Прием

в игру

закрыт


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn III. Turning point » 03.10.17. Бог слышит наши молитвы, принцесса


03.10.17. Бог слышит наши молитвы, принцесса

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 03.10.17
2. Время старта: 00:00
3. Время окончания: 01:00
4. Погода: 3 октября 2017 года
5. Персонажи: Наннали, Дункан, Джеймс
6. Место действия: Церковь в самом сердце Пендрагона.
7. Игровая ситуация: Обычно двери этой церкви закрыты для прихожан в столь позднее время, но кто посмеет перечить принцессе Империи? Наннали, доверив свою тайну только Дункану, решается все же прибыть на встречу, назначенную ей незнакомцем.
8. Текущая очередность: Джеймс, Дункан, Наннали.

0

2

Отпетая в церкви вечерняя месса дала возможность закутанному в робы чужаку расслабиться, откинувшись на волнах песнопений благородных мужей, да слиться с коллективом в едином порыве вознесения небесам печальной, полной просьб о прощении песне. «Брат Алекс», как они его называли, прибыл сюда совсем недавно, чтобы набраться мудрости и смирения, обрести душевную гармонию и забыть про беды прошлого, наполненные ядом наркотиков, дешёвыми женщинами и постоянными ссорами с людьми, что не понимали его. Во всяком случае, именно так он сказал настоятелям, придя к ним нечёсаным, заросшим бородой скитальцем, от которого пахло перегаром и мочой.

В это позднее время, он тайком покинул свои покои, шаркая грубой обувкой по истёртому сотнями поколений послушников каменному полу, подозрительно озираясь по сторонам и вслушиваясь в тишину, что нарушала лишь шуршащая кроха - мышь.

Его пальцы скользнули по окрашенной металлической ручке, отворили тяжёлый, скрипнувший протяжно и устало засов, да распахнули массивную старинную дверь, в коей показалась одинокая фигура. Высокий тёмный силуэт, покачиваясь, вошёл в укутанное мраком помещение, не издав ни единого звука. Рука, одетая в перчатку, пожала кисть «послушника», безмолвно благодаря того за оказанную им услугу и умелую актёрскую игру.
Вскоре «Стеклянный ангел», присев на одну из жёстких и до безобразия простых скамей, принялся ждать встречи, перебирая в руке деревянные чётки, да любуясь выхватываемыми свечным огнём образы святых, мозаикой выложенные в витражах.

Он помнил Наннали ещё малюткой: живой и здоровой, преисполненной радости от каждого прожитого дня. Сама непосредственность, одетая в милое платьице, да сжимающее в руках то плюшевую игрушку, то куклу, то порой собственного братика душа в объятиях.
И тем больнее ему было лицезреть дочь возлюбленной в столь плачевном состоянии: незрячая, потерянная, кроткая, будто бы приросшая к инвалидному креслу, она пусть и похорошела, став настоящей девушкой за прожитые годы, казалась одной из тех сломанных игрушек, с которыми никто не хотел играть.
Но играли с ней все: от личного рыцаря, что хотел быть незаменимым, одним единственным, что сможет защитить её от всего мира, до родного брата, демонстрировавшее приторное, скрипящее сахаром на зубах радушие. Все они, от лакеев до высокородных дам, лишь кружили вокруг неё, чванливо задирая носы, делая вид, что им есть дело до судьбы очередной дочери Чарльза, но по правде говоря, лишь желая засветиться пред телекамерами.
Они не волновали Джеймса в эти минуты тихих дум: террорист давно прогнал прочь все мысли о горящих останках лицемеров, чьи тела были бы изуродованы взрывом и осколками битого стекла. Его интересовало лишь одно: Вспомнит ли она его?
И тут же приходил ответ: едва ли. Но он не мог пропустить столь яркое событие мимо, не мог уйти, ничего не сказав, не убедившись, что это действительно она, а не марионетка, найденная правящей семьёй, чтобы устроить очередной торжественный приём?
«Кому ты врёшь, Джеймс?» - хватило единственного взгляда, брошенного тогда, на балу, чтобы понять, что перед ним дочь «Леди Вспышки». Её черты, тонкие, изящные, такие родные и неповторимые читались в юной девушке, поднимая в сердце волну тепла привязанности и колкой горечи утраты одновременно.

Таяли свечи, тускнел их свет, «Ангел» всё ждал, моля небеса о свершении чуда.

+1

3

Дункану все это не нравилось. Несмотря даже на слова Наннали о том, что этот человек из всех здоровавшихся с ней был самым искренним, что действительно выделяло его во всем этом круговороте притворства подлых и скрытности честных. В любом случае, он помнил о том, что Пендрагон - настоящее змеиное гнездо, и если не один, то другой может спустить курок, подлить яду или включить таймер бомбы. И не все можно успеть предотвратить. Слишком много опасности и бед свалилось на них сейчас. Впрочем, отговорить Наннали не удалось и единственным  вариантом решения было пойти с ней, а гвардейцев хоть и не вести с собой, но приказать  занять периметр вокруг церкви и следить... В том числе и за тем, что происходит внутри. Хотелось надеяться, что штатный снайпер не врал, говоря, что при необходимости застрелит человека и через витражи в окне церкви. Дункан тоже взял оружие - мысль об осквернении храма его не слишком беспокоила, ведь этот Бог позволяет ходить по земле мрази вроде Чарльза и Шнайзеля. Так что вряд ли ему будет дело до рыцаря, принесшего оружие с собой для защиты принцессы. Отчасти из-за этого он и предпочел переделать форму "Мерроу" в рыцарскую - она была практична и удобна именно для таких вот мер предосторожности. Правда. оружие у него было не только при себе. Наннали не знала, но при ремонте с ее креслом слегка поигрались технари, и теперь там был небольшой тайник для оружия на случай если имеющееся при рыцаре и охране будет недоступно. Естественно, принцесса была также не в курсе всех мер безопасности.

- Будь осторожна. - Только и сказал он, прежде чем вкатить ее кресло в открытую дверь, - А я буду рядом.

В церкви в такой час было пусто и рыцарь достаточно быстро заметил одинокого посетителя. Тот тоже вряд ли мог не  заметить их появления, так что Дункан не стал подходить совсем близко, притормозив вместе с Наннали где-то на середине разделявшей их дистанции. Если это покушение, то вряд ли враг будет медлить...

+1

4

Записка была странной, как и человек, что вручил ее. Наннали в совершенстве овладела языком Браля, чтобы хотя бы тут не чувствовать себя ущербной и иметь возможность читать хотя бы тот ограниченный круг литературы, который адаптировали для слепых. Например, история Священной Британской Империи была зачитана девочкой до такой степени, что она и без книги в руках могла ее процитировать.
Записка была как раз на языке Браля – кто бы ни написал ее, этот человек отлично знал о ее состоянии и делал на это поправку, желая, чтобы это все сохранилось в тайне. Никак иначе не объяснить такое неожиданное послание, которое она сможет прочесть и без лишней помощи.
Картину дополняла искренность человека, передавшего записку. Он сказал ей буквально пару слов, коснулся всего на мгновение, но сердце Наннали забилось сильнее. Этот человек был ей другом – она знала точно, чувствовала всем своим естеством. Он хотел ей добра и хотел переговорить о чем-то важном. И принцесса, повинуясь какому-то чутью, пожелала прибыть на эту встречу и узнать, кто же этот человек. Она уговорила Дункана – не без труда, - сопроводить ее и отвезти в церковь, где было назначено это свидание.
Двери растворились с тяжелым, протяжным скрипом, заставившем девочку вздрогнуть и поднять ладонь к руке Дункана. Зашуршали колеса, приближая Наннали к разгадке тайны загадочного друга… И вдруг ее рыцарь остановился.
- Дункан, в чем дело? – С тревогой прошептала Наннали, сжимая ладонь юноши на ручке кресла.

+2

5

Этой ночью Господь был милостив к человеку, чья любовь погубила множество жизней. Странная, причудливая у него, должно быть, логика.
По ковровому покрытию тихо зашуршали колёса. Их звук сопровождался мерным шагом спутника: Наннали была не одна. Впрочем, мало того, что церковная гостья была калекой, так ведь ещё и положение принцессы обязывало таскать за собой хотя бы одного несчастного рыцаря.
Нарой не спешил вставать со скамьи или же обернуться, позволяя им сделать столько шагов, сколько чутьё личного сторожевого пса способно одобрить.
Завибрировал мобильный, принося с собою весть: «Одиночество – лишь иллюзия».
Джеймс оглядел помещение, не упуская даже сводов, но так никого и не заметил: видно хорошо готовили ребят в личной охране.
Неспешно и очень плавно он встал, развернулся к «прихожанам», да снял неуместные в такое время суток солнцезащитные очки. По его лицу было видно: прошлую ночь он тоже не спал, волнуясь перед встречей.
- Наннали, - таким тоном говорил бы отец, что отправился на войну давних семь лет назад, да смог вернуться лишь сегодня: потрепанный, измождённый, потерявший надежду. Аккуратно ступая по алому ковру с золотой тесьмой, Джеймс планомерно сокращал разделявшее их расстояние, расправив руки в стороны, словно бы желая объятий, но на деле, демонстрируя свою безоружность. В его голове крутились множество слов: «Я так рад, что ты пришла. Ты так изменилась. Как же ты всё это время?», но в горле так сильно пересохло, что при первой же попытке сказать нечто внятное, из него вырвался лишь хрип.
Их отделяли лишь пара шагов. Ангел бросил краткий взгляд на рыцаря, не прося разрешения, но предупреждая юного Кэмпбела о том, что через мгновенье он дотронется до его драгоценной подзащитной. Склонился, встав на колено, протянул грубую руку к девичьей ладошке, что лежала на ручке каталки, да широко заулыбался. Так, словно ребёнок, невероятная мечта которого волшебным образом осуществилась.
- Столько лет прошло, - с хрипотцой в голосе он так и не смог справиться. Сейчас, в этот краткий момент всё на свете исчезло для него. Лишь он и дочь Марианны в этом тихом, пропитанным святым духом месте. Даже стоящий поодаль её мальчонка, что крепко сжимал вторую ладошку фарфоровой куколки, куда-то пропал, - Я дядя Джеймс. Помнишь меня? – трепетно, словно боясь, что Наннали рассыплется в пыль от малейшего движения, он провёл её ладошкой по своей щеке, прекрасно зная, что она не вспомнит его лица, ведь в последний раз они виделись, когда та была ещё зрячей.

+2

6

- Он здесь. - Объяснил рыцарь. Нельзя было встречаться с неизвестным человеком, подходя к его позиции. К тому же, если этот тип подойдет, то это то, что нужно Дункану.

- Он у меня на мушке. - Он ни словом, ни жестом не выдал, что услышал в прикрепленном к уху наушника коммуникатора, но  знание, что  он не совсем один тут, успокаивало хоть немного. Между тем, человек подходил и его обращение к Наннали заставило Дункана вернуться к мыслям на балу- о том, что перед ним кто-то из прошлого принцессы - и пожалеть, что с ним нет никого из знавших ее в этом прошлом, кто мог бы узнать друга или распознать врага. А так Кэмпбеллу приходилось готовиться к чему угодно из богатого списка возможных развитий ситуации. Как там его учили? "Оружие на виду для угрозы и скрытое для дела." Мужчина мог видеть кобуру на поясе Дункана с длинноствольным отцовским пистолетом, но не короткоствольный пистолет под ручкой кресла. Впрочем, поведение человека скорее внушало доверие - потому-то Дункан и позволил ему приблизиться и коснуться Наннали. Слишком уж это напоминало лицо и голос Ренли, когда тот принял Наннали из рук юноши в Эшфорде - теперь казалось, что это было годы назад. И мог рыцарь только ждать итога разговора, ловя каждое слово... Нет, не этого человека, а Наннали. Узнает ли? И кто это окажется? Хорошо бы друг. Потому что тогда  его помощь может пригодиться, а отношение к Наннали будет гарантией надежности. Сейчас Кэмпбелл один - верность бойцов "Фианы" надо завоевать и они на виду, о них знают, а Ренли может им приказывать. Но если он найдет союзника на стороне? Робкая, но все же надежда. Дункан ждал.

+2

7

Глухой мужской голос казался мягким и заботливым – так разговаривал с ней брат, особенно когда она еще только-только приходила в себя после ранения и смерти мамы. В этом голосе было столько надежды, столько боли и счастья, что сердце невольно сжалось от сочувствия к человеку, что прошептал только что ее имя.
Он сказал всего одно слово, а она уже была готова довериться ему, открыться.
Но дальше были только отчаяние и стыд. Такой родной, милый сердцу голос был знаком, но имя потонуло в стремительном потоке времени, пропало в глубинах памяти. Наннали силилась вспомнить, поймать ускользающий песок пальцами, но все было тщетно – воспоминания, драгоценные воспоминания, которые она хранила в своем сердце столько лет, предательски терялись, неуловимые настолько, что было почти физически больно.
- Дядя Джеймс, - повторила она шепотом. Мужская рука взяла ее ладошку и прижала к колючей щеке. Наннали отпустила Дункана, чтобы взять лицо таинственного мужчины в обе ладошки, но все было тщетно. – Джеймс… - Снова повторила она, словно надеясь, что хотя бы губы вспомнят это имя, что откуда-то всплывет подсказка…
- Простите… Я совсем вас не помню, - сокрушенно признала девочка, качая головой. – Мне так жаль…

+2

8

Его глаза полнились надежды, всё лицо приобрело такой вид, словно здесь и сейчас вся его жизнь изменится, а мир встанет с ног на голову. Он не слышал своего имени в устах этой крохи долгие годы, и лишь одно только оно смогло вернуть его в те далёкие года, когда на свете не было никакого «стеклянного ангела», Марианна возилась с малышом Лелушем, а совсем ещё малютка Наннали учила свои первые слова. Славные, полные счастья времена.

Её нежные руки трепетно, так осторожно, что мужчина мог на мгновение почувствовать себя раненной сойкой, касались его лица, стараясь в грубых чертах найти ту особенность, тот признак, за который способна зацепиться память.

Но полёт к светилу прошлого закончился, стоило девочке честно признать: если в её жизни и был некий Джеймс, сегодня он даже не блеклое пятно на краешке сознания.
Он понурил взгляд, проглотил комок, что подступил к горлу, сжимая в гримасе разочарования губы, да чуть едва дрожащим голосом промолвил:
- Всё в порядке, принцесса. Прошло много лет, для тебя началась новая жизнь, а я был лишь малой частью той прошлой, - осознание давалось с болью, но этот человек научился переносить все тяготы мирского бытия с завидным упорством. В конце концов, даже если Наннали и не помнила его, она жива. А что может быть сейчас важнее?

- Когда ты была совсем маленькой, я частенько заходил к вам домой в гости. Вы с Лелушем были совсем крохами, которые радостно гонялись по дому, переворачивая всё вверх дном, - улыбка вновь тронула лицо человека, что жил прошлым, - Даже и не знаю, чем бы таким напомнить о себе, - Джеймс ловил в своих мыслях отголоски минувших дней, выуживая из них крохотные детали, - Может быть ты вспомнишь мой маленький подарок на Рождество? Хрустальный ангел, который ты не захотела вешать на ёлку, схватила крепко в крохотные ручки, да заявила, что обязана показать ему дом? – тепло разлилось по сердцу, стоило ему окунуться в тот момент.

+2

9

Дункан тут ощущал себя лишним, но мог только смотреть в оба и пытаться заметить реакцию что Джеймса, что Наннали. Она его не помнила... Но все же семь лет прошло, а его голос, выражение лица... Так врать невозможно. Сюда бы принца Ренли или  Кэтрин МакБрайд - они-то там были и в силу профессии память на лица у них идеальна. А этот мужчина явно попадался им на глаза, учитывая знание таких подробностей из жизни маленькой принцессы. Значит, частый гость. Вероятно - аристократ, что сужает круг поисков. Дункан поймал себя на мысли, что он завидует ему. Тому, кто видел Наннали счастливой без всяких оговорок, зрячей, не прикованной к креслу... Сейчас, когда рыцарь был в шаге от того, чтобы потерять принцессу - да, именно потерять, пусть и оставаясь рядом - ему хотелось, чтобы отпущенного им времени было больше. Но еще не конец. Этому человеку точно не будет все равно. И несмотря на его эмоции, он, по мнению Дункана, был не из тех, кто будет сидеть сложа руки и печалиться. Вот и отлично. Сейчас не тот случай, чтобы стесняться в средствах. Если Наннали не идет путем Грайне... Есть и другие легенды. Если надо начать войну, чтобы освободить ее - он готов. Но для войны нужны союзники. Станет ли им этот Джеймс? Рыцарь мог только ждать сейчас.

+1

10

- Вы были другом мамы? – Сообразила Наннали, опуская ладонь. Она помнила, как бегала по дому в розовых панталонах, а Лелуш носился за ней с юбками и расческами, пытаясь расчесать и одеть непослушное маленькое чудо. Этим воспоминания – такие обрывочные и такие далекие, отдавались в сердце тяжелой болью. Пусть даже ей обещали, что она снова встанет на ноги, но брата уже не было рядом… И детства уже тоже не вернуть, как и маму.
- Ангел? – Склонила голову на бок девочка, силясь вспомнить. Если что-то такое и было, то память об этом упрямо ускользала. – Простите… Боюсь, что я почти ничего не помню до того… Случая.
Она сбилась, не желая говорить об атаке террористов, в которой потеряла любимую маму, зрение и ноги. Тот момент красной линией перечеркнул их с Лелушем судьбы. Только чудо свело их с Сузаку и вернуло маленькой искалеченной девочке жажду жизни.
- Я… Я не могу. Простите, - повторила она, стыдливо опуская лицо. Ей казалось, что для этого человека память о том времени была абсолютно всем, но сама она не могла вспомнить этого, и оттого становилось еще тяжелее на душе, словно она была в чем-то виновата.

+1

11

- Да, Наннали, - в голосе его чувствовалась ностальгий и печаль, скрыть которые мужчина и не пытался, - был…

Джеймс неспешно встал с колен, не желая нервировать стоявшего за плечами девочки юного рыцаря. Он ожидал подобного исхода, но искренне надеялся на призрачный шанс, моля судьбу о подарке.

- Не стоит извиняться, принцесса, - всё также, словно с маленькой девочкой-шалапайкой, образ которой стоял пред его глазами, унося прочь реальность, вёл он беседу, сколько ни старался бы звучать более отстранённо, - За столько лет люди успевают забывать и не такое, - террорист поднял взгляд на Дункана, обращаясь уже к нему, - Береги её, парнишка. И если у вас когда-нибудь возникнут проблемы, не стесняйтесь звонить, - он протянул девочке небольшую картонную карточку, на которой при помощи шрифта Брайаля были вбиты имя и номер телефона.

Чернокрылая тень уж было двинулась в сторону выхода, как вдруг остановилась, памятуя о чём-то важном, страшась спустить слова с уст, страшась ответа на вопрос, что мог получить, но всё же любопытство пересилило:

- А Лелуш, он…?

+1

12

Дункан на всякий случай про ангела запомнил. Наннали и правда могла не помнить детства точно, но мужчина говорил искренне. А эта деталь еще может пригодится, если удастся побеседовать с кем-то из того периода жизни Наннали. Информация - оружие. Надо сказать, рыцарь уже расслабился, все же эта встреча давала надежду - есть еще кто-то, кому не все равно. И предложение о помощи - оно было к месту. Правда, Дункан не умел пока читать на Брайле - хоть ради интереса и пробовал, но не думал что Наннали будет скрывать от него номер, да и просто постарался запомнить картину... А нет, лучше так.

- Вы тоже, сэр. Я вижу, что ваши слова и намерения искренни. - Серьезно сказал Дункан, передав карточку со своим номером Джеймсу, - Не беспокойтесь. Я буду защищать ее до последнего вздоха.

Правда, этот вздох могу произойти весьма скоро, но будь что будет. Он ответил на вопрос  мужчины:

- Он жив. Но решил не возвращаться... А у Наннали не было другого выхода. - Он не допустил бы этого, если бы знал раньше, но что уж теперь жалеть о несделанном - поздно...

+3

13

Столько тоски было в голосе мужчины, когда он говорил о Марианне, что у Наннали защемило сердце – похоже, не она одна любила маму. Маленькая принцесса не вполне понимала те чувства, которые взрослый мужчина испытывал к недоступной для него Императрице, но то, что мама Наннали была дорога Джеймсу – в этом сомнений не было никаких.

- …но вы не забыли, - продолжила за него девочка, и тут же замолчала, принимая в руки картонку с выбитой на ней дырочками. Наннали рефлекторно провела пальцами по поверхности карточки, но даже не осознала, что же там написано – сейчас ее мысли были заняты совсем другим.

Джеймс уходил, и принцесса чувствовала свою вину за то, что так и не смогла вспомнить его, хотя, как ей казалось, все лежало на поверхности. Она хотела бы пересилить себя и победить прошедшее время, отвоевать свой кусочек драгоценных воспоминаний о беззаботном детстве, но все было покрыто даже не дымкой – бесконечной тьмой, через которую Наннали была вынуждена идти день ото дня.

Девочка и сама рассказала бы ему все, что знала о Лелуше, настолько она прониклась чувствами Джеймса и настолько ей было стыдно за себя, но Дункан ее опередил.

- Я не жалею, Джеймс, - добавила она к словам рыцаря, которые прозвучали так, словно она, Наннали, стала жертвой обстоятельств. Даже если это и было так, она все равно тешила себя мыслью, что сама выбрала свою судьбу. По крайней мере то, что случится совсем скоро – это полностью ее решение. – Я знаю, что столица – опасное место. Я не корю брата за то, что решился оставить меня, и не сожалею о том, что приехала.

Единственным, о чем она жалела, было то, что она не успела попрощаться с Лелушем перед возвращением в столицу. Хотя его реакция на ее решение выйти замуж вместо Юфемии и могла бы стать чересчур жесткой, ей все равно не хватало старшего и любящего старшего брата, который всегда знал, как правильно поступить и как защитить их обоих.

- Это было мое решение, - добавила девочка, однако, не уточняя, о чем идет речь. Через несколько дней Джеймс, возможно, узнает, что она говорила о свадьбе.

- И я рада, что встретила здесь друга моей мамы. Я рада, что ее помнят, - ведь даже муж Марианны и родной отец Лелуша и Наннали не почтил погибшую своим вниманием. У Императрицы при жизни было много поклонников и друзей, завистников и врагов, но после ее смерти остались единицы, кто скорбел о ней. Для маленькой принцессы было очень важно знать, что в столице тоже есть такие люди, которые разделяют ее горе по смерти Марианны.

Шаги Джеймса стихли быстро – он ходил так тихо, что дал бы фору иному диверсанту. Девочка подняла лицо к Дункану и передала ему карточку, которую дал ей Джеймс – ей, незрячей, едва ли удастся сохранить эту информацию в тайне от горничных и прислуги, а в случае утери будет практически невозможно ее отыскать.

И вдруг, вспомнив, что они в церкви и совершенно одни, Наннали дала волю слезам, оплакивая маму. Дункан обнимал ее, пока девочка не успокоилась, и лишь затем они вместе отправились обратно во дворец, где уже, конечно, заметили отсутствие принцессы.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn III. Turning point » 03.10.17. Бог слышит наши молитвы, принцесса