Двор резиденции был невероятно тих этим днём: не было слышно и трели перелётной птицы. Запах «жасминового дракона» ласкал ноздри юноши, что почти неподвижно сидел на роскошной шёлковой подушке и лицезрел засыпающую природу. Безмятежные поля, отдавшие до крох свои дары амбарам землевладельцев, больше не пестрили золотом колосьев. Они были покрыты толстой коркой кристально белого снега. Но Сын Неба знал: драгоценных злаков было собрано вдоволь, и Южный Китай не будет голодать ещё долгое время.

- Мы считаем, удары наших лап доселе были слишком мягки, преступно слабы, - прервал он своё безмолвие. Верный слушатель, разодетый в прекрасные одежды и носивший на своём лице кожу столь бледную и тонкую, что сквозь неё едва ли не просвечивали вены, внимал его речи, не смея прервать её и чихом со своей стороны. Среди сотен слуг, едва заметных на фоне дворцового великолепия, этот сухопарый старик был единственным, чей опыт и мудрость в действительности ценились, единственным, кому было дозволено иметь своё мнение.

- Старики, что хотят построить новый мир. Старики, что ненавидят традиции, что стремятся изжить родину из сердец, променяв её на обещания новизны и комфорта, - молодой человек задумчиво выводил слова, не отрывая взора с пожатых полей. Его рука нарочито медленно, жеманно проследовала к устам и, сделав кроткий глоток, Сын Неба продолжал:
- Они выживали в конфликтах, дворцовых интригах, они тянули за собой ярмо войны, возделывая поля сражений, чтобы после заявить: этот сорт риса больше не подходит к нашему новому британскому столу, - в голосе Исператора звучало презрение, которое его молчаливый собеседник не мог не уловить.

- Они забыли свою молодость, мой господин. И то, ради чего они жили, - сухие губы обронили это краткое замечание лишь затем, чтобы дать понять: тирадам юноши внимают.

- Они продали воспоминания о ней вместе с нашей страной, Кван, - небрежно бросил правитель, осушая пиалу. Небеса в его глазах были безмятежны, но дух юности в нём пылал, требуя немедленных действий.

- Мы велим отрубить змеям головы, - холодная жестокость сквозила в интонации досточтимого наследника рода. С положенной его годам прытью он резко покидает свой насест, дабы на миг воспарив над землёй, став чуточку выше к благословенным Небесам, вновь коснуться пола своей пятою.

- При всём моём уважении к вам, о Сын Неба, даже один ядовитый гад – это катастрофа, если под вашей рукой нет противоядия. Но мудрый лидер понимает, что весной, когда весь этот мерзкий клубок проснётся и зашевелиться, желая найти пищу для утробы и самку для продления рода, о прежней зимней близости не может идти и речи, - Ки Кван говорил свои речи мягко, не позволяя себе указывать на недочёты юного повелителя, но направляя его подобно тёплым южным ветрам, дувшим с отступлением холодов и приходом поры цветения.

Император резко разворачивается к говорящему: казалось, что его раздражали слова жалкого недотёпы, оказавшегося на своём сытом месте лишь милостью государя. Но проходит мгновение, и его лик осветила улыбка, синева глаз заиграла яркими лучиками и Сын Неба многозначительно произнёс:

- Они не змеи, но белки, запертые в пустом дупле! – в это мгновение молодой господин казался не более чем юношей, что удачно ответил на вопрос преподавателя. Вот только вопросы Сыну Неба задавала сама жизнь.

- Нам не нужно ждать весны, Кван – зимние холода, вытягивающие из их отощавших тел силы и выкручивающие животы, уже на пороге. Единственное, что сегодня сплачивает их всех – это Она, - все присутствующие знали, что за этим многозначительным местоимением Его Императорское Высочество понимал лишь одну персону. Любимую всем народом малютку Тянцзы.

- Она подобна жемчужине, что спрятана за створками глубоководного моллюска, - шелестел голос старца. Глубокие морщины задумчивости испещрили его лоб – ведь дело Императора – повелевать, а исполнять желания обязаны земные слуги.

- Мы уверены: если мы сможем переубедить одну душу пойти за нами, направить свои стопы правильным путём, столько судеб, столько ресурсов…, - Сын Неба прекрасно понимал, как важна крошка Императрица для граждан Поднебесной. Он и его окружение были уверены: если бы они смогли вновь заручиться её поддержкой, то войны можно было бы и вовсе избежать.

- Но пока она в плену у этих предателей, наш глас останется для неё не более чем пузырьками воздуха, видимыми на дне океана. Любой ценой, Кван, мы должны спасти её из заточения! – бойко выпалил юноша, сохраняя при том и осанку, и благородство в каждом своём жесте.

- Ценою жизней или же звонкой монетой станет оплатить её свободу, мой господин? – многозначительно вопрошал советник, склоняясь в поклоне.

- Те люди из далёкой Европы стоили каждого потраченного на них юаня, - Сын неба многозначительно улыбнулся, вспоминая шоу, устроенное для него висловцами. Хом Мэй – дочь одного из лидеров сопротивления – в тот день окрасила своей кровью камни родного дома. А после её супруг стал одним ключевых главнокомандующих армии Традиционалистов.

- Мы нашли исполнителей куда как большего полёта, о Сын Неба, - горделиво отозвался Ки Кван, позволяя себе едва заметную улыбку. На самом деле аналитический отдел отобрал десятки организаций, заслуживающих доверия. Но с недавних пор на рынке услуг взошла новая звезда. И в центре того светила звучало имя благонадёжное, ассоциирующееся лишь с успехом. «Легион».

- Они настолько хороши? – усомнился молодой человек, но приятное удивление запело трелью в его голосе.

- Они – лучшие, - заверил благословлённого высшими силами старец, отвешивая очередной символичный поклон.

- Тогда не пожалейте ни времени, ни средств – мы сэкономим в сотни раз больше, если всё будет сделано чисто. Мы повелеваем! – взметнув свои перста ввысь и взмахнув своими одеяниями словно крылом, потребовал своё властитель дворца. Седовласый вновь опускает голову в почтении и тут же спешно шаркая покидает залу, оставляя Императора наедине со своими мыслями, природой и десятком незримых теней охраны и прислужников.

Эпизод завершён