По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

New Year 2018 продлен до 10.02.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные отыгрыши » 19.12.17. Улыбаются ли монстры?


19.12.17. Улыбаются ли монстры?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Когда смотришь на кого-то, кто ещё способен улыбаться... разве не хочется улыбнуться самому?

1. Дата: 19 декабря 2017 года.
2. Время старта: после завтрака.
3. Время окончания: поздний вечер.
4. Погода: облачно с прояснениями. +15°С. Днём до +20. Осадков не ожидается.
5. Персонажи: Leah Eastwind (НПС, София, младшая сестра Фредерика), Frederic Lennox, Lakshmi Trishna Neru.
6. Место действия: СБИ, семейный особняк герцога Ричмондского, недалеко от Пендрагона.
7. Игровая ситуация: что такое новогодние праздники, когда тебе всего семь лет? Подарки, гости, веселье и, конечно же, ёлка! Но что делать, если в твоём доме, в этом привычном, спокойном, уютном и тихом мирке вдруг объявляется самый настоящий монстр?! Правильно – разобраться самой, что ему тут нужно!
8. Текущая очередность: Leah Eastwind (НПС, София) Frederic Lennox, Lakshmi Trishna Neru.

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода.

+1

2

В суматохе, царившей в особняке, про Софию почти забыли, нет, это вовсе не значило, что она занимала в жизни местных людей совершенно ничтожное место, просто, так уж довелось, она практически никогда не доставляла проблем и очень редко требовала от кого-то внимания. Сегодня же день был по-настоящему особенный, когда хорошие девочки и подавно стараются не мешать взрослым.

Никакой забитости в этом хрупком создании не было и подавно, была заинтересованность. Такая, что София ускользала от всех бдительных взглядов прислуги, которая, если и хотела занять её чем-нибудь другим, то в череде необходимых дел попросту забывала о не представляющей проблем малышке с мыслями, подобными "с Софией никогда ничего не случится". Её здесь действительно любили, но, когда особняк ожидал кого-то невероятно важного, у дел был совершенно другой порядок важности.

София порхала по особняку, прижималась к мебели, делаясь совершенно на её фоне незаметной, пряталась за углами, пыльными портьерами. Несколько раз её выдавало звучное "а-апчхи", но почти всегда это не заканчивалось ничем, кроме дружелюбного и картинного покачивания головами. Ведь в самом деле, что такого, если она немного послушает - ведь вряд ли она поймёт что-то? Они, пожалуй, были правы. София, впрочем, не была такой уж глупой, просто понимала всё с несколько иной точки зрения. И важный гость теперь казался ей чем-то большим и страшным, лишь по какому-то недоразумению носящим знакомое имя. Смутно знакомое - лишь из таких же подслушанных разговоров, просто носящих более нейтральный тон. В её богатом воображении всё переплеталось и смешивалось, рождая удивительные картины. Она уже была готова придумать удивительному существу облик, закончив с перечнем способностей (он несомненно должен был быть бессмертным и людоедом), но из-за старого кресла, пахнувшего пылью, её вытащила маменька и сурово отчитала за подол платья, ставшего серым после всех её похождений по особняку.

Не строго - ведь не она же была ответственна за уборку пыли - и даже с долей шутки, что теперь горничным придётся куда меньше вытирать пыль, - но на этом свободные похождения Софии закончились, и, под аккомпанемент нравоучений, её стали готовить к прибытию важного гостя. Софию заново переодели, причесали, но на этот раз маменька строго наказала ей держаться рядом, и остаток времени Софи в буквальном смысле торчала возле материной юбки, послушно следуя за ней по особняку и не жалуясь на усталость.

Впрочем, её мучил один вопрос, который она решилась задать, когда все выстроились так, как указала им маменька, а она сама заняла место в центре. Тогда-то София, пользуясь внезапно возникшей тишиной, спросила - погромче, чтобы её не проигнорировали.

- А он меня не съест?

- Боже, кто? - маменька машинально приложила тонкие пальцы к вискам, а Софи переступила с ноги на ногу. - Кто тебя съест?

- Фре-де-рик, - оттарабанила София по слогам.

- Боже мой, - повторила маменька, массируя виски, - От тебя у него непременно случится несварение.

- Тогда он съест свою невесту? - не успокоилась Софи, которой было мало собственной безопасности и всегда хотелось обеспечить её всем. Повисшая тишина её почему-то ничуть не смущала.
[NIC]Sophia[/NIC][STA]sweet dreams[/STA][AVA]http://i.imgur.com/3TIVcWi.jpg[/AVA]
[SGN]Life goes on
[/SGN]

+5

3

Дорогая машина выехала на длинную аллею с огромными, величественными деревьями, что смыкали свои кроны высоко вверху. Поместье славилось своим обширным парком и потрясающими клумбами. Когда-то всё это не принадлежало и не могло принадлежать юному графу Ленноксу. Но отныне он владел всем имуществом своего герцогства. И этим парком, и этими деревьями, и дорогой с проезжающей по ней машиной. И индийской принцессой, что отныне сидела рядом и называлась невестой герцога.
За последний год случилось, пожалуй, слишком много всего. За последний месяц – и того больше. Леннокс, привыкший к постоянному поиску выгоды и довольно скромной, по меркам высшего общества, жизни, уже почти год был вынужден вращаться в самых высоких кругах элитного общества. И не сказать, что ему новая жизнь совсем уж не нравилась. Как предприниматель со стажем, он действительно был в восторге от открывшихся перспектив. А вот повод, благодаря которому он получил всё это, являлся, мягко говоря, прискорбным. Гибель брата, пожалуй, была самой ужасной катастрофой. Смерть отца же прошла фоном и Фредерик до сих пор ловил себя на мысли, что ему надо бы наведаться к герцогу по какому-нибудь важному делу… Потом он вспоминал, что герцог отныне он сам. Так даже куда удобнее. Привычка мерить весь мир с экономической точки зрения помогала работать дальше. Ради прибыли и выгоды. Далее шла ещё одна веская причина, ставшая отныне крайне важной: ради Британии. А потом Леннокс вспоминал про свой род. Семью. И даже домочадцев. Иногда. Вот в такие дни, как сегодня. Решение привести в родовое поместье свою невесту, будь она хоть сотню раз неладна, пришло как-то… случайно. И, пожалуй, это являлось слабостью Фредерика. Он всё чаще ловил себя на мысли, что хочет сбежать. В неизвестном направлении, неизвестно насколько. Но непременно – один. В этом была виновата совсем не Лакшми, а сам Фредерик. Подобные низкие решения и глупые желания для герцога недопустимы. Поэтому он решил всё иначе. И, как всегда – выгодно. Если ты что-то не желаешь делать, а надо – попросту заяви об этом деле на публику. Приехав в родовое поместье, молодой герцог оказался в центре внимания и очень близко к столице. Теперь он не совершит глупых поступков и не примет ненужных решений.
«Это просто моя работа. Отныне и до того, как я не решу жениться ещё раз».
Напомнил себе Фредерик, и когда двери дорогого автомобиля распахнулись перед ним, приглашая выйти, Леннокс больше по привычке, чем хотел того, подал руку своей невесте, помогая выйти и ей. Манеры, правила, хороший тон – учили лорда действительно достойно. Чинно пройдясь со своей новоиспечённой невестой к входу в дом, Фредерик успел подумать о том, стоит ли урезать содержание этого поместья. Лакшми, кажется, что-то сказала про великолепные цветы… Зачем они вообще, цветы какие-то.
- Рад, что тебе нравится…
«…хоть что-то».
- Сад готовили к нашему приезду.
Зачем-то уточнил Фредерик, чинно и невозмутимо сопровождая принцессу. Как бы ни старалась строптивая Лакшми вывести его из себя, у неё едва ли получалось. Леннокс с десяти лет активно общался с монстром из-под кровати. Это не считая Таккера с его дочерью, четырёх тысяч рабочих по постройке моста через реку, весёлых трактористов, фермеров и кучи прочих интересных людей, с которыми некогда успел пообщаться маленький лорд. Так что, практика содержания странных существ в доме и его окрестностях у нового герцога была обширной и потрясающей любое воображение.
- Будешь себя достойно вести – поведу тебя гулять. Может даже без поводка и намордника.
Продолжая мило улыбаться, у входных дверей сообщил Леннокс, склоняясь к ушку Тришны так аккуратно и с интересом, будто в любви признавался. По идее, так оно и было. Просто Фредерик за свою жизнь очень привык издеваться, а вот любить так и не научился. Ну что ж. Не всё потеряно ещё!
Тяжелые двери тут же отворились, пропуская герцога и его… будущую жену внутрь огромного и богатого дома. Леннокс церемонно вёл Лакшми, оставляя ей возможность не отставать и держать его под руку. Принцесса, сразу же по приезду в Британию, стала чем-то таким важным, что не стоило забывать в чужих домах и на улице. Как трость, к примеру, или дорогой смартфон.
Множество слуг, выстроившихся, как и полагается, в холле у лестницы, аж в два ряда (тут Фредерик вновь подумал, а не стоит ли урезать содержание этого дома), статный дворецкий во главе этих шеренг, и далее – маменька.
«Я должен быть сильным ради Великой Британии и Императора. И ради… вот этих всех людей… кто бы они там ни были. Маменька, слуги… А это кто? Последняя, что ли, так выросла? Как там её… Имя – странное. Какое?»
Он не помнил. Помнил лишь, что отныне его младшая сестра являлась графиней Леннокс по его же распоряжению. Она носила тот же титул, который носил и сам Фредерик с рождения и до гибели брата. Теперь, видя перед собой это маленькое синеглазое недоразумение, герцог отчего-то недовольно нахмурился, будто девочка была не той, кого бы он желал увидеть здесь и сейчас. Что-то в ней то ли не то… или не так.
«И глаза… как у брата».
Это огорчило совсем. Он подошёл ближе к матери. Как бы то ни было, нормы приличия, и церемониальные традиции никто не отменял.
- Позволь представить…
Он не обратился к матери должным образом. Да он вообще к ней никак не обратился. Вдовствующая герцогиня не пользовалась авторитетом у юного герцога. Всё семейство своего отца Фредерик отныне считал обузой роду.
- …Принцесса Индии, Лакшми Тришна Неру. Моя невеста.
Представил свою будущую жену Леннокс, как и полагается, со всеми регалиями, чинами и принадлежностью к знатной семье махараджи.
- Лакшми.
Он обернулся уже к своей невесте, но теперь он не улыбался ей вообще, хотя бы как до этого, будто вдруг забыл, что это нужно делать и для чего именно.
- Моя мать – Её Светлость, вдовствующая герцогиня Ричмондская.
Представил он, и это представление прозвучало куда как жестче, чем предыдущее. Титул герцогини сохранится за матерью пожизненно. А вот от подобной приставки к титулу ей теперь не отделаться – возможная новая герцогиня стояла аккурат перед ней. Фредерик зачем-то глянул на свою младшую сестру вместо матери. Он не понимал, что он испытывает к герцогине, но это однозначно нельзя было назвать положительными эмоциями. Когда-то давно он любил её. По-настоящему. Той искренней и безответной любовью, на которую способны лишь дети. Когда-то давно это стало просто не нужно. Они всю жизнь играли роли идеальных детей и родителей. А со смертью отца это стало неактуально. Как вести себя дальше с женщиной, которую Леннокс видел достаточно редко, он не знал. Теперь он являлся герцогом, главой этого рода. Ему подчинялись все, без исключений. Родственные узы Фредерика не особо волновали и раньше. Сейчас он и вовсе не видел в них ни проку, ни полезности. Его жесткий взгляд на младшую сестру, видимо, не ускользнул от матери: та чуть притянулся ребёнка к себе. Этот, пожалуй, неуместный жест не скрылся от герцога, из-за чего тот недовольно фыркнул, поднимая холодный и цепкий взгляд на свою мать.
- Я буду у себя.
Сухо и холодно уведомил он, кажется, всех разом. Злился ли он на мать? На сестёр? Нет. Попросту всё семейство давно стало безразлично Фредерику, как некогда стал безразличен и он им. Новый герцог Ричмондский прошёл к лестнице, оставляя за собой и мать, и сестру, и слуг. Никаких дружеских разговоров и тёплых встреч не было. И быть не могло. Ни здесь, и не теперь.
- Идём, Лакшми.
Он позвал лишь её, но не дал права выбора, потянув за собой принудительно, ведя девушку по коридорам. К себе. Лишь бы не видеть тут никого более.

Отредактировано Frederic Lennox (2018-01-12 00:15:52)

+2

4

- Если ты хотя бы притронешься ко мне СВОИМ поводком и намордником – кстати, почему ты сегодня не в них?! – я буду орать так громко и долго, сколько потребуется, чтобы сбежались все твои родные, и увидели, наконец, за какого монстра я вот вот выйду замуж! Попробуй только.
В мелодичном, едва слышном шепотке в ответ было столько яда и мстительности, сколько любви и нежности в посланном в ответ взгляде темных, блестящих от возмущения глаз, естественно, демонстративно-наигранном, как и все его жесты и взгляды! Несмотря на горячее и провокационно выразительное обещание расторгнуть помолвку срочно и вот прямо сейчас, несмотря на угрозы и постоянное шипение в ответ, Лакшми откровенно блефовала… и хуже всего, что не только она знала об этом, но и Фредерик Леннокс тоже. Она не могла позволить себе расторгнуть эту чертову помолвку, не могла вернуться в Индию опозоренной отказом взять ее в жены, не могла подвести страну, дедушку, брата, собственное самолюбие, наконец. Она была настоящей дочерью Индии и … и, кроме того, пока еще не решила, кого же ей хочется убить больше: дедушку, который продал ее, предателя-брата, который и пальцем не пошевелил, чтобы прекратить этот бред, или того самого ее будущего мужа, который сейчас вел ее по саду с такой подчеркнутой невозмутимостью, как будто они уже были женаты лет пять-шесть!
- Какие чудесные цветы, как красиво и… ухожено!
Несмотря на отвратительное настроение, на растерянность и смятение, на злость, обиду и желание сломать все, что только можно, прочно поселившиеся в душе девушки, она невольно отвлеклась от своих деструктивных мыслей, отвлеклась на сад вокруг, он и правда стоил внимания, целиком и полностью. Несмотря на то, что ни малейшего сходства с великолепным буйством красок сада дворца махараджи здесь и в помине не было, девушка, тонко чувствующая любые проявления настоящей красоты, тут же на секунду замерла, откровенно любуясь и аккуратными газонами, и пышно цветущими клумбами, и подчеркнутому отсутствию прямых линий, и, вместе с тем, такому порядку во всем, который может быть только на настоящих английских клумбах и газонах.
- Он чудесный, правда! Да, вижу… тут все готовили к твоему приезду.
Задумчиво согласилась, тут же снова хмуря черные стрелки идеально прямых бровей, замыкаясь в себе и категорически уходя обратно в то отвратительное состояние перманентного недовольства, которое сопровождало ее с того самого момента, когда…
«Это все не может быть! Я проснусь и снова окажусь в своей любимой кровати… Нет, я конечно хотела в Британию. Но не такой же ценой!!!»
Тщательно скрываемая от будущего мужа растерянность маскировала и еще более глубоко спрятанные нотки страха. Да, Лакшми побаивалась человека, с которым так спокойно шла сейчас рядом и делилась мнением о его же садах, побаивалась и не собиралась признаваться в этом ни единой секунды, ни себе, ни ему, ни вообще кому-то тут! Вроде обычный зануда-британец, аристократ до мозга костей, увлеченный только финансами, еще финансами, а, ну и еще немного финансами! Однако когда он вот так вот вроде шутливо склонялся к уху и шептал всякие гадости и пытался издеваться, почему-то на минутку создавалось впечатление, что у него и правда есть… поводок? И что он вполне может взять и нацепить…. намордник??? А еще откуда-то вдруг поднимались не слишком хорошие, связанные со странной болью, темные воспоминания детства, которые она запихнула в глубину подсознания, которые забыла уже – и вот они вдруг поднимали свои змеиные головки, высовывали раздвоенные язычки, облизывали острые клыки со вкусом. И напоминали о себе… Поэтому, да еще от осознания значимости ее помолвки для ее страны, ну разумеется, Лакшми вела себя… прилично. А по сравнению с тем, что Фредерику Ленноксу УЖЕ довелось увидеть во дворце махараджи не раз и не два, то и вообще была просто ангелом небесным! Что он должен был ценить, за что обязан был благодарить дважды в день с предварительными поклонами в ее фирменные туфельки носом и уж конечно не выбешивая при этом замечаниями типа этого, шепотом, на ухо!
- Рада встрече с вами, Ваша Светлость.
В гробовом молчании прошествовав жутко чинно и культурно под ручку с женихом по лестнице, мимо коридоров и вереницы слуг, принцесса вежливо склонила тщательно прилизанную темноволосую головку, окидывая тут же быстрым взглядом всю женщину, стоящую перед ней, с головы до ног, делая выводы и…
«Да как он представил свою мать мне??? Он совсем с ума сошел, что ли!»
Очередная минутка растерянности быстро исчезла с выразительного лица девушки, улыбка стала теплее, в конце концов, именно эта женщина была виновата в появлении этого… красивого монстра рядом с ней на свет! Однако когда взгляд скользнул чуть ниже и внезапно наткнулся на маленькую девочку, рассматривающую их во все глаза, Лакшми невольно замерла. И заулыбалась так, как не улыбалась никому, кроме своего брата до сих пор. Малышка так напоминала самого Фредерика, тонкими чертами личика, глазищами, аристократичной прямотой носика, и в то же время была так очаровательна – в отличие от него! – что Лакшми на минутку оттаяла, забывая, куда попала и с кем именно.
- Фредерик…
«… много рассказывал о вас! Господи, да я даже не могу ничерта сказать о твоей семье, я не имею о ней ни малейшего представления, кроме фактов и того, что она у тебя есть! Ты не изволил упомянуть об этом милом ребенке, и я даже не знаю, как ее зовут!»
Почувствовала, что знакомая злость на будущего мужа вспыхнула с новой силой, прекратила улыбаться, тяжело вздохнула и… снова поймала испуганный взгляд девочки, которая явно попыталась спрятаться за маму!
«От брата. Она прячется от брата. Да мне бы в голову не пришло прятаться от брата!!»
Лакшми уже приготовилась присесть, чтобы протянуть ладонь малышке и попытаться познакомиться с ней, ребенок выглядел так же испуганно и недоумевающе, как и она сама, во время обряда церемонии помолвки, проведенной по индийским обычаям. Однако ни присесть, ни просто задержаться рядом с будущими родственниками ей просто не дали. Бесцеремонно схваченная за руку, Лакшми едва успела пробормотать несколько более-менее подходящих случаю слов извинения за то, что не может уделить чуть больше времени и что все это было очень приятно, и что она обязательно…
- Да что с тобой не так?!
Как только они оказались в пункте назначения, тут же быстро и резко, с силой выдернула руку из его руки, нахмурившись, глядя в упор, рассерженная и возмущенная, ну еще бы, после всего процесса «знакомства»!
- Во-первых, смирись с фактом, что я – не твоя вещь, которую можно…
Осеклась, не закончив про таскание по коридорам когда ему стукнет в голову, закусила губку сердито, формально совсем скоро она-таки будет принадлежать ему. Сейчас же разница между ними была в том, что он УЖЕ считал ее своей, она же до сих пор с огромным трудом периодически заставляла себя вспоминать об этом.
- Ладно, проехали, но что происходит?
Уже более спокойно, пытаясь для начала просто понять, а потом уже делать выводы, снова уставилась на него, без злости уже, глядя внимательно.
- Все настолько плохо, Фредерик?
Они уже перешли на ты, однако личные обращения еще давались с трудом – он не был ей другом, он не был ей любимым, он не был ей даже хорошим знакомым! Он был ей никем! Нет, как раз всем, потому что выбора ей не оставили, ставя перед фактом – ты будешь его женой, ты обязана соответствовать и вести себя подобающе, бла-бла, Лакшми даже слушать не стала… Что заставляло ее прислушиваться к спокойному и равнодушно-прохладному голосу этого странного мужчины она пока и сама не понимала. Однако… прислушивалась. Не слушалась, естественно! Но прислушивалась, иногда даже с интересом. Он был жуткий, занудный, скучный – и интересный…
- Но и уехать отсюда ты не согласен, да?
Внезапно интуитивно поняла суть основной проблемы и помолчала немного дипломатично.
- Что это за девочка, там, рядом с твоей матерью? Как ее зовут? Это… твоя сестра, верно?

+2

5

Среди выстроившихся в ряд обитателей поместья (Софи воспринимала их именно как обитателей, а не как наёмных служащих), девочка торчала, как неаккуратно забитый гвоздь, который даже не попытались выдернуть и воткнуть, куда следует. Матушка, выпрямившая и вскинувшая голову (Софи не хватало возраста и житейского опыта, чтобы понять надлом, кроющийся за этой строгой прямотой), казалось, о присутствии "гвоздя" позабыла, смотря на прибывших гостей. София неловко переступила с ноги на ногу, борясь с искушением сразу забросать прибывшее "чудовище" вопросами.

Странное дело, но, покуда все боялись этого визита и ожидали его со смесью страха и неприязни, для Софии, которая просто не понимала всю подноготную слов "чудовище" или "монстр", гость был магнитом, вызывающим невероятное любопытство. Потому что чудовища и монстры существовали только в сказках, и, несмотря на приносимый рассказами о них холодок по спине, они не выглядели тем, что действительно угрожало мирной жизни Софи. Даже местная кухарка была куда более опасна, учитывая, что однажды Софи неловко грохнула горшок с прекраснейшим домашним паштетом прямо на пол, заляпавшись его содержимым с ног до головы и, конечно же, приведя паштет в полнейшую негодность. Выпестованный кухаркой паштет своей гибелью поразил последнюю в самое сердце, и Софи получила шлепок полотенцем по низу спины. И это точно выглядело опаснее, чем чёрная фигура, возвышающаяся перед Софией.

Была ещё одна фигура, выглядевшая куда интереснее первой — Софи редко видела таких красивых. Нет, конечно, сама она всегда хотела быть похожей на матушку, но спутница "чудовища" невольно притягивала её взгляд и отвлекала от самого "чудовища".

"Чудовище" нахмурилось так, будто разглядывать его спутницу нельзя, и София надула губы, отводя взгляд. Она всё ещё не понимала, почему этот человек должен был быть опаснее, чем шлепок полотенцем. Мать потянула её к себе тем машинальным жестом, которым матери пытаются защитить своих детей с самого создания этого мира, но для Софии это было ничем иным, как ограничением её свободы, и она, почти касаясь щекой материнского подола, окончательно разочаровалась во встрече с гостем.

Они говорили и говорили, где-то на высоте, доступной только взрослым, София же искоса продолжала смотреть за той, кого назвали "невестой". Ей она определённо симпатизировала.

Под конец обмена фразами мать снова прижала её к себе, на этот раз заметно и для всех — София уткнулась носом в подол платья матери, пахнущего так, как пахнет свежая выглаженная ткань. Маменька надела самое лучшее платье, а с ней разговаривают так, будто на неё сердятся.

В этот момент ей протянули руку — Софи, оторвавшись от материнского подола, улыбнулась в ответ, протянула ладонь... и тотчас же охнула так, как охают крайне разочарованные дети. Хрупкую ладошку (Софи бы хотела иметь такие, когда она станет взрослой) схватило "чудовище" и буквально потащило вверх, а потом — за собой.

Как бы то ни было, это выглядело ужасно, и тема сказок, объединённых сюжетом про похищение красавицы неким монстром, вдруг стала для Софии ближе.

— Боже мой. — прошептала мать, зачем-то промокая глаза кружевным платком, и это было единственным, что нарушало повисшее молчание. Слуги так и стояли строем, но переглядывались, и в лицах их сквозило явное недовольство.

София ужом скользнула куда-то в сторону, пока не хватились — мать, кажется, попыталась её схватить, но, поймав лишь воздух, почему-то не стала её преследовать, выдохнув, кажется, её имя с рассерженной и грустной одновременно ноткой, и поманила к себе одну из экономок. До ребёнка ли дело, когда в доме появляется тот, кто терпеть этот дом не может?

А Софи почти бежала по череде поворотов и проходов, закусив от напряжения и волнения губу. Здесь, в коридорах поместья, только Софи знала, пожалуй, все дорожки и уголки, чтобы пройти туда, куда ей нужно было попасть, просто другой дорогой.

Монстр похитил принцессу и теперь будет жить тут. Почти как в сказке — только страшной.
[NIC]Sophia[/NIC][STA]sweet dreams[/STA][AVA]http://i.imgur.com/3TIVcWi.jpg[/AVA]
[SGN]Life goes on
[/SGN]

+2

6

Путь до кабинета оказался вдруг чуть более длинным, чем полагал Фредерик. Оттого ли, что Лакшми шла медленнее, чем требовалось, или оттого, что Леннокс пошёл длинной дорогой, что-то забыв и спутав? А может потому, что герцог Ричмондский слишком желал оказаться в комнате один, но вынужден вновь делить её с кем-то. И не просто с кем-то. А с невестой.
- Всё в порядке.
Сухо высказался Фредерик, отвечая на вопрос Лакшми. Который она задала, собственно, зачем? Она полагает, что он ей вдруг решит ответить? Сейчас??
- Я сюда приехал не для того, чтобы общаться с…
Он сказал куда как жестче и злее. Леннокс слишком редко злился. А когда злился, то совершенно иной злостью, неправильной. Она придавала сил, заставляла не останавливаться. Теперь обычная ярость проступала сильнее.
- …ними.
Раздражённо закончил он ранее начатое предложение. Сейчас герцогу хотелось лишь одного – вышвырнуть отсюда Лакшми. Совсем. На улицу! И всех местных обитателей: начиная от слуг и заканчивая его родной матерью. Леннокс тяжело вздохнул, прошёл к одному из кресел, устало усевшись.
- Всё хорошо, всё хорошо…
Кажется, это он себе, не ей. Говорят, порой стоит во что-то просто поверить. И это непременно произойдёт. Чушь какая!!! Лучше ни черта не становилось!
- С чего мне отсюда уезжать? Это мой дом.
Фредерик всё-таки перестал говорить со злостью. Выдержка, присущая ему с детства, была в таких вот ситуациях просто незаменимой и полезной.
- Если кому-то не нравится моё общество, то они могут уехать отсюда.
И всё же прошлое просто так не вычеркнешь из жизни. Оно давало о себе знать, возвращаясь в самых неудобных ситуациях. Пожалуй, Леннокс действительно был готов выставить на улицу и свою мать, и своих сестёр. Но ведь он сам ранее решил всё совсем иначе. Вступив в права герцога, Фредерик собственноручно подписал все необходимые бумаги, по которым семейство предыдущего герцога не лишалось ни титулов учтивости, ни прежнего содержания. Более того, в некоторых моментах положение его родственников только улучшилось. И ведь тоже – благодаря ему. Но теперь он вёл себя иначе. Злясь то ли на них, то ли на себя самого.
- Да, она моя… сестра. Младшая.
Немного помолчав, Фредерик всё же ответил. Наверное потому, что не собирался утаивать эту информацию от Лакшми. А может потому, что она единственная сейчас его слушала. И не уходила. И даже не собиралась, кажется. Герцог вымученно улыбнулся своей невесте. Эта улыбка нисколько не походила на настоящую. Но Фредерик старался. Правда старался быть… правильным герцогом. Как отец и как… Нет. Он был совсем другим.
- Я не знаю. То есть… не помню её имени.
Тише ответил он. Ведь правда – не помнил. И это было… ужасно. Она же его сестра. А он – её старший брат. Единственный теперь. Устало откинувшись на спинку кресла, Леннокс всё продолжал отрешённо смотреть на свою невесту. И вдруг рассмеялся: злобно и глухо, не отводя от неё взгляда.
- Не поможет.
Жестко высказался он. Что он имел в виду, сказав это?
- Теперь ты это поняла, да? Даже если ты будешь кричать – никто тебе тут не поможет. Обойдут стороной, отведут взгляд и поспешат дальше. Они это очень хорошо научились делать: не видеть того, что видеть не положено.
Герцог говорил спокойно, и от этого спокойного, ровного голоса становилось лишь страшнее. Даже ему самому. Однажды мать предпочла не заметить, что её младшего сына попросту не было дома больше года. Подумаешь, какие мелочи! Ей было плевать, как он там, совсем один, далеко от дома, в свои десять лет. Она никогда и дальше не спрашивала его о том, как же он жил тогда. Как выжил. Как вырос вот таким вот… чудовищем. Самым настоящим. Как, как. А вот так. Что растили, то и выросло, знаете ли!
- Мне очень жаль. Что тебе так «повезло». А теперь можешь уходить. Иди отсюда. Спрячься где-нибудь. Обсуди с ними меня. И не попадайся мне на глаза. Учись этому, пока жива моя мать. Пока она ещё может тебе рассказать о том, кто я такой на самом деле и как опасен для всех в целом и для тебя в частности. Как я развалю этот род и однажды вырежу всю семью. Иди прочь!
Ведь он вполне мог прогнать её. Но в голосе герцога не слышалось ни решительности, ни желания действительно остаться тут одному. Его хватило бы ещё на пару грубостей. Или даже на попытку схватить её за руку и вытолкнуть в коридор. Просто так. Ради потехи, не более того. Но тут в дверь постучали. Леннокс нехорошо ухмыльнулся. Он крайне любил, когда жертвы сами приползали к нему. Это было… забавно и интересно! Вместо позволения войти, герцог сам подошёл к двери, распахивая ту резко. Чем сильно озадачил и без того растерявшуюся женщину, которая принесла им что-то, кажется, чай, но всё никак не могла вымолвить причину своего визита, продолжая испуганно рассматривать молодого герцога.
- Я не держу в своём доме нерасторопных слуг.
Сухо уведомил он служанку, блюдца на подносе которой звучно звякнули. На что Леннокс только ухмыльнулся – широко и по-настоящему. Самое время закрыть дверь, оставив несчастную жертву в неведении. Но Фредерику вдруг показалось, будто женщина, шептавшая сейчас извинения, упрямо смотрит куда-то в коридор, не на него. Вот куда она смотрела?? Герцог тут же заинтересовался, отстранив служанку в сторону, и сам вышел в коридор, внимательно оглядываясь. В его доме собирались что-то спрятать от него?..

+1

7

Кажется, перед тем, как ее личный монстр безбожно утащил ее по коридору, девочка попыталась тоже протянуть ручонку, однако ответной руки не получила, и все благодаря кому??? Услышав краем уха сдавленный выдох разочарования, Лакшми рассердилась окончательно – нет, ну как он может??? Судя по поведению Фредерика, он вполне мог, еще как мог…
«Будем надеяться, что это – самое жестокое, на что он способен! Ну и кого я пытаюсь обмануть сейчас?!»
- А для чего?
Уточнила, врываясь в его мысли, в его злые слова, сказанные таким тоном, каким в ее дворце с ней не разговаривал никто. Примирил с происходящим только факт, что сейчас его злость и какая-то тщательно скрываемая тоска и раздражение были направлены не на нее, однако то, что они были направлены на ЕГО семью, на ЕГО родных и единственных близких, которых как бы нормальные люди любят – это просто убивало!
- Я поняла, что мы приехали сюда как раз чтобы пообщаться с НИМИ!
Проводила взглядом до кресла, нахмурилась, убедившись, что присесть ей тут так никто и не предложил, промаршировала до кресла напротив и спокойно опустилась в него, жутко плавно и максимально женственно, очень спокойно. Хотя внутри поднималась волна конкретного … недоумения даже, не злости уже. Тут происходило что-то странное, с ним, с ее будущим мужем что-то… все было не так! И пока она не поймет, в чем дело, она не успокоится и она не позволит себе показывать характер. Для начала нужно понять его, увидеть слабые места, оценить со всех сторон, а потом уже делать выводы. Потому, что с теми выводами, которые она УЖЕ успела сделать, хотелось не замуж за него, хотелось срочно повеситься прямо на дверях его кабинета!!! Чтоб потом было не так плохо!
- Ну меня это никак не касается, правда? Я обожаю твое общество, ты жить не можешь без моего, да и кто бы мне дал куда уехать.
С обычной уже ноткой яда, впрочем, тут же ушедшего вникуда, потому что ни Леннокс не обратил сейчас на нее внимания, ни сама Лакшми не была настроена мотать ему нервы.
«Лежачих не бьют! Почему-то у меня сейчас такое чувство, что его нельзя бить сейчас, вот прямо… сейчас, нельзя.»
Замолчала, внимательно и серьезно, без обычных вызывающих искорок в темных глазах, как будто сейчас и правда была его… другом? Нет, дружбой тут не пахло, просто Лакшми не была злой по сути своей, и дурой тоже не была, и добивать своего будущего мужа, когда ему итак плохо не собиралась. Может, потом, попозже, когда он снова выкинет какой-нибудь жутко раздражающий бред типа вот этого, с ошейником, она с удовольствием, профессионально и от души потреплет ему нервы и вынесет мозг! Весь! И съест по кусочкам, приправив карри и специями. Но не сейчас. Подняла задумчивые глаза, встретилась со взглядом из кресла напротив… и поежилась от волны холода, презрения, вызова и злобы, идущей от Фредерика Леннокса, который сейчас сидел, смотрел на нее, и делал это так, как будто она была его личным исчадием Ада, а не наоборот, как будто именно она это все подстроила, она была в этом виновата и она сейчас вот-вот за это поплатится! Ощущение близкой опасности стало таким острым на минутку, что девушка приподнялась тревожно, нервно сжала тонкие пальчики на подлокотниках кресла! И медленно опустилась обратно, не перебивая, молча слушая, глядя так же в упор, не отводя взгляда. Лакшми видела тигров… видела тигров на свободе и в клетках тоже видела, видела прирученных тигров и тех, которых злили на потеху публике, видела тигров в ярости и отлично знала, что с тиграми можно делать все. Но ни в коем случае нельзя показывать, что ты их боишься, особенно если ты собираешься их укрощать.Если тигр учует твой страх, он автоматически перестает расценивать тебя как равного себе. С этого момента ты – всего лишь его ужин… завтра, обед. Десерт. Лакшми не хотела стать десертом сейчас, поэтому осталась сидеть в кресле. Поэтому – и еще потому, что ей так хотелось, остаться сидеть тут и говорить с ним, чем бы это ни было чревато далее.
- Я не собираюсь кричать сейчас, и уходить тоже не собираюсь. И я сама решу… попозже, насколько мне повезло с тобой или нет, если можно.
Абсолютно спокойно и даже тепло сообщила, закидывая изящным жестом стройную ножку на не менее стройную же, сцепив пальцы на коленке, тщательно поправив перед этим, как будто именно тот факт, в каком живописном беспорядке сейчас будут лежать складки ее парадно-выходного сари был основополагающим во всей их беседе.
- Да, убежать от тебя хочется, и чем дальше, чем чаще, ага. Ну и что? Я не уйду сейчас, понял? И при всем желании ты меня не выставишь, потому что…
Помолчала, рассеянно вглядываясь во что-то над его головой, покусала ярко раскрашенную темно бордовой, любимой вишневой помадой губку, подбирая слова тщательно, понимая, что если она выберет не те сейчас – он и правда выставит ее. И, может быть, даже из своей жизни, в которой она ничерта не хотела оставаться и которую не могла покинуть из-за решения дедушки, который так жестоко отомстил ей в итоге!
- … потому, что мы приехали сюда вместе, и я не собираюсь ходить по твоему дому одна и обсуждать с твоими родными тебя же. Мое мнение о тебе не будет состоять из мнения людей, которые не видели тебя… долго, я ведь правильно поняла?! Прежде, чем вырезать их, подумай, во что тебе это обойдется… и успокойся, ну!!!
Внезапно повысила тон спокойного, мелодичного голоска, хлопнула ладошкой по подлокотнику, заставив массивные перстни на тонких пальцах с негодованием звякнуть тускло, но выразительно!
- Мне тоже хочется вырезать и дедушку, и брата, но я же не делаю этого! Если желание останется только желанием, ничего страшного в этом нет. Это… нормально, думаю.
«Только вот я говорю это и понимаю, что на самом деле я НЕ хотела вырезать никого и никогда, я люблю дедушку, я люблю Рави, я не могу причинить им зло. А ты, Фредерик?! Мне показалось, или ты действительно желал того, что сейчас ляпнул так необдуманно и явно сейчас жалеешь уже, что это услышала ненавистная тебе я??? Поздно, я услышала!»
Кажется, он вполне серьезно собрался взять ее за шкирку и выкинуть за дверь, как нашкодившего котенка!!! Лакшми тут же быстро озверела и приготовилась дорого отдать свою жизнь, как внезапный тихий стук в дверь помешал подраться… Осторожно выглянула из-за плеча Фредерика, пытаясь улыбнуться и понять одновременно, кто ж такой самоубийца, что сам явился к нему сейчас! Мысленно закатила глаза и тяжело вздохнула, аккуратно пытаясь обойти будущего мужа и попытаться успокоить бедную ни в чем не повинную женщину, как вдруг и он сам, и служанка уставились куда-то в коридор… Лакшми уже не мешкая быстро выглянула из кабинета, впрочем, не спеша выходить из него целиком, и заинтересованно завертела головой, пытаясь понять, что ж так привлекло их внимание?!
«Если он сейчас попытается кого-то сожрать – а он попытается, я чувствую – придется защищать именно мне! Потому, что я – не его родственница… К счастью. Господи, к счастью же!»

0


Вы здесь » Code Geass » Личные отыгрыши » 19.12.17. Улыбаются ли монстры?