По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 07.01.18. Creep


07.01.18. Creep

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

I don't care if it hurts
I want to have control
I want a perfect body
I want a perfect soul

I want you to notice
When I'm not around
You're so fuckin' special
I wish I was special

But I'm a creep, I'm a weirdo.
What the hell am I doing here?
I don't belong here.

Radiohead — Creep

1. Дата: 7 января 2018 года
2. Время старта: 11:00
3. Время окончания: 15:00
4. Погода: Русская зимняя сказка за окном.
5. Персонажи: Пьер Мао, Астрид Гудбранд
6. Место действия: Российская Империя, Москва. Квартира профессора Давыдовича.
7. Игровая ситуация: С очередной своей ужасно бытовой и уютной встречи французы, пойманные в русской зиме делами и обоюдной безынициативностью, натолкнулись, в конце концов, на один крайне противный вопрос. Половой. Накануне сборов и отъезда — самое время всё испортить и сыграть в самого отбитого, да-а!
8. Текущая очередность: Пьер, Астрид

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

+1

2

Было то, что не волновало Пьера в первые разы, по крайней мере, не волновало сильно, потому что казалось случайным и ничем не обоснованным и обречённым на скорую смерть после неизбежного расставания. Но по мере того, как они с Астрид день за днём жили под одной крышей и неплохо так ладили, если учесть, что половину новогодних каникул он так и не поднимался, а вторую половину провёл в хлопотах с похоронами и свалившейся им на голову опекой и помощью Ядвиги Ивановны, за которыми было некогда продолжать комфортно-некомфортные контакты с соседкой.
Но второй день Пьер просыпался с кожей как в огне, и дело было не в том, что с отсутствием тумана в голове ему всё было так здорово и мир играл красками. Всякий раз, когда ранее совсем нерешительные, а теперь ставшие обыденностью касания происходили, у него всё нутро перекручивало. И это была не столько и не только похоть, жажда перепихона — как будто он вообще может ручаться, что его хватит на такое потное занятие, х-ха! — сколько отчаянное желание иметь хоть какую-то связь. И физическую, и эмоциональную. И, несмотря на всю переменную отмороженность воровки, в иные моменты, когда она была сама своя, только немного тревожная и спонтанная, душащее ощущение неразделённого всего шептало Пьеру, что вот, пожалуйста, бери и лелей, пока не упорхнула. Но он боялся её напугать и сидел истуканом, даже если они касались руками, ногами, сидели, сцепившись, как коалы, на диване, и она играла в Сегу, а он смотрел, будто не было в мире интереснее занятий, чем аркадки и мочилово и что там ещё было. Откладывался, пусть и на вытянутую руку, телефон и его собственный ноутбук, притягивалась в эту свалку тёплых и не очень, живых, но не до конца тел совершенно влюбившаяся в Астрид, и при этом не требовавшая с неё еды, то есть беззаветно, Шеваль.
Иногда от мыслей и позывов в голове тошнило хуже, чем в дни преобладающего тумана, и тогда Пьер шёл и закидывался дорогими и лёгкими антидепрессантами последнего поколения, которые у него ещё были в самом последнем запасе, и начинал чуть ли не вприпрыжку по паркету скакать. Почти все вещи Давыдовича, которые нужно было передать с документами его семье в Варшаве, были собраны. Абсолютно не был собран он, и ещё почти сутки им не нужно на автобаны. Что бы нам сделать с трезвым французом, только немного на серотонине. Сейчас ему казалось, что он может летать, и он забрался на диван позади девушки, положив голову на плечо, а руки очень, очень легко положив на талию.
— Ты разве не прошла этот уровень вчера вечером?
Вчера он даже включил религиозную службу по российскому телевидению и посмотрел на императорскую семью в прямой трансляции из столицы живьём. По улицам под утро возвращались самые верующие люди, целую ночь был шум, но даже навернувшийся сон не спасал Пьера от избытка бодрости, когда он чувствовал себя хорошо и выпил негрустинов.

+7

3

Астрид выздоравливала, черно-фиолетовое пространство на спине становилось более зеленых, голубых, желтых и красных оттенков и через космос рассасывающейся гематомы стала проглядываться ее цветочная гирлянда тянущаяся от лопатки, вдоль спины и по ноге.  Воровке было комфортно, она согласилась сопровождать Пьера и  хотя бы некое подобие социальной ответственности сглаживали ее перепады и странности поддерживая в относительно стабильном состоянии в отсутствии негативных, стрессовых факторов.  Астрид возвращалась постепенно к тренировкам и порой пару часов проводила за растяжкой, на коридорном турнике и можно было уверять, что она вполне могла бы претендовать в сборную, а при верной прграмме тренировок и в олимпийский резерв. Правда звездой спорта Астрид стать не стремилась, она просто знала, что для любимого дела она не должна одеревенеть. Ради этого она терпела оставшуюся в спине боль, но чувствовала, еще пара дней полного застоя и придется сложно в последствии. Полной нагрузки Астрид себе не давала понимая, что это может повредить ей. После она ползла в душ и возвращалась, в целом она была сродни второй Шеваль, только еду брала сама и часто интересовалась состоянием Пьера. Он мог легко заметить, что она рада тому, что он чувствует себя лучше, несмотря на свою изоляцию Астрид не было чуждо человеческое. Все же она была совершенно нормальным человеком до пятнадцати лет, это потом на нее стали сваливаться вещи, которые перенесет не каждый зрелый человек, что уж говорить о девочке в нежном возрасте. Она много думала о том как хакер вошел в ее жизнь и сумел укрепиться в ней. Дело было в том, что Пьер вел себя скорее как родственник чем как посторонний человек пытающийся завести с ней знакомство.   Не дав воровке поводов быть вежливой и скрытной он просто поставил ее перед рядом фактов том числе, что узнал кто она и хоть это было не трудно, он единственный знал ее настоящую личность.
Пьер ворвался в жизнь призрака и вдохнул в нее немного жизни от которой она сама себя ограждала старательно долгие годы. Нет, она не боялась ее, просто знала, что ее дело не располагает к социальным контактам, а она сама далеко не гений, что бы сокрыть все свои тайны и Пьер с легкостью показал насколько воровка не была гением. Сейчас Астрид клацала на кнопки да так быстро и технично, что сразу было понятно, что с реакцией и скоростью проблем у нее нет от слова совсем.
-Проходила, но эти игры не сохраняют прогресс, а Ядвига выключила телевизор на ночь... прогресс пропал. -Астрид привыкла к прикосновениям, смене повязок, к присутствию Пьера в своем личном пространстве. Хотя пугливостью она до него не отличалась, в отличии от многих людей живущих в социуме, Астрид как раз своей изоляцией обладала тем чего жаждали многие. У нее не было комплексов, не было поводов сравнивать себя с кем-то и думать, что что-то не так с ее телом или лицом. У нее были руки, ноги, голова, одним все что нужно что бы считаться почти здоровой. Свои проблемы с головой она прекрасно осознавала как и с сердцем и это были единственные причины ее переживаний на тему своего тела. Она все еще не знала как на него смотреть, в целом их отношения напоминали ей о Элли, они вели себя так же большую часть времени. Вместе спали, ели, играли, но Пьер был не ее сестрой и  где-то в затылке у Астрид свербила далекая мысль, которую уловить она никак не могла.
-Хочешь попробовать? - Воровка облокотилась спиной на грудь Пьера, ведь он оказался сзади, уже довольно привычным для нее образом. Джойстик Астрид протянула в его сторону через плечо и мягко улыбнулась, казалось ее недуг отступил, хоть она и уверяла, что сейчас не в порядке. На экране было ничто иное как Соник.

+7

4

Парень покачал головой.
— Нет, я слишком эмоционально играю в игры, а навык у меня скончался давным давно, ты ж видела, — он проиграл ей почти все бои в МК. — Играй, я посмотрю. Если не возражаешь. У тебя хорошо получается.
Была идея сходить на кухню за чаем. Была идея сходить на кухню хоть за чем-нибудь. С появлением подвижной и деловитой Астрид в его холодильнике всегда если не водилась, то в течение минут 20-30 чудесно появлялась еда, и в этом было своё, сугубо бытовое очарование, не говоря уже об уборке всего, которую ему было делать без робота-пылесоса и удобных швабр на телескопической ручке и стен, покрашенных влагостойкой краской, а не обклеенных бумажными рассохшимися обоями, сложно.
Он сел поудобнее, и постарался выпрямить спину, одновременно заставляя садиться скрюченную как ловкая мартышка Астрид прямее, руки у неё на талии под грудью, пока глаза осматривали торчащие синяки и татуировку. Бандаж воровка уже не носила, но определённая нежность в её повреждённых тканях оставалась, и, честно признаться, её совсем не хотелось отпускать. Перед сном Мао нет-нет, а фантазировал, что в своей маленькой домашней больничке найдёт способ удержать её, предложив второй этаж с чердаком с отчасти раздвигающейся крышей — дед любил выносить на чердак огромный такой телескоп, который теперь лежал там же, но разобранный. Как она будет лежать, а он будет утром приносить ей недурственный, куда лучше растворимого или того, что получалось у него тут в турке, продукт его кофемашины, использовать, если в состоянии, свои ограниченные знания в оздоровительном массаже, а потом выводить посмотреть на голые нивы лавандовых и пшеничных полей кругом. Может, был бы хоть такой повод разобраться с плесенью на фасаде дома, которая образовалась от разрастания жасмина и шиповника за десять лет.
А потом Пьер шлёпал себя по лицу за такие мечты и призывал: очнись, Господи, ты ж ничтожество. Что тебе похожая на балерину элитная воровка, ты просто удобный постой здесь.
А руки тянулись хотя бы целомудренно, по-дружески её касаться.
— Ты продолжай, ничего ж, что я так?
Он уже переходил все комфортные границы. Иногда Астрид закрывалась, и тогда к ней стоило просто не лезть. Пьер сидел сейчас, раздвинув ноги на диване за её спиной, положив на резное плечо подбородок, пока не переменил положение пухнущей от противоречий головы губами к одному из синяков пониже на плече, а руками — не на талии, а на внешней стороне бедра, ненавязчиво гладя большими пальцами кожу сквозь домашнюю одежду.

+7

5

Воровка еще немного подержала джойстик и забрала его обратно пожимая плечами от чего кость ее ключицы торчащая аж на плече давила прямо на подбородок Пьера. Он мог проследить за ней, мог заметить самое элементарное в поведении, ведь в отличие от нее был почти гением, а может и не почти.  Она не знала как реагировать и зависала в попытке вывести хоть какой-то алгоритм действий когда нежность хакера выходила из берегов угрожая притопить не в меру ловкую воровку. Его осторожные прикосновения Астрид ощущала значительно острее, для нее не было ничего странного в объятии или в том, что бы сидеть прилипшими друг к другу. Мозг близнеца буквально был отточен на подобное поведение, ей так даже было комфортнее, в какой то степени она ощущала себя "целой", без зияющей дыры внутри которую должна была заполнять ее сестра отсутствие которой без отчуждения ощущалось довольно остро. Но когда он менял их, Астрид чувствовала, что они несут иной посыл, но испытывала сомнения на этот счет, ведь не могла быть уверенной в верности своих предположений. В то же самое время она была отчетливо убеждена, что и ошибки быть не может, инстинктивно осознавая происходящее.  Изо всех сил пытаясь осознать ощущения, все, что для себя поняла Астрид, что отторжения у нее не возникает, но по скольку считала себя в корне безумной, то и ощущения свои подвергала большой, внутренней критике. Неужели изображая пару при Ядвиге они так заигрались?
Не то что бы Астрид чувствовала себя фривольной или ветреной, вовсе нет, но ей было важно понять ,что она вообще чувствует на этот счет. К своему удивлению Пьер мог заметить, что она не нашла повод сходить на кухню, в срочном порядке найти Шеваль и  достать ее где бы она не спала, бежать в магазин за очередным чудом русской кухни которое она видела, но еще не взяла попробовать. На этот раз Астрид сняла игру с паузы и продолжила гулко продавливать кнопки джойстика гоня синего ежа по уровням и со звоном рассыпая все собранные кольца когда губы коснулись желтовато-голубого пятна с красноватой, куперозной сеткой проступающей на коже.
Если Пьер улетал в мечты  на чердак, то Астрид ужасно боялась причинить боль. Она знала, что оттаяла не на всегда и вскоре привычная пустота захлестнет ее сознание до выхода на новое дело. То что она сейчас "такая" буквально недоразумение, что случалось с ней слишком редко, но причина была в том, что сама воровка не знала алгоритм смены состояний, кроме единственного, которое считала своим истинным "я". Воровка чуть промедлила выровняв бег Соника по уровню и пытаясь вести себя как все утро.
-Ты не голоден? - Поинтересовалась она, но просевший голос сдал ее с потрохами выкатив внутреннее волнение на самую поверхность. Астрид чуть прокашлялась, делая вид, что просто в горле ее пересохло.

+7

6

От него не укрылось, конечно, и он перестал касаться губами кожи, облизнув их, высохшие в миг, нервно и неуютно. Но Астрид сделала вид, что ничего не произошло, и было два пути: продолжать поползновения, или перестать.
Выбрать было сложно.
— Нет, — коротко ответил Пьер, и снова уткнулся носом ей в плечо, в нетронутую травматическим оружием часть, втягивая сквозь ноздри поверх кожи воздух и запах.
— Ничего, если я так посижу? Пожалуйста…
Вот это звучало умоляюще, пока его ладони кололо просто от контакта с бёдрами, с пальцами, самозабвенно вырисовывающими на коже узоры. Если она сейчас побежит в комнату — он её догонит и обхватит руками и свалит лежать на кровать. Если побежит в кухню — то же самое, только у стены.
— Мне просто… Ну… Тебе же не неприятно?

+7

7

Сломя голову воровка не убегала, не подскочила от прикосновений тёплых рук и губ Пьера, а лишь прислушалась к воспоминаниям. Когда-то давно, когда Астрид и Элли ещё учились в школе, к ним то и дело цеплялись мальчишки. Кто то хотел держаться за руки, кто то настойчиво провожал до дома, а один пытался поцеловать Элли за что получил от покойной близняшки картинную оплеуху наполненную юношеским максимализмом и пафосом подсмотренным в каком-то подростковом сериале. Пожалуй это все, что могла припомнить Астрид из контактов с противоположным полом, Элли всегда привлекла больше внимания чем она и Астрид это устраивало, уже тогда воровка не стремилась стать королевой сердец.
Сейчас поверхность её уха обдало дыханием и голос составлял слова в простое и понятное предложение с точки зрения простой логики.  Воровка застыла сверяясь с ощущениями, угловатые плечи напряжённо приподнялись выказывая её внутренний диссонанс, но после беспомощно опустились с давлением головы Пьера. Не стоило думать, что Астрид была жертвой, в конце концов она была существом способным своим вмешательством перестроить скелет человека прямо внутри организма самым рандомным образом уж если не убив, то причинив максимум вреда здоровью. Просто она не видела происходящее поводом поднять на Мао руку, он не делал ничего, что она сочла бы принуждением или чего испугалась бы в достаточной, для самозащиты, степени. На свою просьбу хакер ответ получил далеко не сразу, воровка словно в ступор впала и вышла из него лишь спустя пару минут.
-Если тебе хочется... Ты можешь так сидеть, я не против. Просто помни, что я могу...Измениться.- наконец сказала она кое как примирив свои ощущения в голове и все ещё силясь вести себя так, словно она находится в спокойном состоянии. Её попытки убедить себя, что все в пределах нормы изживали себя очень быстро из за чего Астрид стала чаще ошибаться в игре. В нос Пьера ударил химический и искусственный аромат геля для душа, который воровка купила в магазине, он был дешёвым, но так сильно пах дыней, что устоять она не смогла. Теперь и сама Астрид источала запах словно чудо химической промышленности местного производства. Спина ссутулилась немного сильнее, Пьер легко мог ощутить как штучные позвонки упираются в его такую же костлявую, как спина воровки, грудную клетку.

Отредактировано Astrid Gudbrand (2019-06-13 02:27:33)

+7

8

— Угу, — промычал в кожу Пьер. — И сломаешь мне пальцы.
Угроза с первого дня — ночи — была свежа в его голове, хотя она так никогда в жизнь и не претворилась. Он обнимал её под грудью, клал ладони на живот и даже спал большой ложечкой, прилегая всем телом, и единственной негативной реакцией воровки всегда было вот это напряжённое окаменение, когда переключались между собой её ощутимо разные субличности. Не то чтобы парень значительно трухал от угрозы, или меньше бы теперь нарезал вокруг с извинениями и просьбами — нет, тактичность всегда была его одновременно бичом и добродетелью. Но вести себя осторожно, чтобы её не перепугать, он заставлял себя с ощутимым усилием. Потому что сложно тормозить, когда припёрло и хочется. У него горели щёки и красными пятнами шла обычно желтовато-бледная кожа, подрагивали пальцы, которыми он переползал постепенно сначала в замок на стройном, с едва ощутимыми складочками кожи и небольшой прослойки подкожного жира даже в скрюченном состоянии Астрид, животе, а потом разводя их в разные стороны: левую — под левую грудь, гладя линию шрама прежде, чем беря мягко в горсть, правую — снова вниз, вдоль мускулов и по выпирающей косточке тазовой кости, не залезая в трусы, но ведя линию уже над швами одежды по внутренней стороне бедра. Сначала только пальцами, потом накрывая рукой, но не хватая, не давя. У него самого голову кружило от простых касаний, настолько давно, если когда-либо вообще, он касался живой и симпатичной женщины.
Сзади Пьер тоже прижимался и льнул, губами опускаясь всё ниже вслед за сгибающейся, как у ежа в обороне калачиком, но не пускающей пока игл спиной, живой частью бёдер, которые немного свёл. Запах геля для душа, который он, как и жидкое мыло, не любил и никогда не использовал, предпочитая более сухие и легче смывающиеся без плёнки на коже бруски, был навязчивым, но он и так поднял лицо и ткнулся носом в затылок, низко и гортанно позвав:
— Астрид…
А что хотел-то спросить или сказать? «Останови меня»? Возможно, с кучей ненужных слов, которые после запятой всё равно никто никогда не слышит и не воспринимает? Но он-то как раз надеялся, что она не остановит. Что ей понравится. Давя разочарованный стон — в первую очередь, разочарованный своим собственным непоследовательным и нерешительным поведение, Пьер ткнулся горящей щекой ей в плечо и пробормотал:
— У тебя корни отрастают…

+7

9

   Астрид, это имя данное ей при рождении и оно ей нравилось, просто имя было её сокровищем и на свою голову она представилась Пьеру. Теперь, всякий раз слыша собственное имя из чьих то уст, кроме тех кто давно погиб или умер воровка испытывала очень сложные эмоции и хакер воспринимался близким кругом. Пьер не ощущаося ей как опасность, от слова совсем. Астрид знала, что победит в схватке и что едва ли кто то сможет сделать вещи которые она сама не позволит, но соль заключалась в другом. Гениальность, а точнее её остров в пучине непроглядного расстройства аутистического спектра лишил её возможности пережить все что положено к её возрасту и неожиданно воровка поняла, что совсем не знает, что делать или говлрить. Не с точки зрения науки, в которой хитрости не было, но простого человеческого поведения и это вгоняло в ещё больший ступор.  Заставляя порой даже дыхание затаить на пару гулких ударов внутри груди. Сердце не щадило, в отличии от Пьера тело Астрид, не смотря на  нездоровый орган в груди, было физически развито и в целом здорово.  Поэтому смена сердечного ритма была принята испугом, страх заработать ещё один приступ в уязвимом, эмоциональном состоянии захватил её сознание. Воровка остановила руки блуждающие по её телу и причиной послужил ряд вещей.  Астрид будучи не очень развитой в столь деликатном вопросе не рассчитывала что-то почувствовать, несколько наивно путая  желание вступить с кем то в половой контакт с чувствами в целом. Поэтому изначальный план её был просто сидеть и играть, Пока Пьер не наиграется, ведь до этого дня ничего подобного не происходило. Она просто привыкла к его пребывания в своём личном пространстве иногда подмечая некоторые жесты от которых просто уходила есть, пить, постирать или за едой, гонялась за Шеваль. Сегодня же ей задали вопрос и она согласилась "так посидеть". Сейчас ей казалось, что вот вот сердце откажется работать и плюнет кровью в грудную клетку от приступа, который она сама себе ошибочно пророчила за несколько минут.
-Мне надо на балкон, подышать. Кажется тут слишком душно... - суетливо она начала подниматься, такая мелочь как отросшие волосы теперь её беспокоили в последнюю очередь. Хотя белые корни волос виднелись на добрые полсантиметра. Призрак повела себя неуловимо и отчасти давая понять почему некоторые вещи получают свои имена. Даже если Пьер попытался сцепить руки, уходить даже из самых сложных захватов Астрид умела с лёгкостью и при этом не причиняя ни боли ни вреда рукам парня и все ещё не сломав ему палец, хотя даже в её понимании его намерения достигли нужной отметки.  Её бегство длилось не долго, ровно несколько шагов по комнате до балкона и распахивая двери она сделала шаг в снег забыв о тапках от чего лишь поморщилась укладывая дрожащие руки на перила и делая несколько глубоких вдохов пока босые ноги плавили снег. Холод отрезвлял быстро, ещё быстрее с этим справлялся снег под босыми, миниатюрными ступнями воровки превращаюсь в воду.  Москва выглядела спокойной и безмятежной, в окнах мелькали люди и редкие прохожие не обращали внимания на девушку стоящую на балконе. Ничего удивительного в ней не было. А Астрид пыталась хотя бы примерно осознать что происходит и что теперь говорить по возвращении в квартиру. На Пьера она не злилась и не испытывала ничего неприятного в его сторону, просто её восприятие и некоторые особенности характера в виде субличностей оставляли простор для опасения так же как и резкие смены сердечного ритма у человека с возможными приступами.

Отредактировано Astrid Gudbrand (2019-06-13 10:51:42)

+6

10

И всё же она сбежала. Только почувствовав руки на своих, Пьер полетел вниз, вниз, вниз. Астрид выскользнула из объятий, а он чуть не ополз с дивана на пол, точно из него все кости вынули. На что надеялся, смешной нелепый калека, а? Сокурсницы любили лёгкий петтинг, но всегда сбегали после экзаменов гулять с другими парнями, и Мао читал такой прозрачный намёк и не продолжал даже попыток перевести неловкие подростковые поиски чувственности в отношения. После выпуска, на Корсике, где был их аэродром, его в числе прочих лётчиков активно любили, но целая вереница симпатичных курортных тусовщиц и проституток не заглушала ощущения пустоты и одиночества. И вот теперь — какой он лётчик? А какой из него мужчина?
Едва передвигая путающимися ногами, Пьер выскочил в коридор и замер, выбирая, куда. Сначала умыться. У него горело лицо и всё тело, но это взгляд и общий жалкий вид в зеркале, что заставили его сунуть голову с почти возвратившими без обесцвечивания и краски естественный скучный тусклый тёмно-серый со смольными корнями цвет волосами под холодную струю и упереть кулаки в опасно отлегающую с ножки и стучащую раковину. Лишь бы не начать бить зеркала в квартире, которую нужно было сдать и передать права на имущество и доход. Он обтёр руки, подняв футболку, о голую кожу, и спешно проспотыкался в комнату, с ненамеренно оглушительным хлопком закрыв её за собой. Падение лицом в кровать никогда не было таким тяжёлым и оглушительным. А ощущение было, будто он приземлился лицом в асфальт. И немедленно стал кричать в подушку от боли и стыда.

+6

11

Астрид стояла в снегу и смотрела на крышу соседнего здания. Наконец мысль о том, что она не чувствует пальцев ног стала беспокоить ее намного сильнее чем возможность сердечного приступа и страх причинить какой-то вред Мао переключившись в какое-то из иных своих состояний.  Насколько они могли бы имитировать нормальность, если малейшие попытки  ее проявить тревожили верхушку нагроможденной горы страхов имеющих к реальности малое отношение, что тут же срывалась лавиной захлестывая даже элементарную способность анализировать, не себя, а состояние партнера. Подумать о том, что почувствует он или она столкнувшись с этим отчужденным поведением. Не зря считается, что такие как они слишком ориентированы на себя, что бы думать еще о ком-то и чем сильнее поврежден человек, тем больше он думает о себе, а в последствии только о себе.
Проблемы дедают существо эгоистичным, переживания быть отвергнутым, непонятым, сделать не так и не то, осознание собственной ущербности и возведения в абсолют проблемы, но все только о себе... Если бы им достался кто-то нормальный, способный взять и встряхнуть за плечи что бы пелена страха и ужаса слетела с разума, то этого бы не произошло. Астрид не зарабатывала пневмонию стоя на балконе по щиколотки в снегу, а Пьеру бы не досталась порция агонии о существовании которой Астрид даже не подозревала, как и он о том, что убежала она не от него.  Наконец она поняла как сильно ее трясет от холода и на шатких ногах девушка поплелась в дом, француженка не привыкшая к подобному морозу едва ощущала ноги, хотя прошло не так много времени. Мао в комнате не было и Астрид отправилась в спальню где и застала его... Увиденное повергло ее в шок и непонимание, а глухой крик кажется врезался тесаком в сознание. Что случилось пока ее не было несколько минут? 
Понимал ли парень, что она просто не способна осознать его чувств, ведь видит его нормальным человеком которому порой нездоровится. То же что он испытывал в отношении себя никак не вязалось с ее ощущениями. А сейчас, что случилось? В первую очередь воровка испугалась, что ему стало хуже и болит его печень или еще что о чем он мог не рассказать ей. Она оказалась рядом даже быстрее чем могла сама от себя ожидать.
-Пьер! Пьер что с тобой?!- Астрид побледнела, его вид повергал ее в шок и с силой она развернула его на спину всматриваясь в искаженное эмоциональной болью лицо. Тяжело дыша и испытывая липкий страх, что неровен час случится что-то непоправимое она убирала пальцами прилипшие к его лбу волосы. Почему она сейчас не в блокаде? Она не паниковала бы, а теперь только слезы нависли на черных ресницах.
-Тебе врача вызвать? Пьер, пожалуйста скажи что с тобой!? - Крикнула Астрид прижав содрогающиеся плечи Мао к постели и нависая над ним.  Зато теперь разницу между стуком сердца от стресса и того, что произошло в комнате она осознала куда более отчетливо.

Отредактировано Astrid Gudbrand (2019-06-13 13:31:27)

+6

12

Крик умер, едва у Пьера кончилось дыхание и он не взял новый вдох, услышав вопрос Астрид. Его руки хрустели в костяшках, сжатые на уголках подушки, пока не отпуская её с лица, его плечи замерли, как судорогой сведённые, он не двигался. Молчание, больше молчания. Пьер глубоко вдохнул и внезапно расхохотался. Голос у него подрагивал истеричными нотками и отражался от пустых стен, пока у него опять не закончился воздух и он не замолк, откинув голову, глядя куда-то в угол. Его ещё потряхивало от немых смешков, и голос, нормальный, а не вот этот звериный вой, вернулся не сразу.
— Ничего со мной, не бери в голову и ни о чём не беспокойся.
Ком в горле как стоял, атак и остался, и Пьер избегал смотреть в глаза, и вообще тёр лицо, сменившее гримасу на выражение бесконечной меланхолии, лишь бы скрыться от очей этой святой незамутнённой наивности.
Конечно, после такого спонтанного спектакля он вряд ли бы избавился от Астрид. И тут ни тебе, криповый блядский азиат, скромного бурчания, что она ничего не поняла и не распробовала, что надо было крепче держать и не реагировать на девичьи жесты и нет, потому что это просто игра и ужимки, ни ой, давай продолжим. Нет. Всё это уже было довольно стрёмно и унизительно и у него не было никаких моральных сил добиться чего хотел. Да и обычного мотива, как до падения в Африке, не было, — он украдкой посмотрел на своё тело с задранной на животе влажной футболкой, убедился, что прав, и одёрнул одежду.
— И, если честно, лучше, если ты вообще забудешь обо всём, что тут было. Прости.

+7

13

Пальцы Астрид сильнее сжались на плечах Мао когда он рассмеялся. Специально испугал ее? Она чуть душу богу не отдала за минуту, не способная нормальные то эмоции обработать и пережевать, воровка окончательно запуталась в чужой истерике. С ресниц сорвались капли нависшие за это время ударяясь   бесшумно в грудь хакера и впитываясь в футболку, ее дыхание сбилось и теперь действительно перенервничав паническая атака лавиной сорвалась и понеслась по воспаленному множеством факторов сознанию. Сокрушительно на подкорку вырвался монстр, страх потерять близкого человека которым стал Пьер за несколько дней так небрежно ворвавшись в ее переломанную жизнь и обосновавшись на верхушке руин, но так удачно отвлекший на себя внимание и давший ее личности шанс уцепиться за то, что он привнес с собой.
   В итоге тумблер переключился, Астрид смотрела на Мао тем самым пустым взглядом, а в ее шкатулке Пандоры прибавилось страха. Блокада упала на сознание не давая задохнуться в истерическом припадке от испуга и непонимания, стараясь оградить хрупкую попытку наладить социальный контакт  от полного разрушения и задавив желание схватить вещи и убегать прочь несмотря на обещание.   Ее глаза высохли и она поднялась  немного растерянно но спокойно глядя по сторонам. Астрид все помнила, каждый миг и сейчас спокойно обдумывала как надо было поступать. Просьбу Пьера она встретила кивком и неопределенным пожатием острых плечей. Она ужасно устала, ей хотелось спать, нервное истощение, ей надо было выплеснуть стресс, а в текущем состоянии единственным способом был сон. Провалиться и утонуть в кошмарах крича и разрывая постельное белье обливаясь холодным потом.
-Прости, я немного посплю... Кажется я слишком устала. - Едва слышно, но ровно пролепетала Астрид сворачиваясь эмбрионом рядом. Ровно так же как в день их знакомства. Она подобрала к себе окоченелые ноги о которых и думать забыла и прижала руки к шраму на груди опуская потяжелевшие веки.

+7

14

Ему тоже хотелось взять и разрыдаться, но вся начинавшаяся истерика так и высохла и заползла назад в непроглатываемый ком в горле. Наспать на всё — отличная идея, но в кровати стало неуютно для двоих. Он всё испортил, как минимум, для себя.
— Прошу, — сухо сказал Пьер и резко поднялся. Ему хотелось сделать что-нибудь с собой, пока его приступ разочарования и ненависти к себе ещё бушевал. Впрочем, Астрид отчасти он тоже ненавидел. За то, что она такая ненормальная, хотя когда ему без корыстного интереса давали нормальные девушки. За то, что она даже понять неспособна, хотя он сам ей ничего не стал объяснять. Только попробовал проманипулировать, спасая себя от стыда признаний в собственной слабости и нужде, с которой ему не к кому пойти, потому что проститутки не обслуживают такие потребности, не по-настоящему, чтобы не оставлять привкус Станиславского или полученного заряда не нужной, в отличие от простой человеческой близости, жалости.
Господи, какое ж он жалкое ничтожество.
И тут ему в голову пришла идея, как покончить с этим недоразумением, которым были последние восемь дней в Москве, поскорее. До Варшавы было больше, чем световой день, но меньше суток пути. Значит, выехав сегодня, они могли бы уже завтра днём остановиться у Давыдовичей закинуть вещи и документы, и двигать дальше, во Францию. Никакой больше расхолаживающей бытовухи, никакого контакта не по делу. Она-то забудет легко, а ему надо физически на расстоянии от неё держаться, и оказаться как можно дальше как можно скорее.
— Я вещи соберу.
И, забрав чемоданы из-под кровати и рассортированные по мешкам и корзинам вещи, Пьер отспотыкался в комнату с брошенной Сегой, отключая её и убирая первым делом. В шкафу нашлась на треть не допитая Ядвигой Ивановной бутылка грузинского, которую он залил в себя. Потом Пьер полез в ванную и впервые за многие дни разделся полностью, потому что обычно сил ему хватало соблюдать личную гигиену по частям: от пояса вниз — раз-два в день, и от пояса выше — как только пробило на вонючую испарину, и постоянно моя руки. Лицо у него было всё ещё красное, пятнами на щеках, глаза тёмные и мутные, и он смотрел на себя в зеркале над раковиной с неподдельным отвращением, накручивая свой остервенелый боевой дух уехать из России сегодня же, перед тем как выйти полностью одетым для дальней дороги, в термобелье и плотных джинсах, но пока не заворачиваясь в толстовки и куртки, чтобы не промокнуть насквозь во время сборов.
Он, наверное, грохотал как олень, впрыгнувший в едущий по дороге автобус. Но ему было плевать. Трёх больших глотков вина ему хватило, чтобы его развезло так, что всё стало легко и через колено.

Отредактировано Pierre Eugène Mao (2019-06-13 15:04:44)

+7

15

Астрид провалилась в сон, как всегда глубоко и никакой шум не способен был оборвать вереницу терзающих ее сознание кошмарных образов. Тело прошибало в пот и сжимая подушку тонкими пальцами белеющими от напряжения, воровка прижимала подушку к лицу, словно желала ей удавиться во сне. Спустя несколько часов слез, ворочаний и вскриков она встала как ни в чем не бывало и отправилась умыться.  Для Пьера все было просто, вот она включилась, теперь выключилась и все "забыла". Проблема ее была в том, что она ничего не могла забыть и это просто откладывалось поверх войны и всего того ужаса, что она и так не могла осмыслить и пережить.  Теперь даже в самом опустошенном состоянии по своему она будет переживать за Пьера.
Если блокада рухнет? Сейчас думать об этом не хотелось, вместо этого вспоминались прикосновения , игры, совместные приемы пищи и момент перед сном, когда Пьер притягивал ее к себе укрывая одеялом под подбородок. Ее тихие, маленькие радости которые теперь перестали ощущаться хоть как-то оставшись красивыми и необычными картинками с привкусом пыли. Словно это была не ее жизнь эти несколько дней принадлежали не ей, но она знала, что все было так как она помнит.  В состоянии без эмоций эти воспоминания вызывали сухое одобрение шепча на подкорку, что это было правильно, хоть и не долго.
Мягкая, неуместная улыбка поселилась на ее лице, воровка переоделась и была готова выдвигаться в любой момент. О Пьере она волновалась, но не так, когда ее пальцы сжимались на его плечах, а так как он попросил, просто контролируя его состояние и внимательно следя за происходящим. Она вела машину ,если считала это разумным, следила за лекарствами, делала все, что было нужно. А потом...Потом Астрид довезла Пьера куда он скажет и вышла в зимний, унылый и холодный, как она сама, пейзаж растворяясь в нем.  Последний раз Астрид всплыла девятого числа по просьбе Короля, а потом вновь напомнила почему она считается призраком не выходя даже на заказы.

Эпизод завершён

+6


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 07.01.18. Creep