Он оставил её в молчаливом одиночестве. Нежный румянец едва тронул щёки. Искренность, с которой говорил Календа, ломала стены разума, втаптывала в грязь застаревшие привычки.
- Смешно, - едва шепчет, не стесняясь натягивать тетиву улыбки всё туже и туже. Впервые за время их знакомства принцесса видит перед собой то, что скрывается за обёрткой. Приятно удивляется, хлопает себя по переносице тыльной стороной ладони, разражаясь приглушенным смехом.
Позднее, стянув с себя пресловутый свитер, Сильвия облачается в военную форму – свою раковину, убежище, так выгодно подчёркивающее фигуру Адмирала. Смотрясь в зеркало, она не видит никакой разницы между «вчера» и «сегодня», но где-то в глубине души чувствует – мир не стоит на месте и она, пусть и немного, но дальше от себя прежней – запуганной, потерянной, покинутой. Подвявшая ромашка, осыпаясь лепестками на столешницу, покидает стекло сосуда. Гадать по ней нет никакого смысла – на девушку смотрят лишь три крошечных лепестка…
- Дать ему шанс или же нет? – задумчиво протягивает, отрывая первый. Крошечный кусочек флоры Претории летит вниз, за ним следует и второй. Ответ был очевиден с самого начала, но она позволила себе девичью вольность, со стороны казавшуюся глупостью.
Вскоре, покинув свою каюту и уйдя на собрание, она оставит в комнате частичку своего холода, будто кусочек ледяного пазла. Он более не нужен ей. Без него на душе тепло и спокойно.
Эпизод завершен
[synopsis]31 октября 2017 года, адмиральская каюта на «Химере». Лейтенант Корнелиус Календа, проиграв пари, вынужден прислуживать принцессе Сильвии в костюме горничной. Его товарищи постарались на славу: сшили из брезента и запасных покрывал платье французской горничной, наложили макияж и нацепили чёрный парик. В образе жизнерадостной «Жанны» Календа отправляется в каюту адмирала с тележкой ужина.
Сильвия, находящаяся в подавленном состоянии из-за лошадиных доз лекарств и обострившихся душевных ран, сначала принимает «Жанну» за галлюцинацию и швыряет в неё подушку. Когда Календа признаётся, что это он, принцесса разражается долгим истерическим хохотом, обвиняя его в краже трусов для коллекции. Постепенно она успокаивается и требует подать ужин с историей о том, как он проспорил свою честь.
Календа рассказывает трогательную сказку о молодом и наивном добром молодце, который пришёл служить правительнице, спас её на острове, но проиграл пари и теперь должен прислуживать ей в женском платье. Сильвия, тронутая его искренностью и явно польщённая тем, что он выбрал служить именно ей, предлагает ему участвовать в мелкой пакости против её сестры Лиллиан — сделать компрометирующий фотоколлаж и выложить на всеобщее обозрение. Календа соглашается, хотя внутренне колеблется.
Разговор переходит на детские травмы. Сильвия с горечью говорит о том, как ненавидит идеальную Лиллиан, которая знала о страданиях матери, но ничего не сделала. Календа, в свою очередь, делится историей о своих сёстрах — одной циничной и зловредной, другой чопорной и заносчивой, — и о том, как он мечтает наладить с ними отношения. Он гладит принцессу по голове и обнимает её, говоря, что она не идеальна, но это нормально, и что он готов принять её недостатки.
Сильвия отстраняется, возвращая формальный тон, и отдаёт приказ о сборе командного состава на мостике. Календа, покидая каюту, внезапно признаётся ей в чувствах: говорит, что она замечательная девушка, что он готов выслушать её без сарказма и цинизма, и что она ему нравится. Смутившись, он быстро уходит.
Оставшись одна, Сильвия размышляет над его словами. Она гадает на ромашке — «дать ему шанс или нет?» — и, отрывая лепестки, понимает, что ответ был очевиден с самого начала. Покидая каюту, она чувствует, что оставляет в ней частичку своего холода, и что без него на душе становится теплее.[/synopsis]