Квартира пропахла людьми. За все эти дни, что команда провела здесь, запахи смешались в единый букет — пот, дешёвая текила, оружейная смазка и технический, неживой запах кондиционера, который работал ровно настолько, чтобы не сдохнуть самому, но недостаточно, чтобы спасти остальных.

Макаров стоял у окна, спиной к общему помещению, и смотрел, как солнце над Акапулько доживает свой последний час. Закат здесь был не как в Москве — спокойный, бархатный. Здесь небо наливалось кровью агрессивно, будто мясник резал горизонт тупым ножом и никак не мог добить.

Он услышал, как скрипнула дверь. И комната позади него оживала. Неохотно, будто большой и сильный зверь просыпается после спячки перед началом большом охоты.

Змей сидел за столом и чистил автомат. Движения спокойные, размеренные, почти медитативные. Он всегда так делал перед делом. Говорил, что руки должны помнить оружие, даже когда голова занята другим. Макаров не спорил. У каждого свой способ не сойти с ума.

Рэд устроился в углу, ближе к двери. Ноги вытянуты, руки скрещены на груди, глаза полуприкрыты. Он выглядел расслабленным, но Макаров знал: этот парень никогда не бывает расслаблен по-настоящему. Слишком много вопросов без ответов. Слишком много теней за спиной. Слишком много точек пересечения. Слишком много противоречий. Слишком хрупкая договорённость.

Слишком.

Антонов сидел на подоконнике, привалившись плечом к косяку. Долговязый, неторопливый, с лицом человека, который видел слишком много смертей, чтобы удивляться ещё одной. Он кивнул Макарову, когда тот обернулся. Коротко. По-своему.

— Роман уже на месте, — Макаров наконец отвернулся от окна и шагнул в комнату. — Внедрение прошло успешно. Уже отписался обо всех деталях того, что будут подавать гостям. Начинаю опасаться, как бы он не захотел сменить профессию.

По комнате прошёл лёгкий гул усмешек. Владимир прошёл к столу, где лежали карты. Штаб «Легиона» работал чётко и быстро, не задавая лишних вопросов. Мушрум не отставал. Сейчас Макаров как никогда чувствовал, насколько сильна была его связь с союзниками, и насколько сильно ему нужно поддерживать каждого. Падёт один — и вся конструкция рискует рухнуть.

Каждая ошибка может обходиться им слишком дорога, и это ощущалось всей тяжестью того груза ответственности, который Макаров взвалил на себя в августе, приняв решение активировать контейнеры с Гадюкой в Абу-Даби.

— Чертежи у нас, — сказал он, обводя взглядом собравшихся. — Бен с Марией сделали то, за что я бы сам не взялся без полной уверенности в успехе. Теперь дело за нами.

За окном догорал кровавый закат. Город готовился к ночи, которая для кого-то из них станет последней.

Макаров развернул карту поверх стола, придавив углы — одним — магазинной пепельницей, другим — потрёпанной книгой в мягком переплёте, которую кто-то из прошлых постояльцев забыл на подоконнике. Бумага тихо шелестела под пальцами, будто предупреждая: то, что на ней нарисовано, стоит дороже, чем любая жизнь в этой комнате.

— У нас есть два приглашения, — Макаров говорил ровно, без лишних интонаций. — Благодаря Диазу. Оформлены на супружескую пару из европейской криминальной ячейки, лояльной ему, но имеющей дела и с Герреро. Муж и жена.

Он поднял взгляд на Марию. Та сидела в углу, поджав под себя ногу, и смотрела на него с обычным своим выражением — смесь вызова и готовности вцепиться в глотку любому, кто ошибётся.

— Жена говорит только по-немецки, — добавил Владимир. — И всегда только сопровождает мужа. Дело плёвое.

Макаров перевёл взгляд на стол, где лежали свёртки — мягкая упаковочная бумага, дешёвая, но аккуратная.

— Вечерние костюмы. Для всех. Мария — платье. Остальным — под размер. Маски — карнавальные, смесь местного и британского колорита. Мы изучили прошлые карнавальные вечера, впишемся идеально.

Он развернул один из свёртков, мельком глянул на ткань — чёрный смокинг, галстук-бабочка. Именно то, что нужно,чтобы не выделяться из толпы.

— Теперь проникновение, — Макаров снова склонился над картой. — Три точки входа.

Палец упёрся в серпантинную дорогу.

— Главный вход. Через ворота, двор, крыльцо. Это для нас с Марией. Легально, под легендой. Приглашения — бумага и индивидуальные голографисеские браслеты. Сработают, если Диаз не ошибся в своих людях. А он не ошибается в таких вещах.

Палец переместился к основанию скалы.

— Грот. Подводный вход. У нас два дайверских комплекта, — Владимир поднял глаза на Бена и Рэда. — Один — для Антонова. А вот кто пойдёт... Вернее, нырнёт с ним — решайте. Здесь выбор за вами. Но учтите, что с собой вы берёте ещё и вооружение для нас в непромокаемом кейсе. Роману удалось пронести кое-что в тайник на первом этаже, но нужна более серьёзная огневая мощь. Кто не идёт под водой, тот идёт через первый технический корпус.

Он выдержал паузу, давая время осознать.

— Технический корпус прилегает к изгороди, справа от главных ворот. Дверь на магнитном замке. В нужный момент Роман отвлечётся с кухни, откроет дверь изнутри и впустит второго. Там же, в техническом корпусе, найдёте униформу. Рабочий комбинезон, перчатки, бейдж. С ним можно перемещаться по территории без лишних вопросов. Не везде, но на первых порах — достаточно.

Макаров выпрямился, обводя взглядом собравшихся.

— Те, кто идут через грот, выходят в пещере. Дальше — в лифт, оттуда — в подвал особняка, откуда по длинному коридор в текильный погреб. Там пересечение с основными маршрутами. Оттуда можно попасть в сад, на задний двор, в гараж. И главное — оттуда же идёт тайный ход в комнату охраны. Это наш козырь, если что-то пойдёт не так. Или если понадобится отрезать Герреро от его личной гвардии.

Он замолчал, давая словам осесть в тишине.

— Теперь главное, — Макаров вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку. Чёрный бархат, пошарпанный по углам. Открыл. На серой подушечке лежали часы. Дорогие, с позолотой, с тёмно-синим циферблатом. На вид — классика, швейцарская работа. На деле — кое-что куда более интересное.

— Подарок для хозяина карнавала, — сказал Владимир без улыбки. — Разработка умельцев Диаза. Часы с умным распознавателем жестов и жучками. Герреро носит часы на левой руке. Правая — протез, мы знаем это из досье. Все основные действия он совершает левой. В том числе — набирает коды, пишет, возможно — пользуется планшетом.

Он повернул часы к свету.

— Когда я вручу их — а я вручу, потому что подарок от уважаемого партнёра — это нормально, даже ожидаемо — датчики начнут считывать движения его кисти. Мушрум на удалёнке расшифрует любую комбинацию, любой пароль, который Герреро введёт левой рукой. Плюс — геолокация и прослушка. Мы будем знать, где он находится в каждый момент времени. Заряда хватит до конца представления с лихвой хватит. А теперь схема...

Макаров замолчал, давая команде осмыслить услышанное. За окном последние лучи солнца окрасили горизонт в цвет запёкшейся крови. Где-то в городе завыла сирена — то ли полицейская, то ли чья-то личная трагедия, которой никогда не попасть в сводки новостей.

— Теперь — по месту, — Владимир развернул второй лист, поверх карты лёг спутниковый снимок с чёткими, выверенными пометками от Мушрума. — Особняк и окрестности. Вы должны знать это лучше, чем свои карманы.

Он ткнул пальцем в точку на серпантине.

— Главный въезд. Мы с Марией идём через него. Машина — чёрный «Форд» с местными номерами, арендован через третьи руки. На территорию не заезжаем, это важно. Возле парковки у них — первый пост охраны. Будьте внимательны: они проверяют приглашения и браслеты, но обыск проводят выборочно. У тех, кто идёт через грот, браслетов не будет. Так что лишний раз на глаза не попадайтесь. Либо, конечно, можете украсть браслет у кого-нибудь.

Палец скользнул ниже, туда, где за изгибом дороги начиналась стена.

— Технический корпус, — продолжил Макаров. — Справа от ворот, вплотную к ограде. Дверь с магнитным замком выходит прямо на серпантин. Роман откроет её изнутри ровно в 19:00. У вас будет три минуты, чтобы проскользнуть внутрь незамеченными. Если не успеваете — отходите, ждёте следующего окна. Роман даст сигнал через час. Но лучше не тянуть.

Он поднял глаза на Антонова и того, кто пойдёт с ним.

— Грот. Это самое опасное. Вход в пещеру скрыт водой, но местные рыбаки знают о нём. Герреро мог поставить датчики движения на подходах. Мушрум проверил спутниковые снимки за последние полгода — активность там нулевая. Но это не значит, что внутри чисто. Поднимаетесь на лифте — он старый, гидравлический, работает от отдельного генератора. Шумит. Будьте готовы к тому, что звук может привлечь внимание.

Макаров выпрямился, отошёл на шаг, давая всем возможность рассмотреть карту целиком.

— Сам особняк, — голос его стал чуть тише, будто стены могли подслушать. — Три этажа плюс подвал. На первом — вестибюль, бальный зал, переговорная, обеденный холл. Туда доступ у всех гостей. Второй этаж — личный. Спальня матери, спальня дочери. Туда соваться не рекомендую. Третий — кабинет и комната отдыха Герреро.

Он обвёл взглядом собравшихся, проверяя, слушают ли. Слушали. Даже Рэд открыл глаза.

— Текильный погреб, — палец Макарова описал круг по территории. — Отдельно стоящее здание в саду. Через него идёт доступ в подвал и в торговый центр через длинный спуск. Но главное — из погреба есть тайный ход в комнату охраны. В архивах этот ход помечен как «техническая шахта». Если мы теряем связь друг с другом или если Герреро уходит в убежище — это наш план Б. Заходим с тыла, берём охрану тихо, запираем их там же.

Владимир сделал паузу, давая словам осесть в тишине.

— Сад и задний двор — зона риска. Там гуляют гости, но туда же выходят окна второго этажа. Если кто-то из нас окажется там — не задирайте голову, не смотрите на окна. Камер там нет, но у Герреро могут быть люди наверху. Просто наблюдатели.

Он перевёл дыхание.

— Вертолётная площадка за домом. Если Герреро запаникует — он побежит туда. У него есть ВТОЛ. Пилот живёт в техническом корпусе в отдельном помещении. Если взлетит — мы его не догоним. Поэтому наша задача — не дать ему запаниковать раньше времени. Всё должно выглядеть как обычный вечер. Гости, музыка, выпивка. Мы — просто пара из Европы, которая хочет понравиться хозяину.

Макаров посмотрел на Марию.

— Твоя задача — быть рядом и молчать. Если кто-то обратится к тебе по-немецки — делай вид, что не слышишь из-за музыки. Или просто улыбайся. У тебя хорошо получается улыбаться, когда нужно.

В его голосе мелькнула тень иронии, но тут же исчезла.

— В 20:00 Гереро проводит встречу в переговорной. Я пойду туда один. Встреча продлится около часа. В девять часов — бал с танцами. Всё это время Гереро будет на виду. Наша задача — дождаться, пока он уйдёт к себе. Режим он соблюдает намного лучше, чем олигархи в ЕС соблюдают законы. После этого мы берём его тёпленьким, допрашиваем любым удобным методом и отходим одним из подготовленных способов.

— Теперь о связи, — Владимир вытащил из кармана маленькую коробочку, открыл её и показал содержимое. — Микронаушники. Самые маленькие, какие смогли достать. Аккуратно, если не хотите потом извлекать хирургическим путём.

Он раздал коробочки, в каждой — по два крошечных устройства, упакованных в стерильные блистеры.

— Активируются не голосом, а нажатием, — Макаров показал на свою грудь, туда, где у пиджака крепится бутоньерка. — Петличная брошь. У каждого будет своя. Нажимаете — говорите. Отпускаете — слушаете. Простая механика, никакой электроники, которая могла бы фонить. Броши подобраны под цвет одежды. У Марии — в тон платью, у униформы работника — серая, почти незаметная. У остальных — чёрные, под смокинги.

Он выдержал паузу, давая всем осознать: никакой случайной активации, никаких лишних звуков.

— Теперь о главном, — голос Макарова стал жёстче. — У нас есть план. Хороший план. Детальный. С запасными выходами и резервными вариантами. Но план — это только карта. Местность, по которой мы пойдём, может измениться в любую секунду.

Он обвёл взглядом собравшихся — каждого по очереди.

— Охрана может поменять маршруты. Герреро может решить не выходить к гостям. Роману могут приказать нести еду не туда, куда мы рассчитываем. Мария может встретить в туалете жену Герреро, которая говорит по-немецки. Я могу подарить часы, а он передаст их своему телохранителю, потому что сегодня у него аллергия на металл.

Макаров сделал шаг вперёд, ближе к столу.

— Всё может пойти не так. И пойдёт. Вопрос не в том, избежим ли мы проблем. Вопрос в том, как быстро мы к ним приспособимся. Импровизация — это не отсутствие плана. Импровизация — это умение использовать план как трамплин, когда реальность сносит тебе полкомнаты.

Он положил ладони на карту, опираясь на неё всем весом.

— Смекалка и глаза — ваше главное оружие сегодня. Не автоматы, не пистолеты, не эти дурацкие часы. Голова. Если что-то идёт не так — не паникуйте. Оцените. Примите решение. Скажите нам. Мы подстроимся. Мы всегда подстраивались.

Владимир выпрямился.

— У нас нет права на ошибку. Не потому, что мы умрём — мы все здесь взрослые люди, каждый знал, на что подписывался. А потому что за нашей спиной — люди, которые верят, что мы справимся. Роман там, внутри, один. Без прикрытия, без оружия, только с поварским ножом и своей башкой. Если мы провалимся — он не выберется. За нами «Легион». Россия. Наш премьер. Наш император.

Макаров обвёл взгляд комнату.

— Поэтому давайте сделаем так, чтобы они не ошиблись в нас. Вопросы?

Владимир смотрел на своих людей и видел то, что всегда: страх, решимость, ненависть, надежду. Особенно — надежду. Её он ненавидел больше всего. Надежда — это то, что заставляет людей совершать ошибки. А ошибки сегодня обойдутся слишком дорого.

Вопрос только в том, кто заплатит первым.