[indent] Ну, началось. По старой памяти Химера спокойно стояла перед Бесом, вытянувшись по струнке, как на службе, мысленно уже готовая ко всему, что он может сказать и предпринять. Убить — не убьёт. Руки распускать — не станет. А вот отстранить и отправить домой — может. Но даже это не так страшно, как то эмоциональное давление, которое его голос и слова оказывали на слушающих. Особенно тех, что находились в статусе подчинённых. В глазах отражалась ярость, а злой хищный оскал ни на секунду не сходил с лица Беса, что заставляло невольно отстраниться, но ни на шаг не сойти со своего места. Хотела бы она сейчас оказаться среди тех, кто этой ночью не спал и теперь грел уши у входа. Наверняка слышать происходящее с той стороны не так стрёмно, как с этой.
[indent] И, конечно же, куда проще было бы всё свалить на Шарам, за которой и так числится достаточно косяков. Пусть они и обошлись, но кто знает, в какой момент они могли бы стать для неё роковыми? Нет. Оправдывать себя за счёт другого человека Химера никогда бы не стала. Она могла сделать что угодно и предотвратить инцидент. Но она этого не сделала. И потом, что если бы Маслину всё равно вычислили и без их вмешательства? Не окажись они рядом, просто некому было бы помочь ей. Рация в этом чёртовом подвале всё равно не работала, что ставит крест на её плане «Б» так или иначе.
[indent] — Мы... — Химера сбилась на первом же слове, когда Бес наконец-таки дал им слово — находясь под давлением такой силы, какую несли в себе слова командира, сложно восстановить порядок уже давно придуманных и обмусоленных оправданий. — Командир, этой ночью мы с Шарам сознательно отправились в город на разведку. Как наёмники, участвующие непосредственно в обороне города от неприятеля, мы имеем вполне оправданный ситуацией на фронте иммунитет перед комендантским часом. Нами были замечены подозрительные лица в униформе, отличной от той, что носят солдаты ЛОА. Мы проследили за ними до точки назначения в восточном квартале, в процессе слежки столкнувшись с оперативником под кодовым именем «Маслина». Объединив усилия, я и Маслина совершили проникновение на территорию врага, в процессе которого дали себя обнаружить. Маслину взяли в плен, мне удалось скрыться и встретиться с Шарам. Нам пришлось вступить в огневой контакт с противником и...

[indent] Бес немного приутих — похоже, что хоть ему и не особо интересно, с его же слов, произошедшее в подвале, в какой-то мере ответ всё-таки командира удовлетворил хотя бы частично, и беспокоили его, что несложно понять, последствия. О них Химера тоже переживала: шороху девицы навели немало. Хоть здесь и война, а люди всё ж не особо привычные. И пальбу по ночам едва ли кто-то из многочисленных оставшихся в городе обывателей сможет забыть. Особенно это касалось впечатлительных женщин и детей. И Химера прекрасно знала, к чему это может привести: если военной полиции будет нужно найти виноватых, они немножко надавят, где надо, и вот уже будут готовы нужные показания. Глупо считать, что эта война будет чем-то лучше предыдущей. Хорошо, если не хуже. Люди имеют свойство терять своё лицо со временем.
[indent] И теперь Беса оставалось лишь немного успокоить и заверить в том, что ничего страшного в действительности не произошло: они целы и невредимы, у них есть информация, что в этом подпольном клубе для драчунов собирали бойцов сопротивления из местных, а теперь делать этого не смогут, по меньшей мере, пока не найдёт новую площадку: да и теперь армия просто обязана взять под свой контроль все подвалы городские подвалы, опечатать их и увеличить количество патрулей на улицах. Ведь их вылазку можно легко считать за проверку качества обороны города — а у них так вообще, как оказалось, боевики под носом шляются!
[indent] — Я уверена, что нас никто заметить не должен был, кроме самих стрелков, — сказала Химера, в основном чтобы немного охладить пыл командира: как-никак, выживших боевиков, которые по-любому записали их морды на корку, там оставалось немало. — Чай не полдень был на улице, и всё-таки у нас была какая-никакая, но маскировка, которой мы умело воспользовались, так что даже насчёт самих выживших боевиков, с которыми мы столкнулись там, я не ручаюсь: могли проглядеть. Да и немцы, насколько мне известно, уже работают в квартале. Я благодарна вам за оказанное доверие, командир, и считаю, что командующий подразделением должен брать на себя ответственность за любые проступки и ошибки своих бойцов, и я готова взять всю ответственность за произошедшее на себя, но дело в том, что на месте сложилась такая ситуация...

[indent] Шарам всё это время молча стояла и слушала, о чём говорит их командир со своим заместителем, которая вот-вот рискует лишиться этой должности. Возможно, из-за неё. И, какой бы бессовестной и своенравной Шарам ни была, после случившегося там, в этом подпольном клубе любителей почесать кулаки да посвергать правительства, она искренне переживала за карьеристку-Химеру, пытающуюся изо всех сил подружить мораль и собственные принципы. И один лишь тот факт, что сейчас Химера не просто оправдывалась и вступалась за неё, а буквально взяла вину за случившееся на себя, окончательно и бесповоротно заставил пересмотреть Шарам своё отношение к ней. И теперь Мамба прониклась к гречке таким уважением, какое никогда бы не ожидала испытывать к человеку, если речь идёт об отношениях шеф-подчинённый. Сейчас, в эту самую секунду, Химера выглядела как человек, которому хочется не подчиняться: за которым просто хочется последовать куда угодно: хоть за океан, хоть в глубины преисподней. То, как безропотно Химера выдерживала осаду вышедшего из себя Беса, заставило Шарам, всё ещё побаивающуюся непредсказуемого командира, волей-неволей поравняться с боевой уже подругой. Жаль, что Маслины здесь не было: тогда бы наличие уверенности в себе вообще не вызывало никаких вопросов. А пока Шарам даже не знала, собирается ли Химера рассказывать всё, как оно есть, или о чём-то умолчит? А если собирается, то когда расскажет?
[indent] Только вот когда Бес совершенно неожиданно переключился на саму Шарам, по привычке переминающуюся с ноги на ногу, она буквально застыла на месте. Что говорить-то? Сейчас в голове Мамбы крутились вопросы посерьёзнее. Стянув с шеи висевший на ней долгое время платок, Шарам нервно скомкала его и сглотнула. Командир долго ждать не будет. Она это понимала.
[indent] — А что в уставе сказано о химическом оружии, командир? — решилась она после небольшой паузы, внимательно наблюдая за реакцией Беса.
[indent] Сейчас уже неважно, когда Химера собиралась выкатывать этот козырь и собиралась ли вообще: да, тогда, на месте, Шарам отнеслась к этому не так серьёзно, поскольку ситуация совершенно не располагала к тому, чтобы думать от глобальных вещах. Но теперь их разговор — глобален. И командир обязан получить информацию о любых подозрениях. Потому что сейчас это важно, очень важно. Пусть Шарам и не вникла в детали, но вот Химера сможет рассказать по этому поводу куда больше: ей Шарам сейчас всецело доверяла.

[indent] Чёрт. Химера покосилась на Шарам и скривила губы. Зачем так вот сразу-то? Но с другой стороны, лучшего момента сказать о таком можно ждать сколько угодно, а сейчас был пусть и не лучший, но как минимум подходящий. Да и Шарам всё сделала грамотно - не стала говорить больше, чем нужно, обозначив лишь общую тему предстоящего разговора. Так что Химера, которая, сказать по правде, и думать забыла про химическое оружие, снова возвращала себе эстафетную палочку вместе с возможностью делать то, что должен делать хороший командир.
[indent] — Мы предполагаем, что в этом подвале сепаратисты хранили химическое оружие, - сказала Химера, заложив руки за спину. - Ящиков не видели, разговоров не слышали, но в комнате нашли маркировочную наклейку с соответствующим международным знаком опасности. Знак новый, не потрёпанный, наощупь материал клейкой плёнки соответствует принятым стандартам.
[indent] Сейчас Химера мысленно очень сильно жалела о том, что дала эмоциям возможность взять над собой верх и, на фоне расшатавшихся нервов, скомкала листок и выбросила его в той же комнате. Какова вероятность, что его кто-то подберёт? Комочек получился довольно сжатым и неприметным.
[indent] — Дополнительные доводы, указывающие в пользу этого — пустующее помещение, где кроме ящика с калашниковыми ничего не было, а также на пыльном полу прослеживались чёткие следы, оставляемые тарой. Я не могу дать никакой гарантии того, что эта наклейка — не блеф, не прикол, что там ещё... Но учитывая, что мы имеем дело с фанатиками, я верю, что за мотивами к использованию химического оружия дело не постоит. Кроме того, в последние полгода факт применения химического оружия был зафиксирован дважды, что говорит о повышении его актуальности на рынке и активное возвращение на поле боя. Больше у меня никакой информации об этом нет, командир. Но, возможно, что-то знает лидер этой группировки. Оператор Маслина сообщала, что его зовут Даремо, и, как я поняла из содержания короткого разговора с ней, этот Даремо собирался её допрашивать. Поговорить нам в достаточной степени не удалось, чтобы выяснить детали. Полагаю, она может что-то знать.
[indent] Химера, конечно, сейчас не была уверена вообще ни в чём. Сегодня она чуть не откинулась в этом подвале и то, что они успешно выбрались — это вообще чудо какое-то. Ведь ничто не мешало этому Даремо прихлопнуть их, как блошек. Но по каким-то причинам это сделано не было. Скорее всего, этот Даремо — полный профан. Но тогда это совершенно не клеется с тем, что у него в подвале могло быть химическое оружие. Профан сам по себе его достать не может, а если он всего лишь некий посредник, то кто такому профану доверит такую серьёзную вещь? Поэтому у Химеры в голове родилось два варианта: либо Даремо профан, упустивший свои цели, и этот знак химической опасности - фикция, либо Даремо дал им уйти нарочно, и химическое оружие - реальность. Конечно, остаётся маленький шанс, что и на старуху бывает проруха, однако Химера находила его очень маловероятным.

[indent] Что ж, легко отделались. Шарам облегчённо вздохнула, чуть повернув голову. Химера-то ничего. Она крепкая. И не такое видать приходилось. Всё-таки, не первый год в военных структурах. Перемолет всё это. А Бес, всё же, хоть и неуравновешенный мужик, но как-никак, в положение быстро вошёл, пусть и с сомнениями. Оно и понятно: Шарам на своём веку столько всего выдумывать приходилось, чтоб от справедливого наказания увильнуть, что теперь уже и понимает хорошо, когда даёт поводы не верить, а когда нет. И, как показывает время, в ложь всегда верят куда охотнее, чем в правду. Правду никто не любит. Вернее, может её и любят. Да только чтобы принять правду нужно настоящее мужество. И уж у кого-кого, а у командира мужества оказалось в достатке. Таких людей Шарам уважала. С детства. В их племени все были такими. И никто не пасовал. И даже смерть от подлецов Боты приняли достойно. Такие же, как те, кто сегодня был в Клубе. Как те, кто идёт вслед за Аидом, который не понимает, что Британия их растопчет, если они не продадутся, как этот лысый ублюдок.
[indent] Шарам всегда была одиночкой. Но только оказавшись в «Легионе» она научилась справляться со своими воспоминаниями, благодаря таким людям как Химера и Бес. Каменные джунгли Москвы помогали бежать от проблем, бежать от себя, но не жить с ними, не учиться принимать их и работать над ними.
[indent] — Маслину точно стоит спросить, — согласилась Мамба вперёд подруги. — Мы с ней толком так и не успели поговорить. Во всяком случае, я. У нас с ней, понимаете ли, языковая несовместимость... Командир, у меня вопрос есть. Важный. А как отрабатывать будем?
[indent] Шарам беззаботно улыбнулась, с характерной наглецой глядя прямо в глаза суровому командиру. Мужество мужеством, а на большого выдумщика он не похож: в душе он наверняка человек простой. Солдат солдатом.