Слова Лайтинга о морской пехоте она запомнила почти дословно. Не-британцы и граждане в первом поколении не входят в их ряды. Традиции, которые они не захотят менять. Значит, среди самых боеспособных подразделений сектора есть силы, для которых её реформа — пощечина. Пока они выполняют приказы, но завтра, когда объявят Особый округ, что-то может щёлкнуть. Она не знала, что именно. Знала только, что должна быть готова. И что Лайтинг, при всей своей кажущейся простоте, понимает расстановку сил лучше многих её советников.
— Благодарю вас, майор, — произнесла она, и голос её прозвучал тише, чем следовало. — То, что вы рассказали, для меня ценно. Я услышала вас.
Она сознательно не стала уточнять, какие именно выводы сделала. Пусть он видит, что разговор не прошёл впустую, но не знает, куда именно лягут его слова. Доверие — тонкая материя. Слишком много людей вокруг неё играли в открытую. И у многих из них судьба остаётся незавидной.
Ветер за окном на мгновение стих, и в наступившей тишине сделался слышен далёкий гул монорельсовой магистрали — звук, который обычно тонул в дневной суете. Юфемия ухватилась за него, как за якорь, позволяя себе лишнюю секунду, чтобы собраться.
— Ваше предложение присутствовать на пресс-конференции я принимаю с благодарностью, — она чуть склонила голову. — Полагаю, это разумно: пусть журналисты адресуют свои вопросы тому, кто был там лично. Однако точного расписания у меня пока нет. После всего случившегося планы приходится корректировать почти каждый час. Я обязательно извещу вас, как только будет ясность.
Она позволила себе короткий взгляд на Аарона — тот, как всегда, стоял неподвижно, но теперь Юфемии показалось, что в его молчании есть какое-то ожидание. Она отбросила эту мысль. Аарон всегда был загадкой, и разгадывать её сейчас не было ни сил, ни времени.
Внутри неё шевельнулось: Сузаку. Он должен быть рядом с ней, когда она выйдет к прессе. Не как рыцарь, стоящий за плечом, а как символ — живое доказательство того, что её слова не расходятся с делом. Но почти сразу пришла другая мысль, холодная, как сквозняк от окна: его появление рядом с ней в такой момент может быть воспринято не как жест доброй воли, а как сигнал. Кем-то — как сигнал к действию. И тогда всё, чего она добивалась, обернётся новой кровью. Её рыцарь станет первой мишенью. Эта забота была не о политике — о нём. О том, чтобы он остался жив. О том, чтобы ей не пришлось хоронить ещё одно дорогое лицо.
От этой мысли что-то сжалось под рёбрами. Юфемия заставила себя выдохнуть. Теракт в Академии, кто бы его ни устроил, уже достиг одной из целей: она сидит здесь, в собственном кабинете, и сомневается. Тратит время на то, чтобы взвесить, кого можно поставить рядом с собой, а кого — спрятать. А время, как любил повторять Шнайзель, — единственный ресурс, который не восполнить.
Она снова посмотрела на Лайтинга. Пора было переходить к следующей части разговора, и Юфемия знала, что после этих слов пути назад уже не будет. Но она и не собиралась отступать.
— Есть ещё кое-что, о чём я хочу вам рассказать, майор, — она положила ладони на стол, раскрыв их, как раскрывают карты перед игроком, которому решили довериться. — После допроса госпожи Ню и господина Смолла у меня осталось больше вопросов, чем ответов. Оба излагают события так, что их версии не стыкуются между собой. Оба настаивают на своей невиновности. И оба, что любопытно, выводят на сцену одного и того же человека. Покойного главу Тайной полиции Дуэйна Кеннеди.
Юфемия выдержала паузу, не отводя взгляда от майора. Она не собиралась скрывать, что делится с ним сомнениями — но и не собиралась раскрывать всё, что знала сама.
— Госпожа Ню утверждает, что Кеннеди сфабриковал против неё и Смолла дело, объявив их террористами, потому что они слишком близко подошли к его тёмным делам. По её версии, он был причастен к событиям, о которых я пока не готова говорить предметно, но суть в том, что Кеннеди вёл собственную игру, и они стали помехой, — она на мгновение замолчала, словно подбирая формулировки. — Господин Смолл, напротив, настаивает, что именно Кеннеди был его куратором в Тайной полиции, что он передавал ему данные против Вилетты и её окружения. По его версии, Кеннеди вёл расследование против радикального крыла пуристов, а Смолл выступал информатором, — Юфемия позволила себе короткую, почти печальную усмешку. — Как видите, один и тот же человек оказывается одновременно кукловодом и защитником. И обе стороны клянутся, что их слова — правда.
Она откинулась на спинку кресла, но взгляда не опустила.
— Своего мнения у меня пока нет. Я не могу понять, кто из них лжёт. Возможно, лгут оба. Возможно, оба говорят правду, но только о разных гранях одного и того же. Ясно одно: без тщательного дополнительного расследования здесь не обойтись. И я хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь закрывать глаза на эти противоречия. Слишком многое стоит на кону.
Она вздохнула. Завтрашнее утро казалось ей одновременно далёким и угрожающе близким. А ведь ещё столько нужно успеть.
[nick]Euphemia li Britannia[/nick][status]Bubbleboom[/status][icon]https://i.imgur.com/qWkLY4c.png[/icon][sign] [/sign][fld4]<a href="https://codegeass.ru/pages/chronology?id=18">Личная страница</a>[/fld4][fld1] [/fld1]