По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Творчество Ренли


Творчество Ренли

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Немного моей писанины, по Гиассу и не очень.

+2

2

Гиасс

Иногда бывают дни

Иногда бывают дни, когда посреди лета тучи закрывают небо наглухо, как стальные двери бункера и ты можешь только ждать, пока они уйдут и выпустят солнце на свободу. То же и с нами, только вместо туч – прошлое, встающее меду нами и тем настоящим, которое мы выстрадали и отвоевали у мира. Как будто ничего и не было и мы опять там же. У кого как. Я не знаю, что вспоминают другие, но я слышу крики и стрельбу… Центр Развития Молодежи, слышали? Может быть да, может быть нет – слишком много другого случилось. Там погибли люди, многие еще дети, а спасти мы их не смогли. И какой-то частью сердца и души я все еще там – семнадцатилетний мальчишка, который шел спасти и не спас. Вам говорят, что ПТСР можно вылечить? Вам наврали. Они не говорят этого, но кусочка души вы лишитесь, точнее… там всегда будет эта боль. Можно только принять ее как часть себя и вытерпеть те часы, когда она берет свое.

И это было только начало - ценой мира стала самая жестокая за столетие война, с которой невозможно было вернуться прежде чем она закончится. Мне пришлось идти до конца и в памяти стало больше имен, которые отзываются болью.

Как я справляюсь? Иногда ухожу в горы, один. Костер, и тишина, в которой нет людей, а только голос, древний как сам этот мир. Нужно время, но я понимаю, что жизнь не кончается от одной трагедии. А память – она нужна. Кто-то должен помнить этих мертвых, и я шепотом повторяю в ночь их имена, которые уносит ветер. А потом возвращаюсь домой, и никто не задает вопросов. Все понимают.

Но порой приходит другое прошлое или я просто не хочу оставаться один, или… Или прошлое приходит, но не ко мне. Что видит или скорее слышит она? Мать, умирающая на ступенях виллы Ариес? Согласие на той  проклятой свадьбе, которое она сама у себя вырвала? Кровавый хаос войны, где гибнут и убивают друг друга ее близкие? У той, кого я люблю, слишком много призраков, боли и страхов, чтобы она когда-нибудь избавилась ото всех. Но их можно отогнать… И я обещал ей это очень давно, пусть тогда и не знал никто, чем обернется будущее.

И в такие моменты мы не говорим ничего – мы просто рядом. В саду, в кресле у камина, но всегда – очень близко, а лучше – обнявшись. Мы уже давно не дети, но в такие моменты не заходим дальше объятий и может быть нежных поцелуев – как будто возвращается не только плохое прошлое, но и то, в котором я едва вступаю в юность, а она еще ребенок, пусть и не по годам ответственная за всех… Но все же маленькая девочка, чьи страхи я отгоняю, просто обнимая и отдавая свое тепло. Говоря всем – словами, объятиями, прикосновениями – «Ты не одна, я с тобой и не уйду».

И знаете что? Страхи и призраки действительно уходят. А слезы можно стереть. Или просто посмотреть на наших детей, для которых – хочется верить – мы отстояли лучший мир.

Тучи могут закрыть солнце – но они всегда уходят.

+2

3

Valkyria Chronicles

Серия историй посвящена  не отраженной в играх и и аниме войне непосредственно между Империей и Атлантической Федерацией. Посему тотальный неканон в области персонажей и мест. В центре историй судьба иберийского добровольца Франциско Тенорио и его товарищей в сражении за стратегически важный город Эйсвилль, где еще недавно миролюбивому пареньку предстоит пройти через ад и измениться или умереть.

Дожить до рассвета

Дожить до рассвета
1.

Машина трясется и подскакивает на изрытой наскоро засыпанными воронками дороге. Нас мотает в кузове из стороны в сторону, порой кто-то прикладывается от души обо что-нибудь, но если только сквозь зубы выругается. – как нам и приказали, мы соблюдаем тишину. Почему? Потому что враг совсем близко, а нам надо еще попасть в часть Эйсвилля по ту сторону реки, которую наши войска еще удерживают. Так нам сказали… Но мне кажется что это только слова. Ничего общего с тем, что периодически по соседству падают снаряды, а в редкие моменты, когда можно выглянуть в щель кузова, за рекой видно только развалины и зарево от пожаров.  Мы – 15-й батальон 47-го Иберийского полка. В основном – новобранцы-добровольцы из моего родного города и пары соседних. Я до сих пор думаю, что мне такое в голову ударило, что я пошел записываться, вместо того чтобы спокойно заканчивать университет?  Хотя, теперь скорее понимаю – чтобы мой город не превратился в то же, что и Эйсвилль. Я ведь видел фотографии, что остается после имперской армии. Это одна мысль. А другая – что я делаю самую большую глупость в своей жизни. Ну какой из меня солдат, пусть даже инженер? Винтовку не знаю, как поставить, чтобы не стукаться об нее. Кстати, попалась винтовка мне паршивая, явно уже пару войн повидавшая, да и у остальных ребят оружие не ахти – либо устаревшее, либо уже попользованное.  Разве что пистолет вроде ничего и инструменты в порядке, а большего мне и не надо. Нет, не то чтобы я не умел стрелять, но я не претендую на снайперские лавры. И не слишком-то хочу стрелять в людей, даже если это имперцы. Да, трусом  меня не назвать (попробуй-ка назови иберийца трусом), но если за все сражения не возьму в руки ничего кроме инструментов – буду рад. Только вот разум подсказывает, что надежда из разряда дурацких.

И вот я трясусь в машине, которая уже въезжает на мост. Нам сказали, что мост слишком  хорошо простреливается и другой его конец близко к позициям врага, так что если не соблюдать скрытность, то  нас просто расстреляют как в тире. Моя машина – одна из первых, впереди еще две. Ползем как черепахи.  Уже можно видеть берег отчетливее – мы, кажется, возле одного из многочисленных в этих местах рагнитоочистительного завода. Потому за этот город так и дерутся, ведь без рагнита остановятся танки и плохо придется раненым. Машинально подмечаю знакомые по лекциям и практике очертания. Пытаюсь выглянуть  через окошечко между кузовом и кабиной…

…И меня заляпывает кровью шофера, голову которого прошила пуля. А вокруг начинается ад. Они нас ждали. Они просто, черт побери, дали нам заехать на мост, растянуться, и стать мишенями. Но в тот момент инстинкты подменяют разум, командовать некому и я кричу:

- Все наружу, быстро! Валите с моста…

Возможно, кто-то послушается, а я уже бегу, вываливаюсь из машины, и вижу вокруг огонь и дым – горят грузовики, в небе висят осветительные ракеты, мечутся солдаты, падая под огнем пулемета, где-то позади снаряд разносит машину…  А я ползу, даже мысли встать в полный рост нет.  Никаких нет мыслей, скорее это инстинкт зверя – выжить там, где умирает мой батальон. Мост – ловушка. Берег у моста – тоже. Но…  Я чертов инженер или кто? Так, мы возле опоры… Должна быть лестница. Машу ребятам – только чтобы не заметить никого живого – попрятались или мертвы.  Чтож…  Младший лейтенант технической службы Франциско  Тенорио, или просто Франц, ты остался один, сам за себя. А где-то через  метров пятнадцать верной смерти от пуль и снарядов берег, на котором должны быть свои.  Я лезу по ржавой, еле держащейся технической лестнице вниз по опоре моста. В любой момент можно упасть и сорваться, но лучше вода, чем пули. Река здесь неглубокая, кажется… Но среди ночи, под свист пуль, совершенно не по себе при мысли, что надо туда лезть. Но я лезу и даже не теряю проклятую винтовку. Ну зачем она мне, я что, собираюсь один воевать? Но что-то заставляет держаться  и даже поднять ее под головой, пока я нащупываю ногами дно.

Шаг, еще шаг. Вода по пояс. Мост горит, точнее, горят машины, но стрельба стихает.  Остались ли живые? У меня даже не укладывается в голове, как целый батальон погиб почти сразу же, даже не имея шансов ответить врагу пулей на пулю… Может потому я и не паникую. Берег, точнее, основание моста – и тут я слышу голоса наверху. Имперцы. Замираю, вжимаясь в бетон.

- Как в тире, а?
- Да уж, всегда бы так батальонами этих свиней класть…
- Будем искать оставшихся?
- Смысл? Сдохли или сбежали, малышня одна – вон, смотри, этой максимум шестнадцать.
- Даже не интересно… что там?

Я слышу стрельбу – скупую и точную, потом разрывы гранат.  Кто-то напал на имперцев. Что-то во мне говорит сидеть тихо – не мне лезть в настоящий бой, только бежать и прятаться могу. Но что-то другое заставляет выругаться, проверить винтовку и лезть наверх. Я не могу им простить того, что они сделали. Не могу простить того, как они о нас говорили.

Когда я выглядываю  из-за перил моста, я вижу засевших имперцев, которые теперь оказались отрезаны от своих – с берега подошли те, к кому шел наш батальон. Секундное злорадство – теперь уже их отжимают к мосту-могиле. А потом соображаю, что я у них по сути в тылу. И что я должен делать?  Стрелять? В спину? Зная, что они развернутся и нашпигуют меня свинцом? Сомнения меня точно убьют… Это и решает дело, я берусь за гранату. Радиус поражения, время горение запала – это я помню куда как лучше. Моя профессия может быть смертельной. Она летит – мне кажется – очень долго, но на деле это только  иллюзия. Взрыв раскидывает троих солдат, оставшиеся лупят по мне, пуля  даже задевает плечо, разрывая форму – слишком заметную здесь. Но это помогло тем кто с другой стороны и  имперцев добивают. А я  наконец-то  сползаю на землю, пытаясь опереться на винтовку. Так вот что называется войной?! На это я пошел добровольно?! Да кто вообще способен выбрать такое по доброй воле? Смотреть на павших товарищей и иссеченных осколками гранаты – твоей гранаты – врагов?

Кто-то трясет меня за плечо:

- Эй, да тут все же есть один солдат! – Какой-то парень чуть не младше меня помогает подняться, на нем нет и намека на форму, его одежда сливается с фоном и используется как склад оружия, иначе не скажешь, - Твоя граната была?

- Д-да…

- Молодец, сынок, - Ухмыляется он, и я ловлю себя на мысли, что не обижаюсь. Он может и младше меня формально, но… и старше тоже. Вижу и остальных – таких же, редко кто старше. Кто-то из них выносит с моста раненых, все же не все мертвы. Кто-то безразлично добивает раненых имперцев. Они даже не собираются брать их в плен… но после бойни на мосту мне уже все равно. Я не задумываюсь, куда меня ведут и оказываюсь в развалинах дома у реки, где что-то вроде штаба.

- Крысеныш, что опять притащил?
- Пацан с пополнения. Прикинь, старик – не потерял голову в том дерьме и подорвал двоих!

- Даже так? – Молодой мужчина подходит ко мне, испытующе смотрит в глаза, и взгляд невольно хочется отвести. Кажется, от него ничего не скроешь, - Имя и звание.

- Франциско Тенорио, сэр! Младший лейтенант технической службы.
- Ну, Крыс, тогда ты молодец. У нас как раз не осталось технарей, с тех пор как  Рамиреса  ухлопали, так что парень будет кстати.
- Сэр, но… Мой батальон…
- Нету твоего батальона больше, парень. – То ли со злобой, то ли сочувственно говорит тот, кого назвали «Стариком», хотя ему не больше двадцати пяти, - Остались подранки, которым дорога в гроб или тыл, трусы, сбежавшие на тот берег – после такой встречи годны только в психушку -  и пара нормальных ребят вроде тебя, кто допер рвануть вперед. А тут  дело простое – кто первый нашел, того и пополнение. И нашел тебя  8-й взвод. Так что теперь ты наш инженер и уж мы за тобой приглядим.

- Если протянет свои двенадцать. – Мрачно заметил кто-то из угла, - Разъясни ему, командир.

Тот задумывается секунду и все же отвечает.

- За солдата считать тебя здесь будут, если проживешь двенадцать часов на этом берегу. И да, Тенорио – твой отсчет пошел с  той гранаты.

2.

Не знаю, сколько я просто просидел у стены, пока  заканчивалась стычка и распределяли задания. Реакция переросла в апатию, особенно после  предупреждения, что  счастьем считается протянуть здесь полдня. А я-то и меньшего не продержусь. Или все же нет? В конце концов, мне же везет пока… Мою винтовку командир осмотрел и швырнул в угол:

- Только впустую патроны тратить. Доживешь до срока – подберу нормальную. А пистолет оставь, вам, инженерам, хорошие выдают.
Да, так тут все и обстоит. Хорошее оружие, патроны и снаряжение на вес золота, а потому тем, кто может сдохнуть через часик, оно не полагается. Веселее некуда. Крысеныш – тот парень, который меня привел – дает воды и чего-то съедобного. Мне ведь не придется воевать этой ночью? Бой закончился, надо просто подождать. Но все еще напряжены, как будто ждут приказа.  Апатия проходит и я начинаю вслушиваться…

- Какого черта? Эти выродки сидели у самого моста, как они вообще туда попали, Альварес?!
- Это твой район, Мендес. Ты вроде бы должен был знать, и, проклятье, встречать этих желторотиков, ты, а не мы!
- Думаешь, меня хоть кто-то предупредил? Секретность, будь она неладна…

Они спорят, но видно, что толку от слов мало, а я вспоминаю. Завод. Неужели…

- Командир, они могли пройти через завод.
- Чего? Кто там пищит?
- Через завод по очистке. Стоки выходят в реку, они тянутся от цехов. Можно мне посмотреть на карту? – Становится легче. Это уже мое поле боя, эти треклятые заводы я должен был строить и проектировать, если бы выбрал строительное отделение. Альварес смотрит на меня с прищуром, изучая. Ох и паршивенько я сейчас выгляжу, видимо.

- А ну быстро сюда. И рассказывай.

Карта засаленная, обожженная по краям… И я даже не хочу смотреть на дыру от пули и кровавое пятно. Но на ней кесть завод у моста и я начинаю показывать, проводя карандашом – и ведь не потерял по пути – линии стоков и подземных переходов. Неужели у них некому было рассказать? Когда я заканчиваю, Мендес интересуется:

- Парень, ты ведь не из военной учебки… Откуда?
- Университет Рагнитовых Технологий, сэр!  Записался добровольцем.

Он долго молчит, а потом только головой качает:

- Ну и дурак… Тебе бы профессором быть, лекции читать, а ты пришел здесь угробится. Дерьмо, все вокруг дерьмо… После войны некому будет строить разрушенное.

Сплюнув, он уходит, не прощаясь. А я слышу за спиной:

- Эй, Профессор, лекции отменяются.  Идешь с нами.

На берегу я часа три. Мой батальон уничтожен, я выжил и убил двоих имперцев, попал в другое подразделение, а теперь у меня есть еще и кличка. Неплохая карьера, младший лейтенант Тенорио… Если забыть, что кончится она  могилой. Еще девять часов…

3.

- Да черт дери… Сколько можно спотыкаться… - Шипит сквозь зубы Крысеныш, помогая мне подняться. Здесь нет и намека на ровные улицы, почти везде они завалены обломками домов, изломаны танковыми гусеницами.  А я еще не привык здесь ходить – ни быстро, ни бесшумно.  Но на меня ставят успех вылазки… Вот проклятье. Неужели все на войне начинают как я?
Но вот и корпуса завода, точнее, их развалины.  Нелегко глухой ночью найти нужные ориентиры, это только на карте все на своем месте и обозначено крестиком. Между тем, я уже не в своей форме – слишком заметна, теперь на мне  драная, но незаметная среди домов куртка. За плечами – рюкзак уже не только с инструментами, но и взрывчаткой, кобура пистолета бьет по бедру, с другой стороны добавляет саперная лопатка. Один из бойцов дал ее мне, сопроводив жутким напутствием, что это лучшее средство в ближнем бою от крыс и имперцев…  но так убивать я точно не способен. А вот искать вход  в систему стоков – могу. И нахожу. Но лезет вперед вместо меня Муньес, чуть старше Альвареса:

- Отлезь, технарь. Думаешь, имперцы там ничего не приготовили?

Вот гадство… А я-то и не подумал. Это теперь голова быстро подсовывает образы мин-ловушек и гранатных растяжек, которые нам показывали в училище. Имперцы могли быть здесь слишком долго, чтобы не устроить этого. А я хоть и распишу их устройство за пару минут, но не смогу заметить сейчас у себя под ногой…

Мы ползем, как натуральные крысы и действительно находим ловушки – одну за одной. Я действительно не вижу большую часть, но постепенно глаза начинают работать…  А потом начинается. Гибнет Муньес на ловушке и еще двое в скоротечном, жестоком бою в тоннелях.  Почему я жив – не знаю. Но мы все же дожимаем их и я с трудом удерживая дрожь рук, устанавливаю заряды в тоннелях, возможно, замуровывая  отступивших имперских солдат под землей. Но мне все равно сейчас… Они сами напросились, черт дери.
Ночь под землей, я кашляю, отхаркивая пыль, пахнущую остатками переработки рагнита – мерзкий запах. И только утром мы на поверхности. Но мне все равно. Как будто я весь этот день оставлял частички себя – на залитом огнем и кровью мосту, на берегу, в тоннелях. И теперь у меня просто сил нет на эмоции.  Найти место, чтобы передохнуть, проверить инструменты и оружие. И только тогда я сдаюсь и отключаюсь… Где-то.

- Эй, соня, добро пожаловать в солдаты. – Эти слова будят меня, когда Альварес без особых комментариев бросает мне автомат и самодельную подвеску с магазинами, - Пора за работу.

Я прожил свои двенадцать часов. Выдержал. Но рад ли я этому? Нет, я знаю, что это только начало.  Выжить будет нелегко, но и это не самое страшное. Я чувствую, что с выбранного пути свернул на другой – темный, жестокий и кровавый. И куда он приведет меня, я узнаю только в конце. Когда будет уже поздно.

Мысли и память

Мысли и память

Сегодня идет дождь, такой сильный, что все солдаты забились под крыши и забыли о войне. Я рад, что мне повезло найти крышу понадежнее многих – танкисты хорошо устроились. Да, у нас тоже есть танки. Теперь есть, потому как когда я прибыл, их числилось четыре штуки, но от недостатка запчастей и спецов ездил только один и то паршиво. Так что буквально через пару дней после того первого дельца  к Старику явилась делегация с просьбой одолжить меня – авось что получится поправить. Во главе с командиром взвода, которая сейчас устроилась рядом и смотрит, как струи дождя заливают улицы за выбитым окном.

Делла, точнее, Делл, как мы ее зовем. Высокая,  худощавая, с резкими, но привлекательными чертами лица. Тогда мы с ней и прочими танкистами собрали из четырех негодных танков два боевых и одну огневую точку, разобрав на запчасти третий и часть четвертого. Вкалывали  как проклятые, все в масле… Да еще и имперцы заглядывали в гости. Не скучали, что и говорить. С тех пор мы вроде как друзья, а я периодически заглядываю на техобслуживание наших железных гробов.

Друзья ли? Часто я ловлю себя на мысли, что Делл не была бы против, претендуй я на большее. Да и я бы вряд ли ее оттолкнул, если бы начала она. Вот только мы этого не делаем, и черт меня побери, если смогу сформулировать почему. Может быть дело в гордости. Может быть, мы просто не хотим терять  дружбу ради шальной близости.  А может быть, не хочется слишком допускать к себе того, кому завтра может оторвать голову шальным осколком.

В общем, как есть… Неожиданно – у нее всегда так, порой между фразами может пройти час тишины – Делл спрашивает:

- Франц, а у тебя есть кто-то на гражданке? – Неожиданная постановка вопроса, я не сразу нахожусь с ответом и она уточняет:

- Кто-то, к кому хочется вернуться. Говорят, это иногда помогает.
- Девушки нет, но… Есть одна знакомая. – Признаюсь я. Вообще-то, о ней я тут еще никому не говорил, но Делл из тех, кто умеет молчать и слушать, просто требует в ответ того же.

- Неразделенная любовь? – А с другой стороны, Делл не слишком-то бережно обходится с личным в разговоре.

- Нет. Просто есть такие люди… Ты их видишь даже один раз и запоминаешь надолго. Они как будто светятся или просто необычные. Глупо, верно?

- Может и нет. – Делл поправляет волосы. Они у нее короткие и вечно спутанные, в танке с пышной шевелюрой не жизнь.  – Значит, ты везунчик, Франц. Лучше такая глупость, чем думать о том, что будешь делать, когда вернешься.

Она права. С каждым днем все труднее представить, что делать в мирное время. Что мне, у которого вроде бы есть образование. Что ей, девчонке из простой семьи, которая надеялась после армии все же прорваться в университет на техническую специальность и до сих пор вроде бы не плюнула – частенько ее вопросы про технику не только узко  практические, наверняка где-то в танке припрятаны учебники. Я бы без вопросов позанимался с ней, но… Видимо. все та же гордость и ей непросто доверяться мне, пареньку, у которого с детства все было хорошо и можно было спокойно учиться, не боясь что завтра есть будет нечего.

- А ты веришь, что вернешься с этой войны? – Спрашиваю я.

- Я везучая. Может и вернусь. Должен понимать – самому-то сколько везет?

В точку. Я всегда в шаге от смерти, но слишком уж часто ухитрялся этот шаг не сделать, уж первый день тут точно должен был меня прикончить по всей логике, но нет.

- Тогда если не сдохнем – сходим в бар, или еще что сотворим, Делл. Согласна?
- По рукам. А ты познакомишь меня тогда с этой особо запоминающейся особой?
- Заметано.

И снова мы просто сидим рядом, пока дождь не заканчивается и на небе не появляется радуга. Да, радуги бывают и здесь, но мы не загадываем желания и не ищем горшочек с золотом – мы просто смотрим на них и радуемся, что еще раз увидели это.  И зная, что есть такой шанс, легче пережидать дождь.

Может быть для меня Анжела – это как радуга?

Еще один день

Еще один день

Сегодня снова началась драка за этот несчастный завод. Хотя какой там завод, - давно уже одни руины, которые легче снести, чем восстанавливать, сам смотрел – оборудование либо растащили, либо разнесли на куски.  Как и весь этот город. Который мы так и зовем между собой – Развалины, а его истинное имя не всякий и припомнит. Правда, я помню – Эйсвилль. Но на то я и…

- Проф, впереди чисто?

Да. Именно так меня и кличут – Профессором. Когда прислали наше пополнение, я был совсем зеленым интеллигентом, вот и приклеили прозвище в момент. Только вот как-то странно с таким прозвищем лазить по канализации с мешком взрывчатки за спиной, отпихивая жирных, отожравшихся на неубранных с передовой трупах, крыс. Нас тут двое – я и Родриго по кличке «Крысеныш». Слишком уж хорошо он ориентируется во всяких тоннелях и норах, да и видочек соответствующий. Цель простая – какие-то сукины дети из имперцев нашли проход и регулярно ходят к нам в гости, надо это прекратить, пока наши наверху снова пытаются закрепиться в полуразрушенных цехах. Еще одна бессмысленная драка, потому что вместо выдвиженца из наших, командовать прислали очередного любителя побеждать…

Бежим, карабкаемся, ползем. Видела бы меня сейчас мама. Хотя нет, лучше бы не видела. Потому я уже и не жду отпуска домой. И ощущение такое, что я там не был полвека, так все изменилось. Да и сам дом… Это как сон. Неужели есть еще места, где никто не стреляет?

- Давай заряд.

Беру  заряды и Крысеныш сразу же  снимает с плеча автомат – теперь его работа прикрывать меня, пока заряд не установлю. Если появятся имперцы – умереть, но не дать им помешать. Хех, умереть-то проще простого, а вот второе – сложнее.  Минуты тянутся как резина. Шаги или мне кажется? Нет, опять чертовы крысы.

- Готово! Фитиль короткий, так что… Беги!

И мы бежим так, словно за нами гоняться чудовища из древних преданий.  Проклятые самодельные фитили… О нормальных проводных детонаторах из-за перебоев в снабжении часто приходится только мечтать. Так что это всегда игра со смертью в жмурки с догонялками.

Бабах! Взрывной волной нас вышвыривает  в сток, мы в грязи по уши, пылью присыпаны – зато живы и дело сделано. Смотрим друг на друга и ржем – правда. это скорее нервный смех. Реакция. Когда по десятому разу за неделю смерть проходит на волосок… Кроме смеха, уже ни на что ты не способен. Да только времени у нас немного – пока мы тут развлекаемся, ребята наверху дерутся. Лезем по уцелевшей норе и вываливаемся в привычный ад – пули свистят, кто-то что-то орет, где-то за стеной завода грохочет неведомо чей танк, все в пыли и дыму. Ну и где наши?

- Эй, Крыс, Проф – быстро сюда! – Это Альварес, наш командир. Мы его зовем Стариком, хотя ему всего двадцать пять. Но на передовой до этого возраста редко доживают, а в нашем отряде – и вовсе на моей памяти только он. Я по этим меркам средних лет – мне аж двадцать один год. Крысенышу – девятнадцать.

Бежим, пригибаясь, над головой  строчит пулемет.  Про наш успех ребята уже знают,  я даже отсюда вижу, что порядочный кусок стены провалился в тоннель, замуровав его на славу. А ведь когда-то и в мыслях не было, что мои знания будут войне служить. Но к черту… Тут или мы, или они. Все эти пацифисты хороши только пока не увидят, как имперские выродки проходятся по городу, стреляя во все, что шевелится. Будешь махать белым флагом – древком от него тебя и проткнут.

Стрельба, короткие рукопашные схватки… Бей врага, пока он не отступит или не умрет, вот как делается все здесь. Мы деремся в развалинах, которые ни на что не годны и мы не думаем о высших целях. Мы выживаем… И хороним тех, у кого не получилось, прямо здесь, на поле боя. Именно поэтому мы – «Могильщики». Отряд, в списках которого погибших больше, чем живых в активном составе.

Нам кажется что бой стихает, когда их танк врывается в разрушенный цех и начинает расстреливать все что видят его стрелки… Правду скажу, сам проверял – видят они через свои щели немного. Это и дает шанс подобраться и сунуть связку гранат на рагнитовую решетку. А поскольку бронебойки у нас кончились, то так и придется.

- Проф, Крыс – отвлекающий маневр. Мы с Ибаррой зайдем с верхнего яруса. – А верхний ярус – это остатки такового по правой стене. Залезть можно, но скорее всего навернешься с них. Зато у танка подъема орудия не хватит туда стрелять – зря эти кретины полезли внутрь, мы их тут и поджарим. Правда, в нашем с Крысенышем случае скорее всего зажарят нас, но черт… Когда-нибудь все равно достанут, так что, сидеть и ждать? На этих экзаменах не бывает пересдач.

Бегу как бешеный, на ходу в белый свет строча из автомата. Вот он я, ловите, гады… а вот вам и шиш. Трещит пулемет, даже пушка грохает, и мне некогда смотреть назад. Спотыкаюсь и падаю, чувствую, что вот сейчас меня и достанут. Взрыв. Ну сколько можно… Второй раз за сегодня меня прикладывает о стену и заваливает битым кирпичом. Сил нет встать и даже выругаться, а память. Вопреки всему, подсовывает день, когда война казалась чем-то нереальным. И лицо той девушки. Мы были знакомы недолго, я ей никто… но так уж получилось, что я ушел на войну, а в памяти осталась лишь она. Как же ее звали, черт… Паскудство это – помираю, а вспомнить не могу.

Кто-то откапывает. Крысеныш матерится, его тащат в сторону с простреленной ногой. Я шатаюсь как пьяный, вижу развороченный танк – все же они достали его.

- Младший лейтенант Тенорио!

Это капитан Бакнер. Хороший мужик, хлебнувший горя с нами здесь. Видимо, пришел с подкреплением, чтобы все же вытащить нас, а то кого в следующий раз посылать на суицидальные миссии? А Тенорио – это моя фамилия.

- Здесь. – Только и хватает сил ответить.

- Принимай командование  Восьмым взводом.

Что? Какого дьявола, командует же Старик, его бы Бакнер не снял… И тут я вижу. Похоже, снайпер поработал. Бессмертных здесь нет. А я теперь на месте смертника – так у нас называется командирская должность.

- Есть. – Не буду я говорить ничего. Не знаю как, не знаю, зачем, но еще один день я пережил и буду выживать с помогать своим, пока получается, - Взвод, собрать боеприпасы и раненых, идем на вторую позицию.

А, и да… Ее звали Анжела.

Рагнит

Рагнит

- Точно сработает, Проф?
- Ибарра, я что-то не помню, чтобы ты хотя бы школу закончил… Молчи и сыпь!

Нет, мы, конечно, не ссоримся, просто порой легче от такой дружеской пикировки. Особенно теперь, когда я командую отрядом. Сейчас мы сыплем бурый порошок в емкости с рагнитом, который, вообще-то, предназначен в таком виде для медицинских целей и не должен взрываться,  но если правильно подобрать катализатор… А я это умею.

Мысленно выругавшись, подсоединяю провода к запалам. В этой войне уже не до правил, но до сих пор внутри что-то протестует, когда я творю подобное. То есть готовлю к подрыву рагнитовое сырье, которое нам не вытащить, но и врагу нельзя отдать. Превращаю то, что должно спасать жизни, в смертельное оружие, которого те, кто придет  захватывать склад, не будут ожидать. Ведь всем известно, что  в этом состоянии рагнит неопасен… Скоро так уже не будет. Ведь тут Франц Тенорио, лучший в группе, надежда рагнитовой энергетики, еще какие-то пару месяцев назад считавший, что таковая не должна служить войне. Вот идиот, а? Рагнит питает войну, он же ее и порождает. И если ты, к примеру, танкист, то рагнитовый движок везет тебя в битву, но он же и отправит к праотцам, если в решетку влепят копьем или  самоубийца вроде нас закинет гранату на нее.

Техника – это не просто сборка из деталей, в ней всегда есть что-то еще… И это нередко пугает. Мы с Делл говорили как-то о танках и она рассказала пару историй о них. О случаях, когда танк разваливался на куски, но экипаж выживал, или наоборот, когда из почти целехонького танка доставали только трупы. Звучало так, как будто машины – не все, конечно - обладают своей волей и то спасают, то губят тех, кто с ними связан. Еще несколько месяцев назад я бы посмеялся над подобными рассказами, но этой девушке я верил. Травить байки она умела не хуже любого другого вояки, вот только  если вы ее знали, то травлю от правды было отличить легче легкого. И когда она рассказывала о танках, то точно не шутила.

Так и с рагнитом. Мы считаем его благом, но порой он оборачивается гибелью – чего стоят одни только его превращения из топлива во взрывчатку, из взрывчатки в лекарство, и обратно, и еще раз… Мы старательно ищем новые залежи, выгребаем до горстки рагнитовой пыли старые, строим все более совершенные устройства - и не боимся, что когда-нибудь придется заплатить.

Нам следовало бы.

Иначе, возможно, мы последуем за даркийцами, запустившими катастрофу, или не сумевшими ее предотвратить. Я думаю об этом все чаще – особенно сейчас, наблюдая, как отсвет рагнита почти неуловимо для глаза меняется, пока растворяется катализатор. Да, это вынужденная мера, точечная, хоть и болезненная диверсия – но я-то осознаю, насколько легко это повторить в другом месте и времени, насколько хуже все может стать.

И ведь повтори я свои мысли дома, в светлой от проникающих сквозь листву парка лучей солнца аудитории Университета, никто не примет их всерьез, даже те, кто не хуже меня знает теорию и практику переработки рагнитового сырья. «Бедняга Франц, ему досталось на войне, не будем осуждать юношу…» - Вот что они скажут. Слишком просто думать, что сможешь все держать под контролем, что бы ни случилось. Слишком страшно осознать, вдоль какой бездны гуляешь. Наверное, если бы даркийцев допускали до полноценного обучения, кто-то из них понял бы. Но нет.

- Готово. А теперь валим. Если ты прав…
- …То у нас почти нет времени.

Да, имперцы уже на подходе, но их ждет тот еще сюрприз. Быстро уходим, оставляя за собой поджидающую врага смерть в пламени. В ярко-голубом рагнитовом пламени, в огне, с которым мы слишком любим играть…

+2

4

Жизнь среди руин

...А еще здесь до сих пор живут люди.

Нет, это не про нас, мы скорее умираем тут. Трудно поверить, но здесь остаются некоторые из гражданских — не по военной надобности, хотя есть и такие, а просто потому что у них нет другого дома, а страх, упрямство или что-то еще не дают бросить родное пепелище и отправиться на поиски нового места. Некоторые в лучшем случае бегут на  тот берег, где основная часть наших войск, но проклятье, я слишком часто вижу тех, кто не  делает даже этого. Они мелькают среди руин, порой  живут совсем рядом с нами, учатся избегать простреливаеемых участков — ведь помимо шальных пуль, имперские снайперы  в отсутствие достойных целей (вроде меня и моих бойцов) практикуются на всех, кто имел неосторожность попасться на прицел.

Порой мы останавливаемся в их домах, но это недолго — постоянно менть места наша судьба и оно к лучшему — я уже не стеснюсь в средствах на войне, но не хотел бы, чтобы невинные получили предназначавшийся мне снаряд. Порой они ищут убежища на наших позициях и тут уж ничего не поделаешь, да и не так плохо, если кто-то готов поднести тебе патроны или хотя бы воды. Вот только частенько это даже не подростки, а дети, растущие среди опаленных руин. Родители есть дай бог у одного из десяти и частенько выходит что старшими для них становимся мы — даже головорезы вроде нас не настолько опустились, чтобы прогнать ребенка в этот ад. Но мы опустились достаточно, чтобы учить их вести разведку и пользоваться оружием. И почему нет? Кто-то же должен будет поднять мой автомат, когда Франц Тенорио спляшет последний танец так или иначе. Так почему бы это не сделать, к примеру, Этьену Бекье, четырнадцати лет от роду? Паренек уже не хуже меня знает, как обращаться с оружием, а спустя два года он так и так попадет под призыв. Почему бы малышке Жанне не податься в медсестры, если она уже сейчас перевязывает наши раны, когда мы сами не в силах это сделать?

Нет контраргументов, просто нет. Это война и мы уже готовы принять любого, у кого есть способности... А как показал мой пример, они есть почти у всех. И мало кто из них хочет, чтобы имперцы побеждали. Кто-то хочет победить сам, а кто-то — просто мстить за разрушенный дом и погибших близких. И кто я такой, чтобы им запрещать? Пусть иногда и хочется, пусть я и знаю, что немногие из них доживут до совершеннолетия? Но у меня нет права быть слишком добрыв — есть только право учить их выживать. Дать то, что не даст никакое училище. Показать, как бить имперцев... Зная, что, похоже, это все что они будут уметь. Я сам только чудом не забываю науку, но когда я увижу своих однокурсников, они не узнают меня и я потеряю контакт с ними, потому что никогда не смогу рассказать то, что было. То, как дети становятся взрослыми, а юноши — стариками. Как легко отнимать жизнь человека, вопреки лекциям философов, в которых ее называли священной... Кретины, которые не были здесь. Которые живы только благодаря тому, что мы умираем, что они насовали нам в головы убеждений о долге и чести. Свой долг я понимаю... Но честь это не то, что можно увидеть на поле боя. Я лично — не встречал. А дети, которые живут в аду — тем более и потому я не буду им врать, рассказывая о том, чего нет.

Может быть только немного — вечерами, когда мы иногда собираемся в наименее разрушенных домах и сидим у печурки — да, здесь уже холодает — со своим ужином из чего попало и кто-то из малышей просит меня рассказать что-нибудь о том, другом мире, где не воюют. Пока не воюют. И я рассказываю -  о тенистых аллеях Барселоны, об нашем Университете, о море... О том, что где-то есть тишина, не прерываемая выстрелами. О том, что если повезет, они еще увидят, а если еще больше повезет — поверят, что это и для них тоже. И хоть ненадолго — я вижу на их лицах не злость и тоску, а надежду. Но слишком часто посреди истории нас вызывают — и мы уходиим в ночь убивать и не всегда возвращаемся. Но честное слово... Мы очень стараемся вернуться, ребята. Хотя бы ради вас.

Отредактировано Renly la Britannia (2015-10-20 00:59:05)

+1

5

Немного о британской промышленности, которая многолика и разнообразна (Макаровым одобрено)

Название: "O'Shea  Motors"\ «О’Ши Моторс»
Владелец: Патрик О’Ши
Акционеры: Кэмпбеллы, МакГрэгоры и еще некоторые шотландские и ирландские семьи.

История:

Основана в 1925 a.t.b. на волне экономического подъема, поддерживаемого Императором. Основателем был изобретательный и ухватистый ирландец Шимус О’Ши, крайне заинтересовавшейся появившимися в последние десятилетия техническими новинками, да и сам талантливый изобретатель. Первой продукцией – и отныне не снимаемой с производства – были мотоциклы, а в силу обстановки развития и освоения новых территорий хорошо пошли и автомобили повышенной проходимости, как гражданские, так и военные, вплоть до легкой бронетехники.

Несмотря на все изменения в мире, компания дожила до наших дней, все еще оставаясь личным уделом семьи О’Ши и порой скорее напоминая дружный ирландский клан больше, чем корпорацию, а немалое количество конструкторов как раз из членов семьи и вышло. Характерными особенностями творений компании были высокие для своего времени характеристики, часто достигаемые в ущерб комфорту и порой даже безопасности, что вызывало нарекания, вот только те, кто любил скорость и боевую мощь, их особо не слушали.

К 2000-ным годам положение компании можно было назвать относительно стабильным – устоявшиеся сферы деятельности окупали эксцентричные замыслы хозяев, которые, впрочем, не раз и не два оказывались удачными. Неудивительно, что в новой для мира сфере найтмеростроения они тоже себя попробовали, замахнувшись на государственный конкурс. Увы, «Фений» его проиграл классическому «Глостеру» - имелся ряд недостатков, а военные предпочли привычную линейку от General Dynamics, производимую концерном М.А.Р.С. Кто-то бы поставил машину в музее предприятия и забыл, но не О’Ши. Патрик лично довел детище до ума, не ограничившись коррекцией недостатков – настоящие ирландцы не сдаются.

Есть неподтвержденный рассказ, что к убитому горем О’Ши пришел после конкурса старик МакГрегор, известный производитель виски, и привез бочку своей лучшей продукции. Употреблять начали они ее прямо в мастерской возле найтмера (разве что в реактор не плеснули, и то не факт), а через пару часов на мобильные телефоны сотрудников компании пришло сообщение «Ребята, у нас есть бочка лучшего виски и небольшая сверхурочная работа».

Как бы там ни было, результатом стал найтмер «Диармайд». Дело оставалось за тем, чтобы найти пилота, который поверит в машину и сможет показать, на что она способна. Тут уже помогли связи МакГрегора – Дункан Кэмпбелл, рыцарь принцессы Наннали, послушал совета друга семьи и согласился провести полевые испытания «Диармайда»  в Африке. При успехе лучшей рекламы трудно было пожелать.

Продукты:

-Ряд моделей автомобилей повышенной проходимости, как легковых, так и грузовых (Наиболее известна линейка грузовиков «Bull»)

Bull от пост-ПМВ до наших дней

http://st.depositphotos.com/1705215/3841/i/950/depositphotos_38416627-stock-photo-american-middle-truck-u-s.jpg
http://gruzavtoperevozki.ru/wp-content/uploads/2012/10/autowp.ru_oshkosh_hemtt_a4_cargo_truck_2.jpghttp://autoremes.com/photo/oshkosh/m1070-het/oshkosh-m1070-het-86099.jpg
https://us.all.biz/img/us/catalog/190898.jpeg

-Колесная и колесно-гусеничная бронетехника, в частности легкий БТР М35 «Кэльпи»

М35 "Кэльпи"

http://i.imgur.com/tCqUpyb.jpg

-Серия мотоциклов «Fenian Ram»
-Найтмеры FR-1 «Fenian» (прототип) и его доработанная версия FR-12S «Diarmuid»

FR-12S «Diarmuid»

http://sf.uploads.ru/dDzrf.jpg

Продукция фирмы поставлялась  не только в сектора СБИ, но и отчасти за ее пределы – дешевые, и неприхотливые грузовики типа «Bull» можно встретить, к примеру, в Китайской Федерации и Индии.

Отредактировано Renly la Britannia (2017-09-08 21:08:33)

+4

6

FR-12K «Diarmuid»

http://s4.uploads.ru/a5iDR.jpg

Экипаж: Один пилот
Размеры: 4.25 м/1.7 м
Масса: 7.6  тонн
ЭУ и элементы питания: СРЭ «Игдрассиль», аккумуляторы увеличенной емкости.
Максимальная скорость: 100/50 км/ч
Бронирование: Композитная броня
Особенности конструкции
-Стандартная система катапультирования
-Fact-сфера и набор пассивных сенсоров типа «Рыцарский шлем»
-Два гарпуна, вмонтированных в сочленения рук и корпуса
-Роликовая система Landspinner с дополнительными модулями повышенной проходимости
Вооружение:
Огнестрельное:
Постоянное:
-7.62 мм пулемет под кабиной
Опциональное:
-Штурмовая винтовка Remington ACR-KMF
Концептуальная копия аналогичной пехотной винтовки под размеры найтмера с поправкой на очевидные технические различия. Главным преимуществом является возможность в полевых условиях заменить части механизма винтовки, к примеру, поставив более длинный ствол или ствол под альтернативный калибр. В данный момент доступны 60-мм подствольный гранатомет, и стволы калибром 30 мм (винтовка) и 40-мм (дальнобойный карабин\снайперская винтовка).
-Иные британские образцы
Ракетное:
Может использовать наплечными системами самонаводящихся ракет земля-земля Roc-11 «Marauder» (как и «Глостер»)
Холодное оружие:
Постоянное:
-
Опциональное:
-Парные цепные мечи (британская улучшенная версия)
-Копье
Энергетическое
MVS-мечи и копье, если Ллойд благословит,

Особые устройства:
-Механизм удлинения рук “Nuadu Silverhand”, позволяющий атаковать оружием ближнего боя на дистанциях, больших чем у аналогичных машин, представляет собой механизм удлинения руки за счет дополнительного сустава. В перспективе планируется установка наручного прицела для стрельбы из-за угла.
-Может быть оборудован системой «Сбруя»

История.

Детище фирмы «O’Shea Motors», попытавшейся прорваться еще и на рынок найтмеров. Планировался как конкурент «Глостера» на конкурсе, однако увы, проиграл таковой. Кто-то винил в этом лобби Imperial Dynamics, пропихнувшей свою модель не самыми спортивными методами, кто-то – «детские болезни» прототипа, которые некстати себя проявили. Оставлять машину пылиться в ангаре было жаль, новый конкурс планировался еще не скоро, и конструктор сделал финт ушами – «А давайте разгоним ее до упора, придумаем пару новых идей и предложим кому-то из рыцарей». Машину снабдили аккумуляторами большего объема, подтянули мощность движка и, в свете оживления идеи ближнего боя – оригинальным механизмом в виде дополнительного сустава руки, позволявшем ей раздвигаться прямо в бою и доставать противника тогда, когда он этого вовсе не ждет.
На выходе получился найтмер, который имел несколько меньшие габариты чем «Глостер», зато и вес был меньше, и скорость повыше, плюс «длинные руки». В остальном машина ничем из ряда вон не выделялась, разве что в качестве оружия дальнего боя решили использовать винтовочный комплекс от Remington.
- В некоторых частях найтмера (плечи, ноги) применено разнесенное бронирование в виде внешних пластин и кожухов. Немного повышает живучесть механизмов машины.
- Фактосфера не имеет принципиальных отличий от классической, но выполнена в форме забрала рыцарского шлема. Что интересно, О'Ши применил это решение, не зная о том, что КБ Микояна поступило также на МиГ-23М2.
- Система удлиннения рук отсутствовала на изначальной модели и является результатом экспериментов по усилению суставов найтмера - по сути, прототип усиленного сустава вставили в конечность найтмера как дополнительный сустав с возможностью резкого удлиненния конечности.
- Проводились эксперименты по креплению к найтмеру дополнительных конечностей, однако пока что не удалось эффективно наладить систему управления.
- Планируется разместить на руке дополнительную камеру для возможности стрельбы из-за угла по аналогии с кривоствольным оружием времен Первой Мировой.
- О'Ши весьма заинтересован в получении подробных данных об "Александре", в котором  конечностям повышенной подвижности нашли нестандартное применение.
- Компания вполне серьезно предлагает другим фирмам сотрудничество в данной области для разработки нестандартных технологий и боевых систем, а также принимает предложения от частных лиц с выплатой премии, если таковые удалось применить на практике. Также берет заказы на доработку найтмеров под индивидуальные запросы элитных подразделений и рыцарей.

Немного о системе обозначений на примере FR-12K "Diarmuid"

FR - Fenian Ram - буквенный код перешел от серии мотоциклов.
1 - первая основная модель
2 - вторая модификация
K - Knight, предназначение машины

Выпускаемые модели:
FR-12K - кастомизированная под запросы клиента рыцарская модель, имя у каждой конкретной машины свое.
FR-12MP "Fenian" - серийная (Mass Production) модель, отличается немного упрощенной конструкцией без системы удлиннения рук

Отредактировано Renly la Britannia (2020-03-10 21:53:10)

+3

7

[dice=5808-1:6:0:]
[dice=11616-1:6:0:]
[dice=1936-1:6:0:]
[dice=3872-1:6:0:]
[dice=5808-1:6:0:]

0

8

Немного о сложных отношениях Ренли с матерью.

1.С детства был довольно самостоятельным и если считал что-то нужным - делал, причем до последнего сидел с невинной мордашкой, не вызывая подозрений - суд над Трауном отлично демонстрирует суть дела.

2.Быстро научился делать глазки как у Кота в Сапогах из "Шрека", если ему что-то нужно.

3.При в целом благотворном влиянии барона Нордберга, вполне вероятно, сильно расстроил маму, не только притащив с экскурсии на флот особу неблагородного происхождения Кэтрин МакБрайд в качестве инструктора и "гувернантки", но и отстоял ее кандидатуру в споре с мамой, не говоря уже о том, что сильно к Кэтрин привязался. Возможно, Габриэллу отчасти примирило с этим то, что Ричард дал Кэтрин отличные рекомендации и добавил, что  если уж Ренли пойдет в армию, то с ним рядом будет человек, который вернет принца домой благополучно и будет ему верен до конца.

4.Получив от мамы личную горничную Алисию, категорически отверг типичное для британской аристократии отношение к прислуге как к "вещи", твердо отстаивая свое решение о том, что горничная тоже человек (в силу примерно того же возраста воспринимал ее как друга). (не исключаю что при попытке Кловиса обидеть Алисию, Ренли макнул старшенького в фонтан - благодаря тренировкам Кэтрин, очень даже мог.)

5.Касаемо Кловиса - тут скорее соперничество братьев, а не то что Габриэлла кого-то любила больше. Просто Кловис, хоть и не ангел, но меньше творил всякого... непринцевского. А вот Ренли вполне мог применять выученные навыки военного в детстве, чтобы организовать старшему под дверью растяжку с хлопушкой. Или сбежать из-под домашнего ареста через окно третьего этажа по тросу, припрятанному под кроватью именно на такой случай.

6.После гибели Марианны держался на людях молодцом (и разве что дома давал волю чувствам), а потом  добился возможности получить личную гвардию и пройти курс подготовки "Морских Котиков" инкогнито, т.е. никто в тренировочном лагере не знал его личности и скидок принцу не было. Подозреваю, Габриэлле старались без необходимости не расписывать эту подготовку в деталях, потому что это ад кромешный 24\7, с другой стороны, она с ее возможностями могла узнать все сама. Ренли успешно прошел курс и чуть не довел до инфаркта своих будущих гвардейцев и лагерных наставников,  раскрыв свою личность на выпускной церемонии (Габриэлла присутствовала или нет?). Опять же наверное, расстраивал маму тем, что искренне видел в своих гвардейцах боевых товарищей и друзей (а там, если что, практически сплошь простолюдины, единичные бастарды и младшие с конца сыновья) и с годами это не изменилось.

7.Далеко не один раз с боевых заданий возвращался раненый, отмахиваясь с типичным "Просто царапина". Замечен в некоторых миссиях за причинением заметного сопутствующего ущерба ("Мама, но капитан Экстон сказал что если танкер взорвать, он точно будет обездвижен...")

8.Как упоминалась, Габриэлла не один раз пыталась натолкнуть сына на мысль о женитьбе, закономерно опасаясь, что с такими  привычками он рискует вляпаться в историю или притащить домой неподходящую избранницу. Ренли отказывался, именно этим шутливо угрожая - мол, женюсь так, что лучше не надо. Впрочем, свои плоды воспитание принесло - за Ренли не числится ни одного скандала по женской части, хотя как он сам говорил, "В 16 лет я победил первого врага и завоевал первую женщину").

9.В общем, налицо добрый мальчик, который маму любит, но нервы ей портит с заметной регулярностью х)

+6

9

С поправками на мир игры - прадедушка принца Ренли по материнской линии (т.е. дедушка Габриэллы Британской)

Лорд Луис Маунтбеттен

Отец британского спецназа, герой Первой Мировой и тот, при упоминании о ком у ветеранов флота до сих пор нередко дергается глаз (а может и не только глаз). Военный, умеющий менять стратегию и тактику под требования времени и склонный к смелым и рискованным планам, которые, тем не менее, часто срабатывали.

Судя по всему, Ренли немало от него унаследовал.

+1

10

Небольшая зарисовка из лагеря "Морских Котиков"

Парень посмотрел в окно, где явно из последних сил наматывала очередной круг вокруг лагеря наказанная Саша Уоллер. И молча направился к выходу из казармы.

- Эй, ты куда?

- Пойду отнесу ей сэндвич, - Спокойно пояснил он, засовывая в карман свистнутый из столовой трофей.

- Котенок, ты с ума сошел? Сержант Зим тебя живьём сожрет!

Ответ, по спартански краткий, был дан моментально без раздумий, на ходу, и вполне достоин правнука Лорда Маунтбеттена и сына Габриэллы Британской:

- Подавится.

+3

11

Будет дополняться по ходу дела, принимаются идеи.

Песни Sabaton (и не только) в мире Гиасса.

Жанр военно-патриотической песни стар как мир, так что неудивительно что в мире, где всё ещё ведутся мировые войны, он развит и, в соответствии с духом времени, периодически обновляется, когда на него, аки сову на глобус, натягивают очередной новый стиль исполнения, чтобы молодежь слушала и проникалась. Так что неудивительно, что героически-пафосный металл в этой области прижился как родной. Группы Sabaton, по крайней мере, в привычном виде, в мире Гиасса нету, но песни имеются...

Песня: Night Witches
Автор: Ансамбль песни и пляски рок-группа /название/ из экипажа авианосца "Сильвана"
История: Песня была написана как подарок ко дню рождения для командира авианосца - Татьяны Вислы. Ломая голову над подарком, кто-то из экипажа вспомнил, что у Вислы была русская бабушка. которая этими самыми "Ведьмами" командовала, пока Россия не скурвилась и не ушла в ЕС. Принц Ренли обещал прикрыть героев в плане придирок к "непатриотичности" темы, и работа началась. Репетировать приходилось втайне на самом дальнем краю полетной палубы, пытаясь переорать взлетающие самолеты и рискуя упасть к акулам, но результат того стоил - Татьяна хоть и поворчала в духе "Лучше бы чем полезным занялись...", но весь день ходила с довольной моськой и мурлыкала сей опус под нос. А уж потом оно ушло в народ и обросло идейным обоснуем - мол, воспевает старые добрые времена, когда русские понимали, что их место в Британии.) А Татьяне Висле просто было приятно.

Песня: Wolfpack
Автор: Британские подводники
История: Песня посвящена охоте британских подлодок на европейские корабли во время вторжения в Норвегию (наиболее успешная часть в целом провальной операции) и конкретно - рейду экспериментальной подлодки "Морской Змей" под командованием принца Ренли  ла Британия. Ожидаемо популярна у целевой аудитории и в народе - подводникам и правда было чем гордиться, подлодка-прототип стала головным кораблем новой серии подлодок,  флотская карьера принца пошла в гору именно после этой операции, а песня просто хорошая. Эпик вин)

Песня: Smocking Snakes
Автор: солдаты 7-го ("Бразильского") Экспедиционного Корпуса "Курящие Змеи"
История: Песня посвящена событиям во время войны в Алжире, когда при прорыве британских сил из окружения небольшая группа солдат 6-го Экспедиционного во главе с командиром корпуса бригадным генералом Джеральдо Сильвой осталась прикрывать отход и задержала немсалые силы противника - даже когда осталось всего трое, считая генерала, они продолжали бой и тогда Бота отправил против них "Красноплечих" с приказом ликвидировать угрозу любой ценой. Несмотря на рекомендацию тотальной зачистки превосходящими силами, русские, впечатлившись отмороженностью храбростью бразильцев, не только вышли против них только втроём (и тоже с командиром во главе), но и, одержав нелегкую победу в поединке, похоронили героев со всеми воинскими почестями. Песня с тех пор является официальным гимном 6-го Экспедиционного.

+3

12

Тут недавно обсуждали в войсе тему доброты в тех, кому приходится спасать мир, и я прошелся по своим героям в этом плане... Итак, по шкале доброты и героизма:

1. Первое место без сомнений занимает Ренли. При всех недостатках и неоднозначный методах, он таки герой, желающий сделать мир, или хотя бы его часть, лучше. И о людях заботится. И мир спасать будет без пинков. Да и если может обойтись без лишнего кровопролития, то обойдется.

2. Дункан дышит в затылок. Его лояльность куда более личная, но природную доброту не растерял и не равнодушен к происходящему вокруг. Способен воевать жестоко, но и против добрых методов ничего не имеет.

3. Крестовский где-то рядом. То есть он конечно патриот и отмазываться от спасения мира не будет, но по шкале цинизма и разочарованности сдвинут сильнее и сосредоточен на защите своей "стаи", не ожидая особого добра извне и не ища подвигов и благих дел вне зоны своей ответственности. А сам-то он добрый и уверенно держится в этой тройке.

4. Астрид. Плохим человеком не назвать, но довольно жестока, если надо. Действует на благо тех, кто ей дорог или кому верна, но не стремится облагодетельствовать всех без разбора.

5. Эмия - это примерно как Крестовский, но случай тяжелее - заботится только о своих, в высокие идеалы и прочее не верит, командованию не доверяет, на высокие цели не претендует от слова совсем. И не особо заморачивается жертвами, если они не с ее стороны. При этом не безнадежна - если убедится, что возможность изменить что-то к лучшему есть, может и поджпишется на это.

6. Рианнон - изначально хороший человек, но сломанный - из-за Нины пустилась во все тяжкие и то и дело норовит перейти черту и натворить дел, прекрасно это осознавая. Может и пройти мимо чужой беды, и сотворить что-то крайне нехорошее, если это идет в её понимании на благо цели.

7. Воллен - как Эмия, но ещё хуже, ибо дело, в которое он верил, провалилось с треском, его лично предали и страна и женщина, так что в гробу он это все видал. Воюет, потому что это лучше чем спиваться, но альтруизм выкинул на мороз. Улучшение возможно, но это трудновато. И вполне способен на довольно поганые дела, не видя в том особой проблемы.

+4

13

Renly la Britannia, интересно, влияет ли Наннали на Дункана в этом вопросе? Будь он лоялен, допустим, Гвиневре, он сохранял бы такую же доброту или смотрел бы на мир иначе?

+1


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Творчество Ренли