Прием

в игру

закрыт


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 20.11.17. Still Breathing


20.11.17. Still Breathing

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 20 ноября
2. Время старта: 21:00
3. Время окончания: 23:00
4. Погода: +10, за окном, ветрено, пасмурно
5. Персонажи: Юфемия, Шнайзель
6. Место действия: особняк принца Шнайзеля в элитном районе Пендрагона.
7. Игровая ситуация: После всего произошедшего бывший премьер-министр не появлялся в свете и практически не принимал никого в своем особняке, отгорожденном от мира пышными садами и надежной оградой. Не сказать, что посетителей было много, но некоторых любопытствующих разворачивали назад бдительные охранники. Злые языки говорили, что Белый принц повесился, а те, кто знал его чуть лучше - что что-то замышляет. Слуги и Канон Мальдини, владевшие более точной информацией, молчали как партизаны.
Но для принцессы Юфемии открыты двери даже этого дома, и в плотном графике, расписанном матушкой, Ее Высочество все же находит время, чтобы навестить брата.
8. Текущая очередность: по договоренности

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

0

2

Кубики в бокале. Сквозь алый проблеск трепещет винный дух, возмущается небрежным вторжением. Шнайзель опрокидывает почти залпом, глотает. Сладкий ток наполняет вены, сбегает от кончиков пальцев вверх по запястьям. Голова откинута назад, затылок упирается в кресло. Такая несвойственная расслабленность, что в багряном бархате можно утонуть. Ткань сливается с подлокотниками, струится от колен вниз. Золотые волосы в беспорядке падают на глаза, преграждают обзор. Сквозь их пелену шафрановые языки пламени сияют подобно затухающему солнцу.

Бок бутылки холодит пальцы. Недостаточно пробирает, еще льда. Видел бы отец, как варварски расходуются драгоценные имперские запасы. Неловкий смешок — непрошеный гость; сорвется и отпустит, как не было. Память мучает. Из-под полуопущенных век видно пробелы как никогда ясно. Дразнят, манят мыльными пузырями, так близко. Протяни ладонь — сотрешь одним вздохом. Тщетно. Обманчивые слова, улыбчивые лжецы, и больше всех он сам.
Все растворяется с кубиками в бокале. Вино так не пьют, это неправильно. Что есть правило сейчас, чему подчиняться и что лишь выдумка? Who's in control?

Мертво. Со статуй прошлого отваливаются куски глины, портят идеальную картину и мешают мыслить. Лица разлетаются как маски, скрадывая истинную суть вещей. Карнавал лжи не прекратится до самого конца. Выхода нет. Только кубики в бокале царапают стенки и просят залить себя красным. И вместе с ними пред красным богом склоняется весь мир.

Отредактировано Schneizel (2016-10-04 14:03:03)

+10

3

Свинцовая тяжесть мыслей давила слишком сильно. С трудом вырванные часы пустоты в расписании, заботливо составленном родной матерью, тратились на невообразимое хамство по мнению императрицы. Эвелина не сочтет благопристойным поступком визит к опальному принцу, это ударит по репутации и явно сбросит очки в ежегодном соревновании "чья пешка начнет партию". Юфи стоило в очередной раз поблагодарить Ренли за свою личную гвардию, они, неслыханная дерзость, не подчинялись императрице.

Приближение к скрытому в тени парка особняку второго принца почти позволяет оставить все сегодняшние проблемы позади. Юфи кусает губы, ведь у неё слишком много новостей, которые не обрадуют Шнайзеля. А первоначальная мысль о том, что она может ему как-то помочь в сложившейся ситуации, печально рассеивается — её не пускают, посылая за личным секретарем брата.

Юфи неуверенно отдает плащ Мальдини, помощнику брата, и с благодарностью принимает направление. Её охрана остается позади, около негостеприимно захлопнутых дверей. И думает, что её могли и вовсе не впустить. Не зря Мальдини спустился сам. Со старшим братом Юфемия не виделась довольно давно. Её наказание давно отбывает другая, а Шнайзель так и не счел нужным ответить ни на одно её сообщение.

Будет ли он рад видеть её? Стоило ли приезжать? Шагая по тихим и пустующим коридорам, принцесса не была уверена, что у этого дома всё ещё есть хозяин. Прикоснувшись ладонью к прохладе двери, она разрывает стуком затхлую тишину. Стоило?

— Ваше Высоче... — не стоит так, ещё неувереннее, но чуть громче: — Брат?

+6

4

Разбитость, отчуждение, смирение — простые стадии неугодного процесса, от которого не скрыться. Они приходят с красным богом и топят сознание своей правдой. Если кругом лжецы, какая разница, кому доверить душу? В ней расцветут червоточины знания в любом из возможных вариантов. Какая бутылка? Вторая? Четвертая?.. Потерял счет. Пальцы соскальзывают — хрусталь падает вниз, разбиваясь на осколки. Остатки вина алым заливают пол. Шнайзель подносит ладонь к лицу, собственная бесполезность разъедает. Если он не может справиться с бокалом, что говорить о государственных делах.

За дверью шаги, кто-то скребется. Шнайзель безразличен, он не желает принимать посетителей. Тоненький голос дрожит, в нем плещутся наивные нотки. Лучше бы не узнал.
— Юфемия?
Ее суетливую манерность сложно забыть. Зачем она здесь? Он не хочет никого видеть. Принц встает, делает пару шагов к камину, останавливается, сложив руки за спиной. Он смотрит на огонь, единственный источник света, жар дымком дышит на кожу. В пламени проносятся неясные сюжеты забытого, возможно, к счастью.
— Не входи.
Почти не слышно, словно случайно обронено. Совсем не болен, лишь бесконечно устал, изнеможен. Нет сил, чтобы отослать домой. К подошве ботинок медленно подбирается вино, ползет тягуче будто кровь. На полу останется отпечаток. Хоть что-то реальное в этом мире.

+7

5

Юфи бесшумно опускает ручку, проскальзывая в комнату через приоткрывшуюся дверь. Она не услышала, правда, просто поняла. Брату стоило вспомнить — её послушание раскрошилось хрупким стеклом с момента переезда. И замирает, моргая.

Ей непривычно и душно в закрытой комнате. Юфи обыкновенно доставляет лишь проблемы, но почему-то уверена, что первой переступила порог этой комнаты. Юфи совсем не подумала об этом. Просто знает, никто не должен оставаться в одиночестве. И щелчок закрывающейся двери за спиной звучит предупредительным выстрелом. Она делает всего два шага внутрь, не решаясь пересечь черту отсветов от камина.

Немного нелепо приходить, не подумав о разговоре. Юфи заправляет выбившиеся от ветра пряди за уши и набирает побольше воздуха, грезя разразиться тирадой о том, что нельзя поступать с собой так. И закрывает рот, так ничего не сказав. Новизна ситуации вымораживает: она ещё никогда не видела Шнайзеля в неформальной обстановке, и сама не приходила в официальном костюме. До этого было иначе.

"Знаешь, Ренли выдвинули на твоё место" — дико и бестолково, пусть слухи и были подтверждены лично. Юфемия сомневается в способности старшего брата занять место премьер-министра, абсурдно будет преподнести такие новости опальному принцу как уже принятый факт. Довольно образованному принцу, способному просчитать что и как будет без него за стенами особняка.

— Не стоит так много пить, — мягко произносит, когда глаза привыкают к полумраку комнаты. Разбитые осколки ловят отсветы от камина, а бутылки совсем не сложно заметить. Случившееся не твоя ошибка.

+7

6

Послушание не было ее стихией. Как часто, маленькая и беззащитная, она бежала к старшему брату в поисках утешения и ободрения. А сейчас так прямо держит спину, так гордо задирает подбородок... но так постыдно отводит взгляд. Не хочет видеть? Наверное, неприятное зрелище. Шнайзель смотрит через плечо, на губах легкая печальная улыбка. Теперь Юфемия отчитывает его?

Шнайзель негромко рассмеялся, пальцы скользнули по волосам, убрав в сторону. Он развернулся, гостеприимно распахнув руки.
— Присаживайся, сестра. Что привело тебя в мою скромную обитель?
Мало кто мог посметь войти в особняк. Еще меньше было тех, кого бы пропустила охрана. Юфемия относилась к счастливым исключениям. Будто морской бриз она привносила глоток свежего воздуха в напыщенные и душные дворцовые дела. Ее было жаль. Грустное осознание: как ни пытался, так и не смог защитить от отца. Он бы хотел, чтобы Юфемия как можно дольше жила счастливой и беспечной жизнью. Такое отчаянное желание, обреченное на провал.

Размазанный красный след выцветает с каждым шагом. В его сознании все так же, нелепо и потерянно. Лишь старые воспоминания полны ярких надежд и оттенков, и Юфемия — одно из них. Потому ей позволено многое. Оттого дозволено быть здесь.

+5

7

Юфи, получив одобрение своему визиту, мягко улыбается, присаживаясь. Её облегчение настолько очевидно, можно ощутить в воздухе, вздрогнувшем от дыхания. Она бы даже осмелилась отдернуть шторы, хоть и без толку — уже вечер. И обнять по привычке, но успела напрямую ослушаться. От того порождена осторожность, за её спиной достаточно поступков, не подобающих положению.

Юфи не винит брата за его прошлые решения, она об этом достаточно думала. И лишь одно её терзает — от чего Шнайзель позволил Наннали... Не следовало сейчас. Юфемия невольно сравнивает братьев, узнав последние новости. И отчаянно надеется — не заметит, не поймет. Это слишком подрывает причины её визита.

— Я хотела бы... — Юфи набирает полную грудь воздуха, но заветное "помочь" так и не произносит. Вместо того говорит торопливо, захлебывающее, словно после никогда и не решится: — Попросить прощения.

Официальный костюм может стать иллюзией для людей, не знающих её. Взять хотя бы начальника морской полиции. Для той части семьи, присутствующей в её жизни, Юфи оставалась ребёнком. Неуверенным в себе, капризным и способным углядеть свою вину даже на смерти рыбы, поданной на ужин. Первоначальное впечатление легко рассеивается, визит по-прежнему наносит младшая сестра, а не принцесса.

— В саду прохладно, но, быть может, спустимся?.. — неуверенно предлагает, по-прежнему старательно избегая причин визита. Выказывать беспокойство среди них, особенно в Пендрагоне, совсем не принято. Юфи хорошо помнит о том, почему Корнелия её увезла.

+6

8

Трепещет словно птичка с пораненными крыльями, и сердечко ее стучит так громко, что грозит вырваться из груди. Даже отсюда слышно. Приятно, что есть вещи, остающиеся неизменными, которые не под силу испортить проказнице-судьбе. А уж она знает толк в подшучивании над своими детьми.

«Продолжай», — почти сорвется, но так и не наполнится звуком. Когда она будет готова, скажет сама, торопить не нужно. Есть вещи, которые милая сестра любила делать самостоятельно, набираться мужества — одна из них. И Шнайзель позволял, спокойно внимая, будто не было в мире ничего важнее в ту секунду, когда Юфемия пыталась говорить. С людьми, чистыми душой, всегда одна история: их порывы слишком легко нарушить неловким вторжением. Шнайзель знал секрет, ведомый немногим: чтобы птичка порхнула в ладони, нужно просто немного подождать, дав ей возможность привыкнуть к теплу кожи.

— Прощения? — с нотками удивления. Шнайзель не знает, что ее тревожит, но уверен, что Юфемия не может быть замешана в чем-то крамольном. Впрочем, если ей так будет легче. — Конечно, я прощаю тебя.

Она просит спуститься в сад. Шнайзель предлагает руку с легкой улыбкой, помогает подняться. Они проходят на первый этаж, за высокими окнами пасмурно, завывает ветер. Стоит отворить створку — с веранды летит запах свежей зелени. Здесь почти не заметно, что их окружает шумный город, высокие деревья скрывают лучше любых стен.

— Ох, — вздыхает, — прохладно.
Шнайзель снимает пиджак, набрасывает его на плечи сестры, осторожно придерживая.
— Не замерзнешь?

+5

9

Юфи хмурится, не ощущая ожидаемого облегчения. Ей неуловимо кажется, что что-то совсем не так, не здесь. Как измятый последний бумажный журавлик, сгоревший в реальности. В сад ей уже не хочется.

Принцесса наблюдает за ветром, пытающимся вломится сквозь стекло и разломать последние преграды между опальным принцем и возвышающейся Империей. Империя ничуть не утратила своего величия, а вот премьер-министру пришлось пересмотреть свои взгляды. Это слишком сильно ощущается в затхлом воздухе особняка. Даже на первом этаже нет звуков, кроме вездесущего ветра и сквозняка, что больно щиплет лодыжки прохладой.

Юфи не решается сказать глаза в глаза, потому что даже для неё очевидно — предложенное будет лишь побегом от проблем. Шнайзель никогда не решал свои вопросы подобным способом, слишком недостойным Белого принца. Убежать от проблем, хах.

— Поехали в 11, — Юфи ежится даже под пиджаком, сохраняющим тепло. Кусает губы совсем неуверенно, продолжая: — Меня назначат генерал-губернатором...

.. И я совсем не уверена, что справлюсь с данными обязанностями. Ей подстраховка, Шнайзелю второй шанс. Нелепый, смешной, но второй. Юфи улыбается, сама отступая к окнам и поворачиваясь лицом. Ветер скроет её тихие слова, если за принцем приглядывают по указке Императора.

— Или воспользуйся всеми моими возможностями и разыграй другую партию.

Влияние её сестры день ото дня становится сильнее, раз уж Корнелия смогла уговорить парламент принять другого премьер-министра вместо неё. Поддержка от неё станет ощутимой помощью для Шнайзеля, если брат выберет старый путь с новыми возможностями. Хотя у самой Юфи нет и грамма власти, для всех она лишь младшая сестра. И, возможно, это и есть её власть.

+4

10

Она так не уверена, что это даже мило. Смешная, забавная и бесконечно добрая, разве кто-то может противиться ее обаянию? Легкий смешок слетит с губ и затеряется, словно его и не было. Шнайзель позволяет ей играть так, как того хочет она, он любит наблюдать. В этом его сила, в неспешном и тщательном наблюдении, в действиях от возможностей его противников. И в этом же его слабость.

— Юфемия, — мягко, скрадывая отголоски звуков. Вдыхает полной грудью, но говорит легко и без сожалений. — Я совершил достаточно ошибок, о некоторых из них мне еще предстоит узнать. — Невесомая пауза, наблюдая, как сквозь колючий ветер начинают прорезаться серые капли надвигающегося дождя. — Наш отец мудр, он принял решение, которое будет лучшим для Империи. — Складывает руки за спиной, смотрит вперед сквозь пелену дымки. — Если он считает, что я не подхожу для столь высокой роли, что ж, — улыбается, — он прав.

Совсем не тревожит. Все так, как должно идти.

— Ты веришь в наш народ, Юфемия? Все эти бедные люди, которых тревожит война, все тяжелые жертвы, которые нужно пережить... Все ради нашего благополучия. Они пытаются пошатнуть монархию, не осознавая, что без нее мир погрузится в хаос. Если мы, обремененные властью, не будем являть собой достойный подражания пример, то кто мы такие, чтобы жертвовать их судьбами ради общего блага? Мы должны нести ответственность за то, что совершили, и поддерживать нашего отца в его начинаниях.

Шнайзель переводит взгляд на сестру, ее розовые волосы вьются от дождя, на них еще остались почти не заметные капли.

— Я буду там, где буду нужен, — голос обволакивает как талое золото, — и если ты будешь испытывать нужду во мне, ты всегда знаешь, где меня найти. — Замолк. После продолжил. — Одиннадцатый сектор будет осчастливлен твоим назначением.

+4

11

— И то верно, — Юфи склоняет голову, улыбается понимающее. Нет, она не понимает до конца, ей ещё рано, но выработанная привычка остается с ней и здесь. Где совсем нет места этому усталому притворству.

Ошеломленные чёрные глаза вновь смотрят внутрь, красный цвет густой и на смуглом кажется совсем темным. Врачи потрудились на славу и принцесса больше не отводит взгляд от военной формы. Но в глубине своих зрачков она вновь и вновь теряет веру в свой народ, в свою Империю и отца.

Различие буквально разрезает воздух. Юфи смешно, но она закрывает лицо ладонями, не выпуская смешинки дальше своего дыхания. Её ребячество сталкивается со спокойствием брата и разбивается на множество осколков. За мгновение она осознает, что почти предложила пойти против решения Императора и сама приходит в ужас.

— Конечно, — улыбка уже вымученная, не скрывающая боли вернувшейся из песков Юфи. Именно сейчас решение Корнелии выглядит неправильным, в Пендрагоне сдержать иллюзии третьей было бы куда проще. — Никак не обойтись без невинных жертв, они придают войне ценность.

Одиннадцатый словно проклят и Юфи не переполнена трепетом по поводу своего назначения просто по плану. Только это по-прежнему шанс всё изменить. Только на что она способна, кроме привычки прятаться за спины? Юфи выдыхает.

— Ты ведь знаешь, что делать? — Надежды и в вопросе, и в легком прикосновении руки невероятно много. Она приехала из-за волнения и верит, что не ошиблась в этом.

+5

12

Чуть склоняет голову к плечу, на губах едва заметная улыбка. В словах сестры слышится горечь и печаль, она слишком рано повзрослела. Все было бы во много раз проще, если бы Юфемия позволила разобраться с мирскими делами старшим. Это не удовольствие и не игрушка, это огромная ответственность, которая останется навсегда. С того момента, как человек впервые встанет пред выбором своей или чужой жизни. С того момента, как имеющий власть прикажет своим людям идти на смерть.

Среди всех натура Юфемии была самой нежной, и оттого печальнее было наблюдать за тем, как жизнь показывает ей все ужасы так же нещадно, как ему самому или Корнелии. Тем, кто на правах старших должен был заботиться о других. Однажды это убьет маленькую сестру, если только она не сможет стать достаточно сильной, чтобы все вынести. Ее назначение расставит фигуры по своим местам, с ним определится ее судьба, и вмешиваться нельзя.

— Все в порядке, Юфемия.
Даже если бы у Шнайзеля не было планов, он бы все равно ответил так. Ее наивная забота стоит того, чтобы быть успокоенной. И это не будет слишком большой ложью. В конце концов, в этом мире еще никто не обыграл Шнайзеля в шахматы.

+3

13

Беспокойство распускает свои плети, выпуская слишком юную принцессу из своей ловушки. Юфи уже достаточно взрослая, чтобы увидеть те несколько непозволительных граммов лжи в словах старшего брата. Только лишь смиренно закрывает глаза, получив именно то, за чем приехала — спокойную уверенность.

Старшие всегда вселяли в неё спокойствие, служа поддержкой и полноценным щитом. Тепличные условия взращивают самые красивые цветы, а подобные им безжалостно топчут, стоит лишь увидеть свет. Осознав недавно, сколько проблем она успела принести, Юфи пытается проявить беспокойство. Обманывая, впрочем, себя — ей всё ещё не достает почтительного такта.

Принцесса неспешно прощается, уходить из объятий спокойствия совсем не хочется. За стенами особняка Шнайзеля её ждут неприветливые встречи и возрастающий страх. Столица не любит всех своих детей одинаково. Непоколебимая уверенность в святости империи тает, вот только Юфемии может не хватить сил спрятать это.

Завершен

+5


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 20.11.17. Still Breathing