Прием

в игру

закрыт


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn III. Turning point » 11.10.17. Брат мой, брат...


11.10.17. Брат мой, брат...

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

1. Дата: 11.10.2017
2. Время старта: 8.30
3. Время окончания: 10.00
4. Погода: 11 октября
5. Персонажи: Ренли ла Британия, Наннали ви Британия
6. Место действия: Семейное поместье Боты
7. Игровая ситуация: Успокоенный  общением с Кассандрой и ее отцом, Ренли решает перед отъездом все-таки поговорить с сестрой по душам. И он, и Наннали не уверены в том. чего ждать от разговора...
8. Текущая очередность: Ренли, Наннали

http://rom-brotherhood.ucoz.ru/CodeGeass/Design/rekomend.png

0

2

Есть моменты, когда ты, неожиданно для себя самого, внезапно четко и ясно осознаешь, что должен сделать, причем именно сейчас, потому что время пришло и нельзя более откладывать это на потом. Ренли не решился звонить Наннали, когда узнал правду. Не подошел к ней ни до свадьбы, ни после. Просто не мог себя заставить сделать это, не зная, что он может сказать сестре.  Произошедшее, казалось, перечеркнуло их воссоединение и короткие дни счастья и надежды, выстроив между братом и сестрой стену до небес - каждый не был готов первым прервать тишину, не решался подойти ближе. Возможно, потому что боялись, что скажут лишнее и стена станет пропастью.

Но после разговора с Кассандрой, после этой ночи, не обернувшейся бедой, общения с Ботой - после этого Ренли почувствовал, что теперь уже может сделать этот шаг. Тем более что он понял и кое-что другое. Другую сторону произошедшего, которая отзовется в будущем. Если раньше он считал что сможет уберечь от этого Наннали, то теперь, зная ее немного лучше, понимал, что предсказать не сможет ничего. Так что... Пора. Вот и получилось, что он  вскоре после расставания с генералом был у комнаты сестры. Там не оказалось никого, кроме  гвардейцев у дверей и Юмико внутри. Ренли улыбнулся. Эта девушка этой ночью была в шаге от большой беды в том числе и по его вине. Он знал, что Юмиэ однозначно воспримет попытку причинить вред Наннали, но вряд ли для нее это хорошо кончится. К счастью, обошлось. Принц был готов рискнуть собой и другими ради сестры, но не хотел, чтобы до этого дошло.

- Доброе утро, Юми. Оставь нас пока, я поговорю с сестрой. - Ренли с этой странной - и это слабо сказано - девушкой всегда общался легко. Видимо,  сработало их первое знакомство, которое чуть не кончилось для Ренли плохо. После этого формальности были не нужны. Горничная смущенно улыбнулась в ответ и покинула комнату. Юмико, понятное дело.  Если все будет хорошо, Наннали может и не познакомиться с Юмиэ... Но это принца сейчас мало волновало. Он уже привычно присел у кресла Наннали и взял ее руки в свои:

- Здравствуй. Как ты? - Голос спокойный, хоть и с долей тревоги. Но в нем нет отстраненности или злости. Легкий запах металла и пороха после утренних занятий с тестем. И то, что скрыто от других, но не секрет для Наннали - Ренли не то чтобы совсем уж в порядке, но все же не сердится.

Отредактировано Renly la Britannia (2014-09-09 00:26:52)

+1

3

От звучания родного голоса в груди затрепетало сердце – готовая ко всему, даже к самому ужасному, что могло случиться прошлой ночью, Наннали тем не менее даже сейчас не была готова к разговору с братом.

Те немногочисленные слухи, что доходили до нее стараниями Ингрид и других знакомых с Ренли людей, не успокаивали девочку. Даже после разговора с Юфи Нана по-прежнему не была уверена, что Ренли поддерживает ее решение – напротив, отчего-то думалось, что брат очень злится. Возможно, именно по этой причине он сам не звонил ей, а она продолжала волноваться, накручивать себя и находить причины, чтобы отложить этот разговор.

Но, видимо, время пришло. Вслушиваясь в ровную поступь Юми, Наннали с каждым мгновением все больше и больше напрягалась, не зная, что скажет ей брат. Он не желает показывать слабость перед подчиненными или желает отчитать младшую?

И выбранное обращение – «сестра». Не имя, а лишь сестра, одна из многих. Девочка опустила лицо, чувствуя самое страшное: они теперь настолько далеко, что для Ренли она такая же, как десяток других едва знакомых ему принцесс. Отчего-то эта мысль колола больнее прочих.

Плавные шаги – брат ходит почти так же тихо, как ходила Сайоко. Девочка не знает, отчего так – ей неведом путь Ренли и цена, уплаченная им за эту бесшумную поступь. Тихий шорох одежды, мягкое касание…

…И осознание – не злится. Понял, принял, почти простил, хотя и попытался отдалиться. Еще тревожится за своевольную младшую сестру, и любит не меньше прежнего.

- Я.. Все хорошо, - растерянно бормочет Наннали, понимая, что по щекам скользнули непрошенные слезы. Сколько раз она повторяла себе, что должна быть сильной, так почему же сейчас она настолько беспомощна, что даже не может перестать плакать?

+1

4

Ренли не смог бы сказать, чего он ждал от сестры. После того как она втайне поступила по-своему, обмнув его и остальных, Наннали могла и не захотеть идти на контакт - раз не доверившись близким, она могла побояться снова испытывать их доверие или вовсе решить порвать связи. Ведь он не знал, что таилось за ее решением и не пытался получить информацию от тех, кто был с ней рядом - спрашивал лишь факты по делу, но не о том, что думает сестра. И сейчас он чувствовал облегчение, видя, что ей не все равно. Принц нежно коснулся щеки Наннали, стирая слезы:

- Как маленькая... Натворила дел и сразу плакать. - В голосе не было осуждения, только забота и тепло, - Все нормально. Не бойся быть слабой с теми, кому веришь.

Улыбнулся, пусть Наннали и не могла этого видеть.

- Хорошо что все обошлось. Я говорил с генералом сегодня и, по-моему, он хороший человек. А ты что думаешь? - Ренли не сказал "с твоим мужем", для него это брак не существал.

Тихий всхлип. Наннали кивнула, прижимая к щеке ладонь брата, вдыхая его тепло, внимая мягкости родного голоса.
- Он обещал, что мне больше не придется бояться, - вспоминала она разговор, случившийся между ней и генералом Ботой ночью. - Защищать.

Ренли понял, что генерал сказал это еще до того, как поговорил с принцем и убедился, что с его дочерью тоже будет все в порядке. Может быть тут и правда больше чем просто порядочность, и...

-Могу только надеяться, что у него получится. - Да, Ренли тоже убедился что все в порядке. но от этого до уверенности очень далеко, особенно если...

- Я ведь теперь не смогу быть рядом. Даже сейчас мне уже надо уезжать, и неизвестно, когда я смогу приехать снова. И... - Ренли вспомнил кое-что важное, - Наннали, я говорил с Лелушем в тот день, когда ты уехала.

Отредактировано Renly la Britannia (2014-09-09 23:29:23)

+2

5

- Это ничего, - Наннали скользнула кончиками пальцев по руке брата, гладя, будто бы успокаивая – но кого: себя или его? Ничего, что брат уезжает – он и не может остаться здесь. У него есть дела в Японии, ему еще многое предстоит сделать. – Я верю ему, - Ганнибалу Боте, конечно. Он был искренен, когда обещал свою защиту маленькой принцессе.
Почувствовала Наннали и то, что Ганнибал Бота не озвучивал – и едва ли даже вполне осознавал. Она – его шанс. Он сам говорил, что был плохим отцом своим детям, и что они никогда ему этого не простят – и он ищет в юной принцессе не супругу, но младшую дочь, которой он мог бы подарить все то тепло, которое не знал как передать своим родным детям.
Его подарок – кевларовая сорочка – был пропитан невысказанной заботой. Желание защитить, не дать в обиду, не позволить врагам ударить по девочке. Он не говорил об этом напрямую – да это и не нужно было, Наннали сама все понимала. И особенно она знала цену поступкам, которые неизменно важнее слов.
Кивок. Юфемия рассказывала, что Лелуш связался с ними. Но, быть может, Ренли знает чуть больше?
- Юфи сказала. Он.. Как он?.. – Тогда еще не было известно о свадьбе Наннали, Лелуш не мог знать об этом… Как теперь он воспринял все происходящее, почему не пришел за ней? Быть может, что-то случилось? Девочка заволновалась от мысли об этом. – Он затеял что-то опасное?..

+2

6

- Судя по всему, с ним все в порядке. - Ренли до конца уверен не был, потому и не сказал однозначно, оставив надежду, да и к тому же, был еще один момент, - Это же Лелуш. Вспомни, он ушел из Эшфорда, пройдя мимо террористов, Черных рыцарей и моей гвардии. А ведь в "Мерроу" каждый запоминал ваши с ним фотороботы. Я бы, наверное, смог это повторить... Но у меня за плечами десять лет подготовки.

Это, кстати, Ренли до сих пор беспокоило. Каким бы умным и талантливым братик не был, произошедшее сильно выходило за рамки нормы. Это надо не только узнать все сильно раньше остальных, но и моментально составить план и привести в исполнение без единой ошибки. Или хотя бы иметь заготовленный заранее путь отхода. А еще он оставил Наннали... Ладно, допустим, понадеялся на Ренли, но тут опять же информированность  очень внушительная. Вот только связать братца с террористами или ОЧр как-то не получалось. Слишком уж круто - будучи британцем, заиметь контроль над японским сопротивлением... Но все же. Один звонок посреди того бала чего стоит.

- Если и затеял, то не сказал этого мне. - Улыбнуся принц и поспешил успокоить сестру, - Он до сих пор не забыл о произошедшем с Марианной и я его понимаю. Я ведь тоже. Но он не пойдет на излишний риск и не собирается заявлять о себе. - Эти слова заставили Ренли помрачнеть, - Прости, Наннали. Тебя тоже нельзя было забирать... Я не должен был.

Отредактировано Renly la Britannia (2014-09-19 19:54:21)

0

7

Брат действительно такой – умный, всезнающий. То, что он проскользнул мимо террористов, повстанцев и сил Ренли, Наннали совсем не удивило: он знал Академию вдоль и поперек, лучше кого бы то ни было – ведь помимо школьных зданий там было немало административных построек – и подземная инфраструктура, с которой немного познакомила девочку Сайоко. Едва ли кто-то из прибывших знал полностью все о том, какими силами обладает Академия – а ведь там есть даже самый настоящий найтмер! И все это – привычная вотчина выросшего здесь Лелуша.
Брат не собирался возвращаться в семью – это было предсказуемо. Не хотел так рано заявлять о себе, о своих правах, о своем происхождении. Они хотели вернуться вместе, когда место Чарльза займет Одиссей или Шнайзель, но все пошло не так, и Наннали теперь совсем не знала – когда ждать Лелуша и ждать ли вообще. Одно она только знала точно: она очень скучала по нему, по его заботливым рукам, теплому голосу.
- Не говори так, - мягко оборвала Наннали Ренли.
Действительно большая удача, что здесь оказалась именно она, а не Юфи. Ганнибал Бота с пониманием и сочувствием отнесся к неожиданной женитьбе, а вот его сын…
- Я разговаривала с Лотарем – сыном Ганнибала Боты, который должен был стать женихом Юфи, - Наннали запнулась, не зная, как объяснить свою мысль. – Он совсем не такой, как его отец. Грубее.
Короткий разговор с этим молодым человеком, оставил очень тяжелое впечатление после себя – Лотарь был жесткий, решительный. Он не стал бы беречь чувства Юфемии, и не был бы так заботлив, как Ганнибал Бота с Наннали.
- Все сложилось хорошо, - улыбнулась девочка. – Но будь на этом месте Юфи – ей пришлось бы очень тяжело. – И тихим шепотом, точно самый важный секрет: Я ни о чем не жалею, Ренли. Все хорошо.

+4

8

Ренли, разумеется, не стал говорить, что Лотарь при таком поведении долго не протянул бы. Да, у Боты здесь профессионалы... Но профессионалы чуть ли не всех враждебных Британии сил так и не смогли убить монстра по имени Питер Фергюссон. А вот он, напротив, уничтожил их немало. Впрочем, если Лотарь попробует сделать хоть один выпад в сторону Наннали - его найдется кому приструнить.

- Поэтому я и тайно переправил Юфи к Корнелии вечером того дня. когда ты уехала. - Просто объяснил Ренли, - Это удержало Корнелию от опрометчивых действий и дало бы время переубедить Шнайзеля... Но ты нас опередила.

Как есть, без обвинения или одобрения. Отметил успешность Наннали, обставившей брата и сестер, показал, что можно было поступить иначе. Она уже не ребенок, это необходимо помнить и дать ей возможность самой делать выводы. Как бы еще научить смотреть глазами других... и не верил он ее улыбке. Самому себе тоже можно врать, и он был по крайней мере в одном сожалении уверен. Ренли не знал, как ему относиться к Дункану - сочувствовать ли как мужчина мужчине, преданному возлюбленной из лучших побуждений, злиться ли, что не смог уберечь Наннали от такого поступка, будучи для нее ближе брата.

- Наннали... О Дункане ты тоже не жалеешь? - И отсек возможное отрицание, - Я ведь все видел... Трудно было не заметить.

+2

9

Про это Наннали уже знала, но Юфемия просила никому не говорить, и, чтобы не подавать виду, маленькая принцесса не стала цепляться за эту тему, позволяя ей утечь в ритме разговора. Не улыбнулась, не покачала головой в знак сожаления. Она не знала о планах Корнелии и Ренли - не могла знать. Оправдываться, впрочем, поздно, да и бессмысленно - уже ничего не изменить, и растерянное "я не знала" ничего не исправит.
Да и кто сказал, что было бы лучше, спрячься Юфи от этой свадьбы? Сколько крови бы пролилось в войне, которая, несомненно, последовала бы? И хорошо, если только война между ЮАР и Британией - ведь Империя могла оказаться расколотой на два лагеря, между двух огней. Конечно, пока жив Чарльз, он не допустит подобного... Или допустит?.. Наннали не была до конца уверена в мотивах отца.
Наннали уже выдохнула, почти пристыженная, но не сломленная словами брата, как вдруг он словами сделал так больно, что сильнее, пожалуй, и не мог ранить.
Принцесса дернулась, как от пощечины, отшатнувшись от брата и выдернув пальцы из его ладони. Губы мелко задрожали - от кого угодно она ждала подобной жестокости, но только не от Ренли.
- Дункан... понимает, - голос Наннали стал холодный и безжизненный, словно она говорила не о любимом человеке, а о том, какой безвкусный чай ей подали вчера на завтрак. Не стоило брату поднимать этот вопрос: девочка не знала еще, как злиться и как защищаться от упреков и нападок, но одно она знала наверняка - человек, который все видел сам, не станет задавать такого вопроса без желания причинить боль. Странно грустно стало от мысли, что именно Ренли стал тем, кто ударил больнее всего - то самое, чего она так боялась.
- Прости, но мне нужно собираться: после завтрака кузен Ганнибала Боты обещал показать мне Преторию, - так и обещал на самом деле, очевидно, не имея привычки общаться со слепыми. Наннали не обижалась - ей и самой было интересно узнать чуть больше о том месте, в котором она оказалась волею судьбы и собственного решения.

+2

10

Ренли и самого передернуло по крайней мере внутренне, при понимании, что он натворил своими словами, не удержавшись. Было больно видеть такое лицо Наннали... Но в то же время он невольно почувствовал облегчение, перейдя черту. Так трудно, так больно было говорить ей то, что сказать было нужно. но это как вытаскивать занозу - снять розовые очки и говорить с сестрой откровенно. Больно, но надо и начав, нельзя остановится. Если даже она его возненавидит... Лучше так, чем эта ее позиция.

- Ты можешь так думать... Но спроси у Юмико, кто всю ночь сторожил  у твоих дверей с автоматом в обнимку? Ты хоть понимаешь, добрая девочка, у которой все хорошо, что этой ночью мы тут все спали вполглаза и с оружием в руках?! - Ренли не хотел верить, что Наннали могла быть слепой не только технически, - Что я до утра не знал, не придется ли мне делать заложника из ни в чем не повинной - кроме того что она дочь Боты - девушки, чтобы уберечь тебя? Ты хоть понимаешь, что сделай я это - не простил бы себя и не сделай - тоже?

Наверное, сейчас Ренли был похож на того, каким его помнила по детству Наннали - открытого, еще не  научившего сдерживать свои эмоции подростка. Не был он тогда ангелом, - пусть даже еще не обагрил руки кровью, зато был скор на слово и дело и все же парочке братьев случилось испытать на себе поставленный Кэтрин удар. Вот и сейчас - говорил он пусть и не грубо, но горячо, от всей души, не скрывая боль и обиду.

- Наннали, ты вообще думаешь о том, чего стоят другим твои решения?

+2

11

- Перестань, - зашептала Наннали, пытаясь не слушать брата, говорящего жестокие вещи, но Ренли продолжал, по нарастающей, все повышая и повышая тон, все сильнее и сильнее давя на нее.
- Перестань, - вновь повторила она, сжимая ладонями уши, пряча лицо, желая избавиться от этого всего – позвать стражу или, быть может, горничную… Но практически все они люди Ренли, не ее. У нее нет ничего своего, нет права им приказывать в отличие от брата, который прошел с ними через огонь, воду и медные трубы.
- Прекрати! – Она повысила тон, понимая, что никто не поможет ей избавиться от назойливого голоса, твердящего в ее голове о том, как больно она сделала всем вокруг. Нотка страха, паники, истерики – дала трещину привычная уже защита от подобной боли. Она всегда думала, что если будет делать добро, будет милой и ласковой, то все ее будут любить – а это так важно для беспомощной калеки, неспособной сделать что-либо самостоятельно. Она всю жизнь думала, что нужно только улыбаться и помогать всеми силами – так почему же вдруг сейчас все стало так сложно?!
..Она ведь всего лишь не хочет быть для них обузой…
Кто просил их думать о ней? Кто просил беречь ее чувства и искалеченное тело? Ради чего это все? Она никогда не просила о помощи, была милой и приветливой, не капризничала и не вредничала, даже когда было обидно или страшно.
Лишь Дункана она просила о защите. Так зачем же они все?.. И если Ренли так переживал, то почему не остановил Винсента, публично оскорблявшего ее и Дункана на посвящении в рыцари?! Почему она должна была довериться ему в этот раз, не дождавшись помощи в прошлый?!
Запуталась. Противоречия сводили сума, раскалывали голову, заставляя хвататься за виски еще сильнее. Она не просила защищать, но ждала защиты, а теперь, когда она перестала ее ждать – он вдруг вспомнил о маленькой Наннали, которая нуждается в старшем брате… Нуждалась. Ей не нужны старшие, если они могут только приносить боль и противоречия.
Повисшая в комнате тишина давила тяжелее слов – в голове, разрываемой сомнениями, повторялись снова и снова страшные слова брата, о которых столько времени старалась не думать маленькая принцесса.
- Оставь меня, - зашептала она, снова плача. И не выдержала, качнув головой, срываясь на крик. – Оставь меня!

+5

12

Ее  пассивное, неуверенное сопротивление было последней каплей, тем, что заставило Ренли пойти до конца. Это желание просто уйти от разговора, убедить себя снова в том, что она все делает правильно, а окружающие неправы и можно продолжать дальше эгоистично следовать своему видению мира, добра и блага для других... Ренли не мог с ним согласиться. Не мог позволить сестре врать самой себе до тех пор, пока не станет слишком поздно.

- Да как можно оставить тех, кого любишь, глупая?! Даже если они творят черт знает что? - Не выдержал Ренли, - Ты хоть знаешь, как трудно было хранить надежду, когда уже никто не верил, что ты жива? Бояться найти могилу или того хуже, ничего? И теперь видеть, что с тобой творится... что ты сама делаешь с собой и другими. Сколько боли близких тебе еще надо почувствовать, чтобы ты наконец поняла?!

0

13

Последняя капля опустилась на хлипкую поверхность – и с оглушительный грохотом лопнула защита, воздвигнутая маленькой девочкой вокруг себя восемь лет назад.

- Почему вы все считаете, что больно вам одним? – Вопрос прозвучал тихо, немного хрипло, а на лице больше не было слез.

- Я слепа и привязана к этому. – Она ударила кулачком по ручке кресла. Пусть даже она сможет однажды ходить – она все равно остается слепа, а это значит, что она по-прежнему беспомощна и ни на что не способна без чужой помощи. – Ты думаешь, так легко принимать вашу заботу и доброту, зная, что на самом деле я лишь обуза для всех, кто мне дорог?

Она слишком рано поняла, что она – никто и ничто, мелкая песчинка под ногами сильных. Это доказали террористы, убившие ее мать и искалечившие Наннали. Это пророкотал Император, отдавший их с братом в заложники. Это показала война, сметшая с лица земли Наннали и Лелуша Британских.

Она – никто для сильнейших этого мира, а те из них, кто пытаются вытянуть ее за собой – лишь вешают себе лишний камень на шею.

- Ты думаешь, я могу принимать вашу заботу как должное?! Могу рассчитывать на вас, верить, что вы мне поможете?

Нет, не может.

- Только от этого еще больнее, когда никто не приходит на помощь. Я ждала, что ты остановишь Винсента, когда он стал оскорблять Дункана при всех. Ждала, что остановишь этот беспредел одним словом, но никто не отдал приказа, никто не пошевелился, все стояли и смотрели как брат сражается с братом! Такой помощи я должна ждать от вас и принимать как должное?!

Осколки медленно, с глухим звоном опали на пол – теперь уже поздно их собирать.

- Ты считаешь, что мне не было страшно этой ночью? Что вам одним было жутко от мысли, что Ганнибал посчитает правильным завершить брак? Только вы были снаружи, и у вас в руках было оружие, а на мне была одна сорочка и меня спасла только его порядочность, на которую я была не вправе рассчитывать.

Слишком поздно. Лавиной неслись слова, которые Наннали никогда бы не хотела озвучить.

- Я когда-то просила, чтобы ради меня убивали и брали заложников? Разве я просила тебя об этом, брат? Мне не нужна такая защита! Ты коришь меня, что я не думаю о ваших чувствах, но ты сам думаешь о моих? Что я буду чувствовать, если ради меня ты так поступишь с ней?!

Выпрямилась, держа удар, расправляя спину. Впервые за много лет очистившись от шелухи комплексов, страхов и собственной беспомощности, Наннали чувствовала себя свободной – и в то же самое время такой эгоистичной и жестокой…

- Да, мне дорог Дункан, и эта свадьба поставила крест на любой мечте о счастье – ты это хотел услышать, брат? – Сжала платье на груди, нахмурилась, но не заплакала. – Вот здесь – боль не отпускает ни на миг. Здесь – тоска по Лелушу и чувства к Дункану. Ты думаешь, мне не больно? Вы способны на многое – можете дать волю чувствам, сорвать ярость и злость, сказать «я люблю», не вешая обязательств и лишних забот на дорогого человека. Вы можете уйти от неприятного разговора, а я не могу даже этого.

Старая, детская обида: все могут, а я нет. Пока Лелуш был рядом – он был ее глазами и ногами, но теперь все изменилось, и никто и никогда не сможет заменить ей любимого старшего брата.

- Но я все равно не сожалею, Ренли. Мне тоже больно, но я не жалею ни о чем.

Наннали успокаивалась. На душе воцарился странный покой – словно в перевернутой вверх дном комнате после урагана: предстоит еще долгая уборка и раскладывание всех вещей-мыслей по полочкам, но сейчас наконец-то наступило затишье. Не звенит больше разбивающаяся посуда, не скрипит натужно перевернутый стол, не гудит в пустых глазницах окон ветер, не шевелятся сорванные с карниза шторы.

Тихо. Пусто. Мертво.

Будь Наннали зрячей, Ренли бы, вероятно, испугался от того выражения абсолютной пустоты в душе, что непременно отразилось бы в ее глазах.

- Уходи, Ренли, - глухо шепчет принцесса, вновь стремясь закрыться в себе, спрятаться от накатившей боли. – Оставь меня.

+8

14

- Знать? А может быть... Просто думать? - Это Ренли сказать успел, но потом... Потом просто слушал. Слушал наконец-то честный, жестокий, яростный ответ сестры на все его вопросы и упреки. Больно? Да. Обидно? Да. Страшно за нее? Еще как. Но он теперь знает то, что, наверное, еще никто не слышал от Наннали... И даже если она его сейчас ненавидит, то все же он смог сделать для нее то, что ни у кого не получилось. Заставить высказать то, что на душе - обиду, злость, боль. Высказать в первую очередь не ему, а самой себе, признаться честно в том, что гложет и грызет изнутри. Как в детстве, когда они сразу говорили то, что у них на сердце... Время, которому не вернуться. Наверное, им надо было признать это. Ренли все еще умеет улыбаться, но где-то в глубине затаился груз семи лет войны. Наннали все еще Наннали... Но уже не будет такой, как прежде. И его вина в этом есть. Вот только кое-что сохранилось. Память о прошлом, которую не отнять, и то, что они все еще могут дарить друг другу. Сильные руки - как тогда, в Эшфорде - поднимают Наннали из кресла. Ренли держит ее бережно, укачивая как ребенка, перечеркивая теплом все жестокие слова, которые они все же будут помнить... Напоминая о детстве, когда маленькая Наннали порой сидела у него на плече - ведь оттуда было видно далеко-далеко...

- Спасибо, Наннали. За правду и честность. За то, сколько раз ты спасала меня от беды. - Он осторожно целует ее куда-то в лоб, - Прости - я ошибался в тебе. И... Я люблю тебя, глупышка. Это не изменится, что бы ни случилось. Ты не обуза, ты моя сестренка.

+1

15

В наступившей тишине Наннали слышит каждый шорох – так же отчетливо, как если бы он раздавался прямо в ее голове. Она едва не дрожит от напряжения, в ожидании ответа брата, мысленно коря себя за жестокие слова. Она не должна быть такой эгоистичной, не имеет права говорить это, не хочет гневить брата. Слишком мало близких людей осталось рядом с ней, чтобы потерять одного из них.
Едва различимый шорох одежды – это Ренли склоняется над коляской, но для чего? Чтобы дать пощечину маленькой эгоистке? Вглядеться в слепое лицо и найти там раскаяние за слова – но не за поступки? Прошептать что-то на?..
Сильные, крепкие руки поднимают девочку из коляски, вознося над полом, над страхами, над переживаниями. Мягкое тепло обволакивает, даря спасительное прощение.
…Прощание.
Нежный поцелуй оседает сизым пеплом на коже, бередит старые раны. Осторожно обнимая брата за шею, Наннали вспоминает обо всем и обо всех, кто когда-либо держал ее на руках: о Лелуше, о Сузаку, о Дункане. Столько дорогих ей людей, сильных людей, которых больше нет рядом.
Не будет и Ренли. Сколько у них еще времени? Час? Минута?
- Я тоже люблю тебя, Ренли. Всегда любила. Скучала, когда мы были в Японии, тосковала, когда мы прятались в Академии. Просила брата раскрыться, когда тебя назначили генерал-губернатором сектора. Всегда, - тихий шепот с губ. Тяжело, быть может, поверить, что это так, но ни дня не проходило, чтобы девочка не вспоминала о своей семье – о той ее части, которая всегда была добра к Наннали. Она слушала каждую новость, была так счастлива узнать, что Ренли и Юфи назначены в Одиннадцатый сектор, а еще больше – что Сузаку стал рыцарем Юфемии.
Мир, полный счастливых, пусть и далеких моментов, был так привычен и дорог, что даже теперь девочка цеплялась тонкими пальцами за эти воспоминания – лишь слабые воспоминания о том светлом и мирном времени.
Но теперь все иначе. Все сложилось как сложилось – и хотя Наннали лишь маленькая пешка в играх опытных политиков, она сыграет свою роль до последней ноты.
- Я буду сильной, Ренли, - Наннали не лукавит. Она обязательно будет сильной, но едва ли когда-нибудь снова – счастливой.

+1

16

Слова Наннали дарят ее брату то, чего ему сейчас особенно не хватает порой - уверенность  в том, что все эти годы сражений не были напрасны. Что в том, что он задумал, есть смысл и все еще есть, за что сражаться. Чтобы в один прекрасный день  добиться того, чтобы Наннали могла выбирать свою судьбу, не принося таких жертв. Да, дело не только в ней, его чувство справедливости и увиденной в Японии заставили осознать, насколько шаток мир и насколько прогнила его Родина. Но без своей, личной цели... Смог бы он? Наверняка нет. Не абстрактной "справедливостью" будет судить Ренли свои поступки, а  памятью тех, кого уже нет и чувствами тех, кто жив. Именно они помогают ему понимать чужую беду.

- Наннали, что бы ни случилось - давай помнить об этом? Ты и я. Может это и наивно... Но пока мы живем, есть шанс дождаться времени быть счастливыми. И если постараемся - приблизить его. - Уж он-то постарается. главное чтобы не оказалось слишком поздно.

- Я знаю. Твоя мама гордилась бы тобой. Поэтому... я помогу тебе во всем. Люди, которых я дал, с этого момента твои. Береги их и доверяй, в каждом из них я уверен как в себе. Единственный приказ, который они не исполнят никогда - это оставить тебя без защиты. Наннали, тут считай что поле боя, поэтому не стесняйся просить у меня поддержки. Понадобятся люди, которые будут верны именно тебе и помогут сориентироваться в политике и остальном. Их я найду. У тебя есть планы, что в первую очередь сделать здесь? - То еще выходило совещание, учитывая что Ренли сестру с рук никуда не отпускал, но главное - он говорил с ней не как с ребенком, а как с равной.

+2

17

- Ум, - девочка кивнула, соглашаясь помнить. Она никогда не забудет счастливого времени, улыбки Лелуша и тепла Сузаку, но в будущее счастье уже почти не верит.

Внимала, слушая о том, что сделает для нее брат – ей потребуется немало времени, чтобы привыкнуть к чужой верности и к тому, что она вообще имеет право им приказывать. Они военные, но девочка не готова еще приказывать им, считает себя недостойной этого.

- Я, - начала было она, но осеклась. Не стоит говорить об этом – она сама научится всему. – Спасибо, Ренли.

А вот на словах о планах, Наннали невольно заулыбалась. Она не решилась сходу рассказать обо всем, но одна мысль неизменно поднимала ей настроение.

- Да, у меня есть несколько задумок… Но.. Кхм, - улыбалась все шире и шире. Юфи сказала, что Ренли поддержит ее задумки, так что… - Они точно не понравятся брату Шнайзелю.

Только вот вместо стыда в ее голосе звучало веселье – так необычно и неловко для Наннали, что она покраснела, но никак не могла справиться с упрямо лезущей на лицо улыбкой.

+1

18

Если бы Наннали могла видеть выражение лица Ренли... Безусловно, снова вспомнила бы счастливое детство и брата, который весьма любил попроказничать. Особенно после первых уроков Кэтрин, которые моментально применил к делу, но вовсе не к делу защиты интересов Британии. Уже то, что Нана сама улыбалась от мысли о таком вот бунте, радовало, а ее направление мыслей как нельзя лучше соответствовало таковому у Ренли. Черта с два. Сестренка еще будет счастлива, а уж он ей поможет от всей души, как и раньше. Пусть игры уже не детские, но чувство единства, когда собираешься проказничать, снова с ними... Тем более что он и сам задумал  кое-что.

- Рассказывай, маленькая проказница. - Ободряюще  попросил ее Ренли, - А я поделюсь своими... У меня тоже найдется один сюрприз для всех. И очень скоро. Тебе понравится, а Юми тем более.

Жаль у Чарльза крепкое здоровье, а то ведь можно было бы надеяться на инфаркт... - Про себя усмехнулся Ренли, представляя, что  будет, когда он обнародует свой план. Если уж даже безбашенная Асакура по докладу Хоулетта впала в ступор... Точно придется на празднике приказать, чтобы в напитки пуристам засадили лошадиную дозу успокоительного. Хотя если речь о леди Ню, то тут точно надо дозу на льва или тигра...

+2

19

Ренли снова улыбался, и Наннали чувствовала это, прижимаясь губами к горячему виску брата, обнимая тонкими руками за шею.

Сердце рвалось из груди, требуя все немедленно рассказать ему, ожидая его удивления и восторга ее идеей, но что-то заставило ее остановиться. Провела пальцами по волосам брата, зарылась носом, запоминая его запах и нежную щекотку по щекам. Выдохнула, взъерошивая шевелюру Ренли, воскрешая в голове образ его вечно всклокоченной соломенной головы. У маленькой Наннали он всегда ассоциировался с солнцем – ярким, светлым и улыбчивым.

«Улыбаешься ли ты теперь так же, братец Ренли?» - с неожиданной тоской подумала Наннали. «Улыбнешься ли ты моему решению?»

Хотя Юфемия и сказала, что брат поддержит ее, Наннали не решилась прерывать мимолетную идиллию разговорами о политике.

- Можно это будет сюрпризом?.. Завтра будет пресс-конференция, и я скажу об этом, - правда, Ренли уже будет далеко от ЮАР, но они всегда смогут связаться друг с другом по видеоконференции – и если брат окажется против, то она этого хотя бы не почувствует.

+1

20

Если бы не поджимающее время, Ренли не нашел бы в себе сил расстаться с сестрой сейчас. Слишком сильно было нежданное, негаданное чувство воссоединения - на этот раз настоящего, потому что сказаны были и горькие, жестокие слова, зато не осталось лжи. Вот как всегда... Слишком поздно приходит хорошее. Или невовремя.

- Договорились. Тогда о моем узнаешь на моей свадьбе. И... Не беспокойся за меня. Кажется, все не так уж плохо. - Конечно, рано радоваться, но надежда есть. Конечно, при семейных ссорах придется врубать тревогу, чтобы непричастные успели попрятаться, но... Что-то подсказывало, что адмиральша из Кассандры выйдет отличная. Вырвать бы только у политики и войны  времени на очаровывание и совращение собственной жены.

- Я доверюсь тебе, Наннали. Ты только береги себя, малышка. Наша семья... Она ведь на деле не такая и большая. - Наннали должна была понять. Да, их вроде бы много, но это несколько маленьких семей и так мало тех, кто друг другу верит. Но он верил в будущее - надо было просто драться за него до конца.

- Мне пора... Я буду ждать, когда мы снова встретимся. - Он поцеловал сестру в щеку, осторожно усаживая ее обратно в кресло, - До свидания, Наннали.

Он не прощался навсегда. В этот раз - ни за что.

Отредактировано Renly la Britannia (2014-10-13 20:34:14)

+2


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn III. Turning point » 11.10.17. Брат мой, брат...