По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 12.12.16. Море


12.12.16. Море

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Дата: 12 декабря 2016 г.
2. Персонажи: Алина Тихомирова, Франциско Диаз.
3. Место действия: Рио-де-Жанейро.
4. Игровая ситуация: последние часы перед неизбежным расставанием.

Soundtrack

0

2

Если бы у Алины спросили теперь, хочет ли она знать время своей смерти, она бы без мгновения раздумий и капли сомнений ответила, что нет. Невозможно жить с осознанием того, что ты умираешь медленно и неотвратимо, как нельзя наслаждаться минутами, каждая из которых на счету, потому что они безвозвратно проходят. И ничего нельзя сделать с обозначенным концом: ни предотвратить, ни передвинуть, ни отсрочить, - как и не думать о нём тоже совсем не получается.
Каждый поцелуй, каждое объятие были отравлены болью предстоящей потери - их было не счесть, но всё равно мало, и если бы только можно было сделать запасы тех особенных мгновений, что дарили горячие губы и сильные руки... Но оставалось только смириться. И никак нельзя было вернуть то состояние беспечности и какого-то нереального счастья, что царило на острове, где Алина и Франциско жили абсолютно одни. А теперь ещё и тот рай на двоих остался лишь в воспоминаниях - последнюю ночь перед её отплытием они провели в Рио.
Кобра отчаянно не хотела засыпать. Она всё не могла надышаться так горячо любимым Диазом, не могла насмотреться на него, чтобы отпечатать в памяти каждый характерный жест. Алина собирала его запах, едва касаясь кожи кончиком носа. Она запоминала его руками, губами и телом, впитывала глазами, ушами и кожей. Она не хотела признавать, что совсем скоро это всё останется в прошлом, что поездка обретёт конечную дату, но желала сохранить как можно больше и как можно дольше.
И всё же сон оказался сильней и украл у Кобры и Диаза несколько часов. Когда Алина проснулась, она ещё успела застать за окном невероятной красоты рассвет над океаном, но удивительная природа больше не радовала её. Лишь сильнее прижавшись к ещё спящему Франциско, она запоминала его ещё и таким: беззащитным, спящим и... одиноким. Больше он не будет просыпаться от её горячих поцелуев в шею, а её больше не будет будить его внезапное желание. Больше они не разделят ничего на двоих: ни скорбь, ни радость, ни постель.
"Боже, как это невыносимо..." - на сердце такая горечь, такое отчаяние, но Алина не могла дать волю слезам, только не при Франциско. Она провела рукой там, где ночью Диаз отпечатал на ней прощальные следы, и нашла в себе силы улыбнуться. Её Дракон до конца пытался удержать добычу, но в этот раз ей суждено было покинуть его. Она знала только одно - огонь, что когда-то зажёг в её сердце бразилец, никогда не погаснет, какие бы испытания не выпали на её долю.
Алина не удержалась, и прикусила кожу на смуглой шее.
- Доброе утро, Франциско, - она была счастлива рядом с ним и она улыбалась ему, пусть даже последние часы, что они проведут вместе.

+10

3

Свет. Он проникает сквозь веки, петляя по лабиринту блуждающего во тьме рассудка. Этот свет не излучает тепла. Об него нельзя согрется. И ещё он — неестественно белый. Фальшивый. И мир вокруг — такой же фальшивый след, который свет выжигал вокруг Франциско, рисуя обманчивые узоры красивой жизни.
«Ложь...»
И вот он голос. Тот, что он так любил, но который звучит приглушённо и далеко, словно доносится из глубин океана. Этот чарующий голос похож на ласково зазывающее пение Сирены, которому Дракон уже никогда не поверит, и никогда не сорвётся в морскую бездну, ломая могучие крылья о громадные утёсы, что скрывались в белой пене холодных солёных волн...
«И это — тоже ложь».
Беспощадный к самому себе Дракон яростно терзает себя. Стряхивает с костей омерзительную чёрную плесень, которой покрылось с головы до пят некогда величественное тело всесильного повелителя небес. Клацает зубами, перекусывая заползающих по всем щелям опарышей-трупоедов. Сила внутри бурлит, не позволяя сдаться, и не жалеет прежнее «я», сжимающееся в комок под ударами реальности и того, что действительно важно. Маховик обеззараживания раскручивается. Точка невозвращения достигнута. Лекарство попадает под кожу, просачивается в волокна атрофированных мышц, и наперегонки с эритроцитами несётся по кровотоку к мозгу, чтобы напитать истощённое зависимостью сознание, ослабленное, но не побеждённое.
Говорят, что самый живучий паразит — идея. Избавиться от неё сложно, практически невозможно. И, даже когда ты забываешь о ней, рано или поздно идея даёт о себе знать. Твой иллюзорный мир лопнет в одночасье, и ты станешь ненавидеть себя за то, что предал собственные идеалы. Ты обернёшься назад, закроешь веки и вглядишься в себя, во тьму липкой паутины собственных мыслей, в которых прозябает запутавшаяся, точно в силках, идея. Твоя идея.
Сегодня всё кончится. Море не для драконов. Драконы слишком любят жемчуг, что сверкает тёмной ночью в отражении на водной глади. Дракон снова взмоет в небо, устремив свой жадный взгляд в усеянную мириадами бриллиантов чёрное, всепоглощающее, бархатное полотно, сотканное из боли и одиночества.
— Доброе утро, Кобра, — привычка, точно змея, ползёт по губам, оставляя едкое ядовитое послевкусие.

[nick]Francisco Diaz[/nick][status]Cordis Die[/status][icon]https://pp.userapi.com/c639231/v639231809/2dddf/3BLzoqwPPyE.jpg[/icon][sign]You suffer with me[/sign][fld4]Личная страница[/fld4][fld1] [/fld1]

+9

4

Кобра забыла обо всём, погрузившись в тёплые воды, согретые не солнцем, а дыханием Дракона, забылась, старательно и бессмысленно выводя узоры на сухой и горячей чешуе. Чаще всего пальцы рисовали невидимую восьмёрку, перевёрнутую бесконечность, мнимую вечность, которой у них никогда не было. Она просто пребывала в спасительной спячке, пугающе правдоподобном сне и, очнувшись, не могла вспомнить ни своего имени, ни родного языка.
Тереза Суарез. Подставное имя прибило настоящее к берегу безжалостными волнами, бросило на острые камни и без колебаний растерзало под задорные крики чаек, а останки или разметались по ветру, подобно праху, или растворились в солёной призрачной глубине. Кроме отголосков памяти, с каждым днём становившихся всё тише и слабее, задыхавшихся, умолявших о пощаде, отчаянно цеплявшихся за край чёрной бездны; кроме пропечатанных букв на страницах девственно чистого документа, покоящегося далеко-далеко, упрятанного за семью замками, в доме, что стал не более, чем местом, куда не хотелось возвращаться; кроме редких фотографий, о которых ведала лишь та, кто девять месяцев носила под сердцем старшую дочь, от Алины Сергеевны Тихомировой ничего не осталось. Она, готовая заплатить любую цену, даже навсегда потерять часть себя, желала стереть своё прошлое и переписать свою историю, и жизнь будто бы подарила ей этот шанс.
Шанс был вполне осязаем и чертовски хорош собой, но, самым главным, было обоюдное согласие на взаимовыгодное сотрудничество, венцом которому стал удивительный симбиоз, когда он дождался окончания путешествия, что предназначалось для неё одной. Он был её проводником в новом мире свободных людей, её глазами, в фокус которых попадали теперь те вещи, что раньше были неведомы для неё, её эмоциями, что подчинялись пламени его внутреннего огня. Неподвластным оставалось лишь её сердце, которое оставило болезненные, пульсирующие ожоги на когтях Дракона, и он, благодаря этому, снова почувствовал себя уязвимым, но живым.
Cobra. Такой он знал её и так он звал её. Неуловимая, извивающаяся, опасная для всех и затихающая только в его руках, но оставшаяся непокорённой до последнего удара в груди, до последнего вздоха, свидетелем которых он не будет, потому что перемалывающие секунды жернова времени глухи к мольбам тех, кто забыл о своём пути и попытался всё изменить.
"Я не уеду..." - песок забивает глотку, ноздри, уши. Не было никакой приятной телу воды, не было никакой чешуи - это всё был мираж, и вокруг только следы собственных ног и восьмёрки на бескрайней жёлтой глади пустыни.
Она жертвует драгоценные остатки влаги из фляги его губам, довольствуясь лишь тем, что успевает собрать с них, уже сухих, но как никогда жадных.
Скоро солнце окажется в зените, и настанет конец всему.

+9

5

Она молчит. Но издаваемая её губами тишина говорит громче любых слов. Лишь дыхание, вырывающееся на волю, прерывает трепетное безмолвие. Это как шёпот моря, что ласкает слух, когда подносишь ракушку к уху. Как поцелуй любимой, вдохнув который не можешь надышаться, потому что хочется ещё. Как рождение первых искр в очаге, что испуганно ласкают пожелтевшие страницы газет. Фаланги пальцев касаются её мягких шелковистых волос, от которых приятно тянет цветочным ароматом розы и кананги. Диаз проводит по локонам и, прикрыв глаза, медленно вдыхает приятный аромат, оседающий где-то на самой глубине, оставляющий свои бессмертные отпечатки внутри черепной коробки.
Ведь это последнее, что он оставит для себя. Последнее, что навсегда останется с ним. Вместо привычных синтетических миазмов кокаина, метамфетамина и прочей гадости — самый главный его наркотик. Единственный, от которого он сможет отказаться, но зависимость от которого никогда не сможет побороть.
Дракон взмоет в небо. И его поглотит пучина. Но смерть станет избавленьем.
— Как спала? — праздно интересуется он, словно бы и не случилось ничего.
Другие слова не способны протолкнуть застрявший в горле ком лжи. Лжи для окружающих. Лжи для неё. Лжи для себя. Необязательно говорить, чтобы врать. Иногда достаточно просто делать вид. И это — легче всего. Ведь мир вокруг не меняется, что бы там ни было, кроме ядерной войны. А когда ничего не меняется — кто там заметит, что не так с куском космической пыли, угодившей не бог весть как на эту брошенную всевышним голубую планету, испещеренную кратерами взорвавшихся бомб и снарядов?
Это их последний день. Последние часы. Если и есть апокалипсис, то случиться ему суждено сегодня. Но кто сейчас не верит в жизнь после смерти, а тем более — после апокалипсиса? Ради этого он и существует. Уничтожить старое, чтобы затем из пепла создать новое.

[nick]Francisco Diaz[/nick][status]Cordis Die[/status][icon]https://pp.userapi.com/c639231/v639231809/2dddf/3BLzoqwPPyE.jpg[/icon][sign]You suffer with me[/sign][fld4]Личная страница[/fld4][fld1] [/fld1]

+9

6

Так случилось, что Кобре при возвращении с того света вместе с огнём, зарождённом в магме, бегущей по венам Франциско, передалась неуёмность, свойственная бразильцу. Что бы он ни затевал, всё должно было проходить с соответствующим размахом, а если Диаз желал что-либо или кого-либо, для него не существовало никаких препятствий. Дракон сметал все преграды на своём пути, рвал алмазными когтями и оставлял после себя выжженную землю, только Том де Фалько и ещё несколько приближенных к нему людей могли выстоять против урагана его страстей. То, что жизнь не давала ему добровольно, он отбирал силой и хитростью, а ещё Франциско всегда большое значение придавал фортуне. Случай благоволил ему, позволив Диазу стать тем единственным, кто был избран свидетелем момента, когда распустившийся огненный бутон явил свою красоту миру. И этот же случай, подаривший мужчине особое таинство, без колебаний, не зная пощады отбирал свой подарок. И если Франциско было чем задобрить вечно ненасытного зверя - голодную пустоту, что, безусловно, останется с ним вместо Алины, то сама Кобра, которая уже мысленно стояла на палубе корабля, не имела ни малейшего представления о том, что ждёт её за океаном, не погаснет ли её огонь вдали от своего источника. Спасение Франциско было в пучине его вечного кошмара, из которого Тихомировой так и не удалось его вытянуть, Алине же предстояло пережить ещё одну потерю и удариться в новый виток поисков, которым, кажется, не будет конца. Покой - сладкий обман, он был принесён в жертву в далёком детстве вместе с голубым платьем. А что произойдёт, если Алина, вопреки всему, останется с ним?..
Кобра запрокидывает голову и открывает рот в беззвучном крике. Ей не суждено быть спасением для Диаза. Алина уедет, и он снова окажется окутанным пламенем мести во имя семьи, которую он потерял, а ей нужно встретиться лицом к лицу с теми, кто дал ей жизнь, память о которых всегда с ней. Тихомирова ещё может оградить их от кошмаров, что несёт с собой смерть. Она должна вернуться не ради службы, а только затем, чтобы семья увидела её живой.
- Главное, что с тобой, - тянет губы в улыбке Алина, поворачивая голову, и наклоняется к Диазу, чтобы утопить все остальные рвущиеся наружу слова в поцелуе.
Это тоже талант - изображать простым то, что на деле оказывается совсем не просто, находить силы в том, чтобы поддерживать иллюзию прекрасного мира, сотканного в четыре руки. Кобра, в отличие от Франциско, не обладает талантом красиво говорить, и это одна из причин, по которой Алина не даёт мужчине сказать более ни слова. Все его речи перетрутся со временем в труху, а она хочет помнить момент одновременной сладости на губах и горечи в сердце. Она чувствует невыносимую боль, но она жива, и это величайший дар, которым Диаз наделяет её на прощание.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2018-07-15 02:55:13)

+9

7

«Со мной»
Её слова отдавали эхом в сердце Франциско, овладевая нутром через прикосновение лихорадочно горячих губ, а мысли заполняли лишь эти два слова, похожие на шизофренический бред, в котором лишь избранные могли уловить всю многогранность смысла.
«Со мной»
Они блуждали по руинам истощённого наркотиками разума, без интонации, без окончания, рассыпав по пути все существующие в человеческом языке знаки препинания. Диаз не знал, что там должно быть. Радостно кричащий восклицательный знак? Сухая констатация факта в исполнении точки? Выгнутая в вопросительный знак неопределённость? Или дарующее надежду многоточие?
Но ничего этого не было. Ни смысла. Ни эмоций. Был лишь космос. И беззвучное эхо, резонанс, который они создавали, но от которых болели открытые на сердце раны.
Губы Франциско агрессивно перехватывают инициативу, но ненадолго — поцелуй, что мог длиться вечность, затухает подобно пламени, погибающего под тропическим ливнем. Диаз замирает и закрывает глаза, прижимая Кобру к себе, и чувствуя, как её влажное дыхание оставляет следы на его шее.
Что значит для него — лишиться этого? А для неё? Может ли зрячий понять мир без света, а слышащий — жизнь без звука? Что чувствовали те, кто возводил Вавилонскую Башню, лишившись возможности говорить друг с другом?
Одна лишь мысль о подобном вызывала у Диаза...
Страх.
Тот, от которого нельзя убежать и спастись, хотя очень хотелось. Который легко вызывал приступ отчаяния, безысходности — полной безнадёги. Рано или поздно с ним всё равно придётся встретиться. Как и с тем, другим, 16 лет назад. Эта встреча была так же неизбежна, как неизбежная встреча со своей собственной смертью. Потому что выбор уже был сделан. И от своего твёрдого решения Франциско не собирался отказываться. Это было нужно ему. Это было нужно ей. И в глубине души Диаз точно знал: однажды Кобра его поймёт. Иначе это была бы не его Кобра.
Он протягивает руку и наощупь находит золотые наручные часы и, подставив циферблат под яркую полоску солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно занавешенные шторы, сверяется со временем.
— Уже почти девять, — с сухой, точно похмельной горечью в голосе сообщает он. — Полно времени.
Последняя фраза непроизвольно прозвучала лживо и скользко, подобно вырывающемуся из рыбацких рук золотому дорадо. Потому что с одним Франциско так и не определился: хочет ли он, чтобы это поскорее закончилось, или хочет насладиться каждой отведённой им двоим минутой, пока эхо ещё звучит.

[nick]Francisco Diaz[/nick][status]Cordis Die[/status][icon]https://pp.userapi.com/c639231/v639231809/2dddf/3BLzoqwPPyE.jpg[/icon][sign]You suffer with me[/sign][fld4]Личная страница[/fld4][fld1] [/fld1]

+9

8

Обыденность пытается фальшивой безмятежностью удержать старые раны, которые в любую из отмериваемых судьбой секунд грозятся вскрыться и принести новую волну разочарований и боли. Занимает своё привычное место на крючке полотенце после контрастного душа, выученными движениями ставится на плиту чайник.
- Да, полно, - эхом отзывается Кобра своему Франциско и присаживается рядом с ним на кровати, чтобы ещё раз припасть к его губам в полном огня и бешено пульсирующей жизни поцелуе. Она искуснее его в военных делах, но он значительно мудрее змеи в том, что касается житейских дел, и Алина усвоила некоторые из его преподнесённых уроков: не стоит никуда торопиться, потому что именно в моменты спешки есть самая большая вероятность не только опоздать, но и упустить самое важное. Тихомирова наивно верила, что если они будут нестись по улицам Мехико, то успеют посмотреть как можно больше, но в атмосферу Дня мёртвых нужно было окунуться, позволить ей самой вести тебя по улочкам в людском потоке, и крепкая рука Франциско на плече, удержавшая Кобру рядом, сказала куда больше слов, а следом за ней тёплые улыбки с нотками лёгкой печали и говорящие глаза коренных жителей. Они не были богаты, они не знали, что принесёт им завтра, но неизменно поддерживали тонкую связь между миром живых и мёртвых и были не просто едины, а совершенно искренне счастливее сильных мира сего.
Уроки кроткой радости и смирения, ценности не только отдельных моментов, но и всей жизни поблекнут, их покроет тонким слоем беспросветности горечь утраты, ощущаемая в девятикратном размере, когда в образовавшуюся на месте дорогих людей пустоту хлынет едкое одиночество. Сотрутся улыбки с лиц и потухнут глаза, а пальцы больше не будут ощущать родное тепло. Двум мятежным душам нужно будет закрыть каждой свою дверь, что ведут в разные миры, которые смогли стать частью друг друга, несмотря на пролегающий меж ними океан, чтобы не сквозило понапрасну надеждой. Для будущих поколений нужно подготовить благодатную почву, и на пропитанной кровью земле вырастет самый благодарный урожай. Таков долг, такова их судьба и крест: класть на алтарь даже самое ценное; разрушать своими же руками то, что с трудом возводилось; заглушать кричащую внутри несправедливость; заставлять сердце размеренно биться, когда оно готово проломить грудную клетку изнутри; и двигаться дальше, не обращая внимания на новые шрамы, вспыхивающие на коже, и осколки, вонзающиеся в неё. Только такие, как они, горячие, сильные, страстные натуры, делают непростой выбор, который определяет все последующие шаги, лишает их права принадлежать самим себе и безрассудно распоряжаться своими фигурами. И только закалённые жаром и холодом могут вынести всё, что выпало на их долю.
Алина прерывает поцелуй первой, ощущая горькое послевкусие, расплетает пальцы, и прохлада простыней, охватившая освободившуюся ладонь, болезненнее прикосновения к раскалённой стали. Искренние желания приносят лишь муку, не совпадая с действительностью, именно сегодня привычный уклад будет нарушен. Последняя, заранее приготовленная стопка одежды покидает недра шкафа, освободившееся место занимает другая, принадлежавшая Франциско и лежавшая здесь изначально. Где был пустырь, однажды вырастут дома, окруженные цветущими деревьями, где были шрамы, туда ещё не раз вонзятся иглы, впрыскивая в память через кожу краски. Когда-нибудь они обретут покой, но чем больше ткань скрывает тело Кобры, чем чаще на глаза попадается собранный багаж, чем громче свистит вскипевший чайник, тем ближе прощальный гудок корабля.

+9

9

«Полно...»
Эхом это слово прошелестело в голове Диаза подобно шороху кустов бугенвиллей в превращённом в гору пепла саду его семьи, с которой он никогда больше не может встретиться. Кажется, он даже смог почувствовать это сладковато-приторный цветочный запах. Да, точно. Именно так пахнет ложь. Вкусно, сладко, а что же скрыто за этим вкусом? Ничего. Только едкий привкус гари и скользкой горечи утраты, пробирающие до самых костей, от которых поперек глотке встаёт тяжёлый ком отчаяния и боли. И не выплюнуть, не проглотить: лишь ждать, научившись смирению, пока пустеет чаша времени. И самое сложное: не упасть в этот порочный круг, что оставляют ноги, идущие по отмели.
Интересно, о чём думают люди, когда говорят, что времени полно? Франциско замер, разглядывая лицо Кобры. Чаще всего — вообще ни о чём. Об этом думают предприниматели, сидящие во главе длинных столов для переговоров, генералы перед исписанной маркерами картой местности. Но абсолютное, подавляющее большинство — не думают вообще. Смотрят на часы и как-то внутренне, по наитию, решают: полно или не очень. И никто толком не сможет сказать, где находится размытая грань между этими понятиями. Где то место, когда чаша превращается из наполовину пустой в наполовину полную? А пока ты думаешь над ответом, она пустеет. С каждым вдохом, с каждым выдохом, с каждым прикосновением губ, что незримо касались краёв и делали жадный глоток. Первый, второй... А затем бьёт наотмашь понимание — острое, как скальпель, с хирургической точностью оставляющий надрез на сердце: времени уже не осталось.
Франциско не знал. У него не было ответов на эти вопросы. Это не математика, и тут не нужно считать купюры. Но в одном Диаз был уверен: их чашу они уже испили на двоих. И очень скоро его «много» превратится в ничто. И даже пылинки не оставит после себя.
— Сегодня я слишком сильно хочу остаться в этой кровати, — пробурчал Франциско, демонстративно разворачиваясь набок, всё продолжая и продолжая играть со временем, а где-то в горле умирают последние интонации:
«...не один».
Водная гладь подёрнулась рябью. Вопреки сказанному, Франциско поднялся с кровати и все свои силы бросил на поиски брошенной невесть где одежды, расхаживая по квартире в чём мать родила, но довольно быстро отказался от этой авантюрной затеи — лень. Всё равно в конечном итоге она всё будет мятая и надевать её Франциско точно не станет. Проще найти что-то свежевыглаженное в шкафах. К счастью это оказалось довольно нетрудно. И вот через пять минут Франциско, разодетый как денди пендрагонский во всё белое, стоит напротив зеркала, оправляя тот самый костюм, в котором он встретил Алину первый раз.

[nick]Francisco Diaz[/nick][status]Cordis Die[/status][icon]https://pp.userapi.com/c639231/v639231809/2dddf/3BLzoqwPPyE.jpg[/icon][sign]You suffer with me[/sign][fld4]Личная страница[/fld4][fld1] [/fld1]

+7

10

Не задумываясь, Диаз запускает в Алину кинжалы: на поверхности смертоносной стали отражаются небрежные фразы и напускное спокойствие. Но этот номер повторяется слишком часто, чтобы Кобра придавала ему хоть какое-то значение, позволив обиде затопить сердце, а подступающим эмоциям пронзить насквозь. Театральный сезон с приглашенными артистами затянулся: были и аншлаги, и пустые залы, но количество зрителей давно отошло на второй план, желание оставить в памяти не стираемый отпечаток друг о друге и дойти вместе до конца важнее не только чужого мнения, но и всего окружающего мира.
Кобра, искоса поглядывая на Франциско, скрывает снисходительную улыбку - это не смешок, а нежность, искаженная вязкой нервозностью, которую никак не сбросить с плеч. Диаз как загнанный в угол зверь сейчас. Его тянет к огню, но нутро протестует, инстинкты беснуются, потому что ожоговые рубцы глубоко под кожей напоминают о себе. Достаточно прикрыть глаза, потерять контроль, и яркие всполохи, согревающие в настоящем, превратятся в мучительные воспоминания.
Звонкий смех разносится по квартире, когда она подмечает, на какой из десятка белоснежных костюмов, хранящихся в шкафу, сегодня пал выбор Франциско. Алина не может не улыбаться калейдоскопу стремительных кадров, проложивших мостик от их первой встречи до сегодняшнего дня, и теребит не застегнутую пуговицу той самой рубашки, которая заслужила первый комплимент в адрес Кобры от дона Диаза на вершине Корковаду и осталось чудом нетронутой страстью Дракона. Любовь к символизму сильна у обоих, но не сильнее чувств между ними.
Алина не сотрёт то, что выбито на скрижалях его памяти, а Франциско не перепишет её историю, но пока ещё у них есть гавань, где можно забыться, - объятия друг друга. Её руки, обвивающие его шею, неожиданны, как прилив для задремавшего на берегу, но нежны, как прибрежные волны, и его дрожь резонирует где-то внутри, рядом с её горячим сердцем.
- А как же планы по завоеванию постели? - шумный вздох, и объяснимая грусть вот-вот вырвется на свободу, но Диаз не даёт погаснуть игривому огоньку, отгоняет тени. Губы Алины несколько мгновений скользят по смуглой щеке, а затем Кобра удобно устраивает голову на плече у дорогого мужчины. Она видит пару из зеркала, что улыбается им сейчас. И несмотря ни на что, Кобра, улыбаясь им в ответ, знает, что в данный момент они счастливы.

+8

11

[indent] Диаз устало, сонно зевнул и зажмурился, отгоняя наваждение: когда подбородок Алины коснулся его плеча, Франциско провалился, точно под лёд, в неуловимый миг, когда ему начало казаться, будто бы это всё только начинается. Будто и не нужно ей никуда уезжать. Но эта хрупкая иллюзия растворилась так же, как и возникла: быстро и незаметно. И за этим воздушным миражом, пеленой застилавшим взгляд, в отражении зеркала лежала горькая правда: два человека, что последний день могут чувствовать тепло друг друга. Она не может остаться. И Франциско это слишком хорошо понимал. Оставаться на островке спокойствия вдали от всех проблем, когда мир трещит по швам — большая подлость. По крайней мере по отношению к себе. Что уж тут говорить об остальных. Тех, кто верит. И, пока Алина здесь, — Диаз никогда не захочет покидать этот мирный остров, где нет никаких проблем, где люди не умирают каждый день, где нет голода, болезней, где не нужно бороться ни за чьё счастье, и даже — за своё собственное.

[indent] — Постель — это слишком просто, — рассмеялся Диаз, застывшим взглядом на их отражение в зеркале — какие же они, всё-таки, красивые. — Если бы я и правда выбирал для себя такие, разве стояли бы мы вместе здесь и сейчас?

[indent] Повернувшись к Алине, Франциско подхватил её за бёдра и поднял, в чём при их разнице в росте необходимости не было и, когда её глаза оказались над ним, потянулся к пухлым губам и слился с Алиной в горячем поцелуе. Но он был столь же жарок, сколько горек: вся та сладость момента куда-то исчезла, стоило лишь мыслям о грядущем и неизбежном расставании вновь посетить его голову. Сколько бы ни гнал Франциско прочь тяжкие думы, избавиться от них окончательно не выйдет. Стоит забыть на миг, как тут же они возвращались, накатывая холодной остужающей волной всё сильнее и сильнее. У Франциско оставалось всё меньше и меньше желания сопротивляться, но он не сдавался до последнего. Кажется, что с каждой минутой, проведённой с ней наедине, Диаз был всё ближе и ближе к тому, чтобы никуда её не отпускать. Ещё немного, и он окончательно откажется от идеи отдавать Алину беспощадному морю. Но чтобы победить её море, ему нужно справиться со своим.

[indent] — Я предлагаю завоевать улицу, — сказал он, улыбаясь ей глазами, после затянувшегося поцелуя. — Слишком уж погода хорошая. Я слышал, в Москве такая в лучшем случае бывает пару недель в год.

[nick]Francisco Diaz[/nick][status]Cordis Die[/status][icon]https://pp.userapi.com/c639231/v639231809/2dddf/3BLzoqwPPyE.jpg[/icon][sign]You suffer with me[/sign][fld4]Личная страница[/fld4][fld1] [/fld1]

+7

12

"...если б вы мне сказали одно слово, одно только слово - я бы осталась. Вы его не сказали". (с)
И.С. Тургенев "Ася"

Отражение искрило беззаботным счастьем: молодые, красивые, они наслаждались близостью, охваченные страстью, терзали губы друг друга, и время в зеркале остановилось для них. Реальность была горше, била безжалостно, и вместо слов, что могли бы стать единственным лекарством от разлуки, Франциско предлагает прогулку, словно бы ничего не меняется, вспоминает о Москве. Для него это город точкой на карте, для Алины же - капкан, из которой она с таким отчаянием вырвалась, истекая кровью, надеясь на вечный покой. Для него впереди прогулка, которую так не хочется с обречённостью нарекать "последней", для неё - дорога на эшафот, вместо лестницы - трап корабля, а вместо удушающей верёвки - недостаточно сильное желание оставить её рядом, рвущееся наружу и демонстрируемое действиями, но не словами. Чувства, воспоминания, сама Кобра - всё будет принесено в жертву, и если сейчас Франциско способен улыбаться, то потом праведный огонь будет полыхать на его губах, и не найдётся рядом той, с которой можно разделить и потушить его.
Не избежать агнцев на заклание, не избежать поездки, в которую Диаз отправляет её, но можно попытаться обмануть себя и просто сбежать - из этой тесной квартиры на свежий воздух.
- Acho que essa é uma boa escolha, - её смех, такой натянутый, как и струны её души сейчас, разносится по квартире, осколками достаёт до самого сердца.
Алина выскальзывает из объятий и срывает разноцветный платок, повязанный вместо браслета. Она ещё не покинула его, но уже хочет возвращаться сюда снова и снова, и пусть эта вещь, не случайно оставленная на подушке, будет с Франциско, станет проводником в воспоминания, лучом света в подступающей тьме.
- Vá lá, apanha-me! - ноги сами несутся вниз по лестнице, рюкзак тянет плечо, а она летит вниз, в бездну, не оборачиваясь, готовя себя к тому, чтобы не увидеть его за спиной, теша себя иллюзиями, будто бы репетиция смягчит падение или чудесным образом отведёт неотвратимое.
Яркое солнце встречает Алину своими жаркими лучами, слепит до слёз глаза, а порывы солёного морского воздуха, который слаще московского смога, заполняют лёгкие и подхватывают её.

+8


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 12.12.16. Море