Лесли Смол, конвоируемый гвардией принцессы, слышал много разных шепотков. На мелодичный ритм, отстукиваемый от пола туфлями, накладывались разговоры о главных лицах сегодняшней встречи. Чуть больше говорили о нём, чем о Вилетте. И, разумеется, эти шепотки были куда более лестными. Разумеется, стоит всего лишь совершить что-то суицидальное — и ты превратишься в героя среди обычных солдат и людей. А если ещё и умрёшь при этом, то будешь мучеником. Главное, чтобы ты действовал против общего врага. Возможно, это не полный рецепт подобного эффекта, но господин бывший советник не мог представить, за что ещё его можно было уважать.

Несмотря на всё его нежелание, бой в академии оставил на Лесли вполне заметные следы. Он был в костюме-тройке, идеально сшитом для него, но из‑под воротника торчала повязка, которую так и не удалось скрыть. Щетину он успел сбрить ещё в больнице, но это не помогло скрыть того, что из‑за потери крови его кожа заметно побледнела. Как там говорят, признак аристократии? Какая ирония.

Когда перед ними раскрыли последнюю дверь, перед ними предстал самый важный человек Одиннадцатого сектора — по крайней мере по мнению большинства. С коротким формальным поклоном он занял своё место перед ней, принцессой Юфемией. Он уже давно не военный, и ему не нужно разыгрывать спектакль.

Впервые за долгое время Лесли Смол снова встретился с принцессой Юфемией. Последние двадцать четыре часа его жизни были посвящены этой встрече. Важной? Несомненно. Принцесса Юфемия в свои юные годы обладала абсолютной властью над Одиннадцатым сектором и, казалось, делала правильные вещи и шла в правильном направлении. По мнению многих, можно было закрыть глаза на то, сколько крови должно пролиться ради исполнения благородных целей. Изменилось ли их мнение, когда дорога из благих намерений завела их туда, куда и должна была? Интересный вопрос, но задавать его кому‑то сейчас было немного неуместно.

Что касается Вилетты, она действовала как настоящий военный. Рывок изо всех сил, удар в слабое место — вся та тактика, которую изучаешь в академии и на собственном опыте. Ему оставалось слушать, а когда Вилетта закончит, заговорит он. Хватит лишь одной маленькой недомолвки, чтобы версия Вилетты была атакована в уязвимые точки. Стоит лишь кому‑то поддеть эту маленькую оговорку — и начнётся полнейший бардак.

— Ваше Высочество, история Вилетты близка к правде, но я должен дополнить некоторые недочёты. И для этого нам придётся разобраться с некоторыми незакрытыми делами из прошлого.

Тебя и твоего брата Ренли критикуют за мягкость и отступление от британских традиций, но мне не нравится в тебе другое. То, как вы не можете выбрать сторону, и из‑за этого льётся всё больше и больше крови.

Рассказанные события Вилетты, упомянутый планшет и пошедшее крахом сотрудничество с Кеннеди — всё это было какой‑то попыткой перевести разговор на другие события, отвести от себя подозрения. Сейчас в центре событий — Академия Эшфорда, теракт в Нэриме и то, почему это произошло. И, ради блага сектора, а также чтобы защитить всех, кто ему дорог, Лесли должен подвести итоги своего расследования.

— У меня было своё личное расследование. Сначала оно было связано с инцидентом, в котором принимал участие корабль «Принц Кловис», но в итоге оно завело меня намного дальше и, сказать честно, я до сих пор не уверен в окончательных результатах. И в этом тоже замешана гибель Джеремии. Для меня не имеет значения, погиб этот человек благодаря своим убеждениям или кто-то воспользовался им ради своих целей. Важнее то, что после того как он был убит, среди пуристов произошли значительные изменения в вертикали командования, а некоторые получили выгоду и извне. Вместе со своими людьми я подозревал возможность участия Вилетты в этом, но, принимая во внимание известные отношения между ними, эта версия была отброшена. Несмотря на это, многими людьми была извлечена выгода из этой небольшой трагедии и огромного репутационного провала для нашей фракции. Вилетта уже успела обвинить в этом покойного Кеннеди, но невозможно понять, какую конкретную выгоду он с этого имел. Обычные люди и те, кто обладает какой-то властью, обязательно зацепятся за это. Кажется, уже сейчас на улицах неспокойно, а дальнейшее усугубление этого приведёт лишь к увеличению числа невинных жертв.

Он немного перевёл дыхание, позволяя себе рассмотреть реакцию остальных в помещении, в том числе и адъютанта. Они все тут оказались в очень сложной ситуации, когда правда и ложь не имеют значения, а важны только выгоды и потери. Разумеется, самый важный человек в комнате примет окончательное решение. Только вот у каждого действия есть как положительные, так и отрицательные последствия.

— Мы шли в хронологическом порядке, и дальше перед нами встало ещё одно громкое событие. Теракт Вудро Джонстона, о нём, как я помню, вы знаете лично. Захват заложников и шантаж, который по сути был суицидальным актом, как и недавнее нападение на Академию Эшфорда. Гипотеза была в том, что кто-то «подогревал» недовольство политикой и личной жизнью принца Ренли. В поисках причины мы вышли на дискредитацию партии, слив документов из внутренних архивов и прочей информации, которой могли обладать только члены фракции. Мы потеряли много важных постов в Одиннадцатом секторе тогда, а многие из потерявших их были частью людей Джонстона. Мы пришли к теории, что это был план для продвижения по карьерной лестнице. Сразу же после теракта многие получили неожиданные повышения. Список огромен, среди этих имён есть и Вилетта Ню, и люди из её окружения. Впрочем, если бы я был здесь в то время, я бы тоже попал в этот список — это было громкое дело.

Лицемерие — часть профессии, принцесса. Ты можешь говорить многое о своих хороших намерениях, но чем выше ты забираешься, тем яснее становится: те, кто снизу, должны верить в то, что твои цели благородны и ты хорош собой. А твоя задача простая — управлять своими людьми так, чтобы получать максимальную выгоду.

Наступает короткое молчание, чтобы отдышаться после реплики, выстроить следующие слова в ещё более ровную, в более идеальную формацию. Всё для того, чтобы нанести удар в фланг тех, кто сейчас участвует в этом рывке.

— Нэрима, которая сейчас на повестке дня, оказалась крепким орешком. Мы пришли к версии, что подрыв совершила группа маргиналов, получавшая приказы извне, вероятно спонсируемая кем‑то из элит сектора. Этнические группировки одиннадцатых вряд ли выбрали бы это место для своей акции устрашения. Целью данного теракта была паника среди элит и населения сектора. Ею можно было воспользоваться для собственного продвижения, что объединяло это происшествие с предыдущими двумя. Ресурсов нашей группы не хватило, чтобы добыть какие‑то имена.

Все точки над i были расставлены, и теперь можно было переходить к настоящим событиям, тем, о которых говорила Вилетта в своей короткой речи. Как будто бы малышка Джек Доу была связана с терактом в академии, а не только с Кеннеди. Какие‑то тайные культы и проекты не имели значения, когда речь шла о совершенно другом, не связанном с этим.

— Как и сказала Вилетта, наше расследование было связано с этим терактом. Обвинение Дункана Найта в нём было сильным ударом по имиджу фракции. Я сомневался, что этот самый имидж выдержит ещё такой же удар, поэтому решил действовать: узнать, виновен он или нет, и помочь следствию определить истину. Есть разница между тем, будем ли мы участвовать в его наказании или нет. Вы можете знать это имя — Дункан Найт, лидер напавших на академию. К сожалению, мы не успели собрать достаточно обвинений. Я говорил с ним накануне того, как нас обвинили в теракте. Он показался легковнушаемым, идеальным исполнителем. Полезный человек для грязной работы, как робот, работающий на идеологическом топливе. Судя по всему, он уже был обработан в тот момент.

Лесли понимал, почему Вилетта скрывала пару имён, но всё‑таки эти люди хотели залезть в голову маленькой невинной девочки. Неважно, что находится в её голове; защищать этих подонков — довольно грязный ход, Вилетта.

— В ходе расследования мы вышли на след Чарльза Альта. Он и его пациент, или телохранитель, Пинк Флойд были каким‑то образом связаны с делом. Мы пытались узнать дополнительную информацию, пока на нас не напал сбежавший Билли Миллиган. Мы смогли отбиться, но затем прибыл Кеннеди с целью арестовать нас по подозрению в организации теракта в Нэриме. В состоянии аффекта после недавнего боя я согласился на побег. Мы укрылись у людей, которые, как позднее оказалось, работали на Вилетту. Мне удалось поговорить с ней тет‑а‑тет. Я узнал, что она стремится покинуть фракцию, которая уже напоминала тонущий корабль. Но нужен был какой‑то громкий повод, чтобы выйти на коне. Среди нас всех только я, Чарльз Альт и Пинк Флойд не были частью этой сети.

Лесли запнулся на полсекунды, бросил взгляд на Вилетту, а затем вернул его на Юфемию.

— Я знаю, это голословное обвинение. Я не смогу подтвердить это сам, но готов повторить всё под присягой. Речь шла о том, что нам, для того чтобы не сгнить вместе с фракцией, нужно воспользоваться следующим их провалом ради своей личной выгоды.

Нужно было идти дальше, до конца, завершить свой рассказ, ожидая того, как остальные участники отреагируют на всё это.

— Следующим планом их группы был налёт на лабораторию Альта. Какое‑то оборудование. Я не эксперт, но подозреваю, его можно было использовать для изготовления взрывчатки. Я не поддерживал этот план, но ради прекращения этой нелепой игры согласился участвовать в нём. Во время этой операции я был схвачен Тайной полицией, но Вилетте удалось сбежать. После выяснения полного контекста я согласился сотрудничать со следствием.

А теперь наступило время Академии.

— При помощи Тайной полиции я получил доказательства, которые подтверждали участие Вилетты в организации терактов и дискредитации фракции. Вы можете ознакомиться с ними лично. После того как я сдал квартиру, в которой мы скрывались с Вилеттой, этих доказательств достаточно. До первого февраля я был под стражей, а затем был отпущен под расписку. На следующий день случился теракт в академии, но узнали мы об этом слишком поздно.

Наступал момент для последнего удара. У Лесли не было никаких полномочий вершить правосудие, поэтому он делал то, что в его силах: был скромным помощником, добропорядочным гражданином, который пытался спасти близких, коллег и репутацию фракции.

— О теракте мне сообщил покойный второй лейтенант Кернел. На месте Тайная полиция пыталась поймать группу Чарльза Альта и Пинка Флойда, полагая, что они причастны. Я, как известно, прибыв на место, приложил все усилия, чтобы остановить кровопролитие. И сейчас, с имеющейся у меня информацией, я могу только выдвинуть следующее обвинение: Вилетта Ню — заказчик теракта. Это ещё предстоит доказать, но с момента гибели Джеремии Готтвальда каждое событие лишь укрепляло её позиции. Вудро Джонстон, Нэрима, а теперь и Академия — благодаря тому, что она каким‑то образом заручилась поддержкой майора Стивена Лайтнинга. Каждая трагедия приносила ей выгоду. Всё это может быть ошибкой или совпадением, но совокупность фактов говорит об обратном.

Он закончил, посмотрев на Вилетту. Она, конечно, предпримет попытку контратаки, попытается увести всё в другую сторону, туда, где присутствуют проекты R, планшеты, но в текущем контексте это не имеет значения.

Вилетта выслушала речь Лесли с тем же выражением лица, с каким опытный сапёр наблюдает за новобранцем, решившим обезвредить мину при помощи кувалды. Смолл врал — где-то вдохновенно, где-то топорно, а где-то просто не удосужился проверить, бьются ли его слова с фактами, известными ей доподлинно. Теперь предстояло разобрать эту конструкцию на составные части. Не для того, чтобы утопить бывшего союзника. Для того, чтобы правда — та, которую можно подтвердить, — наконец перестала тонуть в потоке его красноречия.

Солнце в очередной раз вышло из-за облака, и серебряный молочник на столе Юфемии полыхнул так, что пришлось на мгновение сощуриться. Вилетта переждала эту вспышку и заговорила — ровно, без спешки, как зачитывают приказ перед строем.

— Ваше Высочество, благодарю за то, что дали высказаться обеим сторонам. Начну с вашего четвёртого пункта, поскольку он касается вопроса, который действительно требует пояснений. — Она позволила себе короткий взгляд на Лесли — не враждебный, скорее оценивающий, как смотрят на бракованный патрон, давший осечку. — Да, мои публичные заявления и мои действия здесь, в этом кабинете, расходятся. И я объясню, почему. Господин Смолл был назначен советником генерал-губернатора. Я сочла это политической ошибкой, поскольку он не имел достаточного веса во фракции, чтобы влиять на её курс изнутри. Его позиция советника при губернаторе выглядела как попытка усидеть на двух стульях, а такие попытки обычно заканчиваются падением. Это первое. Второе: мы в самом деле действовали вместе — но не как единомышленники. Как люди, которые независимо друг от друга пришли к одному выводу: Кеннеди фабрикует дело, и если не остановить его сейчас, следующим станет любой из нас. Когда господин Смолл говорит о «совместном расследовании», он опускает ключевой нюанс: мы не были союзниками в том смысле, который он пытается создать. Мы сверяли данные. Обменивались информацией. Иногда — прикрывали друг друга. Но наши цели различались радикально. Я стремилась сохранить остатки фракции от окончательного разгрома. Он — построить на её обломках нечто новое. Идея «реформировать пуристов одиннадцатого сектора» — утопия. Я говорила ему это в лицо, на крыше дома, где мы укрывались после побега от Кеннеди. Могу повторить под присягой.

В комнате висела та особенная тишина, какая бывает в переговорных, когда одна сторона только что выложила карты на стол, а другая ещё не решила — крыть или блефовать.

— Теперь, — продолжила Вилетта, сместив вес на другую ногу, — что касается конкретных утверждений господина Смолла. Он заявил, что мы укрылись у людей, которые, «как позднее оказалось, работали на меня». Это ложь. Люди, о которых идёт речь — Крис, Пинк Флойд, их соседи, — не работали на меня. Я впервые увидела их вечером двадцать восьмого января, когда мы все вместе оказались в их квартире после побега из особняка Чарльза Альта. Господин Смолл был там же. Он прекрасно знает, что ни я, ни кто-либо из моего окружения не нанимал этих людей и не имел с ними никаких контактов до того вечера. Если следствию угодно проверить — допросите их отдельно. Показания независимых свидетелей быстро прояснят, кто чей работодатель.

Ладонь сама потянулась к краю стола — не опереться, просто зафиксировать точку в пространстве. Пальцы коснулись полированного дерева, нащупали микроскопическую неровность.

— Далее. Господин Смолл утверждает, что в разговоре на крыше я «стремилась покинуть фракцию» и искала громкий повод «выйти на коне». С позволения Вашего Высочества, процитирую то, что было сказано на самом деле. Разговор начала не я — он. Он пригласил меня на крышу, чтобы предложить присоединиться к его «новым пуристам». Он обличал старую фракцию, называл её сборищем бездарей и предлагал мне стать частью его личного проекта по созданию организации, основанной не на крови, а на «силе духа». Я отказалась. Я сказала ему, что пуризм — это не клуб по интересам, который можно переформатировать под новую повестку. Что фракция держится на естественном отборе и праве сильного, а не на красивых речах. Именно поэтому он и заявил, что я «не лидер». Потому что я не согласилась играть по его правилам. Это был не разговор о моём желании уйти. Это был разговор о его желании переманить меня под своё начало. Разница существенная.

Снова взгляд на Смолла — теперь чуть дольше, с холодной заинтересованностью энтомолога, разглядывающего незнакомый вид.

— Теперь самое главное. Налёт на лабораторию. Господин Смолл утверждает, что не поддерживал этот план, и добавляет совершенно фантастическую деталь: будто оборудование, которое мы вывозили, предназначалось для изготовления взрывчатки. Это ложь от первого до последнего слова. План операции действительно существовал — но разрабатывали его не в том составе и не с той целью, какую живописует господин Смолл. Инициатором был Чарльз Альт. Ему требовалось специализированное оборудование из его же лаборатории, чтобы провести обследование Пинка Флойда — медицинское обследование, а не сборку бомбы. Господин Смолл участвовал в обсуждении этого плана с самого начала. Он знал, зачем мы туда идём. Он знал, что никакой взрывчатки не будет. Если теперь он пытается представить дело так, будто я руководила группой диверсантов, — пусть объяснит, почему он сам вызвался участвовать.

Пауза. Теперь не ледяная — раскалённая, как воздух над стволом после очереди.

— Кстати, о Тайной полиции. Господин Смолл говорит, что был схвачен, согласился сотрудничать и передал некие доказательства. Ваше Высочество, вы задали ему прямой вопрос: кто именно из Тайной полиции его завербовал? Ответа не прозвучало. Я могу сказать, почему. Потому что назвать конкретное имя он не может. Не было никакой сделки. Если бы он действительно работал на ведомство Кеннеди, его бы не держали в розыске. Ему бы не понадобилось сдаваться майору Лайтингу с просьбой о защите от Тайной полиции — той самой, с которой он якобы сотрудничал. Это абсурд. И если уж речь зашла о доказательствах — пусть предъявит их. Сейчас. Здесь. В присутствии Вашего Высочества. Все записи, все документы, всё, что он якобы передал следствию. Я готова ознакомиться с ними немедленно.

Скрестила руки на груди — не в защитном жесте, а в том, какой бывает у офицера, закончившего доклад и ожидающего дальнейших распоряжений.

— И последнее. Господин Смолл утверждает, что каждое кровавое событие укрепляло мои позиции. Ваше Высочество уже справедливо заметили, что это противоречит фактам. Но я добавлю кое-что ещё. Если бы я действительно была заказчиком теракта в Академии Эшфорд, я бы не пошла туда. Я бы не сдалась майору Лайтингу. Я бы не провела следующие двое суток под арестом, рискуя быть ликвидированной людьми Кеннеди, которые всё ещё работают в системе. Заказчик не приходит на место преступления. Заказчик не спасает заложников. Заказчик не просит защиты у военных. Всё это — действия человека, который пытался остановить катастрофу, а не организовать её.

В коридоре за дверью адъютант снова переступил с ноги на ногу. Вилетта отметила это машинально — звук, не несущий угрозы. Всё её внимание было сосредоточено на Юфемии.

— Ваше Высочество, я не прошу верить мне на слово. Я прошу проверить каждое моё утверждение. Допросить свидетелей: я могу сообщить адрес. Поднять записи. Сравнить показания. Я настаиваю на очной ставке с теми, кого господин Смолл называет «моими людьми». И я настаиваю на том, чтобы он наконец назвал имена своих кураторов из Тайной полиции. Если они существуют.

Отредактировано Villetta Nu (2026-07-28 00:56:02)