Пока Гюнтер и компания изолируют связного, до поры до времени не появляясь в мастерской, у Воллена напряжение только нарастает - для начала, им досталась дополнительная добыча, не значащаяся в списках. Впрочем, неудивительно - снайпера часто ходят парами, с наблюдателем или прикрытием, чтобы сконцентрироваться на цели и только на ней. Что до снайпера - того пока и в помине не было, а они твари скользкие...

Гостиница - незнакомое поле боя, и даже если они отсекли при входе туда очевидные пути отхода,в сегда есть шанс на какую-то неизвестную дорожку. Лезть наверх - сверхрискованно. если гад что-то заподозрил и залег, то лестница под прицелом... Хотя Эммерих сказал что его нет на этажах. Что ж...

Они поднимаются. Медленно, почти незаметно, делая паузы на занятие позиций и отслеживание путей отхода для врага. Адреналин на максимуме, но под контролем, для этой работы его ребята обучены, да и сам он ещё годен. Отсутствие глаза мешает - но Карл уже имел время приспособиться, приучить себя полагаться на слух и простую тактику движения и наблюдения, учитывающую его увечье. Хорошо что здесь безлюдно... А пустыню, песок и ветер он научился слушать.

Выждать.  Переместиться. Осмотреться, занять и скорректировать позиции. Снова выждать. Снова к цели. На этот раз неучтенный элемент в тройке сам Карл, умеющий принимать критично-жёсткие решения очень быстро...

Ну что ж... Выходи, стрелок.

Стрелка часов перевалила за три.

На столе лежали изъятые вещи. Пластина с микросхемами — главный приз, но остальное тоже имело значение. Связной был готов к провалу. Передатчик в носке, телефон без контактов, наличные без истории. Вульф строил систему так, чтобы каждый её элемент мог быть отброшен без потерь для целого. Это означало, что связной — расходник. Но расходник, который знает достаточно, чтобы его боялись потерять. Иначе зачем снайпер?

Эммерих подошёл к столу, взял телефон. Экран треснутый, но включается. Нет геолокации, нет приложений, только вызовы и сообщения. Никаких контактов, никаких заметок. Два входящих с неизвестных номеров. Номера не повторяются. Если Вульф связывался с ним, он делал это через разные трубки. Или через посредников. Если через посредников — цепочка длиннее, чем казалось.

Он положил телефон обратно, взял карту. Восемнадцать цифр на магнитной полосе. Счёт в банке ЕС. Ключ без чипа — значит, снимать можно только в отделениях, через кассира. Это делается для того, чтобы оставались записи. Либо Вульф не боится слежки, либо счёт открыт на подставное лицо, и ему всё равно.

Пластина с микросхемами. Аварийный передатчик. Два режима — хранение и отправка. Если нажать, Вульф получит координаты и сигнал бедствия. Но пластина не нажата. Связной не успел, не захотел или решил, что его не сдадут. Третий вариант — он знал, что Вульф не станет его спасать.

Сообщение «КХ на связи. Объекты не покидали базу. Завтра подтвердите». КХ — либо кодовое имя, либо инициалы. «Завтра подтвердите» — значит, у Вульфа есть сеанс связи, который он не хочет пропускать. Если завтра в то же время ответа не будет, он поймёт, что что-то пошло не так. Значит, до завтрашнего утра у них есть окно. Или до того момента, как КХ попытается выйти на связь раньше.

Короткий вдох — и следующие слова уже сформировались в голове.

Эммерих взял рацию.

— Ганс-1 Гансу-2. Продолжай держать дрон над районом. Если засечёшь что-то на той же частоте — немедленно сообщи. Если кто-то попытается выйти на связь с этой стороны, я должен знать до того, как они договорят.

Рация щёлкнула в ответ.

Он убрал рацию в карман, повернулся к столу. Вещи лежали на месте.

Карта, телефон, пластина, зажигалка, купюры. Каждая из них — нить. Если связать их в одну линию, она ведёт к Вульфу. Но нити слишком тонкие, чтобы тянуть без риска оборвать.

Допрос связного сейчас — единственный способ увеличить их толщину. Но для этого нужно подготовить всё. Комнату, где никто не помешает. Вопросы, которые не дадут ему закрыться. И время, которое у них есть.

Эммерих посмотрел на детей. Они не спали. Смотрели в одну точку. Девочка у стола отвернулась, когда он подошёл. Джабал не поднимал головы.

Он подошёл к ящику, где лежал его дневник. Открыл на чистом развороте, вывел карандашом:

Ниже, через строку:

Он закрыл дневник, убрал в китель.

Следующий этап начинался сейчас. Допрос.

Эммерих обернулся к двери. За ней, в соседнем помещении, ждал человек, который мог дать им ключ ко всему. Или захлопнуть дверь перед носом. Конечно, был ещё и резервный вариант в лице снайпера. Но его прибытия ещё предстоит дождаться. Время терять не стоило.

— Оставьте меня наедине с ним, — уверенным жестом Эммерих распахнул дверь и переступил порог.

Так будет лучше для всех. Никто не должен видеть, как Эммерих ведёт допрос. Это будет слишком компрометирующе. А он не собирался выбирать методы, потому что информация — есть информация.

Слова Карла повисли в воздухе вместе с пылью, оседавшей на ящиках. Эммерих кивнул, принимая информацию — снайпер и второй номер, оба живы, один ранен. Хорошо. Возможность выбора всегда лучше, чем её отсутствие. Но выбор нужно делать быстро.

— Успехи, — сказал он, отходя от стола с разложенными вещами, — есть. Связной заговорил. Его зовут Ибрагим аль-Мансури. Вульф держит базу на ферме аль-Араби, в семи километрах к юго-западу от города. Три здания: бывший дом управляющего, общежитие для рабочих и ангар под мастерскую. В доме управляющего, на втором этаже, угловая комната — там Вульф принимает связь. Постоянная рация. Сеанс связи каждый день во второй половине дня. Сегодняшний уже прошёл, но завтрашний — если не будет подтверждения — вскроет факт потери связи.

Эммерих замолчал на секунду, давая Карлу время осмыслить.

— Что касается твоих гостей, — он кивнул в сторону, где содержали снайпера, — допрашивать их сейчас — значит тратить время, которого у нас нет. Да и основная информация уже есть. Нужно её проверить.

Эммерих подошёл к столу, взял карту, развернул её перед Карлом. Пальцем показал точку фермы, потом провёл линию к Сирту.

— Я думал о полиции. Аль-Фалих мог бы провести допрос или даже организовать рейд. Но у Вульфа могут быть люди в полиции. Если мы обратимся к Аль-Фалиху, информация утечёт. Вульф узнает, что мы знаем. Или просто исчезнет, или подготовит встречу.

Он убрал руку с карты, выпрямился.

— Поэтому я предлагаю другой вариант. Ты берёшь своих людей — тех, кто готов к быстрому рейду — и идёшь на ферму. Сейчас, пока у них ещё есть преимущество внезапности. Аль-Мансури описал расположение зданий, маршруты подхода. У ваших есть спутниковые карты? Если всё сделать быстро и тихо, Вульфа можно взять до того, как он поймёт, что его люди пропали.

Эммерих перевёл взгляд на Карла.

— Я остаюсь здесь. С детьми. И кем-то людей. Если что-то пойдёт не так — если Вульф окажется умнее или у него будет резервная группа, которая придёт сюда — мне понадобится кто-то, кто сможет держать оборону. Иначе дети окажутся без защиты.

Он помедлил.

— Я понимаю, это просьба оставить часть сил и в условиях штурма звучит как так себе идея. Но если мы оба уйдём, мастерская останется пустой. А если Вульф узнает, что его люди пропали, он может попытаться ударить по нам до того, как мы успеем добраться до него. Так мы перекрываем оба варианта: ты берёшь его на ферме, я держу тыл здесь.

Рассеянный свет из окна падал на карту, где пальцы Карла оставляли следы на линиях дорог. Эммерих смотрел, как тот проводит маршруты, и думал о том, что хороший командир всегда начинает с вопросов, на которые уже знает ответы, просто проверяет себя. Или собеседника.

— Аль-Мансури назвал цифру около двадцати человек, — сказал Эммерих, — но это те, кого он видел. Телохранители Вульфа, пара человек в ангаре, охранники по периметру. Возможно, есть ещё кто-то, кто не показывается на глаза курьерам. Снайпер и второй номер — из этой двадцатки. Значит, на ферме сейчас максимум восемнадцать, если никто не в городе.

Он перевёл взгляд на карту, туда, где палец Карла замер у развилки дорог.

— По оружию: пикапы с пулемётами — два или три, аль-Мансури не уточнил. Автоматы у всех, стандартный калибр, плюс у телохранителей — короткостволы. В ангаре может быть что-то тяжелее, но он туда не заходил. Снайперская винтовка у нас, так что их дальняя оптика — минус один ствол.

Пальцы Эммериха легли на карту, указывая на ферму аль-Араби.

— Что касается транспорта. У меня есть кое-что. Когда мы прилетели, «Союз» оставил в аэропорту две машины — старый внедорожник «Вольцваген» и микроавтобус «Мерседес» для перевозки оборудования. Обе на местных номерах, без маркировки. Если кто-то смотрит со стороны — обычные гражданские, которых в Сирте полно. Я могу их забрать, если это поможет.

Рука Эммериха вернулась к столу, легла на край фанеры рядом с изъятыми вещами.

— Проблема в том, что аэропорт сейчас под контролем военной полиции. Чтобы забрать машины, нужна причина. Я мог бы сказать, что нам нужно перевезти оборудование из аэропорта в штаб. Звучит безобидно.

Небольшая пауза, прежде чем Эммерих добавил:

— Есть ещё один вариант. Не знаю, насколько он тебе подойдёт. Но на окраине города, в старой промзоне, я видел пару мотоциклов. Если привести их в порядок — их не жалко бросить, если что-то пойдёт не так.

Над мастерской снова прогудел ветер, и снаружи послышался лай собак, которых он поднял.

— Я могу подготовить машины, если ты решишь, что они нужны. «Вольцваген» и микроавтобус — они не бронированы, но для отвлекающего манёвра или подвоза подойдут.

Одна из ламп над столом мигнула, и Эммерих на секунду отвёл взгляд от листа. В мастерской стало тише — Карл ушёл вместе со своей группой, только шум отъезжающих машин затих в пыльном воздухе. Дети сидели неподвижно. Девочка с курткой опустила голову на колени. Джабал смотрел в стену.

Край стола на уровне глаз. Эммерих поправил стопку бумаг и взял рацию.

Через минуту с ним связались с аэропорта — рядовой ливийской военной полиции, дежуривший у КПП. Эммерих продиктовал номера машин, назвал код разрешения, который имел при себе как сотрудник «Союза». Голос был ровным, без лишних вопросов. На другом конце провода не уточняли, зачем представителю международной гуманитарной организации внедорожник с микроавтобусом в четвёртый час дня. Только короткое «подтверждено, ждите». Никаких проблем, если документы и парковка в порядке.

Он убрал рацию. Вложил лист с подтверждением в бумаги, убрал в карман. Через несколько минут за ними придут — или не придут, если что-то пойдёт не так. Аль-Фалиху он отправил сообщение — сухое, без деталей: «Прошу разрешить выезд техники Союза с территории аэропорта в сопровождении лиц, уполномоченных моей организацией». Полковник не ответил. Эммерих не ждал ответа. Только зафиксировал факт отправки.

Стол был завален бумагами. Он сгрёб их в сторону, освобождая место для досье.

Сложенный лист с описанием внешности. Девушка. Чёрные волосы. Алые глаза. Рост и вес — чуть выше среднего для женщины. Служила в 7-й бронетанковой, после перехода которой в «Легион» осталась только горстка. Перешла в ЧВК в ноябре семнадцатого, через месяц после того, как другие японцы попали в плен. Карл сказал, что их отбили. Но о самой Нозоми — ни слуху, ни духу.

Далее — навыки. Эммерих пробежался взглядом. Холодное оружие — катана, навыки школы Синкагэ-рю. Опасна на короткой дистанции. Навыки работы с ВВ. Языки: японский, немецкий, английский, арабский.

Куда ни плюнь, каждый — полиглот.

Биография была скупа.

Эммерих выпрямился. Подошёл к столу, где лежал спутниковый телефон. Набрал код вызова. Через четыре гудка в трубке зашуршало, и голос Ганса сказал короткое «Слушаю».

— У меня есть досье на одного человека. Японка, 1992 года рождения. Шимидзу Нозоми, наёмница «Легиона», бывшая — 7-я бронетанковая. Перешла в «Легион» в ноябре семнадцатого. После того, как их отряд был захвачен сепаратистами в Ваддане, исчезла. Воллен считает, что она может быть перевербована Аидом. Есть основания подозревать её в причастности к резне в Сирте.

Эммерих продиктовал фотографию — описал приметы, рост, особые отличия: длинные чёрные волосы, алые глаза. Ганс на том конце провода что-то записывал. Он не перебивал.

— Мне нужно проверить её через CES. Всё, что у них есть по её перемещениям, контактам, возможным связям с британцами или Аидом. Если она жива — где она может быть сейчас. Если мертва — когда и при каких обстоятельствах. Я хочу знать, кто она на самом деле и почему Воллен дал мне это досье сейчас, а не раньше.

Ганс выждал несколько секунд, затем спросил:

— Ты уверен, что это не перегиб? Мы уже слишком глубоко влезли в дела «Легиона». Если они узнают, что ты работаешь на CES, ситуация может выйти из-под контроля.

— Не узнают, — сказал Эммерих. — Только догадки. А догадки — это не доказательства. Мы не оставляем следов, которые можно было бы прочитать как инструкцию. Они могут подозревать, что я не тот, за кого себя выдаю. Но они не смогут доказать, что я действую не как сотрудник «Союза». А если дойдёт до этого — у нас есть легенда, которая держится на документах и показаниях живых людей. У «Легиона» нет времени копать под нас, пока на юге наступает Аид.

Он отключил телефон и убрал его в карман. Постоял так, глядя на досье, но не касаясь его. Потом достал дневник.

«16:05. Машины подготовлены. Документы на выезд отправлены. Досье передано Гансу для проверки через CES. Если Шимидзу жива и работает на Аида, она может появиться в любой момент. Нужно усилить наблюдение за подступами к мастерской. Детей — держать в центральной части здания. Проверить все входы на предмет растяжек и сигнальных устройств. До возвращения Карла — не покидать помещение без крайней необходимости».

Карандаш оставил серый след на бумаге. Он закрыл дневник и убрал его в китель. Дети по-прежнему не шевелились. Только ветер за стеной продолжал гнать песок по пустырю, и где-то далеко, за южными кварталами, слышался гул двигателей — или гром с юга, который в Ливии всегда звучит одинаково.

Эммерих достал телефон и отправил Воллену короткое сообщение: «Машины готовы к выезду готовы. Твои люди должны будут показать кодовое изображение. Файл прикладываю. Срок действия изображения — двадцать минут».

[пишу вперёд очереди по согласованию с гм]

Стул под Эммерихом скрипнул, когда он подался вперёд, ближе к рации. На столешнице лежала карта — карандашные линии, которыми он обвёл ангар, уже начали стираться от того, что он несколько раз проводил по ним пальцем, проверяя расстояние от здания до границы рощи. Восемьдесят метров. Если люк есть, он должен быть где-то в этом промежутке.

Он нажал кнопку вызова.

— Карл. Ты на подходе, и я хочу, чтобы ты знал кое-что, прежде чем вы войдёте в рощу.

На том конце рации щёлкнуло — подтверждение приёма. Эммерих говорил, глядя на карту, но голос оставался ровным, без излишней торопливости.

— Три года назад, в Ираке, у границы с Сирией, наш медперсонал прикомандировали к операции против работорговцев. Схема была почти та же: три здания, въездные ворота, внутренний двор.

Пауза. Только шум ветра в динамике, потом снова его голос.

— У них оказался подземный ход из ангара в рощу. Люк под мешками с песком. Трое ушли через него, пока основная группа брала здания. Их нашли через два дня уже в соседней провинции. Поэтому я прошу тебя: перед тем как войти в ангар, проверь пол. И стены у восточной стороны. В Ираке ход был прорыт на глубине метра, перекрыт бетонными плитами.

Пальцы Эммериха легли на карту, накрывая ангар. Он чуть сдвинул ладонь, открывая вид на рощу за ним.

— Ещё один момент. Нам тогда не сказали, что у них есть наблюдатель на холме к югу от фермы. Он засёк подход за два километра, передал по рации — и внутри успели подготовиться. Наши потеряли троих из-за того, что не проверили высоту до начала движения.

Голос Эммериха стал чуть тише, но не потерял чёткости.

— Наш дрон пока никого не засёк. Но территории вокруг фермы огромны. Мой напарник прочёсывает местность, поэтому, самое главное — не спешите.