- Это я, Котенок. Я тебя люблю.
- Дункан?..
Наннали переспрашивает скорее рефлекторно - и через динамик слышно чужие голоса, шорохи... Через несколько секунд все стихает - по-видимому, в столь поздний час принцесса баловала себя аудиокнигой, а не делила его с кем-то ещё.
- Я.. Я тоже... - голос ее, однако, звучит сконфуженно, будто ей неловко откровенничать. - ..ты звучишь усталым. С тобой все в порядке?
О состоянии своего рыцаря Наннали спрашивает с куда большими чувствами - тревогой и заботой.
У Дункана отлегло от сердца – он до последнего боялся, что она не ответит, что снова занята или что еще… Но он слышит ответ. И Наннали верна себе – сразу замечает и беспокоится. Ее даже по телефону не обмануть. Теперь бы не напугать… и прыгать от радости из-за ее первых слов не стоит, с простреленным-то ребром. Но все же…
- Мы высадились на Мадагаскар. – Сообщает он почти как о поездке на пикник, - Трудный был день.
То, что его несколько раз чуть не убили, сейчас мало беспокоит… И в голосе сильнее проскальзывает радость от того, что впервые за много дней они говорят друг с другом.
-А ты?
Не ответил. Не в порядке.
Наннали замирает и сердце пропускает удар. Первое желание - поймать на слове, потребовать ответа.
..потребовать?..
Вслед за страхом приходит здравомыслие. Не сразу - Четвертая успевает сделать три глубоких вздоха и сжать в кулачок подол кевларовой сорочки. До смешного - в присутствии отца так не боялась, как сейчас.
Не будь дурочкой, принцесса, - голосом Фонтейн звучит внутренний голос. Звонит - значит живой... лишь бы не прощался. Но даже так - ему не будет легче от глупых вопросов. Или будет?
- Мои шансы порезаться о бумагу довольно низки... так что я пока справляюсь, - осторожно пытается она пошутить... и тут же голос становится мягче: - Ты больше рискуешь. На передовой...
Так и тянет заметить, что принцесса может и без посторонней помощи себе навредить… Но рыцарь стал умнее. Он не будет шутить над тем, что для Наннали жизненно важно – Рубен хоть и сволочь, но дал ему понять кое-что.
- Я всегда буду волноваться, ты же знаешь. – Просто отвечает он без всяких задних мыслей и неважно, о бумаге речь или о политике и соблюдении режима сна, все та же – как и прежде – забота. Только уже подкрепленная уверенностью в голосе и готовностью право на волнение отстаивать.
- Не так уж и рискую – пока ты ждешь, я буду возвращаться. Как приливы подчиняются луне… Помнишь? - Серьезен, и слова клятвы наполняются иным смыслом – ведь морские воды следуют за луной всегда, пока стоит сам мир.
Как бы она могла забыть... Помнит и другое.
- Удерживать, защищать и помогать, - эхом отзывается Наннали. С этой частью своей клятвы она справляется из рук вон плохо, и голос ее звучит печально и виновато. Но есть и другая сторона медали. - И почитать твою службу. Мне говорили, ты делаешь успехи.
Пауза. Слова слишком общие - она могла бы сказать их любому юному кадету, но не своему рыцарю, своему...
- Прости, что не ответила на твое письмо. Ты делаешь то, на что мне, возможно, никогда не хватит решимости. Ты знаешь, я никогда не хотела этого. Для нас обоих.
Трудно ей. Теперь юноша понимает, насколько. И жалеет, что их разделяют сотни миль и нельзя просто обнять Наннали.
-Меня хорошо учили. И… - Ему нелегко привести мысли в порядок, но все же удается, - Я сделаю все, чтобы война здесь закончилась скорее. Чтобы защитить эту землю для тебя.
Пауза.
-Я больше ее не ненавижу. Это наш новый дом.
Это трудно было признать и сказать, но он смог.
-Прости, что ушел тогда. И… Я знаю. Все это нелегко, а мы… - Голос Дункана теплеет, - Ещё совсем не взрослые. Но это изменится. Мы это изменим. И будем счастливы. Вместе. – Решительно говорит он – как тогда, когда клялся ей в верности. Не он, не она – только они. Эту связь он не позволит разорвать никому.
- Дом...
В одном этом слове - так много! Наннали замирает, и Дункан слышит, как участилось ее дыхание. Был бы он рядом - услышал бы и биение сердца.
С тех пор как террористы напали на Виллу Козерога, и Марианна умерла [исчезла], у Наннали и Лелуша не было места, которое они могли бы назвать домом. В резиденции Куруруги они были заложниками - и она стала для них тюрьмой, а Академия Эшфорд была убежищем. Не стал родным и дворец генерал-губернатора 11 сектора... Дворец отца в Пендрагоне оказался полон змей и врагов, а вилла матери - кошмарных воспоминаний.
В Африку Наннали приехала, считая себя заложницей, и, едва почувствовав власть, взяла на себя смелость защищать этих людей - чтобы не повторилась история японцев, чтобы никто не смел расстреливать и прикрываться бурами, считать их рабами или животными. Чтобы никогда ей не пришлось сожалеть о том, что она отвергла шанс изменить если не весь мир, то хотя бы маленький его уголок.
Но считать этот душный и одновременно душевный край домом? Наннали и не думала об этом, а теперь понимает - зря. Если делать все, что они оба делают, ради своего дома, а не чужих людей, все становится... правильнее и проще.
- Наш дом, - повторяет Наннали шепотом, сквозь тихие слезы. - Обязательно будем, Дункан. Обязательно...
Принцесса всхлипывает, утирая щеки.
- Дункан... Скажи мне... Скажи, что твои раны не серьезны... Что ты быстро оправишься... и не оставишь меня. Скажи.
Дункан замирает – ему далеко до ее слуха, связь не идеальна, но рыцарь чувствует, как изменился голос. Что стена рухнула. И жалеет только о том, что не может стереть ее слезы. Он сделает так, чтобы ей не пришлось плакать – обязательно. Вот только обмануть её ему не удастся никогда, это уж точно.
-Ребро зацепило. – Признается он честно, - Ничего страшного, поношу повязку и буду в порядке уже скоро. Я не оставлю тебя и не отдам никому. И я очень скучаю. Так хочу тебя обнять…
- Мне... мне так тебя не хватает, - выдыхает она наконец. Наннали очень хотела бы, чтобы Дункан был рядом, но понимает - и чтит его службу. - Береги себя. Я без тебя не справлюсь.
-А вместе мы справимся со всем. – Он вспоминает и выпаливает, - Давай проведем Рождество вместе. Что бы ни случилось.
- Я попрошу генерала Астрид. Уверена, она сможет устроить тебе... командировку?.. или... как это называется у военных?
- Конечно. Я хорошо справился, думаю что она не откажет. - Вот и пригодилась победа в той дуэли, - Я не знаю как будет со связью... Но я обязательно буду тебе звонить, когда можно. Не бойся - я вернусь к Рождеству.
- Я жду тебя. Я... люблю тебя, мой рыцарь.
- Я приду, любимая.
Эпизод завершен.
Краткое содержание эпизода
Вечером 10 декабря 2017 года в Претории телефон принцессы Наннали неожиданно оживает. На другом конце линии — её рыцарь Дункан Кэмпбелл, только что переживший тяжелейший бой на Мадагаскаре. Он признаётся: «Я тебя люблю». Наннали, смущённая и тронутая, отвечает взаимностью, но сразу замечает в его голосе усталость и тревожится о его состоянии. Дункан не скрывает: он ранен, пуля задела ребро, но рана не смертельна. Он обещает, что обязательно вернётся, ведь её ожидание — словно приливы, подчиняющиеся луне.
Разговор становится откровенным и долгожданным примирением после их ссоры. Наннали винит себя, что плохо исполняет свою часть клятвы — «почитать его службу», а Дункан признаёт, что ему было нелегко, но теперь он принял Африку как их новый общий дом. Принцесса сквозь слёзы повторяет эти слова, ощущая, что наконец обрела место, за которое стоит сражаться. Дункан клянётся, что не оставит её, и они вместе справятся со всем. Он просит встретить Рождество вместе, и Наннали обещает попросить генерала Фонтейн устроить ему «командировку». Эпизод завершается тёплым прощанием и взаимным «я тебя люблю», дарующим надежду на скорое воссоединение.
