Улицы встретили их пустотой. За двадцать минут, прошедших с момента взрыва, город успел вымереть — ни прохожих, ни машин, только военный патруль на перекрёстке у почты, пропустивший их без вопросов после того, как Грэм высунул руку с удостоверением. Ветер гнал по асфальту сухие листья, застрявшие в щелях между камнями с осени.

Запах гари появился за два квартала до ратуши. Сначала слабый, как от костра в саду, потом плотный, пробирающийся в горло, смешанный с влажным холодом от реки. Грэм припарковался у бетонного ограждения, откуда уже была видна площадь.

Ратуша горела. Верхние окна второго этажа выплюнули языки пламени, лизавшие карниз и черепицу крыши. Нижние были затянуты чёрным дымом, который валил вверх, расплываясь по небу и застилая звёзды маслянистой пеленой. Пожарные машины стояли полукругом, но струи воды, бившие в огонь, казались нитками против шерстяного одеяла — гасли, не долетая до середины пламени. Двое пожарных в грязных куртках тянули рукав от цистерны к зданию, третий, с седой щетиной и планшетом в руке, о чём-то спорил с офицером в каске.

Грэм оставил машину, жестом пригласил Рианнон следовать за ним, но не слишком близко. Сам подошёл к офицеру, представился, задал вопрос. Тот, не отрывая взгляда от горящего здания, ответил:

— Боеприпасов там не хранили — это я точно знаю. Но горючее? В подвале раньше был архив и старая котельная. Если прорвало трубу, а искра попала... — Он покачал головой. — Сейчас рано говорить. Как только станет безопасно, зайдём и посмотрим. Мои ребята говорят, что выгорит почти целиком. Верхние перекрытия рухнут через час, может, два.

Грэм присвистнул, сунул руки в карманы.

— Архив, говорите? Административный коллапс нам обеспечен.

Сзади, из группы зевак, собравшихся у края площади, послышалось покашливание. Пожилой мужчина в потёртом пальто, сдвинув шапку на затылок, шагнул ближе, не стесняясь прислушиваться.

— Слышь, офицер, — голос у него был скрипучий, как половица, — я читал в одной книжке. Когда в городе сгорает ратуша со всеми бумагами, всегда находится какой-нибудь аристократишка, который хочет на этом разбогатеть. Мол, все документы сгорели, кто что кому должен — не вспомнишь. Особенно если речь про земли или налоги, — он сплюнул в сторону. — Небось, уже носы потирают.

Грэм обернулся, посмотрел на старика с тем же выражением, с каким изучал паспорт Рианнон, но ничего не сказал. Повернулся обратно к пожару.

Языки пламени пробились через крышу, осыпая тротуар искрами. Где-то в глубине здания рухнула балка — глухой, тяжёлый звук, похожий на удар колокола без языка. Пожарный офицер выругался и побежал к машинам, оставив Грэма и Рианнон стоять на морозе, глядя, как административный центр этого крошечного города медленно превращается в золу.