По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Архив игры » Самайн: Омут памяти


Самайн: Омут памяти

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Дата: 31 октября - 1 ноября
2. Персонажи: Юфемия (11 сектор, 9:00), Сузаку (11 сектор, 9:00)
3. Организационная тема: Внутриигровой конкурс: Самайн[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7806184.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+1

2

– Ваше Высочество, это для Вас.

Слуга склонился, оставив на столе перед принцессой сверток, плотно упакованный и замотанный лентой с печатями дипломатической почты. Если верить индексу, проставленному на лицевой стороне, неожиданная посылка прибыла из Китая, где все еще оставалась представлять интересы Британии принцесса Маррибелл.

Сверток размером не больше самой скромной из шкатулок принцессы не тронут и не вскрыт. Он действительно на имя Юфемии Британской: не ее брата, не вице-губернатора, не кому бы то ни было еще, а лично ей, словно письмо от доброго друга. Вот только нигде не найти пометки – от кого же посылка и чего ждать внутри.

Аарон и Сузаку здесь же, рядом – последние события в секторе заставляют не доверять даже своим людям. До сих пор неизвестно, как удалось выкрасть принцессу из самого сердца резиденции генерал-губернатора, и с нее не спускают глаз.

Слуга уходит, снова кланяясь – ему неведомо, кто и зачем прислал сверток, – и оставляет Юфемию наедине с ее верными помощниками.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7806184.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

Юфемия и Сузаку выведены из конкурса

+1

3

Здесь все было ему чуждо. Немногочисленные японцы, что попадались Катхалу, смотрели на него с нескрываемым отвращением, несколько раз даже – ввязывались в драку. Это британские спецслужбы смогли отличить ирландца от британца, а в гетто всем было наплевать, кто там этот гайдзин – все едино, враг.

Никто не потрудился объяснить Катхалу, как он здесь оказался и почему тот британец внес за него залог, выпустив из британской тюрьмы.  Дорога на улицы Нео-Токио ему была заказана – благо, хоть личные вещи вернули. Он был вынужден искать убежище в гетто.

Оглядываясь назад, он смог бы сказать лишь одно: все это было дурным сном, от которого он никак не мог очнуться. Но содранные в драках костяшки пальцев болели взаправду, и живот сводило от голода – тоже по-настоящему.

– Ты что здесь забыл, британская крыса? – Японцы, ворвавшиеся в его убежище, выплевывали каждое слово на ломаном английском. Катхал с трудом мог понять слова, но интонации – вполне. Равно как и биты в руках, и кровожадность взгляда. Их было пятеро, и словно волка эти гиены загнали его в угол.

Он, быть может, даже отбился бы от них – если бы боль не схватила тисками виски, вышибая из колеи. Одного пропущенного удара хватило, чтобы сильный удар в грудь выбил воздух из легких. Перед глазами все поплыло, но виной тому не могли быть слабаки, сбившиеся в стаю – уже через несколько секунд Катхал не чувствовал их тычков и пинков. Куда сильнее была боль, что грызла изнутри, стирая грань между реальностью и чем-то большим.

Он мог помнить эту боль – однажды он уже прошел через это. А значит, пройдет и еще раз.

Бесчувственное и избитое тело ирландца японцы оставили, трусливо сбежав, когда Катхал перестал дышать.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7806184.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+2

4

Лейле удалось то, что не смогла сделать ее мать – она скрылась от тех людей, кто хотел взять ее в плен. Неожиданно появившийся Акито действительно спас и без того раскаленную ситуацию, а Алисия, повинуясь приказу принца Ренли, защитила отчасти беспомощную подопечную.

Они хотели бежать обратно в Германию – пусть даже без Шицу, заполучить которую так хотели европейские спецслужбы. Лейла, впрочем, должна была понимать, что отдавать им в руки столько знаний, сколькими обладает зеленоволосая, никак нельзя – как нельзя было и не возвращаться, ведь все обещания немецкого правительства в отношении японцев-беженцев без нее могут стать лишь хрупким, брошенным когда-то словом, держать которое вовсе не обязательно.

Сбежать с острова им не дали. Контрабандист, провезший их в Британию, благополучно уплыл в неизвестном направлении, а всех прочих, оставшихся в портах Нео-Токио, крепко держали за жабры полиция и контрразведка. В одном из доков высокий худощавый мужчина, управляющий по слухам небольшим судном, посоветовал им залечь на дно. Его осведомленность в делах Лейлы и тех действиях, которые она предпринимала после побега из резиденции генерал-губернатора по-настоящему пугала, но даже если он и был связан как-то с Культом – он себя ничем не выдал.

Его совету все-таки пришлось последовать. Алисия помогла разыскиваемым беглецам найти жилье в городе, еду, сменную одежду и даже черный парик для Лейлы, если она вдруг решит выйти на улицу. К дому Ренли по обоюдному согласию никто не приближался – следовало переждать, и понимала это даже преданная до мозга костей Алисия.

В новой квартире, оформленной на какое-то подложное имя, они нашли кучу безделушек – по большей части яркие и безвкусные, броские и привлекающие взгляд. Но были из них и вещицы попроще, скромные кулоны и браслеты. Один из них – деревянная руна с птицей-галкой на шнурке – неизменно притягивал взгляд, вызывал вопросы, ответить на которые было, пожалуй, совершенно некому. Лейла как раз сжала безделушку в ладони, когда в глазах все потемнело – слепота, что оставила ее после встречи с Шицу, снова вернулась, и прежде чем боль пронзила виски насквозь, Лейла успела почувствовать, как чьи-то руки ловят ее за плечи. Кто-то звал ее по имени – и кто-то же поймал в свои объятия, когда со стоном юная мисс Малкаль потеряла сознание.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7806184.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+1

5

Резная шкатулка, взятая с камина, была выделана рисунками морских чудовищ, змеев, невероятных подводных жителей. Они сражались между собой, держа в руках пращи и кривые сабли, стль непривычные для японской культуры. В крышке шкатулки была замочная скважина, ключ к ней  – рядом, на столике.

Лелушу принесли её в знак уважения и покорности рода Маэда воле своего нового мастера: прежний хозяин был рад принести ему шкатулку лично. Их семейное сокровище, ха... Лелуш поднялся с кресла, взял ключ. Внутри, как сказали ему, лежит жемчужина потрясающей красоты и размеров.

Его глаза едва заметно блеснули, когда тихонько щелкнул замок.

– Стой,  – неожиданный голос одёрнул его откуда-то справа. Попытался. Очень хотел. Но... Лелуш неспешно провернул ключ в замке и поднял крышку.

– Стой, я сказал!

Низкий голос рыком раздался в комнате, заставив стёкла задрожать в оконной раме. Маленькая вазочка, стоявшая в углу комнаты, опрокинулась и упала на пол.

– ...Кто ты такой?

Прищурившись, Лелуш оценивающе изучал перед собой морду...

– Шаак-Балам,  – прорычал ему демон в ухо.  – Отойди от шкатулки.

– Нет,  – отшатнувшись от трёхметровой туши, Лелуш взял шкатулку в руки, впрочем, все ещё не притрагиваясь к жемчужине. Иссиня чёрной, похожей на глубокое, синее море.

– Ты не притронешься к ней, мальчишка,  – в голосе демона плохо скрытая угроза. И страх, едва различимый.

– Не командуй мне,  – усмехнувшись, парень медленно поднял жемчужину двумя пальцами. Происходившее всё равно было сном, так чего бояться?

– Ннн-ееееееет!

Громыхнувший голос разрезал воздух пополам, а на месте демона вспыхнуло пламя. Провалившись в него, демон пропал, а пламя продолжило пожирать паркет, ковёр, столик, где стояла шкатулка... Лелуш вышел из комнаты  – и меж тем всё так же сидел в своём кресле, держа в руках черную жемчужину. Глаза сияли неестественным красным огнём, по лбу градом лился пот... кошмар начинается.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7803112.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+1

6

– Всего несколько минут, мисс Ню! – Журналистка так настойчиво умоляет об интервью, а в голосе ее такие жалобные нотки, что растаяли бы и ледники на обоих полюсах разом. Но Вилетта непреклонна – у нее нет времени на разговоры с прессой. И кто вообще пропустил акулу пера на охраняемый объект? Нелепости.

– Еще несколько дней назад фракция пуристов была в немилости у Его Высочества, но теперь он выбирает вас своим рыцарем... Это большая честь и ответственность, а кроме того – сильный политический шаг, – тараторит неугомонная журналистка, пока Вилетта лично провожает ее до выхода. Может быть, чья-то родственница? Нужно будет устроить выговор охране.

– Скажите, выбрал ли он вас, чтобы помириться с чистокровными или это не сыграло никакой роли? Правда ли, что предыдущего рыцаря Его Высочество сослал в ЮАР?

Это уже начинало действовать на нервы. Чересчур болтливая девица не замолкает ни на секунду, вызывая желание либо посадить в клетку и накрыть полотенцем, либо свернуть ее длинную куриную шейку. И то, и другое в отношении представителя средств массовой информации, конечно же, незаконно, а журналисты только и ждут чего-то подобного с тех пор как сэр Джеремия Готтвальд...

..вспоминать было тяжело. Нагрудный крест, оставшийся у Вилетты в память о наставнике и покровителе, и сейчас был у нее в кармане.

Тепло разлилось по всему телу так, словно очередной шаг повел женщин не через воздух, а сквозь вязкий, густой эфир – жаркий и липкий. Дыхание сбилось, шаг замедлился, отдалилась на шаг вперед журналистка. Точно в тумане видела Вилетта, как та раскрывает рот:

– Мисс Ню, мисс Ню, что с вами? Вы плохо себя чувствуете? – Переспрашивала она снова и снова, наблюдая, как рыцарь принца Ренли сначала падает на колени, а потом – носом в пол. Вилетту колотит дрожь и лихорадка, и лишь когда с ее губ срывается хриплый стон, журналистке приходит в голову светлая мысль – закричать.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7806184.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+2

7

Всё случилось в тот момент, когда она порывисто вернулась в свой особняк – она мертвецки устала с дороги и жутко хотела спать. Заглянув на секунду в рабочий кабинет, она схватила под мышку кипу писем: какие-то по работе, какие личного характера, – и понесла их с собой в спальню. Сейчас, она только глянет, кто ей писал...

Тогда-то ей и попался на глаза конверт без адресата. Ни слова на нём не было и похоже... что внутри не было письма. Из раскрытого конверта на столик упало серебристое колечко с вязью каких-то символов по крошечному ободку. Кто его прислал? После тщательной проверки, Элизабет убедилась - кольцо безопасно. Оно самое обычное, в нём ничего нет.

...Она задумчиво вертела кольцо у себя на ладони: края отсвечивали огнём из камина, придавая металлу рыжеватый оттенок. Не зная, кто и зачем мог оставить ей кольцо, она все же решила надеть его – что ещё оставалось?

И... ха-ха! Ничего не произошло. Ни удара молнии, ни крика сирен, ни сигнала встроенного маячка, – ничего. Усмехнувшись, Лиза подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, как кольцо сидит на её пальце. Проведя рукой по своим светлым волосам, она отметила, что оно ей вполне идёт. Кстати, когда она успела перекраситься в золото?...

С криком дернувшись в сторону, Лиза отшатнулась от синеглазой блондинки из зеркала – та с не менее испуганным лицом, чем у неё, так же шарахнулась в сторону.

...Лиза вернулась к зеркалу. Блондинка так же подошла на своё место. Недоумение читалось на обоих лицах.

Сняв кольцо, Элизабет вновь посмотрела в зеркало – оттуда на нее глядело ее собственное отражение. Снова надела, проверяя ужасную догадку – и место Второго рыцаря заняла черноволосая красавица с аппетитными формами, которой было так же не место здесь, как и блондинке.

Каждый раз на нее смотрело новое лицо – мужчины и женщины, британцы и азиаты, темноглазые и светловолосые, добродушные и сердитые. Должно быть, просто странный сон?..

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7803112.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

+1

8

Аэропорт "Финикс", 17.00, 15 минут до вылета.

Второй отдельный терминал был специальным местом, откуда брали свою дорогу в небо только особенные люди: высокопоставленные генералы, богачи, дворцовая знать и прочие важные шишки. Ну, насколько вообще этих людей можно было считать такими: ведь не секрет, что многие из них и определяли направление развития их государства...

Артур стоял за зеркальной перегородкой между терминалами, отстранённо наблюдая за тем, как в соседней зоне жили своей жизнью простые пассажиры: спешащие, радостные, грустные, волнующиеся, бегущие на посадку, спящие в креслах зоны ожидания. Живые по-своему. Стеклянная стена, ставшая между ними, неожиданно напомнила ему, насколько выше он стал за последние годы, и насколько приземлёнными стали мысли о простых людях.

Обернувшись, он пошёл к своему креслу, рядом с которым стоял единственный чемодан багажа: охрана неподалеку старательно изображала статуи, чтобы не мешать Уэлсли в его мыслях. Сесть с ним на самолёт, перелететь на Восточный Берег, охранять его в пути до базы – вот и всё, что от них пока требовалось. Расслабленные позы говорили сами за себя.

В руках как-то сам оказался маленький, нефритовый дракончик с красными глазами – дорогая безделушка, обронённая кем-то в дверях главного входа. Выглядел он смешно и неказисто – кажется, это была довольно старая вещь... Повертев его в руках, Артур решил попросить охрану отдать его в администрацию аэропорта – вещь будут искать, но...

Охрана не откликнулась на возглас. И на второй, и на третий. Его люди замерли на месте, как вкопанные. Осмотревшись по сторонам, Артур увидел: пара лордов, сидевших в дорогих костюмах в ближайшем ряду, с раскрытыми ртами замерли, явно не закончив своей беседы; девочка, игравшая возле матери со своим щенком, подкидывала того вверх, а щенок радостно скалился ей своими зубками, вися прямо в воздухе.

[NIC]GM[/NIC][STA]Samhain[/STA][AVA]http://savepic.org/7803112.jpg[/AVA][SGN]Don't turn away[/SGN]

Артур выведен из конкурса

+2

9

Сон, словно альтернативная реальность бытия проскальзывал в задворки внутреннего мира человека, безуспешно стараясь внести в него свои законы и перемены, но на этот раз всё было несколько иначе. Увлекаемая женским голосом на самую бездну собственного сознания - где были скрыты все секреты, а мысли, и боль покоились в запечатанном граните обвешенные огромными цепями. Они были за спиной девушки, которая будто загипнотизированная шла вперёд, за этим голос, через осколки собственной памяти в прошлое, постепенно переходя запретную грань и забывая, что она есть на самом деле. В одиночестве, манимая заветным, сладким голосом из прошлого, настолько знакомым, что происходящее вокруг было не важным. Сердце полыхало и билось в бешенном ритме, а память в объятии с разумом раскалывался на куски. Обезумевшая возникшим желанием, о котором всем сердцем старалась забыть, она, словно кукла, повиновалась звуку собственного имени эхом разносящимся, где то впереди. Не знала, сколько нужно идти. Не знала, чем нужно было для этого пожертвовать. Окунувшись с головой в собственную наивность и одному лишь безмерному желанию, Лейла Малькаль постепенно забыла, кто она есть на самом деле.
Впереди неё было огромное зеркало во весь рост, в котором изображение собственного отражения стало постепенно растворяться, сменяясь другой картиной уютного, маленького мирка – несбыточное, жгучее желание одинокой девушки отчасти уставшей нести своё бремя. Плечи слегка расслабились, а сиреневые глаза распахнулись. Внутри она увидела светлую, величественных размеров гостиную, обставленную кожаными диванами, столами с белоснежной скатертью и прочим невиданным убранством. Ей было не привыкать к роскоши, но здесь всё было иначе, источало каким-то незаметным теплом. Глаз невольно останавливался на каждом предмете мебели, но самым главным аспектом восседающая посреди комнаты женщина. Белокурые волосы, отличная фигура, просматриваемая сквозь роскошное платье, а самое главное эти сиреневые глаза переполненные добротой и теплотой. Сердце непроизвольно сжалось, ибо эта женщина была ей до боли знакома на подсознательном уровне. Но всё впечатление утроилось, когда внутрь вошла ещё одна девушка, как две капли воды похожая на неё саму. Беззаботная с яркой улыбкой на лице и игривым взглядом она прошла вглубь в комнаты и плюхнулась рядом со своей…. матерью. Весь её образом источал умиротворение и счастье. Они начали плавно что-то обсуждать. Всюду сновали горничные, в чёрном одеянии служа контрастом белому интерьеру и так сильно выделяющиеся на общем плане. Девушка слегка дотронулась до зеркала, затаила дыхание. Это было именно то, о чём она всегда втайне от себя самой мечтала. Что загребла внутрь собственного подсознания погружённая в чужие проблемы с головой. Это было то, чего она никогда уже не увидит в собственной жизни. Не сможет почувствовать. Невольно девушка посмотрела по сторонам, кругом была тьма и одиночество. С ней рядом больше никого не было. Все, кого она знала, остались стоять выше в её собственном свете, который она им подарила. Здесь им не было места. И посему взгляд плавно вернулся в зеркало, в котором картинка ничуть не изменилась. Она неистово желала оказаться на её месте. Погулять в саду, общаться и веселиться с другими детьми Императорской семьи, и почувствовав настоящее тепло своей матери. Увидеть её. Дотронуться до этих самых белокурых волос. Воочию лицезреть улыбку, единственную вещь которую врезавшуюся в её память и всегда пытаясь представить, какой именно она должна была быть. Уйти от всепоглощающей смерти, в которую постепенно окунался мир вокруг неё. И чем прочнее было её желание, тем быстрее формировались стальные прутья вокруг, захлопывая позади клетку, преграждая все попытки вернуться назад. Девушка закрыла глаза стараясь всем сердцем представить картину из зеркала, вжаться в неё, прочувствовать каждой частичкой собственного тела, лишь бы только добраться до того идеального, как ей казалось самой, мира. Остаться в нём. Забыть все свои обязательства, трудности и принципы. Отречься от всего то, чего она добивалась годами только ради одного желания спасти и быть рядом с одним единственным человеком. Она не помнила ничего. Разум был чист. И как только она открыла глаза, перед ней предстала та самая комната, а сладкий голос, зовущий её по имени, тут же затих. Девушка даже выронила чашку с чаем от неожиданности.
- С тобой всё в порядке? – Чья-то тёплая рука дотронулась до её лба. Она повернула голову и увидела перед собой обеспокоенное лицо той самой женщины. – Температуры нет. Что случилось? Ты вдруг вся разом побледнела.
Всё что она могла это открывать рот в безуспешных попытках, что-либо произнести, а в глазах встали слёзы. Женщина почти сразу же прижала её к себе.
- Ну же, дорогуша… Что такое?
Теплота медленно стала просачиваться в застывшее еле живое сердце, а всё тело будто бы окаменело. И слёзы потекли сами собой. Копаясь в голове в поисках ответа, она не нашла там ничего. Разум по-прежнему был кристально чист, будто бы все мысли оттуда взяли и разом вынесли. Какой-то злой умысел, а руки не двигались. Она была куклой в руках собственного создателя, убаюкивая её. Глаза закрылись непроизвольно. Время вокруг застыло или его не было изначально? В душу предательски закралась умиротворённость, и вместе с ней девушка постепенно расслабилась, поддавшись безумному потоку. Рука сама дотронулась до плеча, и стоило девушки раскрыть глаза, как перед её глазами встала улыбка. Та самая, единственное, что осталось ей от матери. Сомнениям больше не было места. Разум плавно поддался на уговоры перестав спорить о всей противоречии создавшейся ситуации. Она была тут. До неё можно было дотронуться. Можно было почувствовать её теплоту, и отсюда не хотелось уходить.
Вот только стоило блондинке отвести взгляд, как она зацепилась за странную дверь. Создавалось такое впечатление, что она прогнила до основания. Тёмная, старинная дверь, которая одновременно манила и отпугивала. Единственно, что в ней оставалось нетронутым, это узор в форме ласточки. И как только всё внимание Лейлы переключилось на неё, комната разом изменилась. Безграничное тепло сменилось лютым холодом, а всё окрасилось в ровные, багровые тона. Девушка встала как вкопанная, а позади, были знакомые, хлипкие звуки шагов мраморной куклы. Они эхом проносились по комнатам, вселяя в девушку неподдельный ужас. Она стала узнавать это место, будто возвращаясь в тот самый день, впервые познакомившись с несправедливостью этого мира, и всё это было по её вине. Из-за того, что она возжелала силы, которая должна привести мир к лучшему. Вот только собственная неопытность и юный возраст сыграли свою роль. Шаги приближались. Вот, и это чудище с ярко святящимися от безумия глазами выглянет из-за угла, а Лейла не спешила оборачиваться. Она просто не могла этого сделать, тело сковал страх. Он плотно засел где-то внутри, полностью подавив волю собственной жертвы, играя с ним будто с марионеткой. Однако на этот раз всё было иначе. Где-то позади раздался всё тот же женский, знакомый голос, и девушка с ужасом мгновенно обернулась прямо в тот момент, когда голова с безумной ухмылкой выглянула из-за угла. Это была та самая женщина, в глазах горело безумие, а впереди на полу лежали трупы её боевых товарищей вместе с синеволосым юношей. Страх ещё шире распахнул глаза девушки, а изнутри выдался хриплый крик. Тело слегка пошатнулась, она хотела, попяться назад, но поскользнувшись на излитом багровой жидкостью полу, плюхнулась на пятую точку. Взгляд был прикован к изуродованному безумием лицу женщины, кожа которой была мертвецки синей. Она корявой походкой, держа в руках что-то длинное, обогнула угол, держась одной за стеной, хромая поковыляла вперед, дабы завершить начатое. Лейлу пронзил неописуемый ужас. Она стала шарить по полу в поисках спасения, борясь с дрожью в каждом суставе собственного тела. Сердце бешено колотилась, и вместе с этим её сдавила печаль и сожаление. Разум отказывался мыслить рационально, а существо приближалось всё ближе. Девушка тщетно шарила руками по полу, пока не наткнулось на деревянный предмет, по форме напоминающий руну в форме птицы. Посмотрев на него, она тут же поняла, что этот узор был почти такой, что и на двери позади неё. Ринувшись к двери, девушка стала осматривать её, но помимо отверстия для ручки, там ничего не оказалось. В отчаянье она начала биться в дверь, хрипло зовя о помощи, хоть и понимая, что всё это бессмысленно. Она здесь один на один с собственными страхами, заплутав в прошлом и надеясь на перемены в будущем. Слишком часто оборачивалась. Слишком много сожалела. Слишком много винила саму себя, и боялась… той силы, которую ей вручила С.С. Боялась её применять с того самого случая в приюте. И уж тем более, несла в себе эгоистичную, детскую мечту, не отпуская своего прошлого. Цепко вцепившись в него, не понимала, насколько была глупа. А теперь…. Теперь это прошлое настигло её. Вцепившись мёртвецкими руками за горло, в ходе до выхода. И всё что она могла, это звать на помощь…
«Акито…. Акито помоги… мне…»
Но ответа не было. Его тело, которое покинуло жизнь, по-прежнему лежало на холодно полу. Так неистово желаемое спасение не придёт. Руки женщины сжимали горло всё сильнее, а перед глазами было обезумевшее лицо. Она сама возвела его своими нелепыми мечтами о матери. Этот образ, не желая отпустить её. Проклиная за то, что бросила, повесив на неё бремя изгнанницы и тут же отрицая это, погрязнув в собственных противоречиях. И разбить их можно было только лишь одним способом. Гиасс… Девушка зажмурила левый глаз, а затем открыла… появился всё тот же узор ласточки, а тело чудовища остановилась. Неистовый пожар безумия в глазах был погашен в тот же миг куда более могучей силой. Руки ослабели и разжались. На лице Лейлы отразилось сожаление и осознание собственной наивности.
«Прости… Я…»
Она тут же слегка качнула головой.
«Нет… Я должна её отпустить. Отпустить свою наивную мечту. И эта ласточка...»
- Я дарю её тебе.
Шнурок медленно скользнул на посиневшую руку, преображая её. Возвращая в это прогнившее тело его природную красоту. Где сзади раздался щелчок открываемой двери… Это последнее, что услышала Лейла перед тем, как погрузиться в темноту…

+3

10

Этот мир жесток. Этот мир не прощает ошибок. Стоит лишь один раз сойти с дороги, которая была уготована – и вот вся твоя жизнь катится в тартары. Прошлое не изменить. Будущее уже предрешено. Конец, печальный и неумолимый, словно смеется над потугами что-то исправить и с каждым прожитым днем, неделей, месяцем – все сильнее ощущается тот мерзкий запах, который возникает всякий раз, когда кровь появляется на руках. И не важно, чужая она или собственная. Запах смерти, от которого не избавиться.

Сколько он уже жил в этом месте, больше похожем на разворошенный могильник? От силы неделю, может дней пять или шесть, но не больше. Иначе бы уже умер с голоду. Как давно он в последний раз видел привычный ему старинный, но уютный особняк, лес полный дичи и свою семью, с которой он мог счастливо проводить время? Память услужливо подталкивала ему картинки воспоминаний, но в этот раз время для него словно размылось и стало походить на одну сплошную, искореженную линию, на которой и не найти точной даты... Неудивительно. Сейчас все его мысли были заполнены лишь тем, что ему необходимо выжить, но... Это было не так уж и просто. Жить в гетто чертовски сложно, особенно если все население считает тебя "британцем". Не купить провианта, ни устроиться на работе, лишь жалко проводить время в каком-то заброшенном доме, который гляди и рухнет в любой момент. Даже бомжи побрезговали жить в этом богом заброшенном месте. Все происходящие больше напоминало кошмар наяву. Без денег, еды и оружия, ослабленный и одинокий, тут его ненавидела каждая живая душа.

Катхал все сильнее чувствовал, как на его шее медленно, но неумолимо завязывается петля. Пусть он уже и не на привычном поле битвы, но ощущение приближающийся опасности напоминало о себе все сильнее и сильнее с каждым днем. Еще бы... Его тут, мягко говоря, недолюбливали. Даже просто выйдя на улицу, он встречал со стороны немногочисленных японцев нескрываемое презрение и те чуть ли не плевали ему в след. Впрочем, кто-то приступал к активным действиям и даже пытался поднять на него руку, но военный быстро показывал свое превосходство и отпускал побежденных восвояси. Они же просто гражданские, он их не мог убить, только «слегка» избить, даже если те хотели его смерти. И расплата за его слабость, под названием «гордость», еще обязательно придет по его душу. Содранные в кровь костяшки лишь доказывали то, что за все есть своя цена.

Живот резко скрутило и ирландец поджал губы. Ему сильно хотелось есть, но еды у него нет и не будет даже в ближайшей перспективе. Хоть на крыс охоться, да вот без оружия попробуй это сделать... А, что самое забавное, он не понимал причины своих мучений. Его сюда бросили, словно собаку, не сказав и слово о том, что ему нужно делать. Его выпустили из британской тюрьмы, так как за него внес взнос неизвестный ему британец, но вот о чем этот человек думал, когда просто оставил его на произвол судьбы?..

Катхал резко насторожился. Он услышал за хлипкой дверью какой-то сперва неуловимый шум, голоса... А затем дверь слетела с петель и в его убежище ворвались японцы, в глазах которых отчетливо читалась ненависть и желание убийства. Ирландец резко вскочил со своего стула, словно забыв о всем том, что терзало его недавно, готовый к неизбежный драке, которую не решить словами...
В этот раз они были хорошо готовы. Напали впятером, как стая голодных шакалов на почти мертвого хищника. В руках биты, сражение могло явно сложится не в его пользу. А тут они еще и решили действовать тактично – взяли в тиски, оставляя позади Катхала лишь холодную стену, в которую он уперся буквально через несколько секунд. Но, даже находясь в такой ситуации, воин был готов отразить любую атаку, как он думал... И прогадал.
Уследить за всей пятеркой для него не было бы проблемой, но сейчас, явно ослабленный и без оружия, внимательность и шестое чувство его подвело – и через несколько мгновений он пропустил первый удар битой по голове. Сухое дерево, куда больше напоминающее сталь, смачно врезалось в его голову, вызывая чудовищную боль в висках. В таких драках нередко первый удар решает все и... Он его упустил. Последующий удар в грудь выбил у него из легких остатки воздуха и, согнувшись от боли, Катхал рухнул на холодную землю. Ему было больно. Чертовски больно. Его били, не жалея сил, но сознание меркло по другой причине...

Все это ему напомнило о его первом поражении...
Когда-то он был непобедим. Считал себя лучшим из лучших. Воинственный новичок, в мгновение ока ставший капитаном боевого подразделения. Лидер «Красной Ветви», прекрасный тактик и лидер – хорош собой, любимец женщин и верный товарищ по плечу... Но все изменилось в том сражении у Норвегии, когда он получил свое сокрушительное поражение от рук Коналла. В тот день его избили также, как и сейчас, а может даже и хуже. Дикий пес, его побратим, был в том поединке на порядок выше обычного человека – будущий Диармайд словно столкнулся с истинным диким зверем, с которого сняли все цепи. Удары были тяжелы и жестоки, словно его избивали огромным молотом, ломая кости и разрывая кровеносные сосуды... Было чертовски больно. Он чуть не потерял сознание. Но, прямо как и сейчас, в тот момент его терзала не столько физическая, сколько душевная боль. Он предал его. Они предали его. И это было первым поражением, сломившим его. Сколько раз он ввел их в битвы? Сколько раз помогал им, спасал их? Как он доверял им? А итог печален – один приказ, который им не понравился – и вот они обернулись против него. Товарищи, которых связывали чуть ли не братские узы, вдруг резко отвернулись от командира, когда ему понадобилось помощь и поддержка. И что же он тогда? Ныл о своей беспомощности? Затаил ли злобу на предателей? Вселился в его душе страх и желание отомстить? Нет.
Несмотря на все раны, телесные и моральные, он буквально силком затащил свое тело в уже наполовину функционирующий найтмер и сражался в первой линии, словно дикий, бешенный зверь. Ему хотелось жить, но у него была и гордость, которую нельзя была растоптать и сломить тогда.
... Так почему он должен сломится сейчас?
Перед ним была лишь кучка узкоглазых трусов с битами... Грязные крысы, которой и сам чуть сам не стал из-за этого гетто.
Катхал не намерен был умирать ни тогда, ни сейчас. Он должен жить. Даже если не ради себя, то ради других. Его ждет жена. Его ждут дети. Его ждут родители. Он просто обязан выжить, несмотря ни на что! А иначе, он просто отбросит все то, чего ранее достиг...

Когда он очнулся, то "гостеприимные" соседи уже покинули убежище. Он снова был один. Тело предсказуемо болело. Даже с закрытыми глазами, залипшими от крови, он мог с уверенностью сказать что у него сломано несколько костей, многочисленные ушибы, кровоподтеки и синяки. Сейчас, учитывая все его общее состояние, он наверняка походил на труп. Живой труп.
Пересиливая себя, мужчина с трудом разлепил глаза и попытался подняться на ноги, которые предательски дрожали и сгибались из-за ран и собственного веса. Били его знатно, от души, со всем "размахом" – этого не отнять.
Подняться так и не получилось. Ирландец на четвереньках, кривясь от боли, которая вызывалась каждым его движением, дополз до кучи тряпья, заменявшей ему постель. На середине пути он чуть не потерял сознание... Но все же удержал себя на ногах, повторяя раз за разом, что ему хочется, нет, что он обязан жить и выжить.

Оперившись на холодную стенку, он практически вслепую схватил несколько ближайших тряпок и вытерся ими как мог. Перевязывать раны, к счастью, не пришлось – они уже либо засохли, либо перевязывать их было бесполезно. Возможно, сейчас его тело было в куда более ужасном состоянии, чем Катхал мог представить, может даже присутствует внутреннее кровотечение, но... Сейчас это было неважно.
Мужчина сплюнул суховатую, красную слюну и провел языком по зубам. На удивление, все было на месте. Немного посидев, ирландец через пару минут перевел заплывший взгляд в окно. Было чертовски темно, звезд и луны не видать.
"Ночь, да? Хорошо... Очень хорошо."
Кряхтя от боли, мужчина потянулся чуть вбок и вытащил из под одной из тряпок стальную палку, которая, по всей видимости, когда-то было трубой от батареи. Уперев ее в пол, мужчина использовал ее подобно трости, вцепившись в нее обеими руками. Попытался подняться. В первый раз руки предательски соскользнули, но во второй у него всего же получилось, даже не смотря на тот факт, что тело кричало о том, что ему нужен отдых и спокойствие.
Но это подождет.

Лица. Лица тех, кто напал на него, были ему знакомы. Однажды он уже их избил.
И даже помнит где именно.
Сейчас темно, возможно ночь, возможно они спят...
Катхал криво ухмыльнулся, корчась от боли – прямо как и тогда, он с трудом поднялся чтобы сражаться. Так же и сейчас. А раз он уж так вспомнил о своем прошлом, так почему бы и не повторить свои славные деяния? Он их жалел, пока те не использовали оружие против него. Но сейчас время жалости прошло.
Плевать, что тело избито. Он дойдет до них... И покажет их лучший урок в никчемной жизни. Напасть ночью подло? На поле битвы все средства хороши и, даже будучи рыцарем, он, никогда не отказывал себе в грязных приемах.
Ночка обещала выдаться жаркой.

+2

11

Бодро вышагивая по захламлённому коридору, мужчина разминает кулаки перед началом. Размазанная по его лицу кровь пугает пару проституток, выходящих из дверей одной комнаты, и они с ужасом кидаются обратно, спешно закрывая дверь. Старик, докуривая последнюю сигарету из мятой засаленной пачки, пристально провожает фигуру иностранца. Такой наглости здесь он не видел ни разу... Последовав чужому примеру, он так же быстро возвращается в свою комнату, шаркая кожаными тапочками.
Молодой японец сидит в комнате, и смотрит старенький телевизор. Там идёт матч Британской бейсбольной лиги, и оторваться просто не возможно. Настойчивые звонки в дверь сердят его, до тех пор, пока он с руганью не открывает дверь:
- Масадо, пошёл вон, у меня нет твоих денег-
Он не заканчивает. Чей-то кулак звонко и хлёстко выбивает у японца два зуба изо рта, отправляя несчастного на спину. Боль, удивление, страх сбивают с толку. Продирая глаза, он быстро кидает взгляд на мерзавца, который посмел его ударить - в его доме, где с ним вместе живут все его друзья...
- ТЫ?!!
Он даже забывает про японский, говоря это по-английски. В этот момент ум заходит за разум, отказываясь принимать действительность.
- Я.
Демон набрасывается на него, принимаясь бить его сначала ногами, а потом - руками по лицу. Тупая боль превращается в сплошной поток, выключающий всё восприятие. Только где-то на краю сознания, чисто отцовские инстинкты помогают японцу выхватить из шума драки:
- Папа!
- Отпусти папу! Сволочь!!
- Ко...котаро... Синдзи...
Боль взвинчивается столбом через всё тело. Удары прекращаются. Над головой сияет летнее солнце, и в лицо дует прохладный ветер...
В окне ноябрьский моросящий дождь сменяется жарким дыханием июня. Совершенно неуместным в... данной... сит...у... ац...
Сознание японца проваливается во тьму.

[NIC]GM[/NIC]
[STA]Samhain[/STA]
[AVA]http://savepic.org/7803112.jpg[/AVA]

Отредактировано Ohgi Kaname (2015-11-17 19:36:57)

+1

12

Послышалась лёгкая мелодичная музыка, которая плавно расползалась по огромным залам. Когда женщина открыла глаза, она ещё с минуту привыкали к приятному полумраку. После небольшого осмотра помещения Виллетта почти сразу же поняла, что оказалась на втором этаже во внушительной приёмной резиденции принца Ренли где в данный момент происходило какое-то массовое мероприятие. Она легко поднялась на ноги и подошла к стекольному витражу через который можно было взглянуть вниз, как и осмотреть огромный зал. С потолка свисали огромные, хрустальные люстры, а всё помещение было заполнено людьми. Лёгкое освещение создавало полумрак, кажется, это был бал-маскарад. Люди сновали тут и там. Большая масса танцевала друг с другом и, будучи в масках нельзя было разобрать, кто есть кто. Как ни стараясь Леди Ню так и не нашла в зале знакомые лица. Даже на официантах были надеты странного рода белые маски с коварными, а порой и злобными ухмылками. Всё это больше походило на какой-то «парад уродов» нежели она приятный вечер, посвящённый какому-то светлому событию. Уж не говоря о том, что женщина совершенно не понимала, как сюда попала и уж точно слабо разбиралась в происходящем. Нет. Конечно же, это был далеко не первый прием, на котором она очутилась, но в грудь закралось какое-то странное чувство тревоги. Когда кто-то из «гостей» посмотрел наверх, Пуристка в ту же секунду инстинктивно попятилась назад, сама не зная причины столь странного поступка. То время, когда она была робкой девчушкой стараясь сводить все свои контакты с людьми на «нет», давным прошло. Но эта обстановка будто бы напомнила ей о собственной слабости.
- Пфф… Что за бред… - Прошептала она сама себе и уверенными шагами направилась в сторону лестницы, дабы спуститься вниз. В ней просто заиграло детское упрямство и собственная гордость. Она не могла позволить себе дать слабину. Только не после его смерти. Он так много ей дал. Просто не могла всё это бросить на самотёк. В такие моменты, Виллетта всегда возвращалась мыслями к своему наставнику, которого больше нет. Лёгкое, щемящее чувство в груди дало о себе знать почти сразу же, как только речь зашла о Джеремии. Она по-прежнему старалась глушить всё нарастающее чувство одиночества и беспомощности. Человек, который так долго её поддерживал, больше не сможет это сделать. И она в свою очередь больше не сможет прийти к нему за советом. Такой удел жизни, Пуристка только думала, что смирилась и приняла данный факт. Но на самом деле просто бежала от этого со всех ног, зарываясь в работу с головой и не видя дальше собственного носа, а также всё больше разрастаясь в собственном убеждении того, что Зеро должен поплатиться за всё. Она должна была отомстить и никак иначе. И ни принц, ни кто-либо ещё её не остановит. Это настолько казалось ей правильным, что иначе, и быть не могло.
Тем временем, когда все мысли женщины были поглащены совершенно иными вещами касающихся когда-то давно забытых воспоминаний, её тело потихоньку преодолевало ступеньку за ступенькой. И как только она спустилась вниз, все взгляды тут же были повёрнуты в её сторону. Даже приятная музыка, запнувшись, перестала придавать этому месту оттенок волшебства. Голова почти сразу же опустела, а по спине пробежался холодок. Сотня масок были повёрнуты в её сторону, в зале повисла тишина, а Виллетта остановилась как вкопанная. По спине пробежали мурашки, а воображение почти тут же стало вырисовывать странные картины в голове. Почти на всех масках была эта самая «кровавя» усмешка. Виллетта двинулась дальше в сторону выхода из зала, но куда бы она ни шла, маски были повсюду. Они следили за каждым её шагом, давили со всех сторон, окружали, вводя женщину в панику. А затем откуда-то позади раздалось шушаканье и лёгкий смешок. Затем всё повторилось справа, и так по нарастающей вокруг Пуристки стали разноситься почти, что отчётливые слова. Над ней насмехались. Точнее, насмехались над её происхождением. Она была здесь лишней. Белой вороной. Всё это напомнило ей давнюю картину из прошлого. Почти такой же приёмный вечер, на котором ей не нужно было появляться. А после этого появился страх, и чёткое осознание того, что она не такая как другие. Тогда она была ещё совсем юной и не понимала, но этот страх до сих пор был где-то позади неё. Хранился в глубинах её собственной души. Переливался по венам вместе с этим самым двусмысленным словом «грязнокровка». Женщина попыталась скорее добраться до выхода из зала, но он казался бесконечным. Зажмурившись, она просто шла, не разбирая дороги, а голоса за её спиной и отвратный смех буквально резал по живому. Она хотела избавиться от этого. Искала поддержки, которой не было. И молила, чтобы всё это прекратилось. Она была другой, не такой как остальные. Этот груз навсегда останется с ней, чтобы женщина не делала. Даже став дворянкой, собственное происхождение всё равно не скроешь. По телу пробежала лёгкая дрожь, а сердце постепенно участило свой ритм.
Её рука неосознанно заползла в карман, дабы достать тот самый предмет, когда сама женщина, подперев спиной стену, старалась спрятаться от этих «взглядов».
«Что мне делать? Это… Просто…»
- Не соизволит ли столь прекрасная дама подарить мне один танец?
Лёгкий, мужской голос раздался прямо впереди. Он был настолько знакомым, почти осязаемым, но в тоже время другим. Нет. Это был не её наставник. Но кто тогда? Человек, стоящий перед ней был знакомый, а его маска в разы отличалась от остальных. Да и на самой одежде было изображение того самого креста. Чёрный смокинг, и такая же чёрная, «безликая» маска. Он элегантно протянул руку Виллетте в ожидании ответа. И она с несвойственной её характеру робостью, почувствовав себя в шкуре той самой девчушки, протянула свою.
- Отлично.
И с этими же словами мужчина повёл её в танце. Шум голосов нарастал, но оказавшись в крепких мужских объятиях, Виллетта постепенно расслабилась. Страх отошёл на второй план, а неизвестный… (или всё таки известный?)… ей спутник повёл её в самый центр зала. Она перестала замечать своего окружения, сплетаясь в чудесном танце, полностью отдавая себя без остатка этому мужчине. Она и сама не понимала, почему всё так происходит. В поисках защиты, помощь пришла в очередной раз.
- И сколько ещё столь очаровательное создание будет прятаться за спиной других? – Шепнул ей на ухо мужчина, прижимая к себе, а его руки начали постепенно изучать каждый сантиметр изящного, так сильно притягательного, тела Пуристки.
- Не знаю… Я просто… - Медленно ответила Виллетта, полностью отдаваясь этому вязкому, сладкому чувству близости.
- Не напрягайтесь, мадмуазель. Просто получайте то, что заслужили. Вы никогда не были одиноки.
«Одиноки?»
Взгляд женщины уткнулся в белое изображение креста на одежде незнакомца, а рука тут же скользнула в карман, проверяя на месте ли та самая, драгоценная всего мира для неё, вещь. Мужчина тут же остановился, а весь зал опустел в один миг.
- Даже сейчас думаешь о нём?
Виллетта тут же отстранилась от мужчины, молча кивнув, засеменила в сторону выхода. Теперь он чётко предстоял перед ней.
- И что же дальше, Виллетта? По-прежнему выберешь его?
Пуристка остановилась, будто ошпаренная припоминая давний, сложнейший выбор в своей жизни между двумя мужчинами. Однако, тут и думать было не о чем.
- Да. Он даровал мне надежду, когда вывел из меня чувства одиночества. Предал моё тело огню любви. Я благодарна тебе за это, но так не могло про…
- Хватит. Я понял. Но неужели ты забыла о той самой вещи? Тебе никогда не сбежать из этого места. Всё ещё боишься?
Последний его вопрос врезался в голову с оглушительной скоростью. С одной стороны Пуристка не хотела этого принимать, а с другой всё было очевидно. Она всё ещё была наполнена страхом перед собственным происхождением и другими. Всё это камнем лежало в её душе и самостоятельно справиться с этим она не сможет. Джеремия лишь дал ей отсрочку, с остальным же она должна была справиться сама, но до сих пор не преуспела в этом. И что же она могла на это ответить? Отмалчиваться как в тот раз или же?
- Я… Ты абсолютно прав. – Сказала Виллетта, не оборачиваясь, прекрасно зная, что если обернётся навсегда потеряет голову. Этот мужчина… Был совершенно другим. Настолько пленительным. Настолько отличался от её наставника. И настолько заставлял трепетать всё тело Пуристки. Этому невозможно было сопротивляться. Но именно поэтому она и должна была с этим справиться. Точнее… Уже справилась, когда-то. Однако этот сладкий осадок оставался на её теле до сих пор. – Но я должна идти дальше. Я обещала. У меня есть цель, и желание.. К тому же…
- Ясно. – Мужчина вновь перебил её. – Тогда мне вновь придётся уйти.
Позади раздался шум удаляющихся шагов, а в сердце от чего-то стало невыносимо тоскливо. Она не могла сделать и шага, пока звук шагов не исчез, затем вздохнула и двинулась дальше. Прочь из этого проклятого места. Воспоминания, которые покоились до сих пор не тронутыми вспыхнули с новой силой.
- Это… Было моей ошибкой.
Но она прекрасно знала, что это было ложью. Она сама себе лгала. Когда-то, она хотела остаться именно с этим мужчиной, и ни с кем больше. Если бы только не одно «но»…

Отредактировано Villetta Nu (2015-11-20 17:29:55)

+3

13

Должно быть, просто странный сон?..
Однако вскоре любопытство пересилило удивление. И вопросов у Элизабет возникло очень много. И далеко не первым в списке значился вопрос об отправителе письма. Нет, сейчас внимание Элизабет было целиком и полностью поглощено самим кольцом. Как это работает, интересно? Действительно ли только в зеркале я начинаю выглядеть иначе? Кольцо вмиг оказалось на пальце. Элизабет взглянула на свое отражение. На нее глядел потрепанный жизнью бородатый мужчина лет сорока. Элизабет подняла руки - мужчина в зеркале сделал то же самое. Но на этот раз изменения затронули не только отражение в зеркале. Что за черт, ведь сначала только... Опережая свою мысль, Элизабет сняла кольцо. В отражении и вне его она снова увидела себя. Однако успокоиться сразу не удалось. Элизабет перестала понимать, что происходит. Что случится в следующий раз? Она навсегда останется в том случайном облике, что "подарит" ей это мистическое кольцо? Лучше оставить его здесь, а после и вовсе избавиться от него.
- Оно здесь ни при чем, - вдруг заговорило отражение.
Элизабет аж вздрогнула. Такого она еще не видела никогда.
- Ты все еще не поняла, что происходит? Тогда подумай еще немного и скажи, как закончишь, - Элизабет в зеркале усмехнулась и снова стала вести себя как Элизабет, стоящая перед зеркалом. А последняя никак не могла понять, что до нее пыталось донести отражение. Ее уже даже не удивляло то, что она сейчас вообще разговаривала с отражением.
Если не это странное кольцо, то почему... И в самом деле, что тогда остается? Девушка никак не могла понять, что же еще могло иметь такой удивительный эффект. Ведь все происходило именно тогда, когда она одевала на палец кольцо! Темные силы? Уж скорее в каком-нибудь романе в стиле фентези.
- Объясни мне, какого черта! - Элизабет попыталась заговорить с отражением. Издевалось оно или нет, но отражение в зеркале даже и не думало отвечать Элизабет. Наверно, Элизабет глупо выглядела со стороны.
- Ты же только что говорило, черт тебя дери!
Ничего не изменилось.
Следующим шагом, по мнению Элизабет, должно было стать исчезновение кольца для нагнетания обстановки. Что случилось бы дальше, она придумать пока не успела, однако кольца... действительно не оказалось там, куда она его положила. Странно, стоило мне... Элизабет снова посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрело ее же лицо, только глаза светились красным. Сначала она испугалась, но потом у нее стали появляться догадки о том, что же все-таки творится вокруг.
- Ты правда представляешь себе это именно так? - отражение вновь подало голос, только на этот раз он был каким-то зловещим и холодным.
Элизабет ничего не ответила. Ей стало даже несколько весело.
- Я же не ожидала, что это будет работать таким образом.
- Так, может быть, избавишь меня от этого удовольствия?
- Нет. Будешь наказана за вредность, - Элизабет показала отражению язык.
Отражение вздохнуло.
Элизабет поняла, вокруг все происходит исключительно так, как хочется ей самой. Понять бы теперь, с чего вдруг такая щедрость и почему отражение живет своей жизнью.

Отредактировано Elizabeth Harleyfield (2015-12-03 16:58:25)

+1

14

Выйдя из комнаты, Лелуш оказался в каменном коридоре, то ли замке, то ли подземелье - откровенно средневекового вида. Побродив по доступной территории, которая представляла замкнутую петлю-восьмёрку, без дверей или окон и одной выдающейся деталью - шахматным столом в центре 8ки.
На доске которым была партия на начальной стадии. Бросив взгляд на доску и оценив позиции сторон, Лелуш сделал ход - было очевидно что это какой-то тест, метафора или сон - в любом случае, доска является причиной по которой он здесь.
После его хода сначала ничего не происходило и принц было решил проверить изменились ли коридоры, как фигура на другой стороне сдвинулась. Через несколько ходов в комнате стало жарко - и не потому что Лелуш проигрывал - он как раз выигрывал, но чем больше для него улучшалась позиция на доске, тем сильнее становилось пламя факелов освещавших коридоры, и сейчас оно было больше похоже на небольшие огнемёты.
Однозначно, выигрывание партии не было тем что от него ожидалось.
Лидер японского сопротивления сделал первую очевидную вещь из длинного внутреннего списка: ход за другую сторону, которая улучшила бы её позицию, в ущерб той за которую он начинал.
Ничего не изменилось.
Второй вещью стал намеренный ход за проигрывающию сторону который ухудшил её позицию.
Ничего не изменилось.
Откинувшись на стуле, Лелуш задумавшись взял в руку одну из фигур снятых с доски за время партии.
Hm.. “If you don’t cheating, you don’t trying hard enough.”
Лелуш поставил снятую пешку на Е2. Коридор немного трясонуло в этот момент и где то в далеке (несмотря на то, что длинна коридоров была достаточно мала) раздался рык, как будто раздражённого льва (а может быть демона?), но огонь сократился.
Пауза.
Соперник тоже поставил фигуру на место, но в остальном всё тихо.
Пожав плечами Лелуш начал расставлять фигуры на места. Тряска и рык как бы намекали что это не было Тем Самым Методом который был задуман, но метод работал, и Лелуш не был в настроении для поиска смысла и глубоких метафор.
Когда все фигуры оказались на своих местах, пламя факелов окончательно исчезло, а в темноте стал видел силуэт двери, свет пробивающийся из щелей по сторонам.

Открыв дверь, Лелуш оказался на открытом воздухе. Ночь, чистое небо, луна, звёзды. Луг. Холм невдалеке, декоративный замок на нём, похожий на виллу в которой он рос с Наннали и Марианной.
В очередной раз пожав плечами, Лелуш зашагал вперёд.

+1


Вы здесь » Code Geass » Архив игры » Самайн: Омут памяти