаточно заседаний парламента, чтобы суметь за себя постоять. Удачного тебе путешествия, сестра, я буду на связи, если понадоблюсь.

Обняв Корнелию на прощание, он улыбкой проводил её, думая о том, что встреча прошла весьма успешно. Можно было ли теперь считать её союзником и доверять ей? Нисколько. Но он посеял я её уме зёрна, которые взойдут ростками сомнений, вопросов, требующих ответов. И он знал, что Корнелия не из тех, кто отступит, не получив их. А тем временем, позволив ей действовать, Шнайзель вернётся к своим делам, ведь его работа только начинается. Мельком проверив часы, Шнайзель ещё немного прошёлся по храму, делая вид, что изучает колонны, статуи, колокола. Ну что ж, братишка, долго мне ещё тебя ждать?

+12

13

Это была необходимая встреча для Зеро, скрывающегося под маской изгнанного принца. Среди причин были и Наннали, и ожившая Марианна, а отдельным пунктом был он. Безумец, одержимый бессмертной ведьмой, предавшей Зеро. Они знали слишком много об Идее Справедливости, поэтому было опасно позволять Мао и дальше находиться над землей.

Уже было поздно, когда Лелуш, наконец-то, оказался на территории храма, этому способствовали некоторые другие причины и некоторые другие встречи. И среди всего того народа, которого до сих пор было много и среди которых как минимум один из десяти был завербован Шнайзелем, изучая колонны стоял он. Бывший премьер и самый сильный из оппонентов Лелуша в шахматах.

Шнайзель тоже заметил своего изгнанного родственника и, не говоря ничего лишнего, повел его в более тихое место. Лелуша смутило, что на столе были сёги, а не шахматы, но это подтверждало, что к этой встрече бывший премьер готовился. Правда его новый стиль был довольно неожиданным. На такую аккуратную бороду, наверное уходит много времени. И, когда все заняли свои места, Зеро уже был готов идеально отыграть роль принца.

Я думал ты выберешь, что-то более... британское, брат, - Лелуш знал правила и этой игры, тем более что опыта в тактике и стратегии, у него было достаточно. – Но даже с таким экзотическим выбором, нам хватит времени насладиться игрой, даже  если мы сразу перейдем к делу.

У Шнайзеля может быть много вопросов к нему, но сначала вопросы задаст именно Лелуш. Самое главное, что он помнил эмоции, с которыми он должен говорить о Наннали, Марианне и Шарли. Шнайзель точно знал насчет Наны и, с вероятностью в восемьдесят процентов, знал и о Шарли.

Скажи мне, почему ты не отказал Нане, когда она захотела заменить Юфи? Ты никогда не производил впечатление того человека, что захочет спасти свою сестру от гнезда ядовитых змей в Пендрагоне. Если у него, конечно, не будет весомой причины. - прошло уже много лет, как они последний раз виделись, но Шнайзель всегда был для всех тем, у кого каждое действие было продумано на несколько шагов вперед. - Если бы Ренли не показал Наннали людям, всем было бы куда легче, - Лелуш не до конца понимал, реально ли он сейчас разочарован, или просто слишком хорошо играет свои эмоции.

И мать, - Лелуш запинается, будто бы слова в его горле встали комом. – Скажи, она действительно жива? Вдруг это двойник, обработанные старые записи? И если она жива, то почему он не сказал об этом сразу?

Лелуш не знал, играет ли он до сих пор свои эмоции, или может быть непобедимая сила Гиасса не смогла их удержать. Одно лишь он знал, что он хотел узнать ответы на его вопросы и не мог ничего сделать с этим желанием.

[nick]Лелуш Ламперуж[/nick][status]Произносить, во благо вроде бы, грязную ложь[/status][icon]https://i.imgur.com/ga80LI8.jpg[/icon][sign]Say, how should a Britannian who detests his own country live his life?[/sign][fld4]<a href="https://codegeass.ru/pages/chronology?id=1">Личная страница</a>[/fld4][fld1]<a href="//codegeass.ru/viewtopic.php?id=2858#p225756">Анкета персонажа</a>[/fld1]

Отредактировано Lesley Small (2021-10-19 00:26:20)

+11

14

-Двое опальных британских принцев встретились в месте, которое иначе как насмешкой не назвать. Отстроенный из руин, храм, созданный с целью потешить интерес завоевателей ко всему японскому, при этом искажая и извращая важные для этого народа аспекты в угоду более простому, развлекательному. Что может быть более британским?

Шнайзель действительно готовился к этой встрече, намного дольше, чем ко всем другим в этом месте. Ну разве что ещё приём Ренли в собственном доме можно было считать равно затратным по уровню подготовки, но там большую часть сил Шнайзель приложил, чтобы продумать все возможные способы проникновения брата-диверсанта. Сейчас же шла совсем другая игра, с равным во всех смыслах оппонентом, которого не так просто сделать другом. Но вот союзником - весьма. У них были общие интересы и, теперь, не было причин враждовать.

-Ты не один задался вопросом "зачем". Кто-то считает, что таким образом я оставил Юфи для себя. Другие уверены, что я решил так унизить Боту. Каждый сказал сам себе "не может же такого быть, чтобы Шнайзель, великий комбинатор, сделал это просто потому что его попросила слепая сестра". И они начали искать мотивы. До сих пор ищут. Тем временем Нанна в безопасности подальше от тех, кто пытался убить вашу мать, а я спокойно себе работал дальше. Полагаю, такой ответ тебя устроит?

Как говорил глубоко уважаемый Шнайзелем немец, иногда сигара это просто сигара. В этом случае, так оно и было. Лениво, неторопливо, он поднял с доски одну за другой практически одинаковые пятиугольные плитки, служащие фигурами в этой игре, осмотрел каждую, и вернул обратно на доску.

-Я нашёл эту игру куда более глубокой и реалистичной. Фигура врага может стать твоей и выйти на поле в любом месте и в любое время. Жизненно, не так ли?

Марианна. Загадка, которую бывший премьер так и не разгалал. Да, когда-то Шнайзель был последним человеком, который видел тело Марианны, но, зная всё, что он знает сейчас, было ли это правдой? Действительно ли Шнайзель был тем, кто держал действительно мёртвое тело императрицы? Однозначного ответа не было, но чутье подсказывало, что этим воспоминаниям доверять не стоило.

-Насколько я знаю, это действительно она, во плоти. Как - я не знаю. Почему сейчас - тоже. Но есть некоторые теории, которыми я готов поделиться.

Ох, дорогой брат, ты даже не представляешь, насколько проще была бы жизнь, если бы Ренли не сделал многое из того, что он сделал. Но ведь именно благодаря его стремлению сделать как лучше мы сейчас по уши в интересных временах. Пожалуй, Британии всегда будут нужны такие, как он, чтобы совершать смелые поступки, и их всегда должны сопровождать такие, как мы с Лелушем, чтобы эти смелые поступки не поубивали всех вокруг в итоге. Протянув руку вперёд, Шнайзель сделал первый ход, начиная их партию.

Отредактировано Schneizel el Britannia (2021-10-27 12:56:43)

+10


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 19.01.18. Два свидания под взглядом Будды