По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn VI. Turmoil » 03.12.17. От утраты до обретения - один шаг


03.12.17. От утраты до обретения - один шаг

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

1. Дата: 3 декабря 2017 года
2. Время старта: 12:00
3. Время окончания: 17:00
4. Погода: 3 декабря 2017 года
5. Персонажи: Роман Малолин, Александр Крестовский, Лея Иствинд
6. Место действия: Казахстан, военная база Красноплечих
7. Игровая ситуация: Лея вернулась в часть Красноплечих. Её состояние стабильное, но летать она всё ещё не может. Александр Крестовский так же находится в распоряжении части. Рано утром раздался звонок. Неожиданным возмутителем спокойствия оказался Станислав Мальченко, сообщивший о том, что на территории части должен сесть вертолёт, принадлежащий сформированной не так давно ЧВК «Легион». Мальченко сообщает, что из его инсайдерских каналов в ГСБ стало известно о том, что в отчётах Чистильщикова Лея Иствинд отмечается как «героически принявшая неравный бой с врагом и предотвратившая срыв операции по поимке дезертиров». В связи с этим Станислав готов оплатить дальнейшее лечение Леи с применением новейших технологий области медицины. Крестовский даёт согласие на приземление.
Близится полдень. Над лесом раздаётся гул лопастей вертолёта...
8. Текущая очередность: GM, Крестовский, Лея

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

0

2

[npc]144[/npc]

— Приближаемся к части 42-го роботизированного полка, — сухо доложил пилот Ми-2 из вертолётной эскадрильи «Легиона».
— Принято, — отозвался Роман, сидя в пассажирском отсеке вместе с ведущим инженером Симаргла в области протезирования — Бородатым мужчиной Митяевым Олегом Григорьевичем, а также тремя «легионерами» из спецотряда Макарова — Саидом, Никитой и Инной. В присутствии ведущего инженера Симаргла говорить о внутренних делах легиона пока что никто не решался.
— А знаете, — Митяев пощупал униформу Саида, сидящего рядом с ним. — Эта ваша синяя униформа — очень неплохое решение. Похоже, что Станилав Васильевич о вас очень хорошо заботится.
— Мы тут вообще как в масле катаемся, — засмеялся Роман. — Особенно по сравнению с ГСБ. Там о нас порой, как о половые тряпки, ноги вытирали. А здесь нам платят не хуже, чем в ГСБ.
— Но позвольте, вам же выделили в августе сего года боевые костюмы нашего производства? Или я что-то путаю? — засомневался Митяев.
— Путаете, — Роман пожал плечами. — Тогда это стало своеобразным «подарком» от Симаргл. Наши и купили. Теперь весь седьмой отдел приодели. Если бы не ваши маркетологи и экономисты — мы бы так и ходили в броне образца хрен-знает-какого года. Но теперь с этим проблем нет — Мальченко уже заказал для «Легиона» несколько моделей.
Разговор продлился недолго — ровно до того момента, пока вертолёт не получил разрешение на посадку от радистов «Красноплечих» и принялся снижаться. Когда «птичка» оказалась на земле, Малолин подошёл к двери отсека и сдвинул его в сторону, спускаясь с борта на землю. Следом за ним вышли и остальные. Пилот заглушил двигатель.
На посадочной площадке их уже ждали солдаты из полка.
— Кто из вас полковник Крестовский? — громко спросил Роман, оглядываясь по сторонам, когда двигатель затих.
Слава «Красноплечих», конечно, летела вперёд них самих, особенно, учитывая последние события, но вот как выглядит их непосредственный командир Роман, конечно, не помнил и угадать среди остальных солдат, присутствующих на площадке, Крестовского, для него было сложновато.

+5

3

Пару суток назад

Кажется, это называют последней соломинкой.

Не рушащимся на голову небом. Не вселенской катастрофой.

Это просто то, что способно тебя сломать — здесь и сейчас, потому что ты этого не выдержишь, хоть тресни. Точнее, именно это ты и сделаешь, прежде чем сломаться и рухнуть. Да, это не моментально произойдет и так даже хуже. Тебе еще дадут немного времени побыть почти что нормальным. Увидеть, к чему все идет, но уже поздно.

Сначала он почти ничего не заметил, наскоро раздав приказы и отправив Лею отдыхать, а Ромку — следить за ее безопасностью с поправкой на то, что угрожать таковой будут его бывшие товарищи. Показалось или на мгновение  Устинов показал ему себя прежнего, когда коротко заметил, что им же хуже? Может и не показалось. Один раз убийца всегда может взяться за старое. Молодец, Устинов. Защищай свой дом и друзей, как умеешь. Алекс не чувствовал угрызений совести и не в одной Лее было дело — это было решением, которое не могло быть иным. Что бы за этим не стояло, плевать.

«Вы, гребаные ублюдки, хотите тронуть моего бойца. Плевать что временно моего, плевать что не моего вовсе, но я взял за нее чертову ответственность. Вы уже  второй раз дали мне повод. Верность? Хрен. Не вам я клялся, б*ди.»

Вот только запал мигом прошел, когда он увидел лицо Новиковой, выжидавшей момент поговорить. Слишком хорошо знал ее, чтобы не понимать. Она собиралась сказать ему нечто, чему он не будет рад. Она не хочет говорить, но не может не сказать. И ей больно уже от этого факта. Черная Валькирия оказалась настолько в угол загнанной, что потеряла самообладание.

«И ты знаешь, что она принесла» - Что-то отвратительное, но не чужое внутри толкает к догадке. Интуиция на аэродроме была права, чуя беду. И он знает, какая может быть беда. Только не находит сил сам признать, пока не услышит. Все еще не хочет согласиться, потому что боится того, что за этим последует.

Услышать ему не дано.

Новикова только шепчет:

-Саша... Тут. - И дает ему газету.  Неформальное имя. Не может даже сама сказать. Насколько же худо, что подкосило ее решимость? Хотя нет. Она просто знает, чем это кончится.

Он читает. Нет. Кто-то другой читает статью до конца. Кто-то другой вычленяет из слов смысл. Он не хочет, не может, не способен это читать и принимать. Внутри пусто — заранее и уже давно.

Может потому, что уже знал в глубине души, что этим кончится? Что иного ему не стоило ждать с самого начала, что точку надо было поставить еще тогда?

Рука комкает газету до чего-то, что уже не похоже даже на бумагу. Новикова отшатывается и ее реакция больше на страх похожа.  Какое же сейчас у него лицо? Лицо мертвеца, какое же еще.

-Уходи. Убирайся! - Рычит он, сбросив что-то со стола, и, кажется, впервые в жизни ее испугав. Потом падает на стул, на скрещенные руки. Пытается то ли отбросить, то ли принять факт. Уже не надеясь, что когда откроет глаза, то это будет просто дурной сон.

Элисон Луденберк мертва.

Вот и все дела. Живи с этим, Александр Крестовский.

Он еще успевает собрать офицеров и отдать приказы, назначив Новикову его заместителем на ближайшее время, объяснив болезнью. Отослать комбатов танкистов и мотопехоты, которые еще не настолько свои здесь. Рассказать своим суть дела, которое на них свалилось, о том, что их предали свои же. А потом одна из них делает ошибку.

- Командир, вы...

Он знает, что сейчас будет. Ее глупая попытка пожалеть, посочувствовать, проявить якобы теперь имеющееся понимание человеческих чувств. И срывается.

- Капитан Бяченова, отставить.
- Но...
- Я сказал, отставить! - Алекс срывается на крик, - Немедленно вернитесь к своему взводу и проведите полную проверку боеготовности. Доложите майору Новиковой. Отправляйтесь.

Все равно что ударил. Рита выглядит  как ребенок, которого обидели — нет, не какие-то плохие люди, а отец или мать. Сама виновата — пора взрослеть и меньше читать сказки. У Алекса уже нет жалости. И он не отводит взгляд, когда Новикова и Рудин смотрят на него с осуждением, а Рита выбегает, чуть не врезавшись в дверь. Пусть. Ее жалость ему не нужна. Ничья не нужна. Нет никакой семьи, каждый выживает один, когда приходит время. Только вот у него даже желания выживать сейчас нет. Желания насиловать себя, заботясь о других - тоже.

Может быть впервые он действительно плюет на все, за что держался — товарищеские отношения, доверие, да просто все, что было между ним и его товарищами. Плюет, потому что нет на это времени, желания, сил, потому что он еле держится, а надо сделать все, что он успеет из того, что должен.  Уже руки дрожат, а лица перед глазами сливаются в мутное марево. Болезнь тела и души сразу — просто замечательно, чтобы настал конец сопротивлению.

- Все свободны. Майор Новикова, за исполнение приказов отвечаете головой.

И лишь когда она оборачивается на пороге, наскребает для нее что-то похожее на душевные слова, все равно терять уже нечего:

- Вика, мне ты не поможешь. Защити батальон.

И резко закрывает перед ней дверь. Справится, она сильная. Ему действительно все равно уже, но какая-то часть его должна была это сделать, прежде чем отпустить Крестовского во тьму. Покончить с тем, что казалось благом, а было — непосильным грузом, взваленным себе на плечи неведомо зачем. Знал бы зачем - не было бы в тягость.

Сейчас даже нет сил, чтобы учинить разгром у себя в кабинете, если это помещение можно так назвать. Какая разница, где он?   Только сбрасывает походя на пол какую-то памятную фотографию, то ли имеющую отношение  к делу, то ли нет. Да какая разница? Алекс недолго ходит по комнате, натыкаясь на стены, как слепой, не включая свет, не обращая внимания на то, что совсем не жарко, что его знобит — простуда снова вступает в свои права, отыгрываясь за его дурацкую «самоволку».

Когда Крестовский наконец падает на кровать, тьма принимает его как заблудшего сына. Она всегда та, кто остается даже у самого пропащего, она не отвергает, а еще...

...А еще она не отпускает так просто. Но Алексу сейчас все равно.

Последняя соломинка свое дело сделала. Конец.

То что было потом, он помнил крайне смутно, не уверенный, что было. а что привиделось. Когда помянули Иствинд, сил хватило чтобы встать, задать вопросы и дать согласие. И даже решить лично проследить за происходящим. Что ему было в этом, Алекс не знал, и плевать.  Это вроде бы не выглядело подставой, да и подтверждение Лисовецкой имелось, но Алекс сейчас не хотел доверять практически никому. Так что меры были приняты, а Иствинд он просто принес переданное ему сообщение и добавил просто:

- Решай сама. Не захочешь - не поедешь никуда. - Так он с ней не говорил раньше. Не показная забота или уверенность, не попытка как-то убедить ехать или не ехать, никакого мнения о том, можно ли верить приносящим дары. Констатация факта. Только вот Наташа, как раз навещавшая Лею, вздрогнула в этот момент и отвела глаза. Голос негромкий, глаза холодные, почти пустые, небритый, но держится и смотрит прямо. Странный.

Еще недавно Алекс был похож на едущую по дороге машину, в которой почти все работало с пятого на десятое, включая водителя - барахлит, на каждый километр нормального хода приходится два с рысканием по трассе и вылетом на встречную. Сразу видно, что ничем хорошим не кончится и выглядит жалко даже когда чудом едет без огрехов. Теперь было как-то иначе - вроде бы едет машина  нормально, но как-то все не так. Как будто для этого ей заменили немалую часть начинки, включая водителя, если такой вообще есть. Вроде все нормально, а смотреть все равно не тянет.  Только вот развернутых комментариев его состояния не предвиделось - Лея могла только вспомнить что по их приезде немалая часть батальона была в подавленном состоянии, но рассказывать детали никто особо не стремился. Впрочем, при наличии желания можно было разузнать суть дела - одну из батальона какие-то сволочи наверху пустили в расход ни за что, прикрыть чужие грешки. Так или иначе, Лея могла пойти сразу с Крестовским или как уж ей удобнее.

В любом случае, на месте встречи не было людно, была вполне явная охрана  и пара вроде бы случайных бойцов, среди которых Устинов - на вид безобидный, только вот вооруженный, тогда как пилоты не на боевом посту здесь оружие не таскали с собой по любому поводу и уж точно обычно не больше чем пистолет. Между тем типичного "хвостика" Крестовского не наблюдалась ни близко, ни далеко. Не было ничего похожего на обычное батальонное раздолбайство и компанейский дух - тихо и как-то напряженно. Разве что в окнах казармы лица тех, кто во встрече не участвует.

Алекс сделал шаг вперед:

- Я.- Скупо и коротко. Никаких "Добро пожаловать" но и не "идите к черту". Ровно то, что спрашивали.

[npc]85[/npc]

Неожиданно Устинов шагнул вперед, на расстояние протянутой руки:

- Давно не виделись, Кабан. - И смотрел он не слишком тепло, оценивающе, как кто-то не слишком похожей на добродушного капитана-наставника, которого знал весь батальон, а вот Малолину явно таким был знаком лучше, - Ты-то здесь каким боком?

Малолин мог догадываться, почему бывший сослуживец так сдержан - если сопоставить место и время и вспомнить, что он тоже был в Абу-Даби и среди тех, с кем сыграли втемную как раз Малолин и его командир.

+5

4

Когда там, далеко отсюда, она попросила увидеть труп «Колокольцева», все вокруг поняли это по-своему. Крестовский, наверно, решил, что она хочет увериться, что он точно сдох, остальные – что она хочет отпраздновать победу.

Когда она молча отсалютовала над чужим телом и заложила ему в нагрудный карман цветок, отодранный от какого-то растения в санчасти, её, похоже, не понял никто.

И не надо было.

Лея не праздновала победу. Их схватка, чем бы она ни была продиктована, закончилась. Победила она, ей правда повезло. Больше не было причин злиться и ненавидеть.

В таких войнах враги редко питают друг к другу личную неприязнь.


За прошедшее время Иствинд заметно успокоилась, притихла, стала осторожнее – даже передвигалась с трудом, будто постоянно берегла живот. Это отчасти было продиктовано болью, отчасти – желанием экономить силы. Начиналась совсем другая война, и живчиком нужно будет быть тогда, когда она выйдет из неё без потерь.

А она выйдет. Иначе и быть не могло.


Сейчас Лея взирала на происходящее так, будто ей было глубоко наплевать. На деле, конечно, не было. Она вообще не доверяла этой истории с самого начала, потому что бесплатные сыры бывают только в мышеловках, а все частные и не очень лица вообще не должны касаться интересов фельдъегерей. Если, конечно, допустить, что «добрый волшебник», спускавшийся к ним с небес, вообще собирается держать слово.

Дойти до места назначенной встречи ей удалось не без труда. Пусть её и не звали прямо к порогу, пусть по логике событий прийти в итоге должны были к ней, Лея всё же вылезла из больничного крыла, опираясь на костыль и неловко ковыляя. Не потому, что надо. Потому что ей так захотелось.

На Крестовского в начале разговора она смотрела безразлично и с некоторым превосходством. Ей рассказали. Рассказали даже больше, чем можно было предположить, кое-что она подслушала сама, ибо язык развязался у всех. И она, зная хотя бы часть подоплёки истории, уже не могла уважать человека, который не может соблюсти даже принципа «в гнезде не гадить», или пойти по нарушению принципов до конца, борясь и сражаясь за то, что сам выбрал. Ей не было его жалко, правда, потому что дурость таких масштабов нужно карать трибуналом, а не жалеть и гладить по голове, брезгливо вытирая руку после. Но это было не её дело, поэтому она окончательно открестилась от Красноплечих и их ушибленного командира. Достаточно было того, что этот позор случился не в её эскадрилье.

На себя примерить эту историю она не могла, слишком много факторов не совпадало. Поэтому ей было всё равно. И ещё Лея немножко гордилась тем, что даже она не влипнет в проблемы настолько.

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, – насмешливо пропела она, увидев вертолёт, – И бесплатно покажет кино... А вы думаете, я буду доверять такие решения вам, полковник? – безо всякого перехода парировала Лея, опираясь на взятый в санчасти костыль – вся её живость теперь была осторожной, бережной, будто она боялась снова оказаться в снегу и пострадать. Даже обращалась к Крестовскому без насмешки, так, прямое указание на то, что свою судьбу она всегда решала сама. Даже в рамках приказа.

Но, фактически, она ткнула его носом в то, что больше ему не подчиняется.

Стоять до сих пор было трудно. И жить трудно. И новый «Грач», сунутый ей Лисовецкой, видимо, на время, всегда был при ней. Даже в гальюн с ним.

– Почему Лиса не вышла со мной на связь, если они действуют от её имени, например? – поинтересовалась Лея с некоторой издёвкой, будто пытаясь подковырнуть полковника ещё и ещё. – Кто они, и какое им дело до меня?

Обстановка всё больше напоминала какую-нибудь псевдоисторическую военную картину – тощая девчонка, опирающаяся на костыль и замотанная всем, чем только можно, для тепла, в центре такого внимания. На гостей Лея смотрела с явным подозрением, а руку сунула в карман явно не для того, чтоб отогреть ладонь, благо, перчатки у неё были получше иных. И на обмен любезностями только фыркнула – все признаки того, что она была не в духе.

Но Лея бы ни была собой, если бы не выкинула бы какое-нибудь коленце.

– Ну и чё вам от меня надо? – нарочито громко и фамильярно поинтересовалась она, наклонив голову набок. Прямо так, перебив любые разговоры.

Отредактировано Leah Eastwind (2016-09-08 08:28:22)

+2

5

[npc]144[/npc]

Малолин повернул голову в ту сторону, откуда к нему, перебивая гул степного ветра, донеслось громкое, донельзя лаконичное «я».
— Вот Крестовский, с ним разговаривайте, — кивнул Малолин в сторону вышедшего к ним командира части, выдыхая изо рта клубы белого пара — ему с ним беседовать было не о чем, в отличие, от вышедшего навстречу ему старого знакомого, которого здесь он совсем не ожидал увидеть — Роман даже не представлял, куда ушёл бывший сослуживец из седьмого отдела после окончания службы в ГСБ несколько лет назад.
Инженер Симаргла кивнул и молча направился в сторону полковника, сжимая в руках кожаную папку формата а4.
— Ого, — Роман даже немного удивился. — Давненько меня так никто не называл.
Несколько месяцев всего, верно? С того самого момента, как его вежливо попросили из ГСБ.
— Я теперь здесь работаю, — ткнув большим пальцем левой руки себе за спину, а правой удерживая автомат, за ремень перекинутый через плечо, Малолин указал на белый череп «Легиона», красующийся на фюзеляже чёрного вертолёта. — В «Легионе», может, слышал про нас. Подумать не мог, что ты будешь тут. Вот так совпадение.
Роман достаточно спокойно смотрел на Устинова, не испытывая больших эмоций по этому поводу — перелёт из Оренбурга был не очень приятным. Остальные наёмники «Легиона» стояли за спиной Романа, рассредоточившись вокруг вертолёта. Пилот тоже выглянул ненадолго — это был мужчина лет двадцати семи, среднего роста, с выбивающимися из-под шлема пепельными волосами средней длины. Он выругался на тему того, что снаружи было дико холодно, но, всё же, принялся делать небольшой визуальный осмотр вертолёта, то и дело заглядывая под фюзеляж.

***

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524ed/Q1hc9HVnBxs.jpg

Инженер, одетый весьма опрятно, подошёл к командиру части и весьма вежливо поздоровался с ним.
— Здравствуйте, полковник, — голос мягкий, добрый; кажется, именно из таких людей получаются лучшие в мире детские врачи и хирурги его взгляд перемещается вбок, где поодаль Крестовского стоит Лея. — Пожалуй, вы уже знаете, что я здесь для того, чтобы поговорить с Леей Иствинд. Так что с вашего позволения...
Разведя руками, инженер сделал несколько шагов в сторону Леи, покачав головой — можно догадаться, что его негодование вызвало то, что в таком состоянии фельдъегерь вообще встала с больничной койки.
— Здравствуйте, — он был всё так же вежлив. — Меня зовут Митяев Олег Дмитриевич. Я заместитель главы отдела опытного протезирования и кибернетической имплантации компании «Симаргл». Я приехал сюда по заданию непосредственно одного из владельцев нашей компании.
Инженер открывает папку и зачитывает текст задания.
— «Мне, Митяеву О.Д., оповестить старшего лейтенанта пятой фельдъегерской эскадрильи их Высочества, Лею Истивнд, о проведении добровольных мероприятий по оказанию ей внеочередной бесплатной медицинской помощи с использованием технологий и разработок ЗАО «Симаргл» за исключительную боевую отвагу и проявленное мужество в борьбе с врагом. В случае согласия Леи Иствинд доставить её в Москву на проведение указанных мероприятий. Для транспортировки использовать борт 23541 собственности компании «Легион».» Подпись — С.В. Мальченко.
Митяев закрыл папку, сунув её себе подмышку.
— Если у вас возникли какие-либо вопросы о предстоящем лечении, я здесь для того, чтобы вы могли получить на них исчерпывающие ответы прежде, чем вы согласитесь или откажетесь.

+4

6

Крестовский внешне практически не отреагировал на слова Леи. Он еще не знал, как с ней быть теперь - ладно, это касалось почти всех ближних и дальних. Потому и не пытался ни наладить контакт, ни грубо его рвать. Что было, то было. Когда она  прощалась с убитым ею, он тоже молчал - но не удивлялся и не задал вопроса. Можно было почти с полной уверенностью сказать, что причины и мотивы были другими, но как-то раз он занимался практически тем же самым - один из немногих его поступков, который  за прошедшие дни не был спущен в унитаз, когда глаза открылись.

В любом случае, как бы туманно не было в голове, ему не казалось что ей сейчас лучше здесь. Пару дней назад он готов был за это бороться, но тогда все было иначе. Смешно. Только вот почему-то от мысли, что она улетит, пусть и к лучшему, было больно. У него и так хватало причин для боли, но эта боль была другой, совсем отдельной. Вряд ли ее попытка его задеть могла это усилить. Но как оказалось. скорее да чем нет. По крайней мере, взгляд, которым он  отреагировал на ее слова, был не пустым. Что-то живое в глазах было, только не из раздела радостного. Однако сумел ответить:

- Их и спрашивай, мне же не доверяешь. - Невеселая усмешка, снова "не такая". Произошедшее с Крестовским было по эффекту похоже на купание в чем-то чистящем, но едком. Да, напускное смыло, только вот то, что осталось, было не сильно лучше, хоть и честнее. Алексу было плохо, но он не собирался ни распускать сопли, ни делать скидки окружающим. Какого, собственно, черта? Он был добрым, и вот результат. Врача он смерил тяжелым взглядом, предельно внимательно, словно ища в симпатичном образе какой-то изъян или подвох. Внешний вид всего лишь еще одна ложь, а как врачи талантливы во вранье, он знал из бесед с Коваленко, который никогда не стеснялся пользоваться положением и знаниями, чтобы дурить и мотивировать окружающих. Не нашел.

- Ответьте ей на все вопросы доктор. - Алекс не угрожал, но слово "все" подчеркнул особо, - Потом я задам свои.

Отошел в сторону и от врача, и от Малолина. Хотелось что-то сделать, но делать было нечего - так что просто ждал, не двигаясь. Может и к лучшему, что кто-то из стоящих здесь не зациклен на остальных.

[npc]85[/npc]

- Вот уж точно. Видимо, в нашем деле полностью соскочить можно только на тот свет, - Пожал плечами Ромка, - Забавно, а эмблемы теперь почти одни и те же.

Он коснулся значка на груди - крест и череп, наследие, доставшееся "Красноплечим" от их предков-гусар. Многозначительное, если учесть итоги. Устинов вздохнул. Встреча со старым товарищем, у которого он, тогда еще совсем зеленый новобранец, пусть и имевший подготовку, многому учился, произошла очень некстати. Точнее, ей предшествовала другая, пусть поначалу они оба не знали об этом. Только вот Роман  после того судилища догадался расспросить Катю и Тарика...

- Прежде чем начнется лирика. Я конечно всерьез не думаю, что-то такое, но девчонка уже побывала в переделке, так что вы все под прицелом ребят, которых я готовил. - Объяснять детали не было нужды, Малолин знал Устинова и мог понять, на что способны те, кому он передал свои навыки.  Капитан покачал головой и все же тронул больную тему:

- Малолин, я и в Абу-Даби был. Вы на пару с Макаровым совсем крышей поехали?! - Устинов никогда не кричал, но умел говорить так, что это было и не нужно, - Вы там, черт дери, местных положили больше чем британцев. Потому что сукины дети после Алжира научились не снимать лишний раз гребаные респираторы, понимаешь? Мы предупредили арабов, но черта ли в этом, если у них противогазов кот наплакал? - Снайпер дернулся, как будто боролся с искушением врезать тезке, - Какого дьявола? Мы работали жестко, мне ли не знать. Но черт дери, не так!

+3

7

Разочарование года. «Героическая душа», перенёсшая тяготы, победившая в неравном бою… Ожидали, наверно, увидеть крепкую женщину, сошедшую с обложки военного журнала. Или скромную хрупкую крошку, как увековеченные в кинолентах прошлого века миленькие военные санитарки, с русой косой через всю грудь. А увидели Лею. Деваху с британским именем, на героя похожую ровно столько, сколько этот «Малохольный» на балерину похож. Не тянула она на героя, сколько бы не писали в бумажках, и сама прекрасно об этом знала, поэтому смотрела с неприязнью и лёгкой снисходительностью. Ждала, пока закончится действие первое, официальное, в перерыве – буфет.

Мужик с бородой, разглядывающий её, прямо-таки сошёл со старых плакатов, посвящённых трудной работе врачей. Лее показалось, что именно там он ему было бы самое место: прикладывал бы стетоскоп к груди такого же ненатурально идеального пацана, который вырастет и послужит на благо Империи, и назидательно взирал на проходящих мимо. «Не запускайте своё здоровье!», вещал бы его добрый лик. От такого плаката Лея, не курившая никогда в жизни, прикурила бы с огромным удовольствием.

Не запускайте своё здоровье.

– Привет, – ухмыльнулась Лея в ответ на скорбный лик и о-фи-ци-аль-но-е приветствие. Для того, чтобы окончательно проявить характер, ей не хватало только вытащить руку из кармана и совершенно беззаботно ей помахать. Но рука сжимала «Грач», родной брат того, который числился за ней, и махать пистолетом перед носом гостей пока было рано. Не то что бы она не допускала такой возможности, наоборот, она её ждала, но, коль у них тут о-фи-ци-аль-ный театр, нужно было следовать напечатанным программкам.

Приказ был красивый. Официальный до дрожи в коленках, любой иной ожидаемый герой – ну, из тех самых санитарочек и брутальных женщин с обложек – должен был бы пасть ниц просто от величия буквы. Лею же в последний момент поймали за кулисами и выпихнули на место главной героини, обпившейся минералкой до рвоты, и падать ниц у неё не получалось.

– Ну да. – она привстала на цыпочки, с удвоенной силой вцепившись в костыль, будто бы заглядывая в бумажку, с которой ей читалась речь, – Звучит внушительно, да. Прям как тогда, когда сюда приехал тот лысый чёрт и так же толковал мне про долг перед Родиной. И про мои характеристики. А потом мне пришлось совершать подвиги, чтоб не двинуть кони.

Улыбка Леи с каждым сказанным словом не столько гасла, сколько меняла выражение – от насмешливой и весёлой до злой и тревожной. Крестовский, отошедший в сторону, наверно, этого не заметил – тон-то не менялся, говорила она всё так же беззаботно.

– Я вас знать не знаю, и бумажки ваши тоже, – процедила она сквозь зубы, понимая, что роль ей не удалась, – Зато знаю, что меня не прочь грохнуть те, кому своими подвигами я плюнула в суп. И вдруг вы, так вовремя и с заманчивыми идеями. Так что официальная часть представления закончена, начинаем антракт, во время которого вам будет предложен буфет.

А дальше, что называется, «понеслось».

В несколько секунд уместилось так много событий, что Лея запоминала их отдельными неподвижными картинками – вот она отшвыривает костыль, оттолкнувшись им так, чтобы дать себе достаточно сил для того, чтоб схватиться за доброго доктора. Вот она выхватывает «Грач» и жмёт его холодным дулом на чужой рот, второй рукой давя на затылок. А вот она улыбается и совсем по-детски хихикает, продолжая давить пистолетом так, будто пытаясь насильно накормить.

– Тихо все, – предупредила Лея, надёжно держа «доктора» за затылок, – Я нервная и мне больно, а ещё я была достаточно глупа, чтобы держать в кармане оружие, снятое с предохранителя. Товарищ «О-дэ», не плюйте в ствол, терпеть не могу чистить поверхность от чужих слюней. Давайте поговорим о вопросах, – Иствинд поморщилась, предупреждающе глянув на всех прочих, – Вот, например, что это за акт милосердия, уволочь меня отсюда и как-то там лечить. Я, всё же, старлей, не полковник, ума у меня мало – так вы растолкуйте. Товарищ полковник, который Крестовский, я предупреждаю – если вы решите им помогать до конца нашей беседы, я приобщу и вас к высокой культуре.

Иствинд сплюнула в снег. Ей почему-то было невыносимо смешно.

Отредактировано Leah Eastwind (2016-09-09 16:23:22)

+6

8

[npc]144[/npc]

Малолин понимающе кивнул, хотя по взгляду и сокращению лицевых мышц было ясно, что он немного напрягся. Оно и немудрено — мало кто останется спокойным, как скала, когда знаешь, что находишься под прицелом.
— Учитывая происходящее в стране — можно понять, — согласился Роман, голосом довольно спокойным. Нельзя было даже сказать, что Устинов перестарался. Предупреждён — значит вооружён. Даже если ты прикрываешь целый полк от четырёх с половиной человек и снаряжённого тепловыми ловушками Ми-2.
— Это, получается, ты в Вакканае был? — поинтересовался Роман, в ответ на что прилетело не очень-то приятное напоминание про Абу-Даби. Слушая Устинова, Малолин, чувствуя не вину, а, нечто напоминающее очень большую неловкость, совестливо отвёл взгляд в сторону, скривив рот. — Когда я спросил Макарова незадолго до его амнистии, хотел бы он изменить своё решение тогда...
Малолин сделал паузу, секунду пронаблюдав за разговором Митяева с лётчицей.
— Его ответ заставил меня задуматься. Он сказал... Как же там было? Вспомнил: «Когда нужно выбирать между большим и малым злом, я предпочитаю не выбирать вообще». А потом добавил: «Но иногда нужно выбрать большее зло, чтобы совершить меньшее добро» Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Раскаиваюсь ли я? Да. Что же до него самого...
Закончить Роман не успел. В этот самый момент посадочную площадку, накрыла самая настоящая буря. С криком взлетела над ней стая ворон и пронеслась над головами солдат, взмахивая чёрными крыльями. Малолин отреагировал незамедлительно, как только увидел, что сделала эта хрупкая и болезная на вид девица с инженером, которого они должны охранять. Вскинув автомат, он снял его с предохранителя и навёл в сторону Леи, отступив от Романа на несколько шагов. Аналогичным образом поступили и остальные легионеры, растянувшись от вертолёта в сторону настолько, насколько это было возможно, чтобы зону возникшего на площадке конфликта можно было просматривать с большого количества ракурсов. Вот только была одна проблемка. Малолин понял это, когда присутствующая на площадке немногочисленная охрана полка наставила на легионеров пистолеты, а на груди мелькнула ярко-красная точка лазерного целеуказателя.
— Какого чёрта происходит?! — раздался голос стоявшей неподалёку Инны, крепко сжимавшей в руках АВ-17.
Над взлетно-посадочной площадкой поднялся гул смешавшихся воедино человеческих голосов.
— Сделайте что-то, чёрт возьми! — выругался Малолин, перехватывая автомат поудобнее. — Это нормальная ситуация в вашем батальоне?!
Происходящее было большой неожиданностью не только для легионеров, но и для солдат из полка Крестовского. Поднялась страшная суматоха.
— Мы сюда, б@#ть, приехали не кровавую баню устраивать, — продолжал ругаться Малолин, не спуская Лею с прицела.

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524ed/Q1hc9HVnBxs.jpg

Митяев недоумевающе смотрел на девушку, похоже, совершенно не понимая, что вывело её из себя. Какое-то время он не мог толком ничего сказать, поскольку каждый раз его перебивали выкрики из-за спины. В конце концов, он смог поймать паузу и вставить своё веское:
— Давайте все успокоимся! — несмотря на то, что инженер пытался действовать уверенно, его голос дрожал — то ли от страха, то ли от неожиданности. — Опустите все оружие! Вы делаете только хуже!
Инженер посмотрел немного напугано в зелёные глаза девушки, будто бы параллельно с ответом пытался понять, в чём тут дело.
— Вы оружие можете не опускать, если вам так спокойнее — на выдохе сказал Митяев. — Я могу ответить на вопросы о процедурах лечения, подготовке к нему, но никак о причинах того, почему именно вам их предложили. Поговорите об этом с Мальченко, если хотите! Это он давал мне это задание. Я всего лишь проектирую протезы, имплантанты и руковожу проведением медицинских операций! Я знать не знаю, за что именно вам это разрешили назначить и что с вами произошло до этого! Я о вас буквально два дня назад впервые узнал!
Гул за спиной не прекращался, но инженер изо всех старался подавить свой испуг.

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpg

Пилот, что до того сего момента, словно серая мышка, тихонько проводил осмотр вертолёта, не мог не услышать творящегося по ту сторону. Выглянув из-за фюзеляжа, он внимательно осмотрел происходящее на площадке. Все тычут друг в друга оружием, матерятся на всю округу, того и гляди сюда весь полк сбежится на эти выкрики.
«Так и знал, что без шума не обойдётся,» — выругался про себя пилот и, подняв руки, вышел к остальным.
— Минуточку внимания! — очень громко объявил он, после чего остальные легионеры вопросительно посмотрели на него, немного опустив стволы к земле и приутихнув; мужчина медленно направлялся к точке, к которой было приковано внимание чуть ли не всех тут присутствующих. — Спасибо за созданное подобие тишины!
Он говорил с некой долей драматизма, подобно Гамлету, хотя и нельзя было не заметить серьёзных ноток, проскальзывающих в голосе.
— Давайте спокойно поговорим, — продолжил он. — Тебя же Лея зовут, правильно? Лея Иствинд. Вот! Я даже фамилию смог запомнить! А это — большой комплимент, чтоб все знали! У меня на имена память так себе.
Он сделал ещё несколько шажков к Лее и остановился метрах в десяти от неё.
— Меня, кстати, Скотт зовут. Я из Шотландии приехал сюда, как война началась, — представился пилот, пожимая плечами. — Я, правда, занят был, — он указывает на вертолёт. — Так что пропустил немного ваш разговор... Но большую часть слышал.
Скотт наклоняет голову, рассматривая буйную девицу.
— Ну, понимаешь же, стандартная процедура — пёрышки почистить и всё такое. Да и не тебе, лётчику, об этом объяснять... Так почему ты сорвалась на этого старикашку, или сколько тебе там, дедуль?
Митяев хотел было что-то сказать, пытаясь повернуть голову градусов на десять, но, похоже, отказался от этой затеи.
— Кто тебя хочет убить? За что? — спросил Скотт у Леи, облизнув губы. — Ты вправе оставаться здесь и не ехать с нами, если считаешь, что мы заодно с твоими преследователями. Из нас пятерых...
Он обвёл рукой остальных легионеров.
— Никто не знает этого дедулю лично больше суток. Да даже я из всех пятерых тут лично знаю лишь здоровяка пару недель —. как тебя, Малохольный?
— Малолин!!! — рявкнул Роман так, что где-то на окраине от испуга какнул мимо каски караульного воробей.
— Плохо помню фамилии, — сделав на мгновение угрюмое лицо, произнёс Скотт. — Ну, ты это. Дедульку отпусти. Захочешь потом его чпокнуть за всё хорошее — можешь позвонить мне. Специально найду адрес, где он живёт, ну. Коль посадят как сообщников за одну решётку — хоть не помрём со скуки.

+4

9

[npc]85[/npc]

- Алжир, Вакканай, Ближневосточная, Армения. Только позывной сменил на "Миротворца". - Уточнил Устинов, несколько удовлетворенный словами Малолина, и решивший запомнить макаровские, подумать на досуге. Все же бывший командир уже совсем другой человек.  - Ладно, что было то было и к счастью, вы не убили ни одного из моих... Мать!

Это было пределом сдержанности снайпера в такой ситуации. Ромка, в отличие от гостей, примерно догадывался о возможности всего дела пойти наперекосяк, но все же это было слишком. Лея не мелочилась, выжимая педаль не в пол, а в самый асфальт. Вот только у него были и навыки, и приказы и поскольку аудитория уже была охвачена, он свой пистолет направил на Малолина.

- А ну всем тихо! - С прошедших времен в Ромке явно прорезались командирские замашки и это сработало - батальонные охранники притихли, и уже не рвались покрошить всех на месте, пара знаков от Романа дала понять  и им, и скрытым стрелкам, что ситуация нештатная, так что стоит подождать, - Одно лишнее движение и баня будет, Малолин подтвердит.

Надежда была на то. что прежний товарищ все понял правильно и не будет нарываться. Устинова аналогично не устраивала вероятность попасть под удар, если все же дойдет до зачистки. Но кажется, все же не должно.

***

Крестовский слушал разговор, но без лишнего внимания, так что и правда, не уловил изменения ситуации до последнего. Правда, морально он готовился к какому-то подвоху из-за реакции Леи, с которой, кажется сошелся во мнениях касательно бумажек. По крайней мере, когда завершилось чтение, Алекс проворчал под нос нечто матерное касательно "б...ской официальщины". Он просто не ожидал, как именно Иствинд решит отреагировать. Видать, собственный язык показался ей недостаточно острым для убедительности, и она решила подкрепить эффект. Вокруг творился чертов кинобоевик или не менее чертов британский вестерн, все радостно тыкали друг в друга оружием и проявляли эмоции.

- Стыдобище. - Он сплюнул в снег и неторопливо стал между Леей с ее доктором и Малолиным, как бы не замечая автомата в руках последнего. - Убери ствол. А вы двое продолжайте. Мой вам, доктор, совет, никто не отменял. Отвечайте уже, тут люди нервные и погода паршивая, а в столовке чай горячий ждет.

Ему не было их жалко, пусть отдуваются. Он и сам пока что им не торопился верить, а они явно не пытались учесть ничего, не иначе как думали что от "теплых" слов о подвигах Иствинд растает. Вот пусть теперь и наслаждаются. Злорадство? А пусть. С ним как-то приятнее. Впрочем, у него была идея насчет разбирательства, но пока Крестовский решил с ней не торопиться, учитывая предупреждение Леи. К тому же, пилот решил поиграть в дипломата. Пусть попробует, манера общения у него была подходящая - этот не будет про подвиги и заслуги трепаться. Алекс кивнул тому - мол, твой выход, твоя очередь нашу примадонну уламывать. А мы посмотрим.

+4

10

Увы, все гениальные банальности сказаны, все книги написаны, все жанры не новы.

Театр имени Леи Иствинд, с обещанным буфетом в антракте, тоже работал по давно известной программе – кульминация, кульминация, кульминация… И так, пока Лее не надоест, и градус неадеквата ситуации не снизится.

Несмотря на то, что ситуация пахла керосином (а то и чем похуже), Лея, являвшаяся причиной общей суматохи, вообще, судя по всему, плевать хотела на нацеленные на неё стволы. Во-первых, она бы всё равно выстрелила быстрее. Во-вторых, перестрелка, которая неизбежно началась бы позже, закончилась бы не в пользу гостей, Лея была в этом уверена на сто процентов. Ну, а если они решили её таким образом пугнуть, у них это не вышло. В-третьих, похоже, она чуяла своим тощим задом, что стрелять сегодня не будут. Ну, не в неё точно.

– Боюсь-боюсь, ну правда, – дурашливо ответила она на чужую ругань и упоминание бани, и тут же повысила голос, чтоб её услышали все. – Да ну заткнитесь вы уже, вы мешаете слушать дядю доктора! У него и так пистолет оказывает влияние на речевой аппарат, а тут ещё вы.

Шум это почти не уменьшило, зато принесло некое подобие удовлетворения. В самом деле, опять снег, она опять кидается на кого-то с оружием, и опять будет весело. Возможно, в последний раз, но пессимизм в голове Леи не приживался совсем, а вот перспектива повеселиться вела её дорогой приключений. Щелчки затворов, мат, недовольный гул, угрозы – а ей хоть бы хны. А «дядя доктор» действительно испугался, заговорил сразу и обо всём. Лея даже похлопала его по затылку, пользуясь чужим испугом и отсутствием попыток дёрнуться. Молодец, доктор, говори дальше.

– А кто такой Мальченко? – спросила она уже чуть более заинтересовано, чем раньше, почти не тыча табельным в зубы, – Неужели вся королевская конница и вся королевская рать, тьфу, то есть, ГСБ решило меня облагодетельствовать? Понимаете, дядь, – тон Леи стал таким, будто она у костра байку травила окружающим, – Обо мне вообще никто не знает, но интересуются, почему-то, чуть ли не все и сразу. И, почему-то, потом начинают пытаться меня убить. Вот вам бы это понравилось? – спросила она и, не дожидаясь ответа, сразу же продолжила в том же духе, – Вот и меня это раздражает. Ну какого, собственно…!

Лея аж повернулась ненадолго, поняв, что роль главного героя у неё отбирают. И как! Вальяжно, спокойно и совершенно не о-фи-ци-аль-но. Такому монологу не могла мешать даже она, мысленно восхитившись: каков шельмец. Сунуться промеж двух сторон, не будучи Леей (последняя была вроде как нужна всем и сразу), мог только настоящий шельмец.

– Именно, – подчеркнула она в тон чужому монологу, – Лея Иствинд, о которой никто не знает, – новый толчок ствола в чужие зубы, да будет благословенна работа зубных врачей, – Но все почему-то хотят. Вот старикан – зови его «дядя доктор», не рушь ассоциативный ряд – хочет меня лечить. И никак не может объяснить, откуда у него такие полномочия, возможно, я слишком сильно ему на язык давлю, но всё же.

«Дядя доктор» попытался повернуться, но тут же цепким движением Леи был возвращён в исходную позицию и предупреждён коротким «ну-ну». Правда, Лею уже куда как больше интересовал тот, как его, кто отнимал у неё роль центра представления.

– Видишь ли, если вы заодно, – у Леи, как назло, зачесался затылок, а руки были заняты, и она состроила страшную гримасу, – Я должна вас грохнуть. Не просто «не лететь с вами», а сделать всё для избавления бренной земли от вас. Но, чёрт вас побери, кто мне объяснит, кто вы?!

Взвыла она так, что тот же воробей заорал ещё громче и на этот раз всё-таки попал, оставив на чужом плече белую кляксу. Впрочем, он успел долететь до другого поста, так что досталось, всё же, другому караульному.

– Иди сюда, скотина, – ласково пригласила она второго главного героя, сделав вид, что имена она тоже не помнит. – Если твоя фамилия не Колокольцев, мы даже подружимся.

+4

11

[npc]144[/npc]

«Что вообще, б#$ть происходит?»
С каждой минутой Роман действительно ощущал себя героем хорошо поставленной кинокартины. Наверное, стоило бы поапплодировать режиссёру, если бы он здесь присутствовал хотя бы бесплотным духом. Пилот, решивший поиграть в героя из фильма про полицейский, полковник Крестовский, играющий в благородство прямо перед ним. Разве что Устинов, как ни в чём не бывало, отдавал приказы и был похож на военного, а не на актёра. Делать было нечего — Малолин решительно опустил ствол автомата и вернул предохранитель в крайнее положение, жестом подав сигнал остальным легионерам. Поочерёдно и они опустили оружие, подойдя ближе к Романую
— Я надеюсь, он знает, что делает, — сказал Малолин в пустоту, наблюдая за действиями парня и внимательно слушая, что произойдёт.
То ли нервный срыв, то ли паническая атака — чёрт его знает, на что это больше похоже. Роман никогда не интересовался клинической психиатрией.
— А что он вообще делает? — спросил Саид, который явно не до конца понимал, зачем пилот вообще кинулся на амбразуры впереди них.
— Спасает нашу зарплату, — отозвался Никита, тяжело вздохнув.
— Эй! — Инна толкнула парня в плечо, сердито посмотрев на него. — Мы не ради денег сюда пошли!
— Да шучу я! — Никита, подняв ладони, помахал ими, открещиваясь от сказанного.
Подуспокоившись, легионеры замолкли, принявшись внимательно наблюдать за происходящим. От них здесь теперь мало что зависело и взявший на себя ответственность за ход операции Малолин это понимал.

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpghttps://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524ed/Q1hc9HVnBxs.jpg

— ГСБ?.. — недоумевающе переспросил Митяев, однако, был прерван потоком слов, которые беспрестанно слетали с губ Леи.
Скотт смотрел на происходящее, внимательно слушая  то, что говорит лётчица. Его лицо было простодушно-спокойным, наполненным безмятежностью, хотя во взгляде мелькали оттенки серьёзности — тут даже он понимал, что в любой момент жизнь как минимум одного человека может закончиться прямо здесь, на чужой казахстанской земле. В какой-то момент, казалось, пилот глубоко задумался, но крик Леи вывел его из состояния полутранса и застывший взгляд вновь загулял по присутствующим, после чего Скотт опустил руки, заметив, как пристально смотрят на него и солдаты из полка, и остальные наёмники.
— Что? — пилот недоумевающе разводит руками, состроив кислую мину. — У меня руки затекли. И вообще тут холодно.
Это была короткая пауза, которую несравненный артист взял для того, чтобы продолжить представление, начатое Леей.
— А знаешь, твой ассоциативный ряд недалёк от истины. Перед вылетом в Оренбурге дедуля упоминал, что у него есть докторская степень...
— Две докторских! — прохрипел Митяев, всё ещё пребывающий в заложниках Леи.
— О как, — разведя руками, подытожил Скотт. — Но не суть важно. А фамилия, кстати, у меня шотландская. И она вовсе не связана с колоколами.
Он немного приблизился к Лее, когда она разрешила ему это сделать. Теперь их разделяла всего пара шагов
— Док, ты же сам виноват, ну, — Скотт покачал головой. — Ты же доктор, уж прости за тавтологию. Видишь, что человек с костылём, на морозе, на ногах еле стоит. Ты вроде добряк, людей лечишь, а пришёл и начал этот бюрократический канцелярит. Неужто нельзя по-человечески?
Могло показаться, но в словах помимо явного упрёка сквозила... Обида?
— Мальченко... — Митяев перевёл дыхание, будто бы проигнорировав при этом слова пилота. — Мальченко — это наш, можно сказать, генеральный директор.
— И наш генеральный директор тоже, — вставил Скотт, указав раскрытой пятернёй на вертолёт и легионеров. — И это единственное, что объединяет наши организации. Только они тебя должны вылечить, если согласишься. Мы — охранять. Вот и вся любовь.
— А ещё Мальченко — глава политической партии ННР, — сказал, наконец, Митяев, тяжело дыша. — И я совершенно не понимаю, при чём тут ГСБ.
По лбу доктора медленно стекали к носу мелкие капли пота, а на виске вздулась от напряжения жилка.
— Мы не имеем прямого отношения к ГСБ и армии вообще, — чуть успокоившись продолжил он. — Они всего лишь закупают у нас оборудование, элементы экипировки, делают госзаказы, мы участвуем в оборонных конкурсах, иногда предлагаем инновации... И всё! Что же до моих полномочий — без вашего согласия я ничего делать не буду! И повторюсь ещё раз — не моя эта инициатива вам помогать, не моя! Это Мальченко решил предложить вам свою помощь! И это он будет оплачивать ваше лечение! Он даже ваше командование уведомил об этом, выслал какие-то заявки с тендеров... Почему он решил оплатить ваше лечение — я знаю не больше, чем написано в этой чёртовой бумажке! Я всего лишь инженер и врач!
Под конец Митяев снова стал слегка терять самообладание. Это было заметно по бегающему взгляду и бледному (на таком-то морозе!) лицу.
— Успокойся, дедуль, — Скотт, несмотря ни на что, продолжал иронично называть инженера Симаргл дедулей. — Если ты сейчас тут от инфаркта откинешься, тебе за это даже Лея спасибо не скажет — может, она тебя сама шлёпнуть хочет.
Скотт подмигнул лётчице.
— Молодой человек! — Митяев разгорячился. — Вам бы язык укоротить и пройти психологическую реабилитацию! У вас стокгольмский синдром налицо!
— Дедуль, ты полегче давай, — засмеявшись и сжав кулак, Скотт легонько ткнул им мужчину в плечо. — Тебе со мной ещё обратно лететь. Если повезёт, конечно. Так что хорош устраивать мне сеансы психоанализа, а? Захочу — приду в твой офис в Симаргле и лично с тобой поговорю, идёт?
С этими словами пилот достал из кармана куртки, накинутой поверх синей униформы Легиона, пачку сигарет, вскрыл её и протянул обоим.
— М? — он вопросительно посмотрел сперва на Митяева, потом на Лею. Инженер в ответ на щедрое предложение лишь сердито поморщил нос. — А, ну, руки заняты, пардон.
Скотт спрятал пачку обратно в карман.

+4

12

- Ваши мне подтверждение Лисовецкой предъявили. Связь с ней есть? - Тихо спросил Крестовский у Малолина, сделав один простой вывод - если уж Лея не слушает их, озаботьте добыванием того, кого она слушать будет. Правда, сия мера относилась к разряду крайних, на случай бесславного поражения пилота, который, похоже, был как бы не из таких же, как Лея, хоть она и единственная в своем роде. Еще раз встречаться с Лисовецкой на почве своих косяков Алекс даже в теперешнем состоянии не испытывал никакого желания. Только вот контактов она не оставила, так что связь с ней отнюдь не сводилась к прогулке до ближайшего телефона.

А пока стоило насладиться шоу, хоть изначальная причина и не была приятной, а доктору угрожала вполне серьезная опасность. Алекс знал, что Лея вполне способна выполнить угрозу. Но ему казалось что парень имеет шансы если не вовсе разобраться с ситуацией, то хотя бы предотвратить немедленные проблемы. Опущенные стволы подтверждали это.

- Дайте парню работать. Он хорошо встроился. - Полковник снова посмотрел на беседующую троицу, - Кинули вас, ребята. Лисовецкая могла  бы и рассказать, к чему готовиться. Даже я бы смог. Как Мальченко вообще влез в это дело?

Устинов молчал и смотрел, прикидывая варианты развития событий, но с трудом удерживался от улыбки. Конечно, таких как Иствинд, в батальоне еще не было, но тенденция высокой концентрации дури  была налицо и стала одной из причин, почему он здесь застрял. Так что вперед, ребята. А он присмотрит за тем, чтобы ничего не пошло не так в большей степени.

+1

13

В какой-то момент всё, что от тебя требуется, сводится к внимательному выслушиванию всего сказанного людьми, и именно такой момент наступил для Леи. Она слушала, даже чуть отодвинув «Грач», чтобы человек не давился слюной и страхом. Страх – ценный союзник для тех, кто хочет что-то узнать, но перебирать с ним не стоит.

Тем более, что речь, наконец-то, зашла о Мальченко.

Стыдно признать, но во многом Лея была менее сведуща, чем те, кто жил в Петербурге, а не мотался по линии фронта. Может, там, откуда они приехали, имя владельца заводов, газет и пароходов было весомым аргументом, знаковым в определении доверия, можно сказать. Может, поэтому они и рванули сюда, используя этот аргумент, как защиту, и, в итоге, им фатально не повезло с присутствием здесь Леи, которая почти ничего не знала о происходящем снаружи.

Возможно, они действительно ничерта не знали о том, что случилось с Леей несколько дней назад.

Нужно было подумать. Собраться с мыслями, пока вокруг все говорят – внешние шумы ей никогда не мешали, если нужно было сосредоточиться. Что она знала о причинах своего попадания в такой переплёт? Почти всё, что знала Лиса. Утром первого декабря, когда она ещё не торопилась вылетать, она долго и размеренно рассказывала всю информацию по этому делу, известную ей. Нарушая должностную инструкцию, надо полагать, но во благо Леи: нужно было знать, от чего защищаться.

Мальченко не укладывался в это дело никоим образом.

Можно было решить, что ей сейчас беззастенчиво врут, но пот, выступивший на лбу докторишки, его неподдельный страх и дрожащие губы – это так просто не подделать. Боялся бы её и был бы «из тех», плёл бы что-нибудь нейтральное, без привязки к конкретным личностям.

Неизвестно, до чего бы дошли чужие объяснения, и у кого бы первым лопнуло терпение – или подвели ноги, уставшие без костыля – но карман куртки Леи гневно завибрировал.

– Ой, мои вам извинения, – Лея отцепилась от затылка доктора, полезла в карман, – Да чтоб тебя, жужжалка, – проклятый телефон никак не хотел даваться в руки. Однако, она всё же вытащила его, с трудом нажала на пару кнопок – мешали перчатки, прочитала два коротких слова, нахмурилась, шевеля губами… и тут же поставила на предохранитель многострадальный «Грач».

Потом она отыскала взглядом второго артиста, уверилась, что стоит он всё ещё совсем рядом, похлопала доктора по плечу и заулыбалась.

– Ясненько. Ну, я вам верю. Можете идти кушать, у нас тёплая столовая и горячий чаёк. – голос Леи сменил тон на тот самый, когда она осознавала, сколь велик её промах, но изо всех сил держала лицо.

Дальше была очередь за «Скоттом, у которого фамилия с колоколами была не связана» – прекрасно, правда. Лея, поняв, что до костыля ей уже не доковылять никакими силами, отступила к лётчику и вцепилась в его рукав, удерживая равновесие.

– А вот тебе чаёк попить не удастся, – она покивала, словно пытаясь придать своим словам вес, – Потому что тебе придётся вести меня в санчасть – курить там нельзя, чаю нет, место скучное и грустное, но идти туда надо, а я, кажется, уже не могу. И вас всех, – она повысила голос, – я тоже туда приглашаю. После буфета в антракте, разумеется.

Сообщение от неизвестного номера было получено с явным запозданием – связь тут, в Казахстане, ни к чёрту.

В нём не было ничего личного, ничего, что указывало на отправителя и получателя. Всего лишь два слова.

«Взлёт разрешаю».

Отредактировано Leah Eastwind (2016-09-10 10:55:17)

+2

14

[npc]144[/npc]

— Лисовецкой? — переспросил Малолин, словно пробуя незнакомую фамилию на вкус. — Да, есть. Нам дали все её контактные данные перед отбытием «на аварийный случай».
Роман взглянул ещё раз на происходящее, отметив, что ситуация вроде как начала устаканиваться, и, не отпуская автомат, свободной рукой принялся нащупывать нужный карман в поисках старого кнопочного телефона, который он брал с собой на задания вместо современных гаджетов.
— Мы вообще не в курсах, зачем это нужно Мальченко, — ответил Никита полковнику, пожимая плечами. — Он дал нам непыльное задание, выплатил аванс, мы полетели. Вот и всё.
К этому моменту Малолин уже вытащил телефон и нашёл контакты Лисовецкой, но, похоже, это уже и не требовалось — пропустив всё самое интересное, Роман лицезрел, как Лея отпускает Митяева и хлопает его по плечу.
— Не думаю, что это уже необходимо, — сказал Роман и с облегчением выдохнул.
Стоило отдать должное пилоту — ведь если бы не он, то исход вполне мог бы быть совершенно иным.

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpghttps://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524ed/Q1hc9HVnBxs.jpg

Когда Лея, наконец, отпустила доктора, где-то внутри ослабло на два тона натяжение струн-нервов. Улыбка, до того с оттенком лёгкой напряжённости, стала совсем расслабленной.
— Во всяком случае, в санчасти есть кое-что покрепче чая, — смешливо, но с примесью разочарования сказал Скотт, позволяя подхватить себя под руку. — Дедуль, и правда — сходи чайку попей. Сладкий крепкий чай стресс хорошо снимает.
К этому моменту немного шокированный Митяев бухнулся прямо в снег и, усевшись в нём, склонился немного вперёд, пытаясь прийти в себя.
В этот момент к нему подскочили легионеры — девушка и парень, после чего подняли его за руки и, поинтересовавшись, где тут наливают чай, в сопровождении солдат полка направились в другую сторону, тогда как Малолин и араб остались возле вертолёта, о чём-то неспешно беседуя с Крестовским и Устиновым.
— Если будет совсем невмоготу идти, могу взять тебя на плечи, — пилот засмеялся, придерживая Лею. — Как вообще получилось так, что кто-то может желать тебе смерти? Когда всё это началось?
Скотт говорил с неподдельным любопытством в голосе.

+3

15

Лея, вцепившаяся в чужой рукав, торопливо убрала оружие свободной рукой, глянула на докторишку с явным сочувствием – поглядите, до чего она людей доводит, раз они после пары минут общения с ней на ногах удержаться не могут. И это они ещё её здоровой не видели, к счастью или к сожалению, зато увидели то немногое, что могли увидеть её противники в небе, когда она ещё могла в него выходить. Похоже, было впечатляюще.

– Ага, есть, – согласилась она с чужими словами, неловко шмыгнув носом, – Хочешь?

Как только ситуация сбавила в напряжении, куда-то делась и прежняя сосредоточенная Лея, обнаглевшая до такой степени, что допускала вооружённые нападения на незнакомых людей. Появилась Лея беспомощная, осторожная, берегущая живот и нервы окружающих. И ведь сама она прекрасно понимала, что притворяется, что, может, и верит этим всем, но не доверяет.

Если всю жизнь притворяешься, потом по-другому просто не можешь.

Она неловко пошагала вперёд, цепляясь за чужую руку и чувствуя, как её саму держат, машинально отметила, что Крестовский исчез из зоны досягаемости, и мстительно пробормотала «ну-ну», бросив красноречивый взгляд на его спину. Надо же, перестал даже пытаться позаботиться? Почуял отношение к себе или просто забил?

Это было не обидно даже, просто смешно. И, где-то внутри, Лея надеялась, что Крестовский её опасается. Боится, что она своим злым языком с оттяжкой ударит по больному месту, тем более, что она может.

– Что? – переспросила Лея, которую из размышлений буквально выдернули, – Нет, на плечи не надо. Будут напрягаться мышцы живота, а я теперь вообще не хочу швы беспокоить.

«А ещё я прекрасно могу идти сама, но боюсь, что теперь мне точно начистят морду», – чуть не брякнула она, но только криво усмехнулась. Парню просто не повезло, проявил доброжелательность, терпи теперь.

Запахи, исходившие от чужой куртки, в которую Лея так и норовила ткнуться лицом при каждом шаге, были почти родными – вертолёт ли, самолёт ли, пахнет лётная форма почти одинаково. Чуть-чуть воображения, и можно представить, что она сейчас идёт по родной фельдъегерской базе.

– Недавно. – Лея, уже особо не церемонясь, обняла попутчика за плечи, чтоб удобнее было идти, – Задали мне задачку, с распоротым брюхом слетать на Кудыкину гору, привезти костей собачьей своре. Подсунули напарника, чтоб, если кровь моя залила кресло, он смог подставить тазик. А напарник возьми и грохни самолёт, потому что за кости ему заплатили больше, допустим, на Лысой горе. А я возьми и грохни его, так что тазик понадобился ему. И кости всё-таки пошли на Кудыкину гору. Вот только на Лысой горе недовольны, собаки не кормлены, коровы не доены, да и тазик не по назначению использован. Куда ж им понять, что я, можно сказать, случайно – сама не помню, как так вышло. Теперь кто-то считает это подвигом, кто-то, – Лея ткнула пальцем себе в грудь, – хочет отоспаться и забыть, как страшный сон, а кто-то хочет использовать тазик уже применительно ко мне. Возможно, это даже вы.

Закрутила она, конечно, прекрасно – ни слова о конкретных событиях, ни слова о местах. Будь бы тут кто-то из непосредственных участников событий, догадались бы, конечно.

Если догадаются эти, то есть, этот – значит, были там. Или знают, почему груз всё же дошёл по адресу.

Значит, ей всё-таки придётся выстрелить ещё раз.

– А ещё я кидаюсь на людей с оружием, – Лея пожала плечами, – раздражаю командование, устраиваю диверсии и у меня мерзкий рот, который никогда не закрывается.

«А ещё я вру о себе большую часть времени, потому что живу под грифом «секретно», потому что не хочу ни с кем дружить, и потому что отвечаю за двух людей на гражданке, через которых на меня можно надавить», – мысленно продолжила она.

– Короче, я поражаюсь, что кто-то ещё НЕ хочет меня убить.

+1

16

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpg

Скотт засмеялся.
— Хочу, — не кривя душой ответил он. — Но мне потом всю нашу боевую братию в Оренбург везти. За попытку сделать мёртвую петлю на Ми-2 мне никто из них спасибо не скажет.
Степной холод становился всё злее, с каждой минутой больнее и больнее кусая уже изрядно подмёрзшее лицо пилота, налившееся багрянцем от не щадящего мороза. Кирпичное здание, к которому они направлялись, было уже буквально в десяти шагах, так что ещё немного и он, наконец, сможет отогреть свои раскрасневшиеся щёки.
Десять шагов растянулись на двадцать из-за того, что Лея не могла ходить быстро, но этого времени хватило, чтобы она смогла абстрактными образами описать произошедшее с ней. На вопрос же «Кто же хочет тебя убить» её рассказ конкретных ответов не давал.
— У меня есть мысль, почему мой шеф может желать твоего выздоровления, а не смерти, — предположил пилот, помогая Лее подняться по ступенькам санчасти и приоткрывая перед ней дверь.
Войдя внутрь, парочка оказалась в длинном, практически пустом коридоре, за исключением двух медбратов, поднимающихся куда-то на второй этаж. Скотт последовал туда, куда указал Лея, предварительно сняв шапку на меху. Путь их лежал в больничное крыло с палатами.
— Что если на «Лысой горе» живёт ваш общий враг? — пилот всерьёз задумался. — Знаешь, что я заметил? Эти четверо, которые прилетели сопровождать нас. Они — из особого подразделения нашей организации. Из отряда Макарова. Их всего десять человек, включая самого командира. Согласно некоторым положениям из устава они имеют гораздо более привилегированный статус, чем любой другой наёмник в организации и являются исключительными специалистами в своём деле. Нам говорили, что этот отряд был создан только для особо опасных миссий.
Скотт замирает перед дверью палаты.
— И тут назревает вопрос, — пилот щурится. — Давно ли транспортировка и сопровождение Леи Иствинд, которую ещё недавно никто не знал, стали считаться опасными миссиями? Ведь эти районы контролируются российскими войсками и даже партизанщину тут исключают. Почему на такую, казалось бы, пустяковую миссию Мальченко посылает не отряд ведомственной охраны, не даже наёмников низших должностей «Легиона», а тех, кто считается элитой? Из всего этого у меня лишь один вывод.
Пилот делает глубокий вздох.
— Мальченко ждёт нападения. Нападения тех, кто живёт на «Лысой горе». Возможно, Мальченко и не знает точно, нападут ли они. Но иначе я не могу объяснить такую перестраховку... Что-то у меня в горле пересохло. Если тут нет чаёчка, то, может быть, водичка чистая найдётся?
Куда-то в миг испарилась вся серьёзность, с которой только что довольно долго вёл свои рассуждения Скотт.
— Или в такой мороз в русской армии всем положено пить только чистый спирт и чифир?

+3

17

– Ну-ка,  – Лея, тихо охнув, наклонилась, зачерпнула перчатками горсть снега почище, и, не спрашивая разрешения, растёрла щёки провожатого, – Шикарная погода, я тебе скажу.

О своих щеках она не беспокоилась, при необходимости просто втягивая голову в плечи и ныряя так в тёплый шарф. Последний уже заиндевел по краям от облачков дыхания, а внутри безобразно вымок, но свою задачу пока исполнял. Да и в столь суровых процедурах необходимости особой не было, крыльцо – оно вот, перед носом.

– «Потом» – это когда? Через час, завтра, неделю? – Иствинд усмехнулась и отряхнула остатки снега с перчатки, похлопав себя по бедру, – Через год или вовсе никогда?

Сомнительный оптимизм в том, что улетать непрошенным гостям придётся совсем скоро, она не разделяла. Особенно, если они прилетели за ней.

– Говори, – кивнула она, услышав слова про некую мысль, пока топала к собственной палате – на этот раз, слава богу, одноместной, исключающей не то что наличие соседа, но даже перспективу его появления.

Занятная выходила ситуация – Лея это и так понимала. Лисовецкая, её сообщение, невесть откуда взявшиеся шишки с крутой техникой и крутым оснащением. Возможное наличие общего врага ситуацию не проясняло, посланные «на защиту» (или по её душу?) Леи люди по всем словам и наблюдениям были круты, и только фактор неожиданности позволил ей ненадолго одержать подобие триумфа. Это всё было настолько подозрительно, что сомнения, обуревавшие Лею, то и дело предлагали вернуться к прямой конфронтации с применением оружия.

И объяснение провожатого никуда не годилось, правда. Впрочем, оно могло быть правдой – косолапой и неуклюжей, как оно часто и бывает, но…

«Прощай, Лея Иствинд», – эхом отдалось в голове.

«В задницу пошёл!», – мысленно выругалась Лея.

– А ещё всё, что ты сказал… Ладно, погоди, сейчас чайник включу, – чайник в палате действительно был. Лея, отцепившись от провожатого, размотала шарф, сняла куртку, повесила её на больничную вешалку, которая больше походила на дрын, которым можно при должном желании кого-то покалечить, и щёлкнула выключателем на боку чайника, право на который выбила с боем и воплями.

Итак, о чём это она?

– Так вот, всё, что ты сказал, можно повернуть и так, что вы хотите меня грохнуть. А, раз один уже пытался, и не смог этого сделать, стреляя в упор, в этот раз по мою душу прислали четверых. – Лея уселась на кровать и похлопала по ней – других удобных мест в палате не было. – Вы точно так же можете отвезти меня в далёкие леса, выстрелить в голову четыре раза, чтоб я точно не воскресла, забить осиновый кол в сердце и отрапортовать, что я, наконец-то, отправилась к праотцам.

Чайник мерно гудел, нагреваясь.

– Тебе водички тёплой или кипятка? – вздохнула Лея, – Понимаешь ли, я вообще не представляю, кто такой Макаров. И Мальченко. У меня работа не предполагает встреч с гражданскими, элитными или даже соседними войсками. Ваше жонглирование именами внушает мне что угодно, кроме доверия. Но давите вы, конечно...

В отличии от провожатого, она становиться весёлой не спешила, тихонько покачиваясь на кровати вперёд-назад.

Отредактировано Leah Eastwind (2016-09-13 06:55:36)

+1

18

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpg

— Эй! — казалось, сотни маленьких,  невидимых ледяных иголок пронзили кожу пилота. Он даже немного встрепенулся, как снегирь, но немного успокоился, стряхнув с лица снежные хлопья и принявшись растирать щёки. — Как только скажет тот здоровяк... Черт, опять фамилия из головы вылетела.
Скотт от досады даже хлопнул себя по лбу ладонью.

Оказавшись в палате, Скотт сразу же занял козырное местно на стуле, развернув его спинкой вперёд.
— Лучше тёплой, — отозвался пилот, обдумывая сказанное Леей. — Постоянно язык обжигаю. Тут я вряд ли смогу предположить нечто другое или сказать что-то более убедительное. Ведь я, как и ты, не знаю истинных причин того, почему вдруг твоя личность стала такой важной для всех. И, пожалуй, эта версия выглядит для меня убедительной лишь по той причине, что я-то знаю — убивать тебя мы не собираемся. Ты ведь не находишься в международном розыске.
Скотт немного поёрзал на стуле, пытаясь примоститься поудобнее.
— Но, в конце концов, — он улыбнулся. — Я очень хочу удовлетворить своё любопытство. Мы ведь даже не уговаривать тебя приехали, а сопровождать,  если согласишься. Так что я просто хочу отдохнуть немного после перелёта. И домой, наконец. Так вот, о чём я. У тебя не русские имя и фамилия. Ты тоже родом с Британских островов? Не пойми неправильно, просто пока я не видел здесь, в России, своих земляков. Так что сама понимаешь — был приятно удивлён, когда узнал, как зовут девушку, которую мне предстоит везти. Потому-то я твое имя и запомнил.

+3

19

– Тёплой, так тёплой, – Лея, не вставая с кровати, дотянулась до чайника и выключила его, не дав нагреться до обжигающей температуры. Потом она так же деловито пнула дверцу тумбочки, у которой отсутствовала ручка, и вытащила кружку, – Попьёшь из моей, я всё равно не замёрзла.

И ведь не бахвалилась, действительно как-то привыкла к морозам, хоть и была теплолюбивее некуда. Тем более, что в палате было достаточно тепло, чтоб потихоньку отойти.

– Выбирать не приходится, – пожала плечами Иствинд, поставив кружку рядом с чайником и показав глазами, мол, «наливай». – Я могу отказаться, но что-то мне подсказывает, что так я упущу какой-то особый шанс, который выпадает один раз в жизни. К тому же, сидеть в этом месте меня порядком достало, учитывая последние события, после которых местное командование в лице того патлатого и небритого полупокойника волком смотрит на всех окружающих, порой, совершенно незаслуженно. Чай и сахар там же, если захочешь чего поизысканнее. Там ещё есть коричневый пузырёк, можешь пару капель оттуда капнуть в чай, для профилактики простуды и улучшения вкуса. Не бойся, там не спирт.

Флакончик с «грудным эликсиром» (кто их, такие названия-то, придумывает?) Лея умыкнула у местного персонала. Могла бы выпросить, но умыкнула, для подтверждения бунтарского настроя. Именно с ним пила чай, не обращая внимания на красноречивые взгляды персонала. Догадались, наверно, сладковатый травяной запах, перемешанный с запахом аниса, разносившийся по палате после каждого чаепития, узнаваем вполне. Но не отбирали обратно – и то ладно.

Вот и объяснение личного интереса парня нашлось – Лея неопределённо хмыкнула. Не разозлилась, как иногда бывало, а просто мысленно отметила что-то вроде «ну я так и думала».

– Жаль тебя разочаровывать, но там я никогда не была. – покачала головой Иствинд, – Откуда-то оттуда мой дед, обычная военная история – попал в плен здесь, просидел немало, влюбился в какую-то местную, и возвращаться назад уже не захотел. Фамилия досталась от него, имя, кажется, то ли от бабки, то ли от какой-то родни с родины туманов и чаепитий. Так что я даже не оттуда, откуда ты. Но, считаю, мне повезло – родилась бы британкой, пришлось бы орать об этом их дарвинизме и славить старикана с макаронами на голове. А так можно пить чай и тайком слать царя-батюшку по матушке.

Секрета из своей истории Лея действительно не делала.

– А тебя-то каким ветром понесло сюда? – поинтересовалась она в ответ. Не из вежливости, действительно с интересом. Уж очень забавно (и немного печально) выглядел образ скорбного одинокого горца, который живёт в чужой стране и ищет соотечественников в каждом встреченном.

+3

20

https://pp.userapi.com/c630327/v630327819/524e6/3ivwRjfjlLw.jpg

Губы Скотта на мгновение изогнулись улыбкой грусти. Непонятно, следствием чего это было — то ли правда расстроился, что не смог найти земляка, то ли вопрос Леи поднял со дна неприятные воспоминания.
— Вот оно как, — тем не менее, в обыкновенной своей спокойной, вальяжной манере говорить, произнёс пилот. — Да уж, не зря однажды кто-то сказал, что современный мир — это вторая попытка возвести Вавилонскую башню.
Скотт взял чайник, налил горячей воды в кружку, после чего вытащил чай, сахар, опустил в ёмкость терпко пахнущий пакетик и бросил туда же четыре кубика сахара.
— Но история не терпит сослагательных наклонений, и вселенная отвечает нам войной, разбрасывая народы меж континентами. Я не очень-то религиозен, это отец у меня был таковым. И сестра тоже такая. Сам я родом из Шотландии. Служил в гражданской авиации, на огромной ферме. Летал на Ми-2, занимался опылением полей. В октябре война началась, когда британцы напали, хотел воевать записаться, но сестру с парализованным отцом оставить одну не смог. Когда стало понятно, что британцы давят, я решил своим ходом убираться. Собрал машину, вещи, сестру с отцом и в путь. По пути попали под обстрел, с сестрой кое-как спаслись в лесах. Потом нас французы и нашли.
Какое-то воспоминание вызвало у Скотта своеобразную улыбку. Он посмотрел в кружку и, убедившись, что чай заварился, пакетиком принялся интенсивно размешивать сахар.
— Самое забавное, что с сестрой мы оказались в военной части нынешнего президента Франции. Приём, конечно, был далёк от президентского. Знай я, что перед нами будущий президент, я бы точно ждал марципаны и лучший в провинции коньяк. Хах. Пару дней спали на полу в полевой санчасти, а потом нас во Францию отправили. А потом случился тот самый переворот, после которого в стране сменилась власть. От греха подальше я взял сестру в охапку и мы свалили в Россию. С переездом замудохались, конечно, полпути ехали автостопом... Но как только оказались тут, я почти сразу наткнулся на заявку в «Легионе». Жить нам было негде, а для семей членов в этой организации выделяют квартиры. Так что я не думая согласился — жить где-то и на что-то надо было. Пока кантовались, а там и мою заявку одобрили. Так я и оказался здесь.
Пилот поднёс кружку к губам и сделал небольшой глоток — сладкий, тёпленький. Его довольное лицо прямо засияло — похоже, Скотт очень хотел чаю.
— Кстати, а что за... «Грудной эликсир»? — немного запинаясь произнёс он, так что учитывая ещё явный акцент можно было понять — язык ему хоть и дался, но не до конца.

+4


Вы здесь » Code Geass » Turn VI. Turmoil » 03.12.17. От утраты до обретения - один шаг