По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 10.11.17. Воронье гнездо


10.11.17. Воронье гнездо

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 10.11.2017
2. Время старта: 12.00
3. Время окончания: 22.00
4. Погода: Где-то +20-22, ясно.
5. Персонажи: Фэйт Уоллер, Реджина Кроу, Брендон Кроу
6. Место действия: Британия, окрестности Нового Орлеана, PND+1
7. Игровая ситуация: Узнав правду о своем происхождении и немного успокоившись, отстреливая африканцев и французов, Фэйт летит на встречу со своей матерью... Кто знает, как она пройдет.
8. Текущая очередность: ГМ, Фэйт

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

Отредактировано Renly la Britannia (2019-12-23 09:58:53)

+1

2

То был действительно день новостей - нечасто узнаешь, что родни у тебя не полтора человека, а куда больше, и главное - все они живы-здоровы, пусть и не все даже знают о твоем существовании. Выйдя от Уоллера, Фэйт обзавелась не только матерью, но еще и дядей, тетей и для полного счастья кузеном и двумя кузинами. Причем, как выяснилось, один из троицы и вовсе был непосредственным командиром Саши Уоллер - сэром Дунканом Кэмпбеллом. Бывают же совпадения.

Правда, о своей семье со стороны матери она пока знала в основном имена и родственные связи. Мать Фэйт, Реджина Кроу, имела брата Брендона и сестру Патрицию, которая была замужем за Энгусом Кэмпбеллом. Уоллер - то есть, выходит, на деле Кроу - могла теперь быть уверена - по матери ее происхождение ничем не хуже, чем по отцу. Впрочем, волновало ли её это, могла сказать только она сама. Так или иначе, в итоге спустя какое-то время Фэйт Уоллер воспользовалась предложением "Дяди Эда" и села на самолет до метрополии, уже там пересев на местный рейс до Нового Орлеана - странного города, словно застывшего в каком-то ином времени и пространстве, даже сохранившего - невиданное дело - французское название. На большинство британских городов он был похож даже меньше чем Претория, даже люди могли показаться другими. А ведь выходило, что именно тут ее родина - среди болот Луизианы, где и зимы-то толком нет, а не на холодной Аляске...

https://chance4traveller.com/wp-content/uploads/2018/12/7cf2e4cee1229054e64d6e9cfe6ccddf.jpg

Кстати о людях. Местный шеф Морской Полиции по имени Дуэйн Прайд оказался чем-то похож на отца Фэйт, когда того еще не подкосила окончательно смерть Ванессы, а еще он был мужчиной мечты Саши Уоллер в определенном смысле - не удивившись появлению Фэйт и явно сразу поняв, с кем имеет дело, усадил девушку за стол прямо в офисе, разместившемся в старинном кирпичном здании, и накормил (и даже еда была непривычной, местной, но вкусной), возражения не принимались. И только потом перешел к делу.

https://i.imgur.com/wWXO3wk.png

Дуэйн Прайд

- Ну вот, теперь можно и делом заняться. Идем. - Помещение, куда он ее привел, запиралось не хуже личного сейфа Чарльза Британского, и было чем-то похоже на склад - ящики, коробки, папки с документами. И стол со стулом и лампой. Прайд  немного задумался, а потом вытащил и поставил на стол длинный ящик, смахнув пыль и дал ей ключ:

- Оставлю тебя. Тут нужные документы, и... Реджина  иногда заходила, чтобы оставить что-то для тебя. Думаю, знала что ты придешь. - Улыбнулся  Дуэйн, - Скажи как будешь готова - подвезу тебя.

Содержимое ящика было прикрыто куском брезента, а поверх лежала пачка скрепленных листов бумаги, исписанных небольшими абзацами текста - явно дописывались в разное время. Четкий, но размашистый почерк. И рисунок вороны на  ветке вверху первой страницы.

Письмо Реджины Кроу

(Дата рождения Фэйт)

Привет, мелкая. Если ты это читаешь, то либо случилось что-то серьезное, или ты просто также упряма, как и я. Уж не знаю, что хуже. Знаю только что ты точно не голодная – Дуэйн неисправим.

Глупо просить прощения (уж не знаю, сколько лет прошло), но признаю – паршиво все вышло, вот я и не придумала ничего получше, как отдать тебя Уоллеру.  По крайней мере, ты будешь в безопасности, пока все не притихнет. А там… Там посмотрим.

Не будь на меня слишком похожей, ладно?  Будь счастлива, мелкая. Подарок – в коробке с датой твоего рождения. Я не рискну его отдавать… Но черта с два я забуду этот день или хоть один из следующих.

(подарок – серебряная брошь с изображением вороны. Есть и другие мелочи, на каждый день рождения Фэйт – что-то, что в теории может подойти девочке, но выбирал явно не эксперт по воспитанию детей. И краткие поздравления, порой довольно забавные.)

(Дата перед тем как Фэйт забрал отец)

А вот теперь – прости. Я не знаю, правильно ли поступила. Да и какое уж тут "правильно"? Да, с отцом тебе будет спокойнее, а ему легче будет прийти в себя. Но… Проклятье. Может быть, я просто трусиха, Фэйт и боюсь посмотреть тебе в глаза.  Да, я не желаю тебе моей жизни и проблем… Но все равно. Если есть бог для таких как я, я прошу об одном – чтобы я хотя бы не ошиблась. Не грызись с Ванессой, ладно?

(Дата повторной женитьбы Апхилла. Почерк резче, чем обычно.)

Знаешь что, мелкая? Твой отец – кретин!

(Дата после смерти Ванессы)

…Да и я не лучше. Думала, у тебя будет нормальная семья, а вот оно как вышло. Бедняга Джон. Может твой папа и дурак, но таких бед не заслужил уж точно, а ты – тем более. Будь осторожна. Не нравится мне все это, а ты сейчас осталась одна. Продержись хотя бы год-два, пожалуйста. Потом… Нет, не буду говорить, просто не делай глупостей. И пригляди за Джоном.

(После ухода Фэйт в армию, ближайший день рождения)

…Все же сделала? Не мне тебя винить. Будь осторожна, мелкая.  Пора переходить на взрослые подарки, да? Когда-то мне ее подарил твой дедушка. Теперь она твоя.

(Подарок – винтовка Remington M24 в деревянном ложе под заказ, на прикладе герб семейства Кроу)

(Вскоре после плена Фэйт, почерк вразнобой, словно писали второпях)

Держись, мелкая. Я тебя вытащу. 

(После освобождения Фэйт)

Ты… Дура. В мои годы рановато седые волосы находить, знаешь ли. Если бы ты опоздала вернуться хоть на день, неизвестно, кто кого бы вытаскивал потом.

Знаешь, это был урок. И я его усвоила. Не застанешь дома – звони по месту службы, где я буду  вытряхивать информацию из твоего командира. И не обращай внимания на выходки дяди Брендона. Ему тоже от жизни досталось, но он хороший парень. Это последние строки. Все остальное я скажу тебе сама.

Твоя мама, Реджина Кроу.

Отредактировано Renly la Britannia (2019-08-27 10:23:29)

+1

3

Клубок постепенно распутывался.
Фэйт более не чувствовала «праведного гнева», награждая очередного африканского супостата свинцовым брелком в темечко. Фамилия «Бота» ушло на третий план, вытесняемое образами живых родственников, с которыми Белоснежку связывала густая алая кровь.

Долгий перелёт на гражданском судне прошёл в дрёме. К удивлению самой пассажирки, кошмары не поспевали за стальной махиной. Они болтались где-то в океанских волнах, беспомощно протягивая свои руки в сторону самолёта. Но тёплый красный шарф, который девушка держала под щекой как подушку, был лучше любого «ловца снов».

- Боже, ну и зной, - Новый Орлеан встретил британку непривычной для зимы жарой. Никаких параллелей с родной Аляской. Пришлось скинуть в чемодан и шарф, и куртку, и даже закатать штанины. Позднее Фэйт заглянет на ближайший вещевой рынок, дабы обзавестись шортами цвета хаки и вьетнамками, но пока приходится мириться и хорошенько потеть.

Мистер Прайд сочетал в себе зрелую красоту и мужественность. Он был обходителен, но немногословен, заботлив, но не навязчив. И, судя по всему, женат на рукастой женщине – об этом пел запах жареной курочки и тыквенного пирога, которыми Дуэйн не пожадничал поделиться с гостьей. Фэйт то и дело порывалась узнать у красавца, откуда он так хорошо знает её «биологическую мать», но рот был постоянно забит южной вкуснятиной. Пришлось отложить все расспросы на потом.

Холодок, которым веяло от подвала, был настоящим спасением. В его уютной полутьме Уоллер методично и с расстановкой знакомилась с письмами. Уже пожелтевшая бумага была хрупкой, от неё пахло затхлостью, и Фэйт чувствовала себя героем-археологом, что нашла письма Наполеона к Жозефине. Женщина по ту сторону строк не щебетала, не скрипела подобно мачехе, не гарлопанила как кухарка на базе Красноплечих. Она рычала. Рычала как волчица. Одноглазая и потрепанная жизнью, она спрятала своего щенка там, где того не найдёт коварная рысь. И пусть тот кроха ещё не напился молока, но вырос сильными, и лай его звонок. А она смотрела. Наблюдала издалека, выжидая нечто, что стало бы для неё знаком – пора вмешаться.

«Неужели всё то, что я пережила до плена – не было для тебя весомым? Неужели ты не видела, как тяжко нам было с Ванессой? Сухарь ты, мама», - пальцы поглаживали серебряную брошь совершенно машинально, будто у верующего, перебирающего чётки. Алые глаза оторвались от писем и обратили свой взор на контейнер, заполненный нерождёнными детскими воспоминаниями. Она могла бы расти здесь – в тёпле луизианских болот, разряженная в эти милые детские платьица, держа незнакомую ей женщину за палец, нежно дума о той как о защитнице, учителе и лучшем друге одновременно. Но судьба надломилась. Её крошечные ножки оставляли следы уже не на песке, но в глубоких снегах Аляски. «Мамы» не было. Зато были сёстры и братья, теплота, которую они создали сами, плюнув на гены и уверовав в волю и желание.

Фэйт улыбнулась. Она уже решила пожертвовать в местный детский приют все эти сладкие, ещё не успевшие потерять форму платья и шортики, носочки и шапочки. Девчонки, обделённые родительской лаской, растащат эти шмотки за десять секунд. Ещё и подерутся в процессе. Такое бывало и среди «детишек Уоллера». Фэйт до сих пор помнит трофейную, прованную в процессе спора футболку с мультяшным тасманским дьяволом, которую она отвоевала у мальчишек.

Оставив все пожитки там, где они пролежали все эти годы, дитя ворона покинула подвал и отправилась прямиком к офицеру.

- Я готова, Дуэйн. Пусть вещи пока переночуют у вас, - яркое южное солнце слепило «кролика». Фэйт забрала с собой лишь брошь, которую спрятала в карман штанов. Нести на своём горбу короб с ремингтоном – чистой воды мазохизм и повод для полиции придраться к обладателю столь нетипичной для гражданского лица техники.

- Всё хотела спросить: как вы встретили…, - «мою маму», - Реджину? Почему именно вы – хранитель моего наследия?
[nic]Фэйт Уоллер[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]

+1

4

https://i.imgur.com/wWXO3wk.png

Дуэйн Прайд

Прайд только кивнул - вряд ли для него было проблемой побыть хранителем еще какое-то время. На вопрос Фэйт он ответил, когда его машина уже пробиралась по городским улицам, прежде чем вырваться на простор загородной дороги.

- По моему, на балу, где они с Патрицией усердно притворялись хорошими девочками. - Улыбнулся Прайд, - Кажется, тогда я даже поверил... Но прошли годы, и вот я уже объясняю им в участке, что устроить ночную гонку по территории порта ещё полбеды, но вот идея срезать через военную базу точно была лишней. - Он покачал головой, - Если мама или тетя будут за рулем - пристегнись хорошенько. В юности мы дружили. Потом каждый пошел своим путем. Патриция ушла медиком на фронт и нашла там мужа, я остался здесь, а Реджина последовала за отцом... В политику, будь она неладна. Думаю, Уоллер об этом говорил. Познакомилась с твоим отцом. И оказалась с новорожденной дочерью и лицом к лицу с угрозой потери всего - семью могли лишить статуса, досталось бы и Патриции и остальным.

Прайд помолчал.

- Твоя мать взяла все на себя. Заключила своего рода сделку - сохранить наследие и безопасность семьи ценой работы на нужных людей наверху. Той работы, которая не остается в официальных отчетах. Я тогда мало что мог - только вывести ее на Уоллера, чтобы помог тебя спрятать. Не лучшее решение - но единственное. Одна ошибка - и ты бы стала мишенью или заложником. Да и без матери могла остаться в любой момент. Так что я хранил твое наследство и искал способ для Реджины соскочить с крючка. Но удалось лишь недавно.

За окном потянулись пейзажи Луизианы, мелькала великая река. Мирный, теплый край, в котором семья Фэйт вела нешуточную борьбу за существование и право быть семьей.

- Не суди Реджи строго. Ей всегда доставался трудный выбор. Может она и не ангел, но защищала всех своих близких, как умела. Держала дистанцию и с Патти, Джоном и с тобой, чтобы хоть кто-то не попал под удар. - Он чуть задумался и добавил, - Она убила бы меня за такие слова, но она больше всего боится что опоздала, что у вас с ней будущего уже нет. Хочу верить, что она ошибается - но это вам решать.

Машина остановилась у ворот старинного поместья, явно помнящего еще добританские времена. Оно не бросалось в глаза нарочитой пышностью и прилизанностью - сад выглядел диковатым - но видно было, что за домом и окрестностями следят.

- Дальше ты сама, вороненок. - Прайд улыбнулся Фэйт ободряюще. - Рад, что этот день настал.

+1

5

Внимательно слушая приятный слуху голос водителя, «Воронёнок», как он впоследствии назовёт свою пассажирку, проникалась к нему симпатией. По всему выходило, что именно благодаря Дуэйну её мать смогла не только выжить, но и обрести какую-никакую, но свободу. Рыцарь, облачённый в потемневшие от времени латы, не желавший брать на себя честь быть обласканным славой. Хороший человек.

- Уверена, мы ещё не раз с вами встретимся, - фирменная улыбка Фэйт блеснула в свете южного солнца, ослепив на мгновение друга семьи. Девушка дважды легонько хлопнула ладошкой по двери автомобиля и покинула своего собеседника.

Видавшее долгие лета и зимы поместье, казалось, сошло со страниц Кинговских книг. Такие слова как «ремонт», «отделка» и «сайдинг» оно слышало в последний раз ещё в прошлом веке, но мастерство каменщиков тех лет давало о себе знать: дом стоял прямо, обещая ещё долгие годы исправной службы. Попущенный сад, в котором, несмотря на зиму, всё ещё зеленели листья на плодовых деревьях и кустах, встретил Фэйт скрипучим карканьем. Чернопёрая птица испытующе глядела на гостью, предупреждая ту не совать свой нос в вороньи дела. Внимательно вглядываясь в «героя Эдгара Алана По», могло почудиться, будто пернатое знает куда больше, чем может сказать, таит в себе какую-то зловещую тайну прошлого, хочет предупредить об опасности. Но молодая Уоллер не придала сему никакого значения – лишь показала язык зазнавшейся птице. Пусть знает, что она нисколечко не боится!

Скрипнули доски под сапогами. Трижды стукнул кулак о дверное полотно. Фэйт сделала глубокий вдох. Её глаза то и дело бегали по витиеватому узору стеклянных вставок на входе, расписанных белой, голубой и розовой эмалью. Где-то там, за этим витражом таился человек, напрямую ответственный за её появление на свет. Человек, что по-своему любил её, ждал её все эти годы, мучимый собственной неспособностью подойти и дотронуться до собственного дитя. Женщина, роднее которой и быть не могло. Но всё же… Все эти годы Фэйт не переставала носить фамилию Уоллер. Она не приняла в прошлом имени «Апхилл», не рвалась и сегодня стать «Кроу». Прошлое, в котором девочка нашла семью среди приютской малышни, её связь не с отцом, но Ванессой, служба в армии, а также нашивка на её форме, на котором гордо красовалось уже подвыцветшее «Уоллер Ф.»: все они стали стержнем для юной британки. Какими бы новыми слоями ни желал этот мир обернуть юного «крольчонка», она всегда была и будет собой.

Спустя ещё три стука, аляскинская девочка цепко взялась за ручку и отворила дверь сама…

[nic]Фэйт Уоллер[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]

0

6

Холл был подобен дому - да, порядок и чистота налицо, но в нем явно не пытались что-то заменить или обновить уже давненько. Нельзя сказать чтобы он был мрачным - просто несколько старомодным, много дерева в отделке, старые картины на стена - и рядом с ними оружие. Если приглядеться наметанным армейским, можно было заметить, что даже самая антикварная сабля или мушкет были не просто начищены, а явно готовы к применению по назначению хоть сейчас. Это был не музей и не кладовая с барахлом. Скорее уж арсенал крепости, готовой к нападению врагов. А вот освещение было только из окон, так что полосы света чередовались с полумраком в дальних углах. Большая лестница вела наверх.

В тот момент, когда за спиной Фэйт закрылась дверь, сбоку от нее характерно щелкнул курок и чуть хриплый мужской голос, сопровождаемой повисшей в воздухе легкой аурой хронически поддатого состояния, регулярно подогреваемого старым добрым британским виски, проникновенно произнес:

- А мы сегодня гостей не ждали... Повернись-ка, крошка. Медленно. - Враждебности в голосе не было, скорее ирония человека, который не видит большой разницы между пулей в голову или предложением выпить чаю - уж как жизнь сложится.

https://i.imgur.com/NSINN55.jpg

На Фэйт смотрел (и целился из револьвера) молодой мужчина, точный возраст которого определить было затруднительно - вроде и молод, но и жизнь уже потрепала. Разлохмаченные темные волосы, легкая небритость, и... Хорошо знакомые Уоллер по отражению в зеркале красные глаза. Тот самый мужчина с фотографии в папке от Уоллера.

Впрочем, увидев её лицо, он сразу убрал оружие в кобуру, лихо крутанув на пальце, как герой вестерна. И улыбнулся:

- Добралась. - И потрепал племянницу по голове, как будто она просто вернулась из школьной поездки, - Реджи опять придется билет сдавать.

Вопреки не самому благопристойному виду, Брендон Кроу выглядел... Нет, не то чтобы надежным в обычном смысле, как Дуэйн Прайд, скорее уж как кто-то из русских друзей Фэйт, у которых за первым впечатлением чудаков и раздолбаев скрывались серьезность в бою и верность в дружбе. Тут он сообразил что-то и подмигнув, шепнул:

- Только тихо, пусть уж сюрприз будет. По лестнице наверх, по коридору, вторая дверь налево. - И уже в голос крикнул куда-то наверх, - Реджи, это к тебе. Убери чертов арбалет!

И кивнул - мол, вперед и с песнями, давно пора, а я прикрою с тыла. И озорные искорки в глазах взрослого мальчишки, повидавшего всякое, но не растерявшего способности над этим смеяться.

Отредактировано Renly la Britannia (2019-09-13 13:48:59)

+1

7

Попался воробушек. Створки твоей клети закрылись. Курок на взводе.

- А я не совсем и гость, - игривая улыбка, вызванная скорее нервным напряжением, желанием организма показать добрые намерения, украшает молоденькое девичье личико. Фэйт разглядывает стрелка, подмечая про себя сходство с лицом с фотокарточки.

«Как же тебя… Барнаби… Брайан… Брэндон?» - гостья незаметно для самой себя щурится, будто бы вглядываясь в омут памяти, выискивая там мини-досье. А тем временем опасность миновала, и начищенный ствол архаичного орудия отправился в кожаную кобуру, украшенную едва заметным золотым орнаментом. Любовную связь между Кроу и его револьвером была очевидна  для Фэйт – слишком непрактичной и тяжёлой была «громовая палка». Несмотря на первое впечатление как о потрёпанном жизнью муже, рука его была молода и крепка – для понимание этого хватило единственного прикосновения. «Кролик», конечно же, картинно фыркнули, деловито оттолкнув «лапу вороны»: «Мне уже не пять лет» - будто бы говорил этот жест.

- А вы всех девчонок тут так привечаете? – с ухмылкой вопрошает британка, скрипя сапогами, покуда покоряет лестничный пролёт. В доме стояла невыносимая по меркам аляскинской воспитанницы жара. Хотелось скинуть с себя всё и сразу, оставшись в том, в чём мать родила. В горле застрял предательский ком. Пальцы рук то и дело сжимались и разжимались. Уоллер и сама не понимала, отчего её тело пробивает мелкая дрожь. Она лишь впервые в жизни увидит свою мать. Ту женщину, что была вынуждена наблюдать за своей кровью со стороны все эти годы, страшась единственным своим словом, письмом и появлением пролить её на холодный снег северного региона.

- Привет, мам! – сержант британской армии, снайпер, пилот «кошмара», прошедший не один бой и потерявший столь многое, остался за дверью. Темноволосая девушка пряталась за фамильярностью и показным радушием. Пряталась от собственных переживаний и треволнений, от того факта, что жизнь вновь делает крупный скачок вперёд, в то же время одновременно возвращаясь к прошлому. Алые глаза искрятся.
[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]
[nic]Фэйт Уоллер[/nic]

0

8

- Только симпатичных. - Ухмыльнулся дядя Брэндон, - Пойду Дуэйна ловить, пока не уехал - без него хороший обед не приготовишь.

Судя по намеку, агент Прайд был профессионалом не только в своих полицейских делах. Но вряд ли сейчас Фэйт это могло волновать. Она сделала шаг навстречу правде - в комнату, где у окна, внимательно смотря в сторону двери, стояла женщина, которая дала ей жизнь.

https://i.imgur.com/R2SG1qQ.png

Есть такие люди, которые, достигнув зрелости, как бы "застревают" в некоем усредненном возрасте надолго. Достаточно было простой математики, чтобы предположить возраст Реджины Кроу с приемлемой точностью. И все равно немного задуматься при виде нее. Как и ее брат, она производила двойственное впечатление - жизнь круто обошлась с ней, потрепала изрядно, но при этом женщина явно еще не клонилась к своему закату, оставаясь сильной и красивой, хоть и чувствовалась в этой красоте опасность и что-то темное. Возраст же чувствовался скорее в поведении, глазах, взгляде, много лет назад выученной спокойной готовности спустить нежеланного гостя с лестницы и  отразить любую угрозу...

...Кроме появления собственной повзрослевшей - без неё - дочери на пороге. Реджина не стала хвататься за сердце или арбалет (и правда лежащий недалеко от неё на столе), но как-то сразу перестала излучать угрозу и невозмутимость. Скорее уж - растерянность. Как будто впервые в жизни эта женщина, всегда решительно принимавшая непростые и болезненные решения, не знала, что делать. Не тот характер, чтобы проливать слезы радости. Не тот человек, чтобы горько просить прощения.

Но и не тот, чтобы быть равнодушной. Реджине Кроу никогда не выпадали простые выборы. Вина и радость, облегчение от того, что наконец то это закончилось - это в глазах. Она спокойно идет навстречу дочери, чтобы где-то в трех шагах от нее сорваться в рывок и прижать к себе - грубо, возможно, слишком крепко, как будто в любой момент Фэйт может оказаться призраком и исчезнуть. И выдохнуть впервые за эти бесконечные годы, сбрасывая груз всех дурацких "так было надо" -

- Здравствуй, мелкая... - Неловко, в ухо, неумело ероша волосы цвета воронова крыла. И можно почувствовать легкую, почти незаметную дрожь.

Отредактировано Renly la Britannia (2019-09-23 17:14:09)

+1

9

[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]
[nic]Фэйт Уоллер[/nic]
Волна накатила. Крупная, бойкая, тёмная. Волна сметала небрежно нарисованные пальцем на песке каракули. Хаотично расположенные тычки, рывки и нажатия на песок, казавшиеся вчера столь важными. Сегодня же воспринимать их всерьёз попросту глупо. Чёрно-алая волна с запахом роз и земляники.

Расширенные от удивления глаза постепенно сужаются, покуда вовсе не закроются, погружая Фэйт в темноту. Морщинки на лице разглаживаются, а руки, до сего момента висевшие «плетью», нежно обнимают талию «прекрасной незнакомки». Вдох. Удар сердца. За ним ещё один. Момент, запечатлённый навечно. Будто новое рождение. Второе – то, что не даётся никому. Её пальцы, кисти, всё тело ощущают радостный трепет – благоговение, рождённое телом матери. Чужие и далёкие вчера, сегодня они проснулись иными людьми. Очнулись в объятиях друг друга, вздрогнули и ожили.

- Кто бы говорил, - ухмыляется, коснувшись своей взъерошенной шевелюры, а после проводя ладошкой по волосам матери. Сантиметр к сантиметру.  Время замирает.

«Белоснежка» не спеша разрывает крепкие объятия, сохраняя свои ладони на предплечьях родного человека. Их взгляд встречается. Чуть влажный, тронутый сантиментами. Фэйт невольно подмечает, что её пальцы сжимаются и разжимаются в такт биению сердца. Улыбка на лице – радостная, искренняя, наивная. В глазах матери «Воронёнок» видит себя. И дело здесь не только в отражении. В её губах, щеках, ресницах, скулах, мочках ушей – в каждой детали девушка находит себя. Где-то на периферии рождается мысль: «Неужели и я не потеряю в красоте через двадцать лет?». Глупышка Фэйт роняет смешок, не в силах справиться с эмоцией, с собой, с накатившей на неё чёрно-алой волной. Ныряет в неё с головой. Шумно тянет носом ароматы роз и земляники. Окунается в тепло.

«Почему? Почему так долго пришлось ждать тебя? Почему ты не могла прийти в приют и забрать меня? Почему сейчас?» - так много вопросов тонет в тишине, растворяется в солёно-горьких слезах, уходит прочь с каждой пролитой каплей.

+1

10

Реджина выглядит так, как будто вынырнула с глубины и все не может отдышаться, привыкнуть к тому, что вот, все, закончилось, и можно не притворяться и не  прятаться. Все еще как будто ждет подвоха, беды. Но это инерция той, кто сдерживала свои желания все эти долгие годы. С каждым выдохом уходят строгость и жесткость, страх, напряжение. Рука матери гладит Фэйт по щеке, неумело вытирая слезы - как научишься тому, чего никогда не делала? Она как будто по крупицам восстанавливает связь между крохой на руках, вереницей фотографий - и живой, настоящей, такой взрослой  Фэйт перед ней. Одной ей известно, что она испытала, когда поняла, что дочь ее не ненавидит за это всё, что не оттолкнула.

Самый страшный страх не сбылся, развеялся как туман. Страшнее было бы только потерять совсем, не спасти. Но птенец сам встал на крыло и спасение не понадобилось... Пока что. Нужные слова так трудно найти, такими глупыми кажутся любые из них...

- Все закончилось. Я... Больше не уйду. Не оставлю. - Короткие, как рычание, но полные истинной силы и нежности слова. Мать не обещает всегда быть или там "долго и счастливо", но клянется, что оторвет теперь ее от дочери только смерть. Ещё бы понять, что делать с ней, подросшей... Неловкий поцелуй приходится куда-то  между щекой и носом. Да, у этой сильной женщины явно проблемы с общением... Но она их не стыдится.

- Ты такая уже большая. - Качает головой, понимая, сколько упустила всего. Этого не вернешь, но можно просто начать заново. Вместе. Снова притянуть дочь поближе, не уставая смотреть, запоминать, наверстывать лихорадочно упущенное.

- Расскажи мне... То, чего я не знала. Теперь... Теперь ты дома. - Она не плачет, не умеет даже с дочерью, но глаза говорят все лучше жестов. Реджина Кроу никогда в этом не признается, но впервые за многие годы ноги ее не очень-то держат и хочется присесть. Как будто сама только недавно родилась и учится ходить.

Чудеса - это нелегко.

+1

11

Воронёнок улыбается неловким движениям, волнению, что сквозит в каждом жесте матери. Образ крутой тётки с арбалетом, готовой всадить болт в сердце каждому, кто косо посмотрел в её сторону тут же рушится. И благодаря этому Фэйт чувствует себя в безопасности.

- У меня была долгая, сложная, но прекрасная жизнь, - слова умудрённой опытом старицы, никак не молодой девчушки, что сейчас стоит перед Кроу. Фэйт могла бы долго описывать матери свой жизненный путь, все тяготы судьбы, что на неё свалились, все смерти, что пришлось пережить. Но цепляясь за прошлое, столь тяжёлое и чёрное, она бы и сама, в конце концов, утонула бы в нём. Яркие огоньки. Моменты встреч и свиданий, обещания вечной дружбы, блеск зубов в улыбках и верность – вот, что держало на плаву малышку Уоллер. И именно этим она поделилась с родным человеком, ждавшим от этой встречи открыть для себя новый мир. Пусть он будет безоблачным, ярким, искрящимся. Пусть мать знает, что её девочка никогда не упадёт в пропасть отчаяния, несмотря ни на что! Всё, начиная с приюта и заканчивая подарком от Таси – всё это она преподнесла в ярком солнечном свете, отливающим янтарём.

- … вот так и получилось, что я набрала пару килограмм в плену на русских пирожках, - широкая улыбка, проявляющая игривые ямочки, поставила точку в недолгом, но насыщенном рассказе. Фэйт не постеснялась лишний раз упомянуть, что все произошедшее пошло ей только на пользу, и пирожковая диета добавила некогда худощавой девице шарму и внимания со стороны сослуживцев.

- Пожалуй, я была бы рада услышать и твою историю. Прочтя все эти письма, я понимаю, что была не безразлична тебе. Почему же ты не смогла прийти раньше? – красные как угольки глаза неотрывно следят за взглядом Реджины. Их руки соприкасаются.

[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]
[nic]Фэйт Уоллер[/nic]

+1

12

И Фэйт, пожалуй, поступает правильно - плохое Реджина, с её-то опытом, способна и сама домыслить или просто и так знала, за все эти годы не выпуская дочь из виду. И не просто так по ходу рассказа отдернула занавеску на стене, где расположилась запутанная схема родственных, агентурных и прочих связей тех, кто окружал, сближал или разделял в этой жизни мать и дочь. Кто-то был знаком Фэйт, кое-кто нет, но можно было заметить что к некоторым особо отличившимся Кроу-старшая четко выразила свое отношение путем метания острых предметов. В числе прочих досталось и Крестовскому, и отцу Фэйт, но на фоне  незнакомой  женщины с с седыми прядями в волосах и мачехи Уоллер, им ещё повезло - в их фото торчали всего лишь дротики, а не томагавк или тесак мясника. Если приглядеться, пара незнакомых фото была характерно перечеркнута красным - похоже, мать в защите своей семьи не всегда ограничивалась пассивным наблюдением и не признавала полумер.

Но это было в стороне, пока мать слушала историю дочери, порой что-то спрашивая, а порой вставляя ироничные комментарии типа "Крестовский - это то, что вышло бы из твоего папы в армии!" или "Мне нужно было сдать туда Брендона. Слушай, может еще не поздно?" и вообще на русской части повествования героически (с переменной успешностью) стараясь не ржать в голос, потому что такие откровения это не для слабонервных, а Кроу видела достаточно, чтобы понимать что дочь не приукрашивает. А она... Она была рада, что пусть и не всегда, но весьма часто мир был добр к ее ребенку там, где она не могла. Даже среди врагов. И под конец лишь тяжко вздохнула с искренней обидой, пусть и ироничной:

- Вот сколько раз бывала в России - и хоть бы одна сволочь угостила пирожками. В следующий раз поедем вместе. - Это было сказано вполне серьезно, а учитывая  готовность Реджи ехать спасать дочь, вполне могло быть выполнимо, - Я теперь многим задолжала, малышка. А потом у тебя лопнуло терпение и ты устроила Эду допрос, верно? - Кивает, признавая право дочери на правду, даже если та не очень приятная, - Но уж теперь сядем, история не короткая.

Уже не возьмешь на руки и не посадишь на колени дочку с тебя ростом, но обнять за плечи и положить её голову к себе на плечо можно.

- Знаешь, когда-то у нас была счастливая семья. Папа, мама, две сестрички-проказницы и маленький братик… Только вот потом пошло по нарастающей. Мама после рождения Брендона недолго прожила, а папа… Он в воспитании девочек был не силен, и выросли мы с Патти теми еще оторвами, и что хуже всего – упертыми до предела. А Брендон на нас равнялся.  Хуже стало когда мы подросли и папа с концами втянулся в политику. Я-то была с ним в этом заодно, а вот Патти… Она не очень. И до того как стало горячо, она свалила учиться на военного медика и дома появлялась редко. А я встретила твоего отца в Пендрагоне… До того это я кружила головы парням, а тут… По уши вляпалась. Может потому что он был готов меня терпеть и не сбежал. Добрый был парень… Даже когда это ему боком выходило. И всегда был готов доказывать что я лучше, чем себя считаю. Я даже начинала верить.

- Ну так вот… На тот момент все выглядело даже прилично. Папа и Патти уже не дулись друг на друга, она вышла замуж за крутого парня, которому на поле боя прострелили колено, а ее медицинская машина как раз  проезжала мимо. Про политику как-нибудь потом, но если кратко, то папа и его соратники всерьез вознамерились изменить Империю изнутри, и у них были неплохие шансы. По крайней мере, так выглядело, понимаешь? И вот как раз тут, как бы это сказать… Мы с Джоном… В общем, забыли об осторожности и вот я уже смотрю на полоску теста и думаю, что именно папа с нами сделает? Он конечно знал, что я не святая невинность, но ребенок… Я паниковала, злилась, плакала... Но точно знала, что дам тебе жизнь. Не из морали, не из совести… Потому что хочу. Потому что любила твоего отца и хотела этого.  Вот только папины планы предполагали, что времени  до активных действий немного, все шло к финалу. Короче говоря, я наревелась и пошла к отцу – все равно больше одного раза не убьет.  Наверное. А он… Как будто еще с порога понял. Только вздохнул тяжко, погладил по голове, налил нам виски и спросил, что я собираюсь делать.  Я выпиваю одним духом и выпаливаю, что ребенок у меня будет, но Джона тащить к алтарю рановато, ибо на носу серьезные дела и его я впутывать не хочу.

- Теперь я думаю… Отец наверняка понимал, что все может пойти плохо. Он сказал что я права, но должна ещё подумать о защите ребенка на крайний случай. А именно – никому лишнему не говорить, рожать скрытно, и на самый крайний случай иметь план, где тебя прятать. Я спорить не стала, а Джон… Ему я сказала суть, и он не стал задавать лишних вопросов. Просто сказал, что будет ждать, когда я смогу выйти за него… Ни минуты во мне не сомневался.  – Реджина грустно улыбнулась, - Дуэйн нашел выход на Уоллера. То еще было времечко. Отсиживалась дома, лезла на стенку, да еще и пыталась, как могла, помогать отцу. Чуть нахрен не свихнулась и только чудом никого не убила.  – Усмешка, - И все же начала робко верить, что все обойдется. Как же. Отец не говорил об этом никому. Думал, что выдержит до конца, а там уже не важно. Но порок сердца его прикончил вскоре после того как ты родилась – и в то самое время, когда он был нужен. Вот всё и пошло ко всем чертям, потому что план держался в немалой степени на нем.  Я еще толком не очухалась после родов, но соображала всегда быстро… Вот и поняла, что это конец. Что сейчас начнется такая буря, которую мы можем не пережить. Ты спасла меня. В кои-то веки раз я побереглась и не лезла в самое пекло, потому что отвечала не только за себя. Но чтобы защитить тебя от последствий, этого было мало. И не только тебя. Помню, как я осознала, что теперь всё на мне, что нас не оставят в покое, и только я смогу защитить остальных, потому что теперь семья Кроу – моя ответственность. Когда-то Патти вытирала нам носы и клеили пластыри на ссадины… А вот теперь, черт подери, моя очередь всех защищать. И её в том числе. Может я и дулась на неё за то, что она пошла своим путем… Но уж точно не собиралась навести беду ещё и на ее дом.

- И тут я и осознала, как должна поступить… И плакала, потому что это был конец всему, что было до этого. Чтобы защитить Патти, тебя и Джона, я должна была быть как можно дальше от вас. Никакой счастливой жизни со своей семьей, вот так вот.  Если уж достанется, то мне одной. Ну ладно, не одной… Брендон точно не собирался меня бросать и оттолкнуть его не вышло бы. От этого было только хуже, но Кроу никогда не сдаются, как бы худо не было. Когда я вдоволь наревелась, то начала действовать, потому что времени было мало – когда разберутся с непосредственными участниками заговора, то придут и за нами.  И вот тогда я видела тебя в последний раз – мы с Джоном договорились с Уоллером, чтобы он спрятал тебя как можно дальше от всего этого. 

- В тот день я себя ненавидела. Все эти «так было надо» ни черта не утешают, когда ты отказываешься от родной дочери и отталкиваешь любимого мужчину. До последнего я боролась с искушением рискнуть и оставить все как есть, понадеяться на то что все обойдется… Но одно дело рисковать собой, и совсем другое – теми, кого любишь. Вот так все и вышло.

- А потом ко мне пришли… Понятно откуда. И предложили простую сделку – мою семью не лишают статуса и не берут в разработку, а я работаю на них. Неофициально. В тех делах, для которых штатная агентура не годится. Слишком грязных или слишком опасных. Противно? Да. Но после того что я сделала… Это уже было даже не близко. Я согласилась, конечно. С тех пор этим и занималась. Видела и делала… Всякое. Так что твоя мама – действительно плохая девчонка, ничего не поделаешь.

- А за Джоном и тобой я могла только издали наблюдать. И даже не так уж бесилась, когда Джулия – мать Ванессы – таки прибрала его к рукам. В конце концов, она была моей подругой и лучше уж она, чем… Что-то типа твоей мачехи. Хотя потом он и на эти грабли наступил. Бесилась я, когда Джулия отдала концы во цвете лет, и я даже не могла заявиться на похороны. Потому что ей я точно зла не желала и слишком хорошо знала, как Джона это подкосит.  Может, потому и решила, что он должен тебя забрать. Он и сам хотел… Но у меня-то был выбор. Я могла решить, что это слишком опасно. Могла потерять голову и рискнуть забрать тебя сама. И да, мне очень хотелось… Но я должна была  быть разумной, будь оно все проклято.  И реветь только на плече у Патти во время «визитов вежливости» раз в год или два.  В остальное время я больше не плакала. А Брендон пошел по тому же пути что и я. Когда вобьет что-то в голову… Не переубедишь. Хотя мы все такие, чего уж тут.

- Я была дурой, когда подумала что на этом большие беды кончатся и все будет хоть и паршиво, но хоть немного лучше. Сама знаешь… Я наблюдала, и искала способ соскочить с крючка до того как случится что похуже.  Не вышло.  Хорошо хоть Дуэйн был рядом и помогал искать выход.  И в итоге нашел – хоть и поздновато. Такое ощущение, что судьба решила - пора бы и совесть иметь и Кроу должно хоть немного повезти.  И вот Шнайзеля спихивают с поста премьера, а с ним полетели и те, на кого я работала.  А  мы с Дуэйном и его шефом, графом Харрингтоном, начинаем думать, как не только убрать все, что у них было на меня, но и вообще прикрыть меня насовсем. Но не успели мы найти подход к Корнелии, как она берет и сдает пост Блондинчику, премьеру, которого мы заслужили. А еще другу графа Харрингтона. И тому осталось просто позвонить и намекнуть, что жополизы Шнайзеля обижают бедную сиротку, то есть меня.  Правда ведь, я похожа на бедную сиротку? – Реджина предельно неубедительно попыталась сделать несчастный вид, - А в императорской семейке, как водится, «брату гадость – сердцу радость», так что меня быстренько из всех баз отформатировали.

- В общем, будь хорошей девочкой, пошли дедушке Харрингтону открытку на Рождество. Он поймет. Я, конечно, должна ему, как это у них называется, услугу, но не остаток своей жизни. Да и когда я собиралась тебя вытаскивать у русских, он помог с билетом… Не пригодилось - разве что захочешь сгонять в гости к своим друзьям с пирожками. Но меня берешь с собой! – Реджина улыбнулась, - Вот такая вот история про глупую женщину, которая пыталась сделать все правильно, а получилось… Судить тебе. Только всё было не зря, потому что я смогла тебе сказать…

Она смотрит дочери в глаза.

- …Я люблю тебя, малышка.

+1

13

Голос матери. Непривычный, грубый. Как пламя кузнечного горна. Сила сквозила в каждой фразе, сопровождала каждый слог, обрушиваясь на уже закалённое сознание Фэйт, выковывая на его поверхности новые узоры. В те редкие моменты, когда голос этот дрожал, он не терял силы – напротив, его песнь была подобна натянутой струне, идущей в крешендо. История жизненного пути Реджины, параллельно идущей с дорогой самой «Белоснежки», позавидовали бы авторы приключенческих романов. Из мятежного подростка она резкими прыжками, наступая самой себе на горло, ломаясь и трансформируясь на ходу, цепляясь клыками за надежду, постепенно превратилась в охотницу. Теряла. Боролась. Убивала. Заложница положения, что смогла превзойти своего тюремщика. Несмотря на пережитый кошмар, она умудрилась не растерять человечность, не стать «инструментом», потерявшим волю и цель в жизни. И этой целью была она – Фэйт.

- Всё это время я даже не подозревала о твоём существовании. Представь себе, даже имени твоего не знала, а тут… Ангел-хранитель, готовый принять за меня тяжёлый пирожёк с капустой от русских пленителей, - обращённое в шутку, это было признание не только Реджине, но и самой себе. Лицо «Кроу младшей» украсила игривая улыбка. Казалось бы, они нашли с матерью общий язык, открылись друг другу, не желая представать пред родной кровью с масками на лицах. Их объединял темперамент и прямолинейность, жажда справедливости и желание счастливой жизни, которое постоянно перечёркивалось мановением перстов судьбы. Существуя независимо от матери, Фэйт унаследовала от той столь многое, что впору было бы задаться вопросом: когда же дитя успело подглядеть и запечатлеть многочисленные жесты и мимику матери?

Пальцы крепче сжимают загрубевшие ладони. Девица не отрывает взгляда от алых угольков глаз родителя. После ухода Ванессы, она шла по дороге одна. И дорога та была покрыта пеплом, кровью и слезами. И вот он – перекрёсток. Их пути пересеклись, и Фэйт понимает, что в данный момент перед ней стоит выбор: позволить судьбе и дальше вести её на порог к смерти, продолжая безрассудно кидаться в бой или же позволить себе вновь обрести семью. Не товарищество, сложившееся на службе. Не альянс, заключённый с Тасей и Красноплечими. И не попытку найти своё место среди детишек из приюта. Настоящую семью, где кровь – не просто слово, но доказательство общности, обещание безоговорочной поддержки.

Слова – пустое. Они летят сквозь время и пространство, застревая в нашей памяти навечно, но неизменно искажаясь. И потому Фэйт крепко обняла мать, со всей силой вжавшись той в плечо. Чтобы навсегда запомнила. Чтобы это отпечаталось на её почерневшем от копоти сражений сердце. Чтобы даже в самый последний миг своей жизни она помнила её тепло, её силу, её нежность и трепет, соответствующий моменту.
[ava]https://i.imgur.com/mvwuNf1.jpg[/ava]
[nic]Фэйт Уоллер[/nic]

+1


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 10.11.17. Воронье гнездо