По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Альтернативы » 10.10.17. We'll never surrender


10.10.17. We'll never surrender

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Дата: 10 октября
2. Время старта: 9:45
3. Время окончания: 10:00
4. Погода: 10 октября 2017 года
5. Персонажи: Наннали, Дункан
6. Место действия: Претория, ЮАР, территория британского посольства
7. Игровая ситуация: Служанка везет Наннали в свадебный зал, где она навсегда свяжет свою жизнь с человеком в разы старше ее, но прежде у Наны есть несколько минут, чтобы поговорить со своим рыцарем по душам.
8. Текущая очередность: по договоренности

0

2

Красиво украшенная фарфоровая кукла в инвалидном кресле, с вопиюще тонкими руками и ногами, с закрытыми слепыми глазами. В длинные светлые волосы вплетены белоснежные цветы, такими же украшены ее кресло, худые запястья и лодыжки. На груди огромный белый бант – Наннали не видела его, но могла нащупать. Она была сегодня невообразимо красива – так говорили служанки, что мыли и одевали ее, вплетали цветы в волосы и все время не переставая щебетали.
Впервые в жизни Наннали благодарила Бога за то, что слепа. Она не хотела видеть этого белоснежного одеяния, служанок, свадебной процессии и будущего мужа. Она не хотела ничего и никого не хотела слышать. Последнюю неделю она почти не ела, мало с кем общалась и все больше и больше возвращалась к той истории, что рассказал ей Дункан, когда они познакомились.
Иногда она мечтала – а что если она, как Грайне, попросит Дункана выкрасть ее? Неважно как, неважно насколько это сложно будет – сбежать отсюда, скрыться от всего мира, найти место, где никто их не знает, и жить там… Что если она, как Грайне, позволит дать своим чувствам волю? И все же…
Уже через час она будет замужней дамой. Ее мужу скоро пятьдесят, и она годится ему во внучки. Даже самая младшая дочь его старше Наннали на 11 лет. Но она будет ему женой. Старик и искалеченная девочка – что за дикая и комичная пара.
Она сама вызвалась. Она сама и добровольно пошла на это. В душе девочки не было ненависти к тем, ради кого она пошла на эту жертву. Как не было ненависти к будущему мужу, Шнайзелю или себе самой. Но обещать было проще, чем действительно решиться на это.
Коляска остановилась, прервав раздумья девочки. Знакомый голос, от которого щемило в груди, заставил ее поднять лицо.
- Вы не могли бы оставить нас одних? – Обратилась она к служанке. Лишь когда шорох объемных юбок скрылся за тихо скрипнувшей дверью, Наннали вновь обернулась к своему рыцарю…
…И впервые она не знала, что сказать ему.

+1

3

Дункан, к несчастью, видел. Слишком многое. Все. Сейчас он смотрел в одно из зеркал, в котором отражался  образцово-показательный  юный рыцарь при полном параде, вот только в зеленых глазах, словно потерявших прежнюю яркость и живость, была тоска и обреченность. Ничего нельзя сделать. Эти слова висели над ним как проклятие, и потому то, чего он когда-то желал, превратилось в ничто или даже беду. Он стал рыцарем... Но заплатил за это всем. И потому  форма кажется смирительной рубашкой, а значок, символ той, кому он посвятил себя, жжет как раскаленный уголь. Это казалось насмешкой - поклявшись ее защищать, он не смог уберечь Наннали ни от чего - потому что она решила все сама, дав согласие. И любой поступок против этого станет изменой клятве, данной ей... Вот только слишком часто Дункану казалось, что Наннали словно безмолвно просит о помощи, которой никогда не решится просить вслух. А он - скажет ли ей честно, что у него на душе, или промолчит, чтобы не причинять ей боль? Рыцарь не допускал и мысли о том, чтобы винить принцессу в чем-то, и таким образом, он отсекал  себе еще один путь из ловушки чувств и долга. Ненависть он оставил для других. Для всех, кто допустил это, кем бы они ни были... Принц Ренли попал в ту же ловушку что и Дункан. А вот остальные... Несмотря на клятвы и принципы, Дункан был готов проклясть страну, в которой родился. Сейчас он был один. Товарищи уже поняли, что Дункан не хочет говорить даже с ними, а больше  ни с кем он не хотел общаться. Но желание увидеть Её раньше, чем  все произойдет, было сильнее. И наверное, сейчас Кэмпбелл был готов убить любого, кто встал бы на его пути. И потому, возможно, служанку в первую очередь прогнал не приказ Наннали, а взгляд ее рыцаря. Обычно Дункан даже с прислугой был вежлив, но перед ним была одна из тех, кто готовил Наннали к свадьбе - и он смотрел на нее почти с ненавистью. Юноша был рад, что принцесса не может его  видеть...  Но знал, что врать ей все равно не сможет. Она всегда чувствовала даже больше, чем он говорил вслух.

- Наннали... - Теперь ему слишком редко было можно называть ее так, как когда-то в Эшфорде, где они играли в рыцаря и принцессу, не подозревая о том, чем на самом деле это обернется. Вот только даже зная - поступил бы он иначе? Нет. Это был путь без выбора  для него, проклятье предка, догнавшее через века его потомка. Если бы только ничего не случилось тогда и они жили бы как и раньше... Но случилось.

- Ты правда хочешь этого? - Он взял ее руки в свои - как раньше, как в тот первый день... Может быть, в последний раз?

+1

4

Наннали сжала пальцы, цепляясь за ладони своего рыцаря, как за последнюю соломинку, связывающую ее с прежней жизнью.
Как бы ей хотелось вернуться назад – в Академию, в дни, наполненные смехом друзей и теплом их сердец. Туда, где целовал перед сном Лелуш, где заботливые руки Сайоко помогали застегивать одежду. Туда, где они с Дунканом держались за руки… и были счастливы. Вместе.
Она сжала его ладони изо всех сил, что были у нее. Девочка всегда была худой – а за столько дней, когда она почти не ела, она стала еще тоньше и слабее. И сил, чтобы держаться за родные, ставшие такими дорогими руки – практически не оставалось.
Хочет ли она этого?
Боже, конечно нет! Она хочет быть слабой. Чтобы Дункан забрал ее отсюда, как Диармайд забрал Грайне. Чтобы они снова были счастливы, как тогда – вроде бы, совсем немного времени прошло, но время в Академии, проведенное с Дунканом, казалось теперь другой, давно утерянной жизнью.
Но она не может так сказать.
Если он украдет ее из-под венца – миру между странами брачующихся придет конец. Перемирие станет невозможным.
И… Какова же цена будет их счастью? Тысячи? Миллионы жизней?
Платить такую цену Наннали была не готова.
- Я должна это сделать, - тихо ответила она, сама не замечая, как дрожит ее голос. Наннали вся сгорбилась, плечи ее опали под грузом той ответственности, что лежала сейчас на ней. Под грузом того долга, который она должна вынести. Под грузом того долга, что должен вынести по ее воле ее верный рыцарь. – Прости, меня, Дункан, - еще тише прошептала она, не отпуская его рук. – И если ты… Пожелаешь отказаться от своей клятвы… Я не буду держать на тебя зла…
Слова эти – самые тяжелые, что доводилось ей говорить за всю жизнь. Тяжелее будут только слова верности будущему мужу.
В уголках слепых глаз засели слезы, которые девочка изо всех сил старалась держать в себе.

+2

5

Хорошо что ты не можешь видеть меня... Не стоит сейчас на меня смотреть. - Дункан чувствовал если не силу, с которой Наннали сжимала его руки, то чувство, с которым она так поступала. Было больно от мысли, что они тянутся к другу другу, в то же время  делая шаг за шагом в обратную сторону, вкладывая кирпич за кирпичом в разделяющую принцессу и рыцаря стену условностей и законов. Наннали хотя бы не видела, как смотрит на нее Дункан - а он замечал все. Видел, что она сейчас тоже на грани отчаяния, но все равно не может повернуться назад. Как бы он восхищался силой ее воли - не будь итог таким. "Я должна". Чувство долга всегда было для Дункана высшей добродетелью, но сейчас он увидел, как оно может калечить жизни, давить невидимой тяжестью, словно камень на шее у самоубийцы... Девушка, которую он любил всем сердцем, страдала, но он не мог сделать ничего. Как будто она и так мало страдала, ведь теперь он знал правду - через что Наннали прошла. И все-таки сейчас она просила у него прощения... А Дункан не находил в себе сил в чем-то ее винить. Единственное, на что он имел право - быть ей верным до конца. И поэтому он вздрогнул при словах о клятве. Нет. она не хотела его прогнать. но ошибалась, если думала, что он вообще может не то что уйти - даже захотеть это сделать... Возможно, если бы не все это вместе. он нашел бы в себе силы промолчать о главном. А сейчас он нашел в себе силы это сказать. Дункан сейчас  уже стоял на коленях перед Наннали. находясь с ней примерно на одном уровне. Рыцарь взял руку девушки и приложил к своей груди, напротив сердца:

- Никогда, Наннали. Моя клятва не в словах, она здесь. Я всегда буду на твоей стороне... - И слова все-таки вырвались, несмотря на то, что были сейчас совсем запретными. - ...Всегда буду любить тебя.

Если бы только он сказал ей это раньше - изменило бы это что-нибудь? Возможно, изменило бы все. Но тогда Дункан слишком много не осознавал и думал что у них впереди еще много времени... А его не было совсем, даже то что было - было взято в долг и пришла пора платить по счетам.

+2

6

Сердце Дункана билось так часто и громко, что Наннали чувствовала его даже через ткань дублета. Или, быть может, ее собственная чувствительность настолько обострилась?..
Он не бросит ее – в первый миг принцесса почувствовала эйфорию, схожую с полетом, и тут же ухнула вниз подбитым лебедем – от последних его слов и неприятных воспоминаний.

Айлин МакГрегор, дальняя родственница Дункана, одна из тех, кто последовал за ним и за его принцессой – и та, кто, пожалуй, возненавидел Наннали сильнее всех. Погруженная в собственные страдания девочка не замечала никого и ничего вокруг – иногда она теряла даже верного рыцаря, понимая, что делает ему тем самым больно, но совершенно не понимая – насколько.
Эта девушка, импульсивная и сильная, составила бы когда-нибудь Дункану хорошую пару – с грустью иногда думала Наннали, не смевшая всерьез поверить в то, что ее искалеченные тело и душу можно всерьез полюбить. Она упорно игнорировала все звоночки и упрямо не замечала нежности прикосновений – ведь Лелуш тоже всегда был с ней нежен и бережен.
Наннали не смогла бы сказать точно, что нашло тогда на Айлин, нарушившую в раз все законы и запреты, подняв руку на свою принцессу и сказав грубые и жестокие слова.

И сейчас, падая в этот омут памяти, Наннали вновь чувствовала горящую от ладони Айлин щеку, - и почему-то защемило в груди. Сердце, не готовое принять любовь мужчины, но так страстно желающее отдать ему свою, велело девочке быть смелее.
Она взяла его лицо в свои руки, нежно перебирая пальцами мягкие волосы. Наннали никогда не стремилась касаться чужих лиц, но Дункан – такой дорогой, родной… Как брат…
Нет, ближе брата.
Медленно проведя ладонью по шее, Наннали скользнула пальцами по гладкому подбородку, погладила по мягким щекам и скулам. Осторожно касаясь тонкого шрама, полученного из-за нее, девочка не смогла больше сдерживаться и дала волю слезам. Она ласково провела рукой по лбу Дункана, отводя в сторону волосы. Она словно хотела запомнить его лицо – пусть даже так, короткой нежностью прикосновений, на самых кончиках пальцев.
Чуть подавшись вперед, она коснулась губами его горячего лба – но это было не то, чего желало сердце, которое никак не унималось, мучительно стуча в висках.
И Наннали подарила своему рыцарю поцелуй – робкий и нежный, соленый от ее слез и полный грусти. Лишь на краткий миг она позволила себе прижаться к его губам, чтобы немедля отпрянуть точно испуганная голубка.
Этого больше никогда не повторится.
«Я люблю тебя, Дункан», - слова, уже готовые сорваться, но так и оставшиеся в глубине сердца. Что даст ему ее любовь, кроме еще одного витка страданий?..
Это еще один крест, который она должна выдержать одна – быть навсегда так близко к любимому и не сметь к нему даже прикоснуться, дабы дурная молва не предала их жертву осмеянию и забвению.
Быть может однажды, уязвленный и измученный ее решением, Дункан сможет найти себе другую, более достойную его любви девушку, которую судьба не посмеет отнять у него...

+1

7

Ее прикосновение было... Другим. Как будто его слова провели черту между прошлым и маленьким кусочком настоящего, в котором они еще могли быть так близко. Это была не обычная ее мягкость и тепло, нет, что-то большее, совсем другое. Юноша почти застыл, боясь спугнуть эту робкую нежность, как бояться спугнуть бабочку, севшую на руку. Они и раньше касались друг друга, но там не было этого, он  никогда не переходил границу допустимого, считая себя не вправе пользоваться доверием Наннали... А теперь скоро станет поздно. Он сам закрыл себе путь, не открывшись еще тогда. Но думать сейчас Дункан просто не мог, утонув в одновременно приятном и мучительном чувстве последнего момента близости. Она коснулась губами его лба, а потом... Не то чтобы Дункан никогда не целовался. Вопреки мифам, Мария вовсе не была таким уж Цербером при брате и если кому доверяла, то могла и подпустить поближе. Но то, что произошло сейчас, не имело ничего общего с прошлым. Короткое, робкое прикосновение ее губ обожгло как огнем, усиленное сознанием невозможности этого, но в то же время знанием - это произошло. Она сама поцеловала его, решившись на  это сейчас. И миг тянулся вечность. Дункан успел лишь вернуть ей поцелуй, прежде чем она отпрянула, словно испугавшись... Он знал, что это было. Чувствовал, что он был первым, кого она поцеловала. И... Его чувства, о которых он так неосторожно сказал ей - они были... Взаимными?! Если верить своим ощущениям - были. Ее слезы, ее нежность - не могли быть ложью или просто жалостью. И все равно это было прощанием с тем, что могло у них быть и никогда не будет. Дункан сейчас не думал даже о надежде хоть на что-то в будущем, страдание заставило  не искать сомнительного утешения, видя все как есть...  Здесь и сейчас  был их первый и последний поцелуй, и все было сказано между ними без слов. Но все-таки где-то в глубине души чувство, что она все-таки его любит, было неожиданным теплом и радостью. Может быть, он все-таки сможет выдержать, храня это в душе, как святыню? А может, это знание только усилит его боль? Юноша не думал об этом, не хотел... Несмотря на горечь прощания, поцелуй Наннали словом все еще горел на его губах, как вечный символ его решения - он не уйдет и все вытерпит. В легенде говорили, что Грайне наложила на Диармайда заклятие любви... И теперь Дункан Кэмпбелл познал, каково это.  Он не попытался снова поцеловать принцессу, он взял ее руку и прижал к губам, поцеловав ее вроде бы как рыцарь, но в то же время... И он и она знали, что это на самом деле значит.

- Наннали, я не буду сожалеть о своем выборе. Ни за что. - Он знал, что жалеть он будет о многом другом, о том что не смог или не решился сделать, но ей он этого не скажет. Она не должна себя винить. иначе  все будет напрасно... А он должен ее защищать  всегда. Так, как может.

+1

8

Дункан припал губами к ее руке, и в этом поцелуе было куда больше страсти, чем положено рыцарю.
Наннали еще чувствовала нежность его губ на своих – и не забудет уже никогда. Это последний раз, последний миг их близости, последняя секунда их счастья.
Счастья, которого больше никогда не будет.
Опуская руку, она еще хотела последний раз провести пальцами по щеке Дункана – но не решилась. Перед смертью не надышишься… Никак.
Она жалела: жалела, что не смела принять его любовь раньше. Что не смела открыться ему до конца прежде. Что не смеет сейчас сказать ему те слова, что так и остались в ее сердце. Ах, если бы она раньше открыла свое сердце и приняла его чувства: чувства, о которых она знала – теперь Наннали была уверена, что она знала о них – и на которые она не обращала внимание, каждый раз оправдывая их братской заботой, уверяя себя, что чувства Лелуша к ней были такими же.
Теперь она понимала: не такими же. Совершенно другими, более нежными и открытыми. Брат, при всей своей любви к ней, заботился только о сестре – будь она ему чужой, она бы не получила его заботы. Дункан же видел в ней не сломанную куклу, когда-то бывшую дорогой сестрой – он видел девушку. По-своему прекрасную, хотя эта мысль и претила Нане излишним самомнением.
Наннали опустила лицо, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Какая удача, что косметики на ней почти не было.
- Ты будешь рядом со мной… там? – Тихо спросила девочка, выпрямляясь и собираясь с силами. Она никогда никого ни о чем не просила, а потому последнее слово далось ей большим трудом: - Пожалуйста.
И хотя она понимала, насколько жестоко просить Дункана собственноручно отдать ее другому мужчине, его поддержка была ей как никогда необходима.
Она подняла лицо, гордо выпрямляя спину и всем своим видом давая понять: она принцесса Священной Британской Империи, и она не сломлена. Она может быть слепой, беспомощной, проданной, преданной, сломанной – но не сломленной.
И этой гордости у нее никто и никогда не отнимет.

0

9

Дункан, прежде чем ответить, вытер ей слезы окончательно своим  платком, очень осторожно и бережно. Вот и вся забота, на которую он теперь имеет право... И сейчас она просит его  самого довершить начатое. Нет. Внутренне Дункан резко оборвал себя. Наннали лишь хотела, чтобы он был с ней в этот момент. Не кто-то чужой. И, как бы ни было ему больно и горько, он ее рыцарь и сделает это. Кто еще здесь будет защищать ее, как он? Да, есть его "Фиана", есть те, кого приставил к сестре принц Ренли, но ему казалось, что  до какого-то предела они смогут, но не дальше... А он должен зайти и за этот предел. Если будет надо... В чем Дункан был уже уверен. Его путь  будет  мучительным, но честным путем рыцаря. Он защищает свою принцессу, самую лучшую на свете - какая жертва или подвиг могут тут быть чрезмерными? Он любил ее, доверяющуюся ему полностью, и любил такую как сейчас - способную даже в самый черный час быть такой уверенной в том, что делает, что сможет вынести все... Так почему он не может так? Должен. А значит - может.

- Буду.  - Просто сказал он, и это было лучше чем любая длинная фраза, верность и готовность на все ради любимого человека можно и в одно слово вложить. Дункан тронул микрофон на ухе:

- Рианнон, все на позиции. Я  сопровождаю Ее Высочество. - Сейчас его отряд и люди принца займут свои места - кто-то в зале в парадной форме, кто-то - на боевом посту, чтобы предотвратить беду. А он будет ближе всех к Наннали... Но лишь до последнего момента. А потом - вечная незримая дистанция приличия. Что думает те, кому он отдает приказы? Им тоже нелегко, следуя за своим лидером, они обречены видеть, куда он забрел, следуя своим принципам и чувствам. Выдержат ли? Примут ли хотя бы со временем его решение? Или в какой-то момент он будет идти дальше один? Но у них будет выбор. У него - уже нет. Только вперед. Дункан занял привычное место за креслом Наннали,  сдвинув его с места, где они - словами ли, прикосновениями ли, молчанием ли - сказали друг другу все, что могли. И осталось только сказанное шепотом, прежде чем открылись двери комнаты...

- Я с тобой.

И пока он жив, он никому не позволит отнять его право на это. Он никогда не сдастся.

Эпизод завершен

+2


Вы здесь » Code Geass » Альтернативы » 10.10.17. We'll never surrender