По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn V. Strife » 08.11.17. Расправить крылья


08.11.17. Расправить крылья

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 8 ноября 2017
2. Время старта: 18:00
3. Время окончания: 20:00
4. Погода: 9 ноября 2017 года
5. Персонажи: Наннали, Дункан
6. Место действия: ЮАР, Претория, Особняк генерала Боты
7. Игровая ситуация: Вышедшая из депрессии Наннали с новыми силами бросается в учебу и работу. Дункан переживает за нее и, вероятно, единственный, кто не боится сказать принцессе "хватит". Грядет дождливая ночь.
8. Текущая очередность: Дункан, Наннали

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

0

2

Ты вырос, стал мужчиной, смирился с тем, что получил меньше, чем надеялся, обнаружил, что на волшебной машинке для грёз и снов висит большая табличка: НЕ РАБОТАЕТ. Грезы и сны – это для детей.

Жизнь, что ни говори, умеет делать подлянки. Особенно она любит  дать расслабиться, подумать что что-то изменилось к лучшему - и в тот самый момент дать хорошего пинка, отравив всю радость. И самое обидное, когда формально тебе и пожаловаться не на что - что хотел, то и получил, как в том случае, когда в договоре не читал мелкий шрифт.

Когда Нана воспряла духом после визита Эшфорда, Дункан был рад. Неважно, что это не он, важно что принцесса вернулась к жизни, и теперь, думалось ему, все будет хорошо. Не как раньше, но просто хорошо. Насколько вообще возможно в их жизни. Все-таки он все еще был слишком наивен и недооценивал Наннали. Маленькая принцесса была опасна для самой себя больше чем кто бы то ни было, особенно при наличии больших возможностей и мыслей, что она может кому-то помочь. Если бы только Дункан знал это, он бы ни за что не отдал ее Ренли, а Рианнон, если бы она решила помешать, получила бы пулю из ее же пистолета. Да, теперь эта идея не казалась такой уж страшной...

Принцесса нашла себе новую беду - работу и учебу. Язык, политика, экономика, черт в ступе. Рубен всерьез взялся за подготовку принцессы, а она и рада. Дункан, пожалуй, порадовался бы, что ей интересно, если бы не два больших "НО". Первое - для него в расписании принцессы места почти что не было, и казалось, ее это вовсе не беспокоило. Как будто он действительно летел в том самом самолете и не вернулся.  Она была с ним приветлива, не гнала - вот только занята была другим. А искать успокоения в тренировках и все том же обучении можно было только до определенного предела. И этим пределом было второе "но". Наннали забывала и о себе. И это стало последней каплей в чашу терпения Дункана, который честно пытался терпеть и не жаловаться. И если старый сукин сын, даже двое таковых (хватил бы кондратий обоих поскорее или поубивали бы друг друга) на это не обращают внимания, то он молчать не будет. Не после того, как бедная Саша чуть не плакала, в не пойми какой раз получившая отказ в ответ на попытку утащить Наннали обедать. Это уже ни в какие рамки не укладывалось и Дункан действительно чувствовал злость. В конце концов, он и так от принцессы слишком много вытерпел, пусть она это и не со зла. Должна же она хоть раз к нему прислушаться.

С этими мыслями Дункан и открыл дверь в ее комнату. Он знал, что девушка услышит его шаги и поймет, кто пришел, и это хоть немного, но упрощало задачу. А то слышать приходилось, что иным принцессам о приходе рыцаря докладывают, а то и вовсе могут не пропустить. На его счастье, Эшфорд сейчас отсутствовал поблизости (с первой встречи рыцарь уже успел остыть, но потом снова поймать себя на желании спустить деда с лестницы, когда тот начал проводить с Наннали больше времени чем он), а гвардейцы давно научились исчезать при любых признаках глубоко личного разговора - как сейчас. Видя, как принцесса, несмотря на усталость, все еще пытается что-то слушать или читать на Брайле, рыцарь испытал желание просто уйти, но не мог ему поддаться. Порывисто шагнул к столу, коснулся руки, отводя ее от страницы:

- Ты себя загубишь, котенок. Пожалуйста, поешь. А то я доктора Кларка вызову, обещаю. - Несмотря на решительные намерения, в голосе звучала неподдельная тревога и еще что-то неуловимое, в чем Кэмпбелл и самому себе бы не признался - робкое желание, чтобы она действительно заметила его хотя бы сейчас.

+2

3

Советник буквально вернул ее к жизни, но не только за это Наннали была ему благодарна. Он говорил с ней ровно - быть может не как с равной, но как с достойной. Как с наследницей престола, политиком - в будущем влиятельного, а пока лишь только впитывающего знания, что в обилии теперь поступали к ней со всех сторон.

Рубен говорил с ней обо всем. Без прикрас и утайки он говорил о мире и войне, о деньгах и власти, о людях - тех, кого она должна была знать по имени, и тех, кого были миллионы и о которых она должна была заботиться как губернатор. Казалось бы, многие вещи могли быть непонятны даже взрослому, что уж говорить о пятнадцатилетней девочке, но лорд Эшфорд обладал настоящим преподавательским даром, объясняя даже самые сложные вещи удивительно понятным и простым языком. Он настаивал на всестороннем образовании девочки и вплотную занимался им, подтягивая ее знания не только в мало знакомых ей прежде сферах, но и в языках, и даже в общем образовании.

Под его началом Наннали по-настоящему воспряла, уверившись, что действительно окажется на что-то способна. Может быть не сегодня, но через год или пять. И за каждую предлагаемую советником науку принцесса бралась с прилежанием и старательностью, граничащими с настоящим безумием. Она алкала этих знаний, словно стремясь компенсировать все то, что упустила за время своей депрессии. Короткой, в сущности, но казалось, будто за прошедшее время она упустила целый мир.

Она как раз читала одну из глав истории ЮАР, когда в комнату зашел Дункан. Разумеется, его поступь она узнала без труда, хотя и нельзя было не отметить, что за прошедшее с их знакомства время он изменился, пусть Наннали не была уверена, как именно. Впрочем, это было неудивительно, ведь он тоже не стоял на месте, да и горе в его семье не могло не повлиять на юношу. Принцесса помнила, как горевала о погибшем Кловисе - а ведь Дункан и Винсент были много ближе друг к другу.

Чтение прервано решительным движением, а сердце рыцаря полно печали и волнения. Наннали накрывает его ладонь своей, кротко улыбаясь. Ему, верно, нужно больше времени, чтобы привыкнуть к ее состоянию - чересчур сильны и стремительны оказались перепады.

- Все в порядке, Дункан, - тепло, от всей души говорит девочка, бережно перебирая пальцами по его запястью, словно могла и там что-то прочесть. - Я не голодна сейчас.

Тревога не угасает. Не того ждет?..

- Но я обязательно поем, - исправляется Наннали, и вид ее становится немного пристыженным. - Дочитаю главу и обязательно, хорошо?

+1

4

От ее ответной ласки становится тепло, вот только ненадолго - слова и решение ранят, бьют по больному. Он бы мог поверить, понадеяться и даже согласиться – если бы не память, которая с садистской услужливостью подсовывала картины прошлого. Прошлого, в котором Наннали – не принцесса – сразу же отрывалась от любых дел, когда он появлялся рядом. Да, она и сейчас не отталкивает его – вот  только уже и не зовет и не тянется навстречу. Пришел – хорошо, а не пришел бы – могла бы и не заметить. Теперь у нее другие интересы, другие занятия, другие люди, чей приход заставляет ее оживиться. А рыцарь? Ну, рыцарь жив, здоров и не ввязывается в авантюры, можно не беспокоиться.

Это было страшно, потому что подводило черту под теми ее словами и поступками, которые помогали ему держаться, смириться с положением дел, загнавшим ее сюда по ее же собственно, казалось бы, воле. Жертвовать собой, смиряться с обстоятельствами, убеждать себя и других что все к лучшему – она всегда так делала, а он в меру сил повторял это за ней. Порой ему казалось, что наступил предел, что Наннали не будет больше приносить жертв – но нет. А Эшфорд только подталкивал ее на этот путь – а ведь, скотина, столько лет берег ее от него. Или не берег? Или того и хотел, просто момент поудачней выбрать не успел? Теперь-то он при деле, а Дункан – нет. И она не замечает даже. Может быть, спустя время, еще и кивнет на предложение подобрать более подходящего рыцаря. Рука Дункана, несмотря на касание пальцев принцессы, напряглась. Он всей душой наделся что это временно, что сегодня не придется – но и терпеть не мог. Кто ей еще скажет? И чего стоит риск испортить отношения, когда они  и так уже утекают сквозь пальцы?

- Ты сегодня эту фразу повторила уже сколько? Пять раз? – Не выдержал он, - Ты тут сидишь с утра, ты хоть это понимаешь? Смотришь на часы?

Он обреченно вздохнул, но кто-то же должен сказать ей.

- Несколько дней мы встречались только за обедом, а теперь ты не приходишь и туда. Неужели тебе это все важнее людей, которые за тебя волнуются? Я… Я радовался, что ты ожила. Но выходит, только для того чтобы забыть о нас всех. Эшфорд помог тебе отвлечься… Но он даже не додумается принести тебе поесть! – Это рыцарь уже выпалил со злостью. Нет, серьезно, пусть лучше  барон держится подальше. С Ботой не вышло в тот раз, но с тех пор Дункан подготовился и на этот раз некому будет его удержать.

+3

5

Часы? Принцесса сконфуженно пытается вспомнить, куда положила телефон, - на время учебы она отключала радио и без регулярных ремарок со стороны диктора о времени в столице действительно порой терялась. Но это же не так уж и страшно... нет?..

В своих мыслях девочка упускает часть слов, но чувствует остро и ясно - Дункан в ярости.

В ярости. На нее. Ей от этого так страшно, что невольно хочется отдернуть руку. Будто бы разорвав контакт она сможет забыть, что ее рыцарь сердится на нее. Но за что? За то, что она хочет стать достойным губернатором для Южно-Африканской автономной области? Это совершенно не укладывается в голове.

Наннали тянется и второй рукой, накрывает ладонь Дункана своей, успокаивающе поглаживает. Ну же, не злись...

- Я обязательно скажу ему, чтобы приносил мне обед, если я забываю выйти в общую залу, - виновато шепчет девочка, обещая исправиться.

И этим, похоже, делает только хуже.

+2

6

Наверное, он в этот момент был в шаге от может и не капитуляции, но хотя бы тактического отступления, чувствуя её искреннюю попытку успокоить его, то тепло, которого сейчас Дункану так не хватало. Ведь если просто поговорить, объяснить ей, что его - и не только его - тревожит, то вдруг получится и она будет вести себя разумнее? Может быть, он обнимет её и всё снова будет хорошо?

Дункан ещё не потерял надежду что все не так плохо, как ему кажется. Выбить эту наивную веру не так-то легко, и он боится до дрожи момента, когда ему её не хватит - и готов сделать всё, чтобы этого не допустить. В этот момент у Наннали была возможность погасить  ссору в зародыше.

Была...

...И не стало, когда прозвучали слова, которых не стоило говорить. Слова, к которым двое  детей не были готовы, потому что им так и не дали шанса повзрослеть и набить шишек раньше, чем начались танцы на разбитом стекле, где каждая попытка исправить неудачный шаг делает только хуже и больнее любимым...

Дункан так боялся перейти черту, что не ожидал этого. Не ожидал, что окончательно мосты сожжёт не он. До последнего готов был всё простить, пусть только Наннали поймёт, что он чувствует. Даже не думал, что ждёт слишком многого от совсем юной девочки, у которой до него не было парня, чтобы научиться понимать извращенную мужскую психологию.

Она не поняла. И рыцарь, уже почти готовый остыть и успокоится, почувствовал, как пол уходит из под ног и вздрогнул, как от удара. "Ему". Не Дункану.

А ведь кто-то из них мог бы просто  сказать "Давай пообедаем вместе" и ничего бы не было, и глупая ревность и непонимание не встали бы между ними, и Дункан не отдернул бы руку, упрямо отказываясь от такого примирения, а сомнения не стали бы уверенностью.

...Он ей больше не нужен. Она и без него всему научится, встанет на ноги, откроет глаза. И Эшфорду хватило буквально дня, чтобы отнять у Дункана то, что он защищал. Обещал защитить, когда она сама его об этом просила. Выходит...

- А раньше ты бы попросила меня... - Тихо, почти жалобно произносит он, как будто цепляясь за остатки надежды, но на деле уже нет, - "Только ты можешь защитить мою душу."... Это больше не так? Я... Больше не нужен тебе?

Злость и отчаяние. Он старался - и проиграл. Не смог стать тем рыцарем, который был ей нужен.

+2

7

Он отстраняется, и для Наннали это становится таким ударом, к которому она оказывается не готова. Она тянет руку за ним, пытаясь нащупать его ладонь, но от присутствия ее рыцаря остался только голос - обиженный, расстроенный, полный... отчаяния?

Она... никогда не чувствовала себя настолько слепой. Не имея возможности прикоснуться, прочувствовать. Не зная и не понимая, что именно сделала не так, но твердо ощущая - именно она виновата в том, что происходит.

- Почему ты так говоришь... нет... это не так, - шепчет Наннали, и поджимает губы.

Она виновата... в чем? В том, что хочет жить полной жизнью? В том, что хочет быть сильной и умной? В том, что не желает быть обузой ни ему, ни кому бы то ни было еще в поместье Ганнибала Боты? Обида захлестывает ее - почему он не видит, как много она делает для этого?

Почему не ценит?

- Дункан... я не понимаю, - продолжает она негромко. Рука ее, протянутая к рыцарю, так и остается пустой - и она прижимает ее к груди. - Разве я сделала что-то плохое?.. Я учусь... стараюсь... хочу жить дальше. Разве не этого ты тоже хотел? Разве не об этом просил меня?

Она смутно помнит его голос и слова, что он произносил, обнимая ее, когда она просыпалась с криком. Она смутно помнит, как он был рядом и держал ее за руку... Был... так почему сейчас он не хочет быть рядом?

- Я не могу вечно быть обузой тебе и другим, Дункан, - губы Наннали кривятся от обиды и досады, что такие очевидные вещи, нужно говорить. Она выворачивает наизнанку душу перед ним - и даже не знает, что он чувствует при этом. - Я должна много трудиться для этого. Не все дается мне так легко, как тебе или Лелушу!

В последних ее словах - настоящая горечь. Обида. Досада. Зависть. Разочарование. Целый сонм эмоций вспыхивают одновременно, когда принцесса восклицает то, что ее тревожит и злит.

Она не такая, как здоровые и зрячие люди - и ей тяжело. Ей нужно намного больше знать и запоминать, потому что там, где Дункан может подсмотреть в книге, Наннали может полагаться лишь на свой собственный ум. И она старается изо всех сил, чтобы хотя бы приблизиться к тому уровню, который считается нормальным среди образованных людей...

..а он - тот, кому она доверила свою душу, - этого не желает видеть.

Щеки принцессы вспыхивают злым румянцем. Она сжимает пальчики в кулачки и сжимает побледневшие губы в тонкую-тонкую полосочку, и кажется - если она сейчас не закричит на него, то, вероятно, расплачется.

+2

8

Дункан понимает, что не хочет касаться её руки сейчас - пусть так и тянет его привычно прикоснуться, устанавливая эту незримую связь без слов, дающую понимание и гасящую конфликты. Но в этом и дело. Она всегда всё чувствует... Но сейчас рыцарь хочет, чтобы она услышала его без  этих трюков, поняла то, что он хочет её сказать, поверила без доказательств, без её чувства правды.

И всё равно ему больно от её слов,  он не хочет причинять ей боль - и иначе сейчас не может. Наннали права - и неправа одновременно. Того, что неправильно во всём этом она попросту не видит... Или не хочет видеть? Дункану трудно это представить, но кажется, все эти дни для принцессы действительно прошли в каком-то тумане, не дающем ей замечать очевидное,  тревогу, которую она вызывала у близких и боль, которую причиняла им, сама того не замечая. Это в голове не укладывалось, но как иначе  такое возможно?

...Как... Можно быть настолько слепой? Всегда готовой помогать другим, делать всё для них, такой доброй - и все же не замечающей у себя под носом беды.

А вот можно, оказывается. И от такого осознания у рыцаря даже пропадает злость. Неужели чутье Наннали, её сочувствие всем и каждому, на деле ей сейчас мешает? Господи, как её объяснить-то?! Проитом что хочется-то обнять и заставить забыть о глупых словах. Но нельзя. Если сейчас промолчать, отступить... Так всё и останется. Хочешь чтобы я защищал твою душу - не затыкай мне рот...

- А теперь обуза - я. Мы все. - Негромко отвечает он, - Наннали, с приезда Эшфорда прошел почти месяц. Месяц. Сколько ты за него провела времени с кем-то ещё? Сколько раз прислушалась к чьему-то ещё мнению? Сколько раз звала меня, не дожидаясь, чтобы я сам пришёл?

Он даёт ей время осознать срок, в течение которого она выставила их всех за дверь - необязательно физически. Ответ будет не из приятных, и принцесса сама должна его себе дать. Её последние слова успевают снова его ранить. Легко?! Она... Правда считает, что ему всё дается легко?

- Не быть обузой - это отгородиться от нас, что ли? Если мне все легко даётся... Я мог бы учиться вместе с тобой. Помочь. Если я тебе мешаю - неужели нельзя было сказать что тебе нужно время? Это же... просто пара слов, Наннали. Но даже их не было. Ты просто о нас всех забыла... - Он опускает взгляд, не в силах видеть её боль и злость, - ...Когда у тебя появился Эшфорд, который знает и умеет больше. И даже не заметила, пока я не сказал.
Легко все дается, да...? А каково знать, что тебе и без меня хорошо, что моя помощь тебе не нужна?

Он и сам с трудом удерживается от крика,  в горле комок...

- Я...Настолько бесполезен?

+2

9

Но принцесса, похоже, слышит совершенно другое... Не про месяц - она-то уверена, что совсем не так много! - и даже не про то, что ее внимания не хватает Дункана.

Она слышит то, от чего ей становится страшно и больно одновременно.

- Я ничего не забыла, Дункан, - шепчет она, поникнув головой и побледнев. - Мне было плохо, и ты поддерживал меня... Но теперь, когда я могу снова двигаться дальше, ты отворачиваешься от меня. Ты говоришь, что мог бы учиться вместе со мной? Так почему же тебя нет? Мои двери всегда открыты для тебя, я никогда не гнала тебя прочь, я всегда была рада провести с тобой время, так почему ты появляешься здесь только сейчас и с упреками?

Она говорит вкрадчиво и тихо, но за этими словами слышна боль и сдерживаемые слезы.

- Ты говоришь, я променяла вас всех на Эшфорда? Пусть так. Знаешь почему? Потому что он один в этом доме не нянчится со мной, как с маленькой. Он один считается со мной, как с равной. Он говорит со мной как с равной. Он учит меня тому, чего я не знаю, но ни разу не позволил себе такого вот... покровительственного тона. Он дает мне знания, чтобы я выбирала свой путь, а не учит меня жить, Дункан, и не пытается накормить меня с ложечки как младенца.

Вскинув голову, принцесса замирает - и кажется, не будь она слепа, на юного рыцаря смотрели бы два сверкающих гневом аметиста... Но принцесса слепа. И все что ей остается - это говорить, надеясь быть услышанной.

Тщетно.

- Я нужна тебе только когда я слаба? Нужна только когда ты можешь быть сильным рядом с немощной девочкой-инвалидом? Почему ты не хочешь принять, что я могу хотеть большего? Что я могу жить полной жизнью, как ты и другие? Что я ХОЧУ этого, Дункан? Почему?.. ты...

Поджав губы, принцесса замолкает и толкает ручки кресла, разворачиваясь спиной к рыцарю. Голос ее становится отстраненным и холодным - настолько, что пробирает до костей.

- Если ты не хочешь поддерживать меня на этом пути... я могу освободить тебя от твоей клятвы. Я не хочу тебя неволить и мучить.

+2

10

- Я ведь приходил. Ты... Не помнишь? - Просто говорит он, уже не пытаясь напоминать принцессе, что  может она в такие моменты и была ему рада - вот только больше думала о том новом что узнала или сделала, и о том, что узнает или сделает потом. И  он же не был против... Ведь не был? Как это ей объяснить, если каждая попытка её только расстраивает или даже злит? Как заставить понять, что ещё недавно ей не нужны были напоминания о его существовании, пусть даже она и занималась чем-то ещё? Он же не хотел быть единственным её интересом...

Безнадежно. Они оба безнадежно, непреодолимо неправы - и ни один не может и не хочет уступить и услышать другого. Каждый что-то упускает. И как бы он ни старался, слов найти не может - тех самых, которые достигнут её сердца.

- И единственный, кто не мешает тебе снова жертвовать собой ради высшей цели и загонять себя до полусмерти? А остальные - враги? - Не удерживается он, вот только вместо злости усталость, - Никто не пытается с тобой няньчится... Когда ты ведешь себя как взрослый человек. Но ты нырнула в это всё, как будто от чего-то бежишь и заметишь, только если свалишься от усталости. А сейчас... Слышишь только попытки оставить тебя слабой.

Он замолкает под её... Взглядом? Нет.  это не взгляд. Или взгляд? В любом случае, в этот момент ему страшно. От её гнева, от холода в её голосе и словах, которого никогда не было. От увенренности, что что бы она ни делала, это правильно, а остальные... остальные просто не хотят её понять. Страшно, когда она отворачивается от него и говоорит то, чего он боялся.

Но этот страх даёт решимость сказать что-то другое кроме упрёков, которые все равно сделают только хуже.

- Нет. Если бы не хотел, то и не пришел бы ругаться с тобой. - С прежней упрямой решительностью, которую она, хотелось верить, узнает и поймёт, - Куда бы ты ни шла и что бы ни творила, я останусь твоим рыцарем, пока жив. Но... Я прошу об одном. Ты... Разрешишь мне сделать что-то для тебя там, где я это могу?

Эта мысль посещала его не раз, он отвергал её, пока был нужен Наннали рядом, но теперь... Теперь что-то ему подсказывало, что это не худшее из того, что можно сделать. Возможно даже, единственное, что он действительно может. Он не Эшфорд... И не должен им быть.

- Позволь мне тоже... Стать сильнее. По-своему.

+2

11

Она всегда ведет себя как взрослый человек. Вела себя так и в семь лет, и в пятнадцать. По судьбе маленькой принцессе было написано стать взрослой слишком рано - и не потому что она сама этого пожелала, а потому что фортуне-насмешнице в день нападения террористов на Виллу Ариес было угодно отвернуться от Марианны-Молнии и ее дочери. Потому что ее лишили возможности быть ребенком, оставив перед совсем еще юной девочкой выбор: либо ты взрослая, либо ты обуза.

Она никогда не хотела быть обузой. Никогда не простила бы себе этого.

Дункан. Такаги. Саша. Дельфина. Пит. В этом доме каждый пытается нянчиться с ней. Ах, сколько споров было с Юми о том, что Наннали желает сама - насколько позволяет ее слепота - следить за своей гигиеной! Японка увещевала, что ей совсем несложно, что ей это в радость - но не в радость это было самой принцессе, и услышали ее только под давлением Эшфорда. А Саша, вечно пытающаяся подсунуть принцессе какой-то еды? Как объяснить ей, что в те моменты, когда руки Наннали заняты пищей, она не может питать свой ум - цепкий и настойчивый ум, жадный до знаний.

Как вообще объяснить хоть кому-то из них, что в те моменты, когда она поглощена чтением книги или беседой с Рубеном, она не убегает от себя, а лишь пытается нагнать их - всех тех, кто силен, умен и твердо стоит на собственных ногах. Всех тех, кто не без права на то считают ее слабой и немощной - и чье мнение она так отчаянно хочет изменить.

Наннали молчит. Она не хочет продолжать этот спор, понимая, что отпустив ее руку Дункан перестал ее слышать. Он уперся в своем мнении и совершенно не желает принять ее точку зрения... даже не пытается посмотреть на мир через призму ее опыта и увечья.

А раз так - то к чему еще какие-то слова?

- Делайте что хотите, сэр Кэмпбелл, - негромко откликается Наннали. Ей в этот момент даже почти безразлично, что именно он задумал и что последует за этими словами. Она хочет только чтобы он ушел - и тогда она сможет позволить себе заплакать, не показывая ему своих слез.

+2

12

- Спасибо, Ваше Высочество. - Если уж рубить, то с плеча. Не сейчас, не здесь, не так. Сейчас между ними то, что невозможно изменить и один другого не слышит. Остается только сделать то, что он решил. То, чего хочет с того момента, когда пришел в себя уже в самолете к Претории. Да, в первую очередь он думал о Наннали, но  разговор с журналисткой вскрыл нарыв... И  теперь он помнил, что случилось.  Старался не думать, пока с принцессой все не будет хорошо... Но теперь-то уже ничто не держало на замке тот ужас. Хуже чем есть, Дункану уже не будет, сильнее Наннали не ранит никто и ничто.

Он вышел молча, чувствуя, что сейчас пытаться что-то склеить  не стоит.  Нужно просто делать то, что решил. В конце концов... Она разрешила, верно? А если с ним что-то случится, вероятно, Рубен подберет идеально удачные момент и слова, чтобы сообщить принцессе, что ей понадобится новый рыцарь. А может, ему повезёт и он доживет до момента, когда будет готова его услышать... Одно из двух.

Но как же хотелось вернуться на полдороги попросить прощения, обнять, сказать что был дураком и попробует начать заново...

Вот только на лестнице стоял тот, кого Дункан, пусть и глупо и нелогично, зачислил во враги. И рыцарю уже было не страшно высказать все что накипело. И если уж он не спустит Эшфорда с лестницы, то только ради Наннали. Да и необязательно старому ублюдку знать, что Дункан хочет сдержаться от насилия...

<...>

...Он сдержался. Лишь коротко бросил напоследок,  сдерживая, но не скрывая ярость:

- Она не мой питомец, старый хрен. Но и не замена Марианны для тебя. Забудешь об этом -  имя Эшфордов носить станет некому и начну я не с тебя.

И ушёл. Больше нечего было говорить и не хотелось, все что можно и нельзя, они все друг другу сказали. И если Эшфорд потеряет берега и хочет чтобы его семье устроили новый Гленко - он получит то, на что нарывается.  Вот что терзало Дункана изнутри, прорвавшись сейчас и став достаточной причиной.

В тот раз они с Рианнон не смогли спасти ни Нину, ни погибших. Он спас ту девушку, но не спас несчастных в самолете. И Наннали спасти не может. Но всегда есть выход. Можно вершить возмездие над виновными.  Можно бить первым, чтобы никто не погиб. И перед ним целый континент для этого. Континент, который его принцесса хочет сделать лучше - но для начала надо выполоть сорную траву. Он тоже учился, как и где мог, он знал, что здесь немало зла, которое не буры или британцы принесли.

Не стоило забывать о том, что он не политик, не ученый, не педагог и уж подавно не нянька. В первую очередь, вне зависимости от того, кому он дал клятву и где он сейчас, на том пути, который Дункан Кэмпбелл выбрал сам и по своей воле, не ради чьего-то мнения, а потому что хотел, он...

...Солдат. Воин. Офицер. И это он заслужил честно от начала до конца, не получил в дар откуда-то свыше. Это то, что он умеет, и ведь всё так просто - не пытайся влезть в чужую шкуру, стать кем-то иным, если можешь служить Наннали  тем способом, который знаешь лучше других, на тех путях, где Эшфорду уже не ходить, да и Боте недолго осталось.

Начал действовать - не сомневайся и доведи до конца. Урок отца. Время пришло его усвоить.

Собрать людей, выбрать тех, кто пойдет с ним. Отдать последние приказы. Резко, возможно, слишком, оборвать попытки возражать ему. Увидеть даже у отчаянной Дельфины в глазах опасение и нежелание спорить. И наконец, последний раз поколебавшись и дрогнув, снять трубку:

- Генерал Фонтейн? Это Дункан. Мы можем поговорить? - Он знает, у кого учиться, чтобы Наннали не понадобился кто-то другой там, где надо действовать не только добрым словом. Фонтейн хватило десяти лет, чтобы стать генералом. Ему придется сократить этот срок. Стать тем, кто нужен Наннали, способен её зхащитить и не будет жаться в тени титанов  политики и войны. Тем, кто будет иметь право показать на дверь кому угодно, а если тот против - вышвырнуть в окно.

Он не хотел оставлять для принцессы ещё слов, но все же их нашел, пеечатая на машинке-транскодере в шрифт Брайля...

"I cannot be Your shield now. But I can be Your sword. And I will."

Колеблется, но все же дописывает под пафосным заявлением - "Please, don't forget to eat in time, stupid Kitten."

Собраться - недолго. Фонтейн все поняла и на аэродроме его подождет самолет, отправляющийся на границу Мозамбика. Рыцарю явно придется отвечать на вопросы, но это не страшно. Бойцы, которые решили пойти с ним, догонят его потом, когда он разберется с назначением, но он сам торопится, бежит от этого проклятого особняка, где все его усилия оказываплись бесплодными. Это не их с Наннали дом, нет... мимолетная мысль на грани сознания проскальзывает почти незаметно - до времени.

Когда он чуть не спотыкается от спешки, влетая в самолет в последний момент, ему протягивает руку, помогая удержаться, смуглый парень в форме с изображением курящей трубку змеи на нашивке.

- Хей, мало кто так торопится на войну. Ты кто?

- Дункан Кэмпбелл. Спасибо... А ты?

- Луис ди Соза Ламейра, 7-й Экспедиционный. Давай, рыцарь, будь как дома. У нас топлива полно, чтобы долететь... И не только для самолета. - Боец многозначительно встряхивает серебряную флягу, когда грузовая рампа закрывается за рыцарем и самолет начинает неторопливо катиться по взлетной полосе.

Дункан даже не возражает, оказавшись в компании бразильских солдат, законченных головорезов даже по меркам британской армии. "Будь как дома", да? Сейчас он готов принять этот дом. Мир обманул его... Но война никогда не обманывает. И никогда не меняется.

И в момент, когда самолет грузно отрывает колеса от земли, Дункан Кэмпбелл чувствует, что что-то он всё же сделал правильно.

Уезжай и старайся улыбаться. Послушай немного рок-н-ролл по радио и иди вперед по жизни со всей храбростью, на которую способен, и со всей верой, которую можешь наскрести. Будь честным, будь смелым, выдержи. Все остальное – темнота.

+2

13

Ее Высочество остается одна в своих просторных покоях. Впервые за долгое время она слышит слишком отчетливо, насколько они огромны - и насколько в них пусто. Эхом отражаются под сводами шаги уходящего рыцаря, и Наннали отчего-то мучительно остро понимает, что он не вернется.

Наннали сжимает кулачки и хмурится, кусает тонкие губы - ровно до тех пор, пока эхо не стихает, оставив ее совершенно одной. И только тогда она дает волю слезам, обнимая себя за плечи, а до разума начинает потихоньку доходить, что это не комнаты пусты - но ее собственное сердце.

На что ты надеялась, глупая принцесса? Что каждый на твоем пути будет тебе другом? Что каждый поймет твои чувства и примет твои желания? Что каждый поверит в тебя?

Нет. Не каждый. Но тот единственный, кого она сейчас оттолкнула.

И что же тебе делать теперь, глупая принцесса? Позвать Такаги и попросить помочь нагнать Дункана? Велеть остановить его? Приказать ему вернуться? Попросить прощения?

Нет. Если она в чем-то и виновата - то лишь в том, что надеялась на его понимание.

Упрямство берет верх и слезы утихают. Быть сильной - значит снести и это. Быть сильной - значит выдержать любой удар судьбы, каким бы тяжелым он ни казался. Отступившись сейчас от своих убеждений, она поставит крест на себе как на человеке, которого сама же будет считать достойным уважения. Она потеряет право зваться дочерью Марианны - не потому что кто-то другой запретит ей, но потому что сама не простит себе такого лицемерия.

И Наннали возвращается к истории ЮАР, заставляя себя запоминать каждую строку - хотя новые знания вываливаются из памяти будто яблоки из дырявой корзины. Ей приходится читать по три раза, чтобы хоть что-то уяснить... и быть может теперь Дункан был бы прав, сказав, что она прячется от проблем в погоне за знаниями.

О еде она вспомнит лишь когда принесут записку от Дункана.
Он действительно ушел. Навсегда? Нет?
Даже Юмиэ, принесшая принцессе прощальные слова рыцаря и ужин, делает вид, что не замечает слез Ее Высочества. Быть может, она просто не знает, что сказать.

Зато слова находит генерал Астрид. Невозмутимый и даже легкомысленный тон Фонтейн будто обесценивает горе принцессы, и Наннали реагирует сухо и сдержанно. Мысль, что ей следовало проявить больше теплоты, приходит уже после того как Наннали кладет трубку... Но даже с советником она решится говорить об этом только спустя время.

Ее Высочеству больно и плохо. Ей страшно засыпать одной. Ей одиноко и странно пусто.

И в то же время - она никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.
Даже если силой своей она распорядилась в ущерб им обоим.

Эпизод завершен

+3


Вы здесь » Code Geass » Turn V. Strife » 08.11.17. Расправить крылья