Бен закрыл вкладку и откинулся на спинку своего кресло, полуприкрыв веки. Ситуация начинала выходить из-под контроля — про Химки уже в новостях во всю талдычат, а заголовки желтушных статей в сети пестрят громкими высказываниями, которые не пойдут на руку ни Мальченко, ни Легиону. И никого не будет волновать правдоподобность: новости разлетятся, слухи поползут. И в невыгодной позиции окажутся все, кроме социал-демократов. С этим нужно будет срочно что-то делать. Но что?
Однако погрузиться в раздумья Кламски не успел: пытаясь зрить в корень, он только начал углубляться в истоки проблемы сложившейся ситуации, как раздался приглушённый стук, а через мгновение дверь отворилась, и на пороге кабинета появился человек с повязкой на глазу.
Его Бен узнал сразу. Одноглазых в «Легионе» было не так много, чтобы можно было запутаться. И особенно этого человека, Ивана Полозова, седьмому отделу известного как героя множества военных операцией на территории Центральной Африки. Пару раз им доводилось сталкиваться и в Академии, да вот только вспомнить Полозов, больше известный как Змей, прежнего Бена ни за что бы не смог. А потому вряд ли он пришёл, чтобы серьёзно поговорить о прошлом или о чём-то ещё. Скорее всего, по делу, с разговором исключительно служебного толка, никак иначе. И дальнейшие слова Полозова лишь подтвердили догадку Бена.
— Проходи, садись, — не церемонясь особо, Бен пригласил Полозова в просторный кабинет, вмещавший в себя тройку металлических шкафов, запертых на ключ, письменный стол, на котором стоял новейший немецкий монитор с сенсорным экраном и системой трэкинга, а также стол для совещаний на четыре места прямо впритык к рабочему месту Кламски. За него и предлагалось сесть Змею, чтобы рассказать подробности.
— Рассказывай, как тебя нелёгкая ко мне занесла, — на лице Кламски появилась многозначительная улыбка.
Бен знал не так много. Слышал, что разбился на территории Тунгуски самолёт воздушных вооружённых сил, Су-35. И что основной причиной назвали отказ двигателя¹. Вот только уже позднее туда зачем-то направили археологов и даже учёных из «Симаргл», которые по договору подряда предоставили любителям покопаться в земле свою технику и аппаратуру. Не до конца понятна, какой интерес в этом был у «Легиона», тем более что нетрудно догадаться, по чьей инициативе туда направили бойцов... Но только какой от этого прока Мальченко? У Бена не так давно уже зародились самые разные сомнения по этому поводу, развеять или подтвердить которые мог именно доклад Полозова. И даже хорошо, что всё так обернулось, а Мальченко отправился в Петербург воевать за свою честь и совесть.

1. Здесь я делаю допущение, что новость о падании самолёта всё-таки появлялась в СМИ. Событие достаточно весомое и оно должно было всплыть. Подтверждение у АМС получено.

Бен внимательно слушал интересный рассказ Змея, делая разнообразные пометки на последних страницах своего еженедельника.
«Странно», — подумал Бен, так и не открыв отчёт — решил почитать потом, как останется один. — «Как же пилоту удалось сесть в таких условиях? Я слышал, что один пилот выжил и не получил серьёзных повреждений, а другой погиб, но как такое возможно? Здесь что-то не сходится. Там ведь лес, условий для выживания при посадке никаких.»
Но стоило лишь Змею приблизиться к сути, а затем прорисовать символ...
Бен замер, вглядываясь в этот символ. Тот, который он видел уже не один раз. Ручка беспомощно замерла по центру листка, непроизвольно прочертив тонкую линию от одного из углов.
— Ты уверен, что ничего не перепутал? — спросил Кламски, медленно поднимая взгляд на Змея и роняя ручку на исписанный лист еженедельника.
Может ли быть?.. Не исключено. Согласно данным об оперативниках этот наёмник Есть только один способ проверить. Бен подтянул к себе пакет и аккуратно вскрыл его, после чего достал распечатанный отчёт с прикреплёнными к страницам скрепками фотографиями с полароида и аккуратной каллиграфической подписью Нозоми под каждой страницей. Ничего не говоря, Кламски пробежался по сухому описанию событий в эти несколько дней, задержавшись лишь на одном.
Да, это оно, определённо оно. А иначе и быть не может. Всё сходится. И фотография... Фотография.
— Уже вижу, что нет, — Бен убрал отчёт вместе с пакетом в стол и повернул ключ в замке.
Ошибки быть не может. Всё так и есть. Это — элеватор. По-другому и быть не может. Вот то, за чем охотится Культ, но что Легион смогли найти раньше благодаря случаю. Если бы не эта авиакатастрофа...
«Стоп.»
Авиакатастрофа, исправный самолёт, падение. Бен только сейчас начинал соображать, что вообще происходит и что на самом деле произошло. Пока нельзя ничего сказать наверняка, но что если эта авиакатастрофа не была случайностью, а оказалась всего лишь закономерностью?
«Бред.»
Закономерностью чего только? Пролёта самолёта над этой территорией и последующего падения? Да разве над Тунгуской раньше не летали другие самолёты? Траектория полёта самолётов гражданских авиалиний — вот, что могло стать ответом, однако что тогда послужило причиной крушения? Элеваторы — явление непредсказуемое, таящее в себе множество загадок.
«Ожидай чего угодно, да, Пророчица?»
— А больше ничего странного не было? — после затянувшегося молчания спросил Бен, не сводя взгляда с Полозова. — Может быть какие-то проблемы с техникой? Вы ведь туда не пешком пришли, так, а на вертолётах? Пилоты ни о чём не упоминали? Ну, там, неполадки с приборами, ещё что-то?
Ну же, должна ведь быть хоть какая-то зацепка! Бен понял, что рано убрал отчёт и, тихо шикнув, открыл ящик и вернул его на стол, раскрыв на первых страницах, и начал изучать более подробно, то и дело поглядывая на фотографию обелиска — он был точь в точь таким, каким Кламски его и представлял.

Бен замер, уже не опуская взгляда на документы. Информация, которой он владел, расширялась, становилась глубже и обрастала новыми деталями. Такими, о которых он и подумать не мог.
«Контакт?»
Разве о чём-то таком ему говорили тогда? Нет. Этого не было и быть не могло. Бен обладал слишком хорошей памятью, чтобы забыть о событиях тех дней, тем более что с того самого момента, круто перевернувшего его жизнь, и трёх лет не прошло.
«Значит ли это, что и она могла ошибаться, чего-то не знать?»
Бен опустил глаза, взглядом вновь натыкаясь на этот обелиск. В его голове уже давно, с того самого момента, когда смерть обошла стороной, начали зарождаться сомнения, а теперь они лишь подтвердились. Пророчество могло быть ошибочным... Или же ложным.
«Чудно, — Бен сжал зубы, непроизвольно покручивая схваченный со стола погрызенный карандаш. — Час от часу не легче. Вопрос лишь в том, что или кто тогда наврал.»
Сомнения вскружили голову Бена страшнее, чем дурман инстинкта размножения охватывает молодых людей. Теперь он понимал, что в сказанном два года назад нельзя быть до конца уверенным. Воздушный замок правды таял на глазах, как напоминание о бдительности и предусмотрительности: война продолжалась.
Но было и ещё кое-что, о чём сказал Полозов. Поначалу Бен совершенно не придал этому значения, поражённый тем, что рассказал Змей. Но когда последствия падения сброшенной инфобомбы стали оседать радиоактивным пеплом на подкорке разума, он обратил внимание на маленький факт, едва не испарившийся прямо из-под носа.
— Нозоми, значит... — не спеша отвечать на вопрос Полозова, Бен оторвал взгляд от фотографии и, закусив губу, прищурился. — Говоришь, реакция была точно такая же? Ты уверен? И никого не удивило, что тебя нашли, как утверждается, в запертой пещере? Только саму Нозоми?
И если это так, если Змей не ошибся, и ему не чудится — это уже звоночек. И вероятнее всего звоночек этот окажется для всего Легиона тревожным.
«Избранные единицы Легиона знают о Культе. Но не о Гиассе. Не об элеваторах и не о том, что это, чёрт возьми, такое. Только тот, кто даже не подозревает, с чем человечество столкнулось, отреагирует спокойно, а не как я.»
Но однозначные вывода делать слишком рано. То, что Змею что-то показалось, ещё не является основанием, чтобы что-то подозревать, но...
«Если Нозоми попала сюда, заранее зная что-то не только о Культе, но и о Силе Короля, значит, она не из своих.»

Отредактировано Ben Klamsky (2019-02-10 17:48:44)

— Напугана? — уточнил Бен, мерно постукивая карандашом о стол плашмя. — Интересно.
И это тоже было странно. Если Полозов не ошибся, то... Это вообще никак не сходится с тем, что написано в личном деле Нозоми. Значит ли это...
«Может быть, это я ошибся в своих выводах? Могла ли она попасть сюда, потому что Мальченко знал всё заранее? У-у, нет, так дело не пойдёт. Ещё немного и я дойду до заговора пришельцев с Марса против жителей Земли. Хотя если это на самом деле так — я уже не удивлюсь».
— Послушайте... Иван, — Бен сделал паузу, перестав отбивать ритм карандашом, и в помещении воцарилась тишина. — Могу я, да, к вам по имени, если не против? Так вот... Вы должны понимать, что есть вещи, о которых никто не должен знать. И о таких вещах мне действительно запрещено говорить. Но то, с чем столкнулись вы...
Бен огорошено надул губы и вздохнул. Что ему делать? Рассказать Змею всё, как оно есть, раз уж он подобрался к тайнам Силы Королей настолько близко? Или умолчать? У любого решения были свои плюсы и были свои минусы. В первом случае тайна рискует всплыть наружу, если в ряды «Легиона» затесался предатель. Слухи поползут неминуемо, и тогда он попросту может выйти через Змея на самого Бена, и Нозоми заодно, что поставит под удар всю группу особо назначения. А если умолчать... Человечная сторона Вениамина говорила ему, что Иван имеет право знать. Он тоже человек, и он пошёл сюда не просто за деньгами. Иван был из тех, кому не наплевать, как эти деньги получены. Но человечность — это вовсе не то, о чём будут задумываться машины для убийств из Культа. С людьми эти биороботы не имеют ничего общего. Но то, что Змей так ревностно отнёсся к произошедшему означает, что оставлять его не у дел — заведомая ошибка. Это как оставить в системе безопасности дыру в надежде, что ею никто не воспользуется.
Правильный вариант был. Но ни один из тех, о которых Бен размышлял до этого, им не являлся.
«Значит, остаётся только один выход...»
Но только может ли Бен принимать решения, подобные этому, в одиночку? Нет, ни в коем случае. Пока нет Мальченко, пока нет Макарова, он ничего не станет предпринимать.
— Об этом лучше никому и ничего не говорить. Нозоми правильно сделала, что завещала вам не болтать. И всё, что я имею право для вас сейчас сделать... Всё, что я могу для вас сейчас сделать: посоветовать вам то же самое. До тех пор, пока ситуация не прояснится.