По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(Telegram, Discord: punshpwnz)

По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov (tg, dis: punshpwnz)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 22.01.18. Песня под ледяными звёздами


22.01.18. Песня под ледяными звёздами

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Дата: 22 января 2018 года
2. Время старта: 20:00
3. Время окончания: 23:00
4. Погода: каждый выдох превращался в клочья пара, будто души пытались сбежать изо рта. Звёзды на чёрном бархате неба сверкали с жестокой, безразличной ясностью — крошечные осколки льда, вонзившиеся в пустоту. Они не светили, а скорее наблюдали. Луны не было, только этот колючий, мёртвый блеск, от которого тени на пустынных улицах казались гуще, чернильнее. Мороз скрипел под подошвами, как сжатый снег на месте преступления. Он проникал под одежду настойчивым ужасом — тем, что чувствуешь, когда понимаешь: что-то уже пошло не так, но ещё не знаешь, что именно. Это была ясность, которая не сулила ничего хорошего.
5. Персонажи: Рианнон О'Нейл
6. Место действия: СБИ, А16, небольшой городок с населением не больше 50 тыс. человек, на юго-западных берегах Шотландии, окруженный высокими холмами (PND+7)
7. Игровая ситуация: Холод снаружи был таким, что, казалось, замораживал звук. Но внутри «Зелёной пятки» было тесно от тепла и приглушённого гула. Рианнон считала минуты до концерта и часы ожидания. Ждала, когда Эхо вытащит что-нибудь из архивов мэрии. Ждала сигнала от Мушрума.
8. Текущая очередность: По договоренности

+1

2

Ожидание было привычным для неё состоянием, не всегда приятным, но не выбивающим из колеи, особенно если примерно понимаешь, чего ждёшь и в списке есть что-то если не хорошее, то достаточно важное. А вот полностью расслабиться права не было - даже без предчувствий. Ясное дело, состояние предельной концентрации снайпера тут не очень подходило - это всё-таки усилие экстремальное, его берегут для дела. Но её учили другому пути и эти два дня девушка применила на изучение обстановки вокруг и слияние с нею - когда хорошо слышишь музыку окружающих людей и местности, резкий аккорд или фальшивую ноту легче заметить вовремя, а если впишешься в музыку - труднее заметить тебя.

Городок. Улицы. Дома. Люди. Военные патрули. Расстояния. Времени ей было отпущено не так много, но были свои каналы, так что она уже могла сообразить, если что-то изменится. Всё нужное - под рукой. Есть убежище. У Мушрума и новых соратников есть "аварийный" контакт, чтобы даже без ирландски испортить обитателям фабрики жизнь. Она не беззащитна.

Сегодняшнее предчувствие не основано на конкретных событиях и изменениях. Не повод игнорировать, но и не предугадаешь заранее, откуда могут прийти проблемы или искажения. Не то чтобы что-то новое для Рианнон, да и окружающие, кажется, чувствовали что-то - кто больше, кто меньше. Такое бывает - так её учили. Просто прими как факт, не теряй хватку и не игнорируй реальные сигналы, даже если они обычно принимаются за незначительные.

Сейчас важным был концерт, и чем лучше Рианнон справится, тем меньше потеряет в наблюдательности и прочем и тем больше вернёт себе сил и уверенности, точка. А Святая Патриция не должна подводить народ, верно? Спору нет, её состояние души далеко от нормы, не говоря уже про идеал... Но с этим, оказывается, можно жить и даже улыбаться. Можно петь - а вот этого у неё не получалось и не хотелось уже давно, чуть ли не с того злополучного концерта в Эшфорде, когда всё покатилось под откос по нарастающей. В эти дни даже пришлось для обретения уверенности сходить в лес порепетировать - а то вдруг арестуют за  нанесение моральных травм населению или без церемоний поднимут на вилы.

Но нет. Это всё ещё было с ней, несмотря ни на что. Вдох, выдох, готовность ко всему.

Если готова сцена - готова и Рианнон. Кивает самой себе.

"Нина, где бы ты ни была - сегодня я буду петь для тебя."

+7

3

Город застыл в январском окоченении. Холод здесь был иным, нежели в континентальной Шотландии — влажным, солёным, пробирающимся из глубин Атлантики, чтобы вцепиться в гранит стен и застывшие в объективе войны лица редких прохожих. Улицы опустели рано, будто жизнь, испугавшись звёздной жестокости, сбежала в щели между камнями. Даже патрули Священной Британской Империи были немногочисленны, двигались быстрее обычного. В порту маяки мигали с механической безучастностью, а огни на холмах, где прятались фермы, казались потухшими. Всё замерло. Сама земля, казалось, затаила дыхание, укутавшись под коркой льда.

«Зелёная пятка» стала единственным тёплым пятном в этом чёрном полотне. Из-за толстых стен и запотевших окон лился тусклый, маслянистый свет, а внутри дышал свой мир, застрявший на рубеже.

Бар был полон, как не бывал давно. Слух о том, что новая девчонка с ирландским акцентом споёт что-то старое, разнёсся с типичной для малых городов скоростью лесного пожара. У стойки теснились вчерашние фабричные, их лица распаренные после смены. У столиков сидели местные старики, пряча руки в карманы потёртых кардиганов. В углу, под фотографией давно уплывшей рыболовецкой шхуны, пристроилась кучка солдат-британцев — они вели себя тихо, почти смирно, чувствуя на себе незримые, тяжёлые взгляды. Воздух был густ от запаха пива, влажной шерсти и жареной рыбы с картошкой — стандартного ужина «пятки».

Марти царствовал за стойкой. Сегодня он двигался с отлаженной, почти балетной эффективностью, наполняя пинты, кивая знакомым, гася мелкие конфликты взглядом. Его лицо было сосредоточено, но в уголках глаз таилась непривычная мягкость. Он заметил Рианнон ещё на пороге и жестом указал на небольшое пространство у края стойки, рядом с дверью в подсобку — импровизированную гримёрку.

— Народ подобрался, — проскрипел он, протирая бокал тряпкой, которая, казалось, была ровесницей бара. — Жадные до чего-то настоящего. Тяжелые времена музыку не убивают, только прячут поглубже. Хоть кто-то её откапывает.

Он поставил перед ней короткий бокал с тёмно-золотистой жидкостью, даже не спрашивая.
— Для голоса. Не убойное, — хитро прищурился он. — Выпьешь до. Или после, мне-то что. Сцена твоя.

«Сценой» был просто свободный угол у камина, где обычно стояла бочка с сидром. Её убрали. Получилось некое подобие авансцены. Рианнон могла почувствовать на себе взгляды — не враждебные, но испытующие, с долей скепсиса. Это были люди, которых не удивишь громкими словами — их нужно было брать иным.

Пока она готовилась, Марти, наливая кому-то виски, сказал, не поворачивая головы:
Наш приятель заходил днём. Сказал, рылся в архивах. Много пыли, мало ясности. Но копал. Ждите вестей.
Он помолчал, понизив голос так, что его слышала только она:
— Чувствуется что-то в воздухе, девочка. Люди нервные. Солдаты... они обычно пьянствуют, но не сегодня. Ты не смотри на них, я сам прослежу. Пой.

Он был прав. В гуле голосов, в смехе, в звоне стекла, была натянутая струна. Кто-то слишком часто поглядывал на дверь. Кто-то прислушивался не к соседу, а к чему-то за стенами. Даже тепло от камина и тел не могло растопить лёгкую, но цепкую дрожь ожидания, витавшую под потолочными балками.

Марти дал знак — кивком в сторону собравшихся. Тишина не наступила мгновенно, она осела постепенно, как пыль после хлопка по ковру. Все взгляды обратились к камину, к фигуре девушки в простой одежде, которая казалась одновременно чужой и своей в этом грубоватом уюте.

+7

4

Публика. В последнее время Рианнон жила, прячась. Скрывала мысли и чувства, не говоря уже о делах, старалась быть незаметной и неизвестной вокруг никому, благо хватало причин. Тень. Невидимка. Маска для самой себя. Облако недоверия, отделяющее её ото всех. Какое уж там выходить на сцену... А вот пришлось, и пока что даже не случилось панической атаки.

...Только вот перед этими людьми придётся раскрыться - в куда большей степени, чем она привыкла за это время, пусть и предположительно в безопасной области. И она смотрит на них - расслабленно-внимательно зарисовывая мысленную карту паба с посетителями и персоналом. Вероятные проблемы, пути отхода - это у девушки есть. Но что в этих сердцах и душах, что лежит глубже простого желания расслабиться и развеяться в привычном для многих уюте питейного заведения? Что вылезет наружу, если проникнуть глубже?

Ей это неведомо, но Рианнон О'Нейл знает, что на глубине таятся чудовища - во всех смыслах. Знает, что сама глубина может быть ещё страшнее. И всё же собирается сегодня вытащить что-то на поверхность...

Марти - островок спокойствия, хотя чувствует неладное и он. Ирландка без сомнений опрокидывает бокал за ирландские культурные ценности и серьёзно кивает на всё остальное. Дело движется, а вот люди... С ними неладно.

- Да, в воздухе тревожно, я не спорю, и если бы ждала угрозы - то точно не простой, не как обычно... бывает тут. А что-то рангом выше. Не знаю только, что... Возможно нечто больше, для всех вообще... Но бдительность храним.

И правда. Всё-таки такие феномены массового напряжения (ещё и выраженно одинакового) обычно основаны на чем-то пусть и не самом рациональном, но существующем. По крайней мере так учила прагматичная британская доктрина, хорошо высказанная кем-то из её товарищей очень давно - "Мы верим что законы природы создал Бог. Ну так и с хрена ли им не работать?". А тут - ничего явного. Она даже отправила Мушруму сообщение - "Понимаю, звучит странно, но все тут как динозавры за полчаса до того астероида, включая меня, а причин в упор не вижу... Последи за новостями за сутки-двое. Таким штукам лучше доверять.". В целом не худший ход - возможно, и правда отголосок чего-то иного, и пожалуй так пугает даже больше. Но да и ладно. она настороже, и у неё есть дело, так что Рианнон улыбается, прежде чем проследовать на сцену:

- Но время выступать, не будем вешать нос. По крайней мере, бар не обеднеет!

Встряхивает головой, позволяя отросшим волосам свободно упасть, и решительным шагом занимает место бочки и сидром, перехватывает гриф гитары...

- Хэй-хэй, не робей! Гляди веселей! Я принесла вам немного музыки, и дорожка у меня вышла та ещё... Давайте-ка я вам о ней и спою?

Ибо начинать надо с классики, и идея как будто сама безо всяких планов скользнула ей в голову. Пальцы трогают струны, нарушая замерзшую тишину, пусть даже это и может вызвать лавину в горах, и Рианнон О'Нейл начинает свой первый концерт на этой земле...

In the merry month of June from me home I started,
Left the girls of Tuam so sad and broken hearted,
Saluted father dear, kissed me darling mother,
Drank a pint of beer, me grief and tears to smother,
Then off to reap the corn, leave where I was born,
Cut a stout black thorn to banish ghosts and goblins;
Bought a pair of brogues rattling o'er the bogs
And fright'ning all the dogs on the rocky road to Dublin.

One, two, three four, five,
Hunt the hare and turn her down the rocky road all the way to Dublin,
Whack follol de rah!

Разумеется, уснастив старую песенку дополнительными приключениями и раскидав легкие намеки, куда ж без этого... Ведь у каждого своя дорога, а ей до Дублина как до Луны ещё... Но какая в жопу разница, если жопа ищет приключений?

+7

5

Голос Рианнон звучал цепко, как пеньковая веревка. Песни врезались в густой, дышащий парами алкоголя и копчёных закусок воздух бара с мотивами весёлого официоза подписания декларации о независимости. Поначалу новую её песню слушали безмолвно, разве что со стороны стойки раздавались ненавязчиво ритмичные удары каблука о кладку. Но ближе к концу первой песни ледник окончательно оттаял. Кто-то из дальнего угла, где сидели уставшие седые старики со следами десятилетней усталости на лицах, негромко, в лад, прохрипел «Whack folol de rah!». Потом ещё один голос. И ещё. Аккорды песни не требовали от Рианнон виртуозности, только решимости, а уж она-то закипала с каждой строкой. Даже отдыхающие солдаты перестали ёрзать на своих местах и, повернув головы, и смотрели на Рианнон, словно увидели в её выступлении нечто близкое, почти что родное.

Марти, плеснув в бокал тихонько подошедшему к стойке темнобородого мужчины, отвлёкся, а затем вновь, как часовой, обвёл взглядом зал, наблюдая, как разогревается Рианнон. Девушка отдавалась гитаре целиком, словно сейчас она выступала не в баре, а на большой сцене, выжимая из ритма каждую каденцию, и каждым извлечённым ловкими пальцами звуком прогоняла прячущиеся за стенами тени. Шум в баре стал бархатным, теплым, как на квартирниках у окраин спального района или посиделках с дальними родственниками в загородном доме.

+6

6

Сработало. Она только сейчас по-настоящему поверила в успех и верность решения – одно дело боевой настрой, который нередко как раз строится на выкидывании самой концепции «удачи-неудачи» на мороз (благо тот как раз за дверью) и решимости сделать задуманное хоть как, и совершенно другое – понять, что тебя…

…Услышали. Не просто одобрили мастерство, голос и веселую песенку (а она как так и задумана, чтобы легко цеплять – бодрым ритмом, удачным слогом, да сюжетом незатейливым). Нет, это-то нетрудно, если ты знаешь дело и берег уши от медведей. А вот когда слышишь, а то и видишь, что это было именно то самое, что люди может и не ждали, но точно хотели бы вот так услышать… Вот это – да. Успех, настоящий. Ничего не остается как оседлать эту ночную кобылу и нестись вперёд…

-А что это мы тут сидим как на поминках? Да даже если и поминки, знаете чем ирландские поминки от ирландской свадьбы отличаются? – Ухмыльнулась Рианнон, - Да только тем что один человек не пьёт и не танцует!

Подмигнула:

-Но и тут бывают исключения… Вот вам одно!

Положила руку на струны, снова просто зная, что надо петь…

Tim Finnegan lived in Watling Street
A gentleman Irishman mighty odd…

А далее последовала легендарная история о незадачливом Тиме, который ухитрился с утра по причине похмелья умереть, а затем при звуках пьяного дебоша с дракой воскреснуть, дабы погулять на собственных поминках, ибо не фиг. Тут Рианнон не особо вольничала за одним исключением – полагая что настоящего ирландского алкоголика простым падением с лестницы не пронять, она решительно подняла ставки, обратившись к своим военно-морским корням и вспомнив что они недалеко от того самого моря, так что бедняга Финнеган у неё «С портового свалился крана, воткнувшись головой в линкор» (который, по намёкам, пострадал не меньше), но итог это не изменило…

Whack fol-the-dah, oh dance to your partner
Welt the floor, your trotters shake
Wasn't it the truth I told ya?
Lots of fun at Finnegan's wake!

И ведь вот как бывает – песня, пусть и на время, но выгнала из головы дурные мысли, вытащив на лицо искреннюю, давно не бывавшую там улыбку. Вот тебе и чудеса от народных средств… Грех было останавливаться, так что дошло и до некоторых других персонажей, например Молли Мэлоун, которая даже став призраком, не забывала предложить прохожим купить свежих мидий, или что она там наловила. И до невезучего грабителя, которого подвела подружка Дженни… Но потом девушка вспомнила что вообще-то за окном Шотландия.

- Ох, а что же я про Шотландию забыла? Стыд мне и позор, ведь знаю я про одного паренька, который хоть и взлетел высоко, а заветы предков-шотландцев не забыл, молодец. И как вы думаете, какой же вопрос из-за этого ему частенько задают? Сэру Дункану  Кэмпбеллу, отважному рыцарю Наннали Британской, посвящается!

I just down from the Isle of Skye
I'm no very big but I'm awful shy
All the lassies shout as I walk by,
"Duncan, Where's Your Trousers?"

Let the wind blow high and the wind blow low
Through the streets in my kilt I go
All the lassies cry, "Hello!
Duncan, where's your trousers?"

Тут, конечно, Рианнон прогулялась по лезвию ножа, учитывая обстановку и присутствие вояк-британцев, но пойманная музыкой, именно здесь и сейчас она была на это способна более чем, сохранив то самое идеальное армейское и женское настроение добродушного подтрунивания над – пусть никто тут этого и не знал – хорошим парнем и боевым товарищем по несчастью, который действительно на некоторых официальных мероприятиях и фото был одет в традиционный костюм своего клана, включающий тот самый килт. Что-то ей подсказывало что вопреки законам физики сейчас где-то на другом краю глобуса среди людоедов, колдунов и дикого зверья Дункану захочется улыбнуться – просто так, без причины. А пока в песне пару раз менялась география, а вместо просто красоток попадались и принцессы.

Где-то после этого ей пришлось сделать перерыв перед финальной частью, ибо даже ирландские святые не железные и хотят пить. Или выпить. Или да.

Да, казалось бы, не такой уж большой костёр она зажгла и не ему победить зловещий мороз за пределами освещённого и обогретого островка… Но людям ведь не впервой сбиваться в кучу у костра, пока во тьме шляются всякие саблезубые ублюдки? Ничего, выжили, ещё и в живопись наскальную успевали. И песни пели, однозначно.

Плейлист:
Finnegan’s Wake
Molly Malone
Whiskey in the jar
Donald, where's your trousers?

(И возможно ещё пара песенок. Помимо оригинала рекомендую русские версии от Green Crow и Wallace Band)

+5

7

Песня о Тиме Финнегане, воскресшем от грохота драки и выпивки, вызвала первую настоящую вспышку смеха. Смеялся мужчина вдали — не по времени года смуглый, с круто вьющимися чёрными волосами, что выдавало в нём не местного — смеялся смехом низким, грудным, от которого разве что не дрожали стёкла на полках за стойкой. Кто-то даже громко, в сердцах, крикнул: «Так ему, пьянице!» Но затем довольные возгласы проглотил очередной куплет.

Когда же голос Рианнон раскачался, как килт шотландца, о котором она исполняла следующую песню, атмосфера в баре замерла вопрошающе. Разве что взгляды солдат пересеклись, и на мгновение в них мелькнуло острое взаимопонимание. И те немногие, кто узнал знакомое имя Кэмпбелла и услышал насмешливый, но незлой тон баллады, начали переглядываться с неуверенными улыбками на лицах, будто бы не до конца понимая, как им реагировать на исполнение. Старик с трубкой впервые за вечер откровенно рассмеялся — сухим, трескучим звуком, похожим на ломающиеся ветки.

Появление Рианнон буквально вдохнуло жизнь в этот бар, и он, как сердце, запульсировал в теле городка, что отчаянно пытался перестроиться под уклады хорошо забытых старых управителей. Гул голосов стал громче, да и сами голоса преумножились, а смех —  приобрёл искреннюю раскатистость, сопровождаемую звоном бокалов. Даже сержант у окна на секунду отвлёкся от тьмы за стеклом, и на его лице промелькнуло что-то вроде ухмылки, и он даже покивал исполнительнице. Но бдительный Марти не обманывался. Он видел этого сержанта насквозь — видел, как он, улыбаясь, положил руку на кобуру у пояса, поправил ремень. Расслабленность была поверхностной, как лёд на болоте. Под ней всё так же копошилось напряжение, ожидание, а за тонким стенами поджидал холодно звёздно-колючей темноты. И в этой темноте поджидало что-то голодное, незримое, неосязаемое. Что-то, что слушало песню Рианнон вместе с остальными, тщательно выверяя каждый шаг перед своим грандиозным выступлением, словно собираясь вызвать ирландку на состязание.

+5

8

Музыка, несмотря на неведомую угрозу снаружи, захватила всех, и с каждым словом, с каждой нотой осознанные планы уступали место наитию. Развеселив и расшевелив гостей, Рианнон могла себе позволить касаться их чувств по-разному, припомнила и несколько старых шотландских баллад, в их числе  историю об отважной девушке. не побоявшейся вырвать своего возлюбленного из-под власти королевы фей...

...Проще говоря - точно также как бывает с теми кто выпил - концерт свернул в романтично-лирическую сторону. Опасная, конечно, тропа для певицы, но сегодня и здесь - можно было, она знала. Знала, что выдержит, раскачав своего рода качели, переходя от оптимизма к трагизму и обратно к юмору.

- Знаете, многих из нас кто-то где-то ждёт, или есть дом, куда хочется вернутся... Так вот, я пожелаю всем, чтобы у них это вышло. - Она коснулась струн, даже не подозревая, что тот, от кого девушка узнала эту песню, вскоре действительно будет её напевать, возвращаясь домой. Но светлая грусть и надежда в её голосе были даже слишком настоящими, предназначенными не только для тех солдат, кто находился здесь... А пожалуй, для всех и каждого. Пусть уж возвратятся домой лучше, а не это вот всё. Может, и она...? Когда-нибудь?

Идти сапогам по холодным берегам
Всё вперед, до самого дома,
За день или год дорога приведет
Нас туда, где сверкает Лох-Ломонд!

Вера, надежда, любовь, печаль... Почему бы не послать куда-то в небеса эти чувства, чем в себе держать? И пока эта волна несла её, Рианнон-Патриция решилась на большее, выбрав следующую песню, которую наверняка знали тут как бы не все, ведь простые слова позволяли петь её кому угодно о ком угодно...

My Bonnie lies over the ocean
My Bonnie lies over the sea
My Bonnie lies over the ocean
Oh, bring back my Bonnie to me

А вот это было больно - но не так, как она боялась раньше, думая что попытка высказать эти чувства её сломает окончательно. Но нет - печаль и тоска по той, кто неизвестно за сколькими морями и жива ли, лились сейчас естественно и несмотря на горечь, вымывали и застарелую, запертую боль, сковывающую каждый шаг Рианнон. А если и мелькнули в уголках фиолетовых глаз слёзы - так в полутьме бара их не видно. А если и видно кому - так ведь все по кому-то тоскуют...

- Но знаете. в жизни  есть много того, что нам дарит счастье... Например!- Она улыбнулась и перешла к песенке об одном из источников счастья, благо родной язык позволял исполнять её естественно и без смущения:

Растет камыш среди реки,
Он зелен, прям и тонок.
Я в жизни лучшие деньки
Провел среди девчонок.

Часы заботу нам несут,
Мелькая в быстрой гонке.
А счастья несколько минут
Приносят нам девчонки.

Сама не похвалишь - никто не похвалит, разве не так? Назло всему, сегодня ей хотелось видеть чужие улыбки - и чувствовать свою. Но всё когда-то кончается, и вот к финалу идёт концерт и пришло время для идеального завершения, которое она давно почувствовала.

- Спасибо! Давно мне так не пелось - ведь хорошо же, когда рядом те, кто слышит и чувствует. И пусть это останется с вами, куда бы ни занесло. За дружбу!

Should auld acquaintance be forgot,
and never brought to mind?
Should auld acquaintance be forgot,
and auld lang syne?

For auld lang syne, my jo,
for auld lang syne,
we’ll tak' a cup o’ kindness yet,
for auld lang syne.

Разумеется, она в конце выпьет за всё это - благо Марти вовремя подставит стакан.

Рианнон О'Нейл выдыхает. Она не знает, что скажет мир и тьма за окнами, но её ответ - вот он. Только для неё одной.

Что вы ответите?

Исполненная Рианнон баллада, можно найти русский перевод

"Лох Ломонд"

Идти сапогам по холодным берегам
Всё вперед, до самого дома,
За день или год дорога приведет
Нас туда, где сверкает Лох-Ломонд!

В походах, вдали, в удушливой пыли,
Шаг за шагом, за битвою битва.
В лесах и в песках жестокая тоска
Мое резала сердце, как бритва.

Идти сапогам по холодным берегам
Всё вперед, до самого дома.
За день или год, дорога приведет
Нас туда, где сверкает Лох-Ломонд.

А коль на беду в сраженье я паду,
Есть в полку храбрец, мой товарищ.
Убьют меня здесь, и понесет он весть
Через сто отгоревших пожарищ.

Идти сапогам по холодным берегам
Вдаль, вперед, до самого дома
За день или год, но дорога приведет
Нас туда, где сверкает Лох-Ломонд.

Вернется он домой, отдаст тебе письмо —
Ты же ждешь, наверно, солдата —
И скажет: «Прости, я потерял в пути
Моего по оружию брата».

My Bonnie (может быть и именем, и просто "милым, дорогим")

My Bonnie

My Bonnie lies over the ocean
My Bonnie lies over the sea
My Bonnie lies over the ocean
Oh, bring back my Bonnie to me

Bring back, bring back
Bring back my Bonnie to me, to me
Bring back, bring back
Bring back my Bonnie to me

Last night as I lay on my pillow
Last night as I lay on my bed
Last night as I lay on my pillow
I dreamt that my Bonnie was dead

Oh blow the winds o’er the ocean
And blow the winds o’er the sea
Oh blow the winds o’er the ocean
And bring back my Bonnie to me

The winds have blown over the ocean
The winds have blown over the sea
The winds have blown over the ocean
And brought back my Bonnie to me

Растёт камыш среди реки...

Растет камыш среди реки,
Он зелен, прям и тонок.
Я в жизни лучшие деньки
Провел среди девчонок.

Часы заботу нам несут,
Мелькая в быстрой гонке.
А счастья несколько минут
Приносят нам девчонки.

Богатство, слава и почет
Волнуют наши страсти.
Но даже тот, кто их найдет,
Найдет в них мало счастья.

Мне дай свободный вечерок
Да крепкие объятья -
И тяжкий груз мирских тревог
Готов к чертям послать я!

Пускай я буду осужден
Судьей в ослиной коже,
Но старый, мудрый Соломон
Любил девчонок тоже!

Сперва мужской был создан пол.
Потом, окончив школу,
Творец вселенной перешел
К прекраснейшему полу!

За дружбу старую...

Auld Lang Syne

Should auld acquaintance be forgot,
and never brought to mind?
Should auld acquaintance be forgot,
and auld lang syne?

CHORUS:
For auld lang syne, my jo,
for auld lang syne,
we’ll tak' a cup o’ kindness yet,
for auld lang syne.

And surely ye’ll be your pint-stoup!
and surely I’ll be mine!
And we’ll tak' a cup o’ kindness yet,
for auld lang syne.

CHORUS

We twa hae run about the braes,
and pou’d the gowans fine;
But we’ve wander’d mony a weary fit,
sin' auld lang syne.

CHORUS

We twa hae paidl’d in the burn,
frae morning sun till dine;
But seas between us braid hae roar’d
sin' auld lang syne.

CHORUS

And there’s a hand, my trusty fiere!
and gie's a hand o’ thine!
And we’ll tak' a right gude-willie waught,
for auld lang syne.

CHORUS

Перевод Маршака:
Забыть ли старую любовь
И не грустить о ней?
Забыть ли старую любовь
И дружбу прежних дней?

За дружбу старую -
До дна!
За счастье прежних дней!
С тобой мы выпьем, старина,
За счастье прежних дней.

Побольше кружки приготовь
И доверху налей.
Мы пьем за старую любовь,
За дружбу прежних дней.

За дружбу старую -
До дна!
За счастье юных дней!
По кружке старого вина -
За счастье юных дней.

С тобой топтали мы вдвоем
Траву родных полей,
Но не один крутой подъем
Мы взяли с юных дней.

Переплывали мы не раз
С тобой через ручей.
Но море разделило нас,
Товарищ юных дней...

И вот с тобой сошлись мы вновь.
Твоя рука - в моей.
Я пью за старую любовь,
За дружбу прежних дней!

За дружбу старую -
До дна!
За счастье прежних дней!
С тобой мы выпьем, старина,
За счастье прежних дней.

+5

9

Последний аккорд растаял, смешавшись с аплодисментами, из одиночных и робких стремительно переросших в гулкие, почти что разгульные. Кто-то, из тех, что постарше, выкрикнул: «Молодца!», кто-то засвистел. В углу одобрительно стучали кружками по столу. Даже солдаты — и те хлопали, хоть и со всей свойственной им учтивой армейской сдержанностью, где вежливость, подобно красной линии разделяло их веселье от гражданского.

Марти, не проронив ни слова, поставил перед собой стакан и взял одну из бутылок — той же марки, что откупорил при Рианнон во время их первой встречи. Янтарная жидкость плеснулась о край. Марти подняли глаза на Рианнон и свободной рукой махнул, приглашая к стойке. Его лицо светилось теплотой. Он уже открыл было в одобрении рот, чтобы произнести какую-то фразу, но вдруг...

БАХ.

Звук эхом прокатился над городом. В уютной теплоте заведение, где только что весело гремел музыкальный фольклор, никто даже не понял, откуда пришёл этот звук: не то с порта, не то — с гор. Не резкий, как выстрел, а глухой, увесистый, словно могущественный Гоибниу устало бросил молот на массивный верстак. А за ним — ни криков, ни сирены.

Тишина воцарилась в баре. И даже за его стенами на миг затихло — никто не скрёбся, не дышал за окном. Словно тени отступили, более не заинтересованные в том, что происходило внутри.

Молодой парень у стойки соскочил с барного стула и дёрнулся к окну. За ним — его товарищ с густой рыжей бородой. Толпа у выхода зашевелилась, послышались тревожные перешёптывания.

«Это что? Опять бомбят?»

«Нет, не похоже... Может рухнуло что?»

«Да нет, на взрыв похоже было! А откуда?»

«Может, порт?»

«Со стороны ратуши?»

«Да, похоже на то!»

Марти действовал быстрее, чем соображал. Рука уже нырнула под стойку, выуживая массивный ключ от подвальной двери. Выйдя из-за стойки, он направился к ней. Но вдруг дверь, ведущая на улицу, резко открылась. Морозный воздух хлынул в помещение, и в проёме показался запыхавшийся мужчина в расстёгнутом пальто, с шапкой в руке. По его перекошенному от ужаса лицу, красного от мороза и быстрого бега, можно было легко понять: случилось что-то из ряда вон.

— Там... в ратуше! — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Взорвалось что-то... Весь второй этаж полыхает! Пожарные уже едут, но огонь... Господи, вы бы видели этот огонь!

Он осёкся, увидев направленные на него со всех сторон взгляды, и только сейчас, кажется, осознал, что ворвался в самое сердце чужого тепла с вестью о том, что снаружи мир уже начал гореть.

+5

10

Рианнон окунулась в тепло признания и освобождения от напряжения, то, без чего... Сколько бы она ещё протянула до поломки? Теперь уже неизвестно, но она больше не будет бояться петь.

Удар совпадает с опустошением стакана. Тепло в горле моментально детонирует  в адреналиновую вспышку рефлексов, натасканных на выстрелы и взрывы. Чертовски больно и обидно, но Марти может видеть как меняются её глаза, отодвигая это всё на потом, за перекрестье прицела, ищущего врага.

"Святую Патрицию" этот шок идеально мобилизует, запуская первобытное "бей или беги", расширенное опытом. Память перекапывает знакомые ей звуки войны, ищет соответствия. Она естественным движением разворачивается к залу от стойки, пока неосознанно, но точно "срисовывая" картину реакций (говорящих всё о человеке), и коротким знаком - почти одновременно с вбежавшим в дверь - притормаживает Марти от поспешных действий. "Спокойно, не выдавай себя". Рисует в голове как быстро добраться до пистолета в чехле для гитары, концертная одежда, увы, скрывает максимум пару ножей. Слушает.

Ратуша. Место поисков. Взрыв... Газ? Термобарический? Зажигательный? Ракету незаметно не отправишь, мог ли кто-то оставить такой сюрприз для любопытных?

Но это не первостепенно, хотя большинство людей подумали бы иначе, даже кто-то из военных... Но не та, кого обучали особой войне. "Плохой", скрытой, особой... Той, где имеют значения доли секунды. Путь снайпера - долгое ожидание, наблюдение, идеальный момент. Но путь оперативника - ситуации, где все условия - и ты сам - меняются на лету и имеет значение каждое мгновение.

Умение бежать ничто без умения остановиться.

Атака ничто без уклонения.

Рефлекс ничто без осознанной мысли.

Эмоции ничто без расчёта.

Девушка хорошо знает, что если не требуется срочно бежать за кем-то или от кого-то, то стоит потратить пару минут на оценку своего положения и позиции. Особенно если не знаешь с чем имеешь дело. Особенно если работаешь с людьми вокруг.

Вот и сейчас она - казалось бы, от вполне позволительного шока - замирает, отслеживая поведение остальных, чьи позиции она запомнила. Не забывает об общей картине, но выцеливает тех, кто привлёк внимание или просто заслуживает его. Солдаты. Смуглокожий вдалеке. Сержант у окна.

Если у того что случилось в ратуше, есть продолжение здесь - она должна его заметить и отреагировать раньше чем...

...Чем что угодно.

И то, что сегодня она смогла стать струной для музыки мира, только помогает ей уловить любой диссонанс.

Отредактировано Rhiannon O'Neil (2026-04-05 22:45:20)

+5

11

Гул в баре схлынул, будто кто-то перекрыл звук. В тишине, наступившей после взрыва, слышалось только потрескивание камина и чьё-то прерывистое дыхание. Потом кто-то из местных, пожилой мужчина с красным лицом, резко отодвинул стул и хрипло бросил: «В ратуше архив, там и документы, и старая библиотека. Если огонь перекинется — полгорода выгорит». Его слова подействовали как спусковой крючок. Зашевелились и другие: трое фабричных, сорвав с вешалок куртки, направились к выходу, переговариваясь приглушёнными голосами. Молодой парень с рыжей бородой схватил пустую пивную кружку и вылил остатки в камин — облако пара взвилось к потолку, но никто не обратил внимания.

Солдаты, сидевшие в углу, переглянулись. Сержант, тот, что раньше улыбался, положив руку на кобуру, кивнул своим. Они встали почти синхронно, застегнули кителя и двинулись к выходу, протискиваясь сквозь редкую уже толпу. Их шаги были тяжёлыми, размеренными, без спешки.

Рианнон видела это краем глаза, продолжая сканировать зал: смуглый мужчина в дальнем углу остался на месте, лишь пальцы его сжались на бокале; Марти замер у стойки, но взгляд его следил за солдатами, а правая рука скользнула под прилавок — туда, где лежал ключ от подвала.

Солдаты вышли на улицу, и через запотевшее окно Рианнон разглядела, как их фигуры, сгорбленные от холода, остановились в трёх шагах от двери. К ним уже шли другие — военная полиция, чёрные береты и белые повязки на рукавах. Их было восемь. Двое притормозили солдат, жестом потребовав документы. Остальные рассредоточились полукругом, перекрывая тротуар. Рядом с ними топтались двое обычных полицейских в светоотражающих жилетах; один из них уже остановил мужчину в расстёгнутом пальто — того самого, который принёс весть о пожаре, — и что-то быстро спрашивал, держа блокнот на отлёте.

Морозный пар клубился над группой. Кто-то из военных полицейских повернул голову к бару. Рианнон заметила, как его взгляд упёрся в вывеску, потом скользнул по окнам, за которыми ещё маячили лица любопытных. Он сказал что-то своему соседу, кивнул в сторону двери и сделал шаг — твёрдый, намеренный, без колебаний. За ним потянулся второй.

Внутри бара кто-то негромко выругался. Марти убрал руку из-под стойки и сделал едва заметный знак Рианнон — тихо, не дёргайся. Сам он медленно, словно нехотя, начал протирать стойку, глядя прямо на входную дверь.

+4

12

Пока что ничего из ряда вон не происходило. Сочувствующие бегут смотреть и помогать (и их большинство, город маленький), солдаты возвращаются на пост, понимая что увольнительная закончилась досрочно, кто-то решает что это не его дело, и со стороны она тоже среди них, Марти не бросает бар без присмотра... А на улице появляются военные копы и это неприятная новость, ведь фальшивых документов у неё нет... Только паспорт и военный голографический ID.

Строго говоря, она не в их юрисдикции, даже если её задержат, Рианнон должны передать в NCIS, чисто британское извращение в виде отдельной полиции для военных моряков, морпехов и прочих котиков. Только вот отметку всё равно поставят куда следует и помимо вопросов, это может обрушить ей всё прикрытие, ведь однажды она уже оказалась не в том месте не в то время и второй такой случай точно гарантирует ей нежелательное внимание. Может хватить и самого факта предъявления документов, даже если не дойдёт до военного идентификатора. Не говоря уже о реакции Марти...

Она новых друзей честно предупредила, что документы у неё есть, но лишний раз попадаться на глаза копам, тем паче военным, "Патриция" не планирует. Это звучало более чем логично в их деле и вопросов никто не задавал. Но вот новость что они пригрели у себя может и не змею (а если и да, то не курящую же!), но самого настоящего британского "Морского Котика", да ещё в такой момент...

Впрочем, такие соображения уже не новы для неё, пролетают в голове быстро и предопределяют действия на короткий срок до прибытия военных копов внутрь. Короткое сообщение Мушруму четко по сути дела. Взгляд на Марти, чуточку виноватый, но максимально искренний, и тихое предупреждение, слышное только им:

- Уж если тут дойдёт до откровений, которых не смогу я избежать... То помни - не мешай, не удивляйся, а я... Как ни зови, я с вашей стороны. Ещё один стакан - не помешает.

А теперь пора применить по назначению недолгий, но насыщенный опыт военной жизни. Спорят с патрулём только салаги, опытные ребята выполняют приказы, отвечают на вопросы и говорят что больше не будут. Что именно не будут - неважно. Вариантов два, либо они отбрехаются здесь на месте (что может потребовать несвоевременных откровений), либо придётся дать себя увести и делу скорее всего дадут ход, но там она хотя бы отведёт огонь от бара. Эх, ладно...

Военную Полицию встречает Рианнон, подпирающая буйну головушку кулаком и выражая закономерную после сорванного трагедией выступления мировую скорбь, очень вовремя завершая её уместной фразой с тяжким вздохом:

- Вот вечно так - что ни выступление, то не пойми чем кончается... Хоть бы поменьше пострадавших было.

Учитывая чем закончилось её последнее официальное выступление в Эшфорде - девушка предельно искренне говорит...

+5

13

Он появился в дверном проёме не спеша, будто время ему не указ. Броня жилета поверх куртки, автомат на груди, но стволом вниз — показная расслабленность, которую профессионалы надевают как маскировку. Лицо квадратное, короткий ёжик песочно-русых волос, взгляд цепкий, перебирающий зал по головам. У пояса — рация, пискнувшая что-то неразборчивое. За ним — второй, такой же, но выше и тоньше, с длинными руками, которые он держал чуть шире корпуса, словно готовясь схватить кого-то за шкирку.

Они прошлись по помещению, не касаясь стульев, не обходя столики — ломая траекторию, как клинья. Квадратный задержался у стойки, окинул бутылки взглядом, хмыкнул. Длинный ушёл в дальний угол, где смуглый мужчина сжимал бокал; вернулся через полминуты, покачал головой.

Второй хлопок долетел с улицы — более тихий, более одинокий, чем первый, танцор, которому не нашлось пары. Голоса снаружи стали громче, не истеричные, но с той надрывной нотой, когда люди не понимают, куда бежать.

Квадратный подошёл к мужчине в клетчатой рубашке. Тот поднялся со стула:

— Какого рожна военная полиция суется к гражданским?! Мы даже не в форме!

— Граф Ноксвиль, — ответил квадратный ровно, будто зачитывал погоду. — Тут теперь его земли. И его порядок. Вы с этим хотите поспорить?

Пауза. Мужчина открыл рот, но не успел — квадратный ударил. Коротко, без замаха — костяшками в ключицу, так что жертва охнула и осела обратно на стул, хватаясь за плечо.

— Не советую, — подытожил квадратный, ударяя ладонью о стол, да так, что посуда на нём задрожала. — Он прибыл из Метрополии, так что церемониться не будет.

В баре стало тише.

Длинный стоял у окна, но вполоборота к Рианнон. Смотрел. Не отрывисто — медленно, изучающе, будто у неё вместо лица был паспорт, не хватало только графы о замужестве. Руки его висели расслабленно, но одна — левая — чуть сжалась в кулак и разжалась. Пальцы перебирали невидимые бусины. Он не подходил, не спрашивал. Просто стоял, и его взгляд отчего-то лип к её виску, к линии челюсти, к тому, как она держит плечи.

Стакан, который Марти поставил перед ней, звякнул о стойку — стекло встретилось с дубом. Сам он склонился, натирая то же место тряпкой уже второй раз, и голос его был так низок, что Рианнон скорее ощутила вибрацию рядом с ухом:

— Ты сказала «если дойдёт до откровений, которых не смогу избежать», — он не поднимал глаз, тряпка делала круги по дереву. — Это про посиделки в подвале? Или у тебя есть что-то ещё? Потому что звучало так, будто ты ждала этого визита чуть больше, чем просто певичка с хорошим голосом.

Снаружи раздался третий хлопок — дальше, но громче. Крики стали гуще, кто-то заорал команду, заглушённую ветром. Длинный у окна, наконец, отвёл взгляд от Рианнон — повернул голову на звук. Квадратный отвлёкся от мужчины, окликнул своих.

— Не расслабляйтесь, давайте, всех опрашивайте! Я один за вас вашу работать делать не буду!

Бар дышал тяжело — запах пива, влажной шерсти и чужого адреналина смешались в один горьковатый компот. Марти всё ещё ждал ответа, не поднимая головы, и тряпка его замерла на середине стойки, как часовой, застигнутый врасплох.

+3

14

Естественность - это непросто. Особенно если её приходится имитировать, потому что естественное поведение бойца-диверсанта и простой певицы, застигнутой патрулём, весьма отличается. Рианнон и имитировала, обернувшись на шаги не слишком рано и с опасливым любопытством.

Как минимум, это были настоящие профи, сложнее было определить возможный статус, ибо как МорПол, так и ВоенПол имеет в составе две категории людей - оперативников, делающих простую (хотя как посмотреть) работу по наведению и поддержанию порядка, и агентов, то есть по сути детективов, которые распутывают сложные дела. Агенты толпами не бегают, тут могло и не быть ни одного прямо сейчас (а если был - это тревожный звонок)... Но если ей таки "повезло", то она бы поставила на длинного. Первый был явным оперативником, выбирающим позицию и вычисляющим угрозы. Впрочем, это лишь первичный вывод.

Ещё хлопок заставляет вздрогнуть снаружи и насторожиться внутри - что всё-таки происходит за пределами бара? Это уже ближе к стрельбе, и то ли у кого-то сдали нервы, то ли одной ратушей дело не ограничивается... Вот только какое дело?

...А её вывод оказывается довольно близок к правде, потому что Рианнон могла поклясться, что длинный её "срисовывал" и ой вряд ли по причине симпатичной мордашки. Средней паршивости вариант - просто на всякий случай. Более паршивый - где-то натыкался на её мордашку раньше, хотя она его и не помнила. Девушка опять же реагирует "нормально" - чуть поёживаясь и напрягаясь под пристальными взглядами, как и положено человеку, не ищущему неприятностей, которые могли оказаться вполне реальными - "квадратный" не мешкал с применением силы, хотя и применял её хладнокровно, как необходимый инструмент. Точно профи с опытом - пресекает конфликт в зародыше, не давая разрастись.

Слова Марти заставляют чуть задуматься, но она находит такие же тихие слова.

- Нет, пара девичьих секретов. Житие у меня в годы мои... Тяжкое было. - Вполне в духе Святой Патриции, - Если что, передай ребятам что моя причина помогать - двадцать восьмое сентября*. Они разберутся.

Для неплохих конспирологов из глубинки не будет проблемой сопоставить даты и события, если личность "Патриции" всплывёт. Заодно поймут, с каким врагом столкнулись...

...Она весьма натурально чуть не поперхнулась виски, когда хлопнуло снова. Уже не случайность, стало быть есть в кого стрелять, притом что местные вроде бы не балуются партизанщиной. И тревога у Рианнон на лице вполне натуральная.

- С... Сэр... Что происходит? - Косясь на дверь, спрашивает она, как и положено той, что живёт на острове, который недавно был полем боя... А может и остаётся таковым. Вот прикол будет если это неугомонные скандинавы решили опять вспомнить старые добрые времена... Хотя эти наверное начали бы с монастыря.

*28 сентября 2017 года произошёл теракт в Центре Развития Молодёжи в 11 Секторе, погибло много гражданских и была похищена Нина Эйнштейн.

+4

15

Ещё один хлопок — глухой, маслянистый, совсем рядом. Не взрыв. Что-то тяжелое рухнуло. Или кого-то ударили.

Марти замер с тряпкой в руке. Его лицо — кусок старого дерева, в котором прорезана одна мысль: он всё ещё не понял, что значит «28 сентября». Брови сдвинулись, взгляд скользнул по лицу Рианнон, потом в сторону, к стойке, к бутылкам — будто ответ мог быть написан на этикетке «Загадки Шотландии». Но ничего там не нашлось. Тряпка снова пошла по дереву, медленно, без цели.

— Документы, — голос Квадратного прозвучал негромко, но перекрыл перешёптывания.

Он не повышал тона. Просто сказал — и в баре стало тихо, как в операционной после вскрытия.

— Все, кто находится в помещении. Паспорта, удостоверения. При себе.

Длинный уже стоял у двери. Не прислоняясь, не перекрывая проход напоказ — просто занял позицию в полутора метрах от косяка, откуда можно было перекрыть путь любому, кто решит, что мороз на улице безопаснее разговора с военной полицией. Его длинные пальцы висели вдоль бедра, но левая кисть чуть сжалась — не в кулак, а так, будто держала невидимую рукоять.

Квадратный обошёл стойку. Не спеша. Методично. Остановился у первого столика, протянул руку ладонью вверх — жест, не терпящий возражений. Мужчина в клетчатой рубашке, тот самый, которого он ударил минуту назад, не глядя, полез во внутренний карман. Документы легли на полицейскую ладонь, как конверт с отказом.

Другой полицейский — третий, тот, что оставался у входа снаружи, — просунул голову в дверь, что-то сказал Длинному. Тот кивнул, не оборачиваясь. Потом дверь закрылась, и в щели мелькнул чёрный берет и белая повязка.

Запахло гарью. Сквозь стены, через закрытые окна, между щелями в рамах — горький, сухой, вперемешку с морозной свежестью.

Квадратный подошёл к Рианнон.

Он не смотрел ей в глаза — изучал лицо так, будто оно было страницей дела. Потом перевёл взгляд на Марти, на стакан, на гитару в чехле у ног девушки. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать неловкой.

— Ваши документы, — повторил он, и в голосе прорезалась нотка, которую можно было назвать усталостью, если бы не сталь под ней.

Длинный у двери чуть сместился. Теперь он стоял так, что между ним и косяком оставался зазор сантиметров в тридцать — ровно столько, чтобы попытаться проскочить. А может получить плечом в грудь, потому что он явно умел пользоваться своим ростом и весом.

Сквозь запотевшее окно видно, как военный патруль рассредоточился по противоположной стороне улицы. Четыре фигуры, стоящие на расстоянии десяти метров друг от друга, с автоматами, направленными в землю. Опыт Рианнон подсказывал — оцепление.

Квадратный ждал. Его рука ожидающе легла на стойку, рядом со стаканом Рианнон и он дважды хлопнул по столешнице.

Остался только один выход, которым можно было уйти, не проходя мимо Длинного: в конец зала, за последний столик, где висела табличка «Только для персонала» на покосившейся двери. Кухня. Логика подсказывала, что там должен быть чёрный вход или хотя бы окно.

Впрочем, в помещении тоже было много окон. Закрытых.

С другой стороны — кто мешал попробовать-таки уболтать этих настырных мужчин? Разве что отсутствие гарантий не закончить ночь в подвале у местных особистов.

+3


Вы здесь » Code Geass » Основная игра » 22.01.18. Песня под ледяными звёздами