Полковник Ермолин был талантлив, и это было невозможно не заметить. Возможно, в его боевых качествах Димитриди и сомневалась, но вот в том, что он отменно умеет заводить друзей - ни капли. Женщина недоуменно пожала плечами, переводя взгляд с одного офицера на другого. И чего они так бесятся? Союзник им, конечно, достался на редкость дуболобый, но что еще ждать от вояки? Хотя и сама Маслина была обескуражена этой встречей и доверять новому лицу не спешила. Она вообще мало кому доверяла - даже условно «своим» немцам из роты Рихтера не очень-то. Разве что самому Манфреду, да паре других бойцов, с которыми успела более или менее близко пообщаться. И то - весьма и весьма условно. Безоговорочно Урсула доверяла лишь нескольким людям, но их в Ливии, к счастью или к сожалению, не было. В общем, было бы из-за чего париться.

Урсула поморщилась. Обычно, она работала или на дальнем расстоянии, или так, чтобы ее никто не видел, а если и увидели, то никогда и никому об этом не рассказали. И соваться в ближний бой, а значит - цеплять на себя лишних девять килограмм бронежилета, Урсуле было совсем не с руки. Привыкшая полагаться на собственную проворность, упакованная в защиту наемница теряла добрую часть своей мобильности. Но если Манфред считает, что так будет лучше - спорить с ним она не станет. Все равно переубедить упрямого боша нереально, а тратить время на бесплодные споры - глупо. Женщина вздохнула, поднимаясь со своего места и разминая ноги. Теперь, когда надоедливая зудящая муха в форме оказалась подальше, можно было говорить не боясь того, что ее слова выйдут куда-то за пределы этих стен или будут интерпретированы не так. Она удовлетворенно кивнула, в ответ на слова командира о том, что информацию о «химозе» распространять среди бойцов пока не стоит. У них нет никаких доказательств, кроме домыслов и одной бумажки, а паника - вещь дерьмовая. Так что прикрыть тревогу простой проверкой дисциплины было самым лучшим сейчас решением. И люди готовы, и никто ничего не заподозрит. Кроме что самых смекалистых, но они и сами догадаются, что о своих предположениях лучше вслух не болтать.

- Я считаю, - наемница остановилась, перестав кружить по палатке, и заложила руки за спину, покачиваясь на пятках и задумчиво уставившись в одну точку. - Что с командиром гарнизона от имени наемников стоит говорить герру Бесонову. Местные арабы не воспримут женщину как человека достойного откровенности. Будет лучше, если меня представят переводчиком, или что-то вроде того. Говорящей мебелью.
Гречанка презрительно скривила губы, выражая свое мнение по поводу оголтелого сексизма арабских стран. Ничего изменить в веками устоявшемся строе она не могла, но сейчас старалась повернуть его себе на пользу. Прикинуться неопасной, мимикрировать, словно насекомое. Для того, чтобы в нужный момент суметь смертельно ужалить, случись что-то серьезное, как подсказывала Рихтеру его паранойя. Которую Димитриди, кстати, не поддерживала. Едва ли их ждет что-то серьезное, если ЛОА не совсем тупые, то даже в случае своей вины будут прикидываться пуськами до последнего. А Манфреду стоит хотя бы иногда вынимать из задницы наскипидаренный штырь. А то совсем, бедный, свихнется, подозревая каждого встречного и поперечного. Никаких нервов же не хватит.

[indent] Они говорили умные вещи, лишний раз подтверждая, что идиотов в этой палатке не было. Идиоты, они на войне долго не живут, тем паче в офицеры не выбиваются. И в адъютанты. Пусть и весьма заковыристо. Вот только... сказав целую кучу умных вещей, из которых Манфред мог не согласиться лишь с характеристикой японцев, Бес совершенно неожиданно стал здесь немного лишним. Да-да, в собственной палатке, не тащить же Урсулу ради короткого инструктажа к себе. Там они опять могут что-то не поделить, мирная беседа обернётся профилактическим мордобитием, после чего один из участников (а то и оба!) будет иметь вид весьма потрёпанный и не очень подходящий ситуации. В общем, надо отослать этого большого мальчика погулять где-нибудь, придумав на ходу какой-нибудь умеренно-благовидный предлог. Все, разумеется, всё прекрасно поймут, однако же - приличия есть приличия, их нужно соблюдать. Слегка наморщив лоб в задумчивости, офицер, наконец, выдал:
[indent] - Бес, будь любезен, озадачь связистов, чтобы я мог переговорить с министром. И пригляди в половину глаза за нашим новым другом, как бы не стащил чего-нибудь.
[indent] Можно было добавить "а мы посекретничаем", но это казалось уже некоторым перебором, даже по меркам не блистающего этикетом Манфреда. Бес, не будь дурак, посмотрел на немца весьма выразительно и недобро, но палатку покинул, оставив их наедине. То, что нужно. Проводив русского взглядом, Манфред прошелся по палатке, явно несколько нервничая. И - уже привычно остановился возле Урсулы, так близко, что желай эта баба дать ему по морде - даже размахнуться бы толком не смогла. Вторгаться в её личное пространство в данном случае - просто средство для того, чтобы гречанку слегка взбодрить. Ну и обозлить, как без этого?
[indent] - Итак, теперь переходим к закрытой части инструктажа, персонально для тебя. Напоминать о необходимости вернуться одним куском не буду, сама знаешь. Оперативное руководство всей этой поездкой, понятно, на Бесе, но в случае какого-нибудь бедлама - можешь приставить к его страховидной башке пистолет и пинками гнать в безопасное место. Это раз.
[indent] Шаг назад. Стоять совсем уж впритык - не так уж и нужно, в общем-то. Незачем нервировать человека лишний раз. Достаточно ей того, что командир - психопат-параноик с целым ворохом невесёлых мыслей и гадких подозрений в голове. При этом - наверное, всё-таки доверяющий собеседнице, чтоб черти побрали все её вредные привычки. Доверяющий настолько, что спасение шкуры второго офицера он поручал без малейших колебаний и мыслей о том, что неплохо бы придать взвод и Отто для гарантии.
[indent] – Во-вторых, - немец говорил это крайне буднично, - можешь вышибать там мозги направо и налево кому угодно, если сочтёшь необходимым. Вплоть до офицеров ЛОА. В-третьих - посматривай по сторонам особо внимательно, как бы наш с тобой общий друг не отправил по твою душу кого-нибудь, а то и не явился сам. Ну и наконец... - здесь должно было оказаться шаблонное "береги себя", - наметь примерный маршрут для небольшой группы, которой будет нужно прогуляться в расположение и утащить командира, если тот окажется не очень сговорчивым.
[indent] Манфред недовольно фыркнул, этим как бы выражая очевидное своё отношение к здешним горе-воякам и конкретно их командованию. Ну или просто из-за дурного настроения. Находиться постоянно в благодушном расположении духа здесь мог лишь полнейший кретин, к каковым наёмник не относился. Не любил он Ливию. Как есть - не любил.