Прием

в игру

закрыт


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 16.11.17. Юность в сапогах


16.11.17. Юность в сапогах

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Дата: 16 ноября 2017
2. Время старта: 15:00
3. Время окончания: 20:00
4. Погода: 16 ноября 2017 года
5. Персонажи: Владимир Макаров, Рэя (NPC)
6. Место действия: Санкт-Петербург, квартира Рэи
7. Игровая ситуация: После прибытия в Петербург, Владимир решает проведать лучшую курсантку, инструктором и суровым экзаменатором которой ему посчастливилось быть в далёком 2011 году.
8. Текущая очередность: По договорённости

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

+1

2

[npc]217[/npc]

Чертовщина какая-то.
Телефонный её номер использовался для заказа еды, редких звонков брату, вызовов на ночное дежурство, потому что «у Серёги дочь опять кашляет», а она, Линдлей, вроде бы без семьи и всегда может подхватить чужую смену. Даже если не хочет. Вообще-то, чего-то подобного она и ожидала, не глядя схватив трубку и хрипло пробормотав «слушаю». Там должен был быть или Серёга, с его неугомонной дочерью, или кто-то ещё, успевший наплодить детей и завести семью, и теперь имеющий святое право манкировать своими обязанностями. Или, что чуть менее вероятно, принц, который опять хотел погулять там, где крысы боятся шастать. Больше её беспокоить некому.
Оказалось, есть кому, и Рэя, услышав первые слова, с искренним недоумением отняла трубку от уха, глянула на номер, продолжая недоумевать, и снова прижала телефон к щеке. Тогда она в первый раз подумала, что дело пахнет чертовщиной.
Вообще-то, у неё не было друзей, если исключить из этого списка крикливую Лею и мрачного брата, у которого никак не заканчивался переходный возраст. Не потому, что Рэя внушала окружающим суеверный ужас, нет, она, наоборот, старалась быть как можно менее заметной. В другой ситуации она бы стала изгоем, в этой – осталась где-то на задворках чужого интереса, когда все поняли, что, прежде всего, окружающие не интересны ей. Её это добровольное одиночество мало волновало, впрочем, как и многие годы назад, когда она, похоронив мать, ударилась в строительство своего жизненного пути, не давая казёнщине возобладать над собой.
Человек, нашедший её номер, тоже не был ей другом. Вряд ли – Рэя не могла освежить память за давностью лет – даже пытался им стать. Ему даже пришлось представиться дважды и коротко напомнить обстоятельства знакомства, прежде чем Рэя совершенно невежливо протянула своё «а-а-а», и разговор слегка потеплел. Насколько она помнила, он был неплохим человеком. А она тогда – неплохой подопечной. А ещё у неё был свободный день, а он – только вернулся в Питер, так что не может ли она…
Могла – точнее, не видела поводов отказывать.
Рэя назвала адрес, попрощалась, поднялась с дивана, бросив на него замолкший телефон, и распахнула окно.

Прибираться ей не потребовалось, благо, в квартире всегда был какой-то армейский порядок. Иногда Рэя, смотря на это «безобразие», с тоской вспоминала пару лет жизни с Леей, которая обладала потрясающим даром превращать любой порядок в хаос – отвратительно беспорядочный, но уютный. Сейчас двухкомнатной – всё-таки не скупятся для царской-то охраны – квартире Рэи требовалось примерно столько же хаоса, чтобы было похоже, что она тут живёт, а не просто приходит на час.
Странно, но у неё даже хватило времени сходить в магазин, побросать в пакеты всё, что годилось для «ненавязчивой встречи», расплатиться, сунуть кошелёк в зубы и помчаться обратно. Точнее, времени почти хватило.
Потому что гостя она застала у своей входной двери, именно так, без привычного паричка, который последнее время ей приходилось носить всё чаще, с кошельком в зубах и раскрасневшимся на прохладе носом.
– Тьфуй. – Рэя выплюнула кошелёк и даже поймала его – пакеты весело зашуршали. – А я думала, у меня ещё полчаса есть.
Она попыталась придумать что-нибудь ещё, неловко переступая с ноги на ногу, а потом, вспомнив, что они, вообще-то, стоят на лестничной клетке, оживилась и брякнула:
– Пошлите-ка, я кофе сделаю.

+5

3

Шумный перрон остался далеко позади. Владимир стоял на Площади Демократии и смотрел на величественный обелиск, возведённый в честь строительства метрополитена на месте Знаменской церкви. Мимо дружным строем проходили солдатские роты. Мотострелки, десантники, танкисты… И на фоне нестройно идущих к вокзалу вояк терялось чувство всеобщей праздности, столь характерной для Северной Венеции. Молодняка много, хотя и тех, кто постарше, было достаточно. Но намётанный глаз Владимира сразу видел тех, кто пороху не нюхал. Взгляд, движения, жесты… Со стороны может показаться, что это невозможно. Но стоит лишь отдать своему государству столько же лет, сколько осталось за плечами Макарова, и тогда такие простые истины будут открыты.А таковых хватало среди и тех и тех.
Мария натянула на руки чёрные вязаные митенки, пальцами приобнимая бумажный стаканчик с горячим чаем, на поверхности которого, точно льдина у берегов антарктики, плавала неаккуратно надрезанная лимонная долька.
— И ни одного такси, — шумно выдохнула Вуйцик, делая глоток. — Далековато пешком до гостиницы.
— Согласен, — ответил Макаров оглядываясь по сторонам. — Впервые такое вижу.
— А вы не слышали, что таксопарк обанкротился? — проходящая мимо молодая женщина в платке и с тепло укутанным в пальтишко малышом на руках, остановилась чуть поодаль. — А всё налоги. Душат и душат...
Она сделала многозначительную паузу, поправляя шапочку своему сыну.
— Вы не здешние, видать, на метро езжайте. Теперь такси в большом городе сейчас только крупные дяди да военные со стажем позволить могут. Вон, Ванечка, смотри — твой папа идёт в строю… Во-он там, видишь, сынок?..
Владимир лишь понимающе кивнул, а Мария, даже не промычав в ответ, просто стала допивать свой чай. Такси подъехало только через десять минут, подхватив “на борт” Макарова со своей спутницей. Доброжелательной внешности грузин назвал цену, которая и в правду была слишком высокой, но Владимиру — вполне по карману.
— Высадите меня у Садовой, — попросил Макаров через десять минут поездки.
— Одну оставляешь? — в шутку возмутилась Вуйцик.
— Да ты не заскучаешь, я уверен, — потрепав напарницу по плечу, Владимир приоткрыл дверь остановившегося автомобиля, оставив Марии оплату на дорогу, и вышел. Путь его лежал до ближайшей телефонной будки. Несколько нажатий в электронном справочнике и нужный номер без проблем был найден. Затянувшееся, немного неловкое приветствие, слегка сухой разговор — первый спустя целых шесть лет. Телефонная трубка вешается на место и Владимир, запустив руки в карманы, переходит через Невский проспект, на Садовую улицу и идёт вдоль неё, ловя на себе скользящие взгляды безликих прохожих, осматриваясь в поисках указателя. Графский переулок. То, что нужно. Из-под арки вынырнула троица подростков в кожаных куртках и рваных джинсах. В руке каждого — по банке Охоты крепкой. Один из них, словно нарочно, задел Владимира плечом, явно стараясь сделать это посильнее, но удар так или иначе вышел не больнее, чем от летящего футбольного меча. Обернувшись, Макаров схватил паршивца за шкирку и подтащил к себе. Молодой, в меру крепкий подросток лет двадцати, от которого во всю разило перегаром, а в глазах не было ничего, кроме пустоты, приукрашенной характерным маслянистым блеском.
— Смотри по сторонам, малой, — эхо гулко разлетелось под аркой, и Владимир слегка оттолкнул парня в сторону. Тот, в непонятках вылупив глаза, прижался к стенке, а Макаров пошёл своей дорогой, стараясь поскорее выбросить из головы это неприятное столкновение — не ради такого поколения он отдаёт долг своей стране.
Открытая домофонная дверь, грубо подпёртая кирпичом, сломанный доводчик. Так и выглядит другой Петербург.
Владимир поднялся на нужный этаж и без труда нашёл нужную ему квартиру, зажал кнопку дверного звонка, и… Женский голос, вырвавший из омута воспоминаний 2011 год таким, какой он был по-настоящему, раздался за спиной.
Макаров повернулся не без улыбки глядя на то, как его давняя курсантка, точно рыбную кость сплёвывает изо рта кошелёк и ловко ловит его, шурша пакетами.
— Хочешь жить – будь готов к неожиданностям, — с губ Владимира слетает та самая фраза, которой он поприветствовал своих подопечных на полигоне под Наро-Фоминском. Он улыбается ей и нахлынувшей ностальгии о тех временах. — Рад видеть вас в добром здравии, госпожа надворный советник. Сколько лет, сколько зим.

+3

4

[npc]217[/npc]

Рэя любила вспоминать былые времена, чтобы внутри потеплело, но обычно все её воспоминания сводились к короткому промежутку жизни с сестрой и братом, пока не потащили её по карьерной лестнице дальше. Макарова она… почти не помнила. Точнее, не вспоминала. В две тысячи одиннадцатом её поволокли на очередную подготовку, требуя показать класс, и Рэя постаралась. Как могла. Воспоминания об этом будто бы были неважными, и она «сунула их на полку», но сейчас, услышав приветствие, машинально выпрямилась, потянулась, словно собираясь встать по стойке «смирно», и… рассмеялась.

– Научили.  – ляпнула Линдлей больше в своё оправдание, чем в укор. – Но этот экзамен, кажется, я завалила – гости уже на пороге, а гостеприимство опаздывает.

Сколько лет, сколько зим – шесть уже миновало. И она всё-таки допрыгалась до статуса личного телохранителя.  В прямом смысле допрыгалась.

Бесхозный кот самой, что ни есть, дворовой расцветки, вальяжно спустился с третьего этажа, дошёл до ног Рэи, лениво потёрся о них и зевнул. С этим животным у Рэи были почти дружеские отношения – в смысле, она иногда его кормила и даже пускала домой, но никогда не претендовала на статус хозяина. Кот, отзывавшийся на Мурзика, Кису и «Пшёл вон», благосклонно принимал её уход, а для всех своих дел выходил в загаженный дворик, не нарушая чистоту подъезда.

– Придётся и пушистое брюхо с собой брать. – самую малость виновато сообщила Рэя, поднимаясь на площадку и выуживая из кармана ключи.  – Ну да он воспитанный.

Кот снова зевнул и поднялся за ней, чтоб ужом проскользнуть в квартиру, пока Рэя, нагруженная покупками, неуклюже топталась сначала на пороге, потом – в прихожей, потом отыскивала выключатель, чертыхаясь шёпотом.

– Какими судьбами к нам… – когда в кишкообразном коридоре вспыхнула под потолком лампочка, Рэя поняла, что звание гостя вылетело из её головы. Совсем. Пришлось выкручиваться, и Линдлей брякнула, – Владимир… Владимир… Э-э…

Всем был хорош план, но отчества его она не помнила.

– Вы пока по тряпке ногами пошуруйте, – посоветовала Рэя, – Ботинки можно не снимать. А я чайник поставлю. И ванная – первая дверь направо.

+1

5

Научили.
Макаров улыбнулся краешком губ и, чуть опустив голову, перевёл взгляд на сошедшего к ним дворового кота. Когда-то и в родительском доме жил такой кот. Крупный, килограммов двенадцать, большемордый, с длинными и толстыми, как удильная леска, усами. Был большим любителем мышиной охоты, варёной рыбы и утренней телепередачи “Пока все дома”. Умер всеобщий любимец, когда Владимир уже жил в казарменных условиях военного училища — тихо, и неожиданно для всех. И смерть его родители Макарова перенесли очень тяжело. Вот только сам Владимир отнёсся к этому… Нельзя сказать, что безразлично. Но легче, чем, ожидалось вообще после потери питомца, с которым ты рос все свои 17 лет от начала рождения.
— Можно просто Владимир, — сказал Макаров, отгоняя прочь мрачные мысли. — В городе я проездом, решил навестить лучшего солдата из всех, кого мне довелось готовить в тот года. И заодно поговорить.
Следуя просьбе девушки, он тщательно вытер ботинки о половой коврик и, несмотря на разрешение пройти в обуви, снял ботинки и отставил их в сторону, к обувной полке.
Пройдя вглубь весьма уютной квартиры, чисто прибранной и невероятно опрятной, он зашёл в ванную и помыл руки, едва не забыв вытереть их об полотенце — вредная привычка, оставшаяся с незапамятных времён, вспоминалось о которой нечасто.
Мужчина выключил свет и навскидку прошёлся по квартире, без особого труда найдя кухню. Он испытывал небольшую неловкость за то, что пришёл без какого-то символического подарка, однако, этот визит был не совсем запланирован, да и не похоже, чтобы Рэю это сильно волновало.
— Наверное, нечасто во дворце получается заработать себе выходной? — поинтересовался Владимир, поскольку с работой восьмого отдела в деталях он знаком не был.
Макаров сел на стул и сложил руки. В это время кот, сидевший рядом с сервантом, вопросительно посмотрел на него и мяукнул, принявшись довольно тереться об угол мебели.

+1

6

[npc]217[/npc]

Рэя, несмотря на улыбку, слушала бывшего наставника внимательнее некуда – сказывались уроки, привитые замашки, да просто привычки. Проездом, значит? Будь бы ситуация другой, она бы не преминула вызнать, куда именно и откуда, но сейчас просто загнала профессиональную привычку подальше.

– Тогда можно просто Рэя, – она засмеялась с кухни, – Не помню, знали вы меня как Юдифь или нет?

И правда, не помнила. История с начальством, подошедшим к ней с разговором, по результатам которого тогда ещё Юдифь только усмехнулась и принялась собирать документы, а потом, после преодоления всех бюрократических препон принесла им новый паспорт; была презанятной, но сейчас бывшая Юдя не вспомнила бы дату этих событий, пока не заглянула бы в документы.

Итак, поговорить…

– Поговорим за чаем, – решительно и твёрдо предупредила Рэя, возясь с чайником, – После поездки всегда хочется согреться, а вы же не хотите доехать до конечного пункта с кашлем, соплями или чем-то ещё?

Коту она поставила чашку с сухим кормом – в её квартире почти не водилось старой еды, готовила она всегда ровно на себя и съедала всё, поэтому, когда пушистое брюхо стало испытывать к ней симпатию, она так же, не задумываясь, притащила домой пакет с кошачьим кормом. Вот только хозяйкой ему так и не стала, отпуская независимое животное из дома по первому его желанию. Кот исчезал и появлялся через несколько дней или неделю – Рэя жила так же.

– Нечасто, – кивнула Рэя, раскладывая покупки по столу – нехитрые сласти к чаю, пачка печенья, пакет молока, если кто-то любит чай с молоком или пушистое брюхо захочет, – Особенно после того, как кто-то ухитрился…

Она поморщилась и чуть не обрезала палец об упаковку с вафлями. Да, верно подметил принц, эта проблема была для неё самой острой. А что ещё оставалось, если её профессиональная честь полетела к чёрту? Если теперь на всей охране лежало несмываемое пятно, которое Рэя взялась оттереть?

– Но я с ног валилась, поэтому меня отпустили. Сонный охранник хуже, чем отсутствие любой охраны.

Здесь Рэя покривила душой – на самом деле её отпустил с рабочего места принц, разумно предположивший, что после их перемещений по подземельям её не спасёт даже парик, настолько неприглядным был её вид. Впрочем, уже сегодня к вечеру она должна была вернуться назад.

Почему она умалчивала о многом? Верная профессиональной привычке молчать практически обо всём, да ещё и ввязавшаяся в то, что можно было назвать предательством, она понимала опасность любого лишнего слова. Даже для коллеги. Даже для наставника.

Даже для сестры, о чём уж говорить.

+2

7

Безмятежные воспоминания о тех временах сеяли какое-то необъяснимое тепло в душе Макарова. А казалось бы — не самый простой год на службе был. Там и перевод Кобры, и небольшой разлад в рядах Альфы, экстренные учения в конце года и подготовка к самой крупной антикриминальной операции за всю историю послереволюционной России. Наверное весь секрет и крылся в этом «летнем лагере», как его тогда в шутку назвал Малолин — именно он подарил Владимиру минуты спокойствие и безмятежности, которых так не хватает военному в мире, где балом правят Всадники Апокалипсиса.
— Нет, ведь ты представилась только одним именем, — ответил Владимир, улыбаясь. — Но историю о том, как Юдифь стала Рэей я в общих чертах знаю.
Рэя принялась ставить чайник, а Владимир с долей горести подумал о том, что она и не знает, куда едет Макаров. Впрочем, скрывать в этом мире приходилось, всё, что угодно, а потому ответ был прост, как дважды два:
— Ты права, как никто другой — мой конечный пункт категорически не потерпит моей простуды.
«Немного рома, побольше солнечных ванн — и пункт моего назначения эту простуду просто уничтожит, — Владимир не удержался и хмыкнул, — Жаль только, что мне придётся обойтись без эротической составляющей.»
И не мудрено. Кобра оставалась в Москве, а Машка... Машка была хорошей подругой для чего угодно, кроме секса. Это необъяснимое ощущение, которое наверняка испытывал каждый по отношению к противоположному полу.
Молча Владимир пронаблюдал за тем, как Рея занимается бытовыми хлопотами, переводя взгляд с неё на кота и обратно. Всё-таки, странная штука — жизнь. Когда умирает кто-то, например, кот, но ты не видишь его агонию, не ощущаешь слёзы родных об ушедшем безвозвратно питомце, то тебе начинает казаться, что он... Просто куда-то ушёл. Исчез. Пропал бесследно в поисках лучшей жизни. Понимаете? Ты можешь не плакать по нему, показаться всем чёрствым эгоистом, но никогда не сможешь объяснить, что любишь его не меньше. И тогда ты осознаёшь: а ведь, чёрт возьми, так проще отпускать тех, кого любишь. Не приходить на похороны, на последние свидания, зная, что они последние... Кто-то скажет, что ты бежишь от проблем. Но разве суть жизни людей не в том, чтобы научиться приспосабливаться, оставаясь человеком? Разве можно судить человека за то, что он не хочет лить слёз? Иногда лучший способ сохранить в сердце того, кого любишь — это не смотреть вслед, да и самому не оглядываться. Никогда. Иначе сорвёшься, падёшь в глубину водной пучины, и уже никогда не сможешь вынырнуть.
Владимир поймал себя на том, уже довольно долго наблюдает за тем, как пушистое создание уминает за обе щёки свои нехитрые яства.
— А знаешь, — возвращаясь к недавно сказанному, вдруг произнёс Владимир. — У чая есть одно странное свойство — им сложно напиться, если знаешь, что за окном — снег, холод, свинцовые облака и падающие сосульки. А тут, в Петербурге, ещё и влажно. У меня аж реснички леденеют.
Владимир засмеялся, радуясь тому, что в этот раз он, хотя бы, побрился — иначе, как говорится, по усам бы текло, а в рот... Дальше сами знаете.
— Я слышал, что во дворце сейчас довольно неспокойно, — сказал Владимир, и его тон стал достаточно серьезным. — Из-за всей этой... Ситуации. Наверняка много кому досталось, а что насчёт тебя? Твою службу смерть императора сильно задела?

+1

8

[npc]217[/npc]

Собственное имя показалось чужим – Юдифь, как давно её так называли? Может, только в школе или детдоме. Мать всегда говорила «Юдечка», Лея и Витька звали её Юдей. Когда сестра или брат обижались, дразнили Чудо-юдом. Холодное «Юдифь», произносимое подчёркнуто-вежливо, было весьма далеко от этих ласковых именований. И всё равно, как же это было давно… Их дворовые игры, руки матери, похороны, на которых она, как ни пыталась, не заплакала. «Рэя» стала чертой, завершающей этот период в жизни. Завершением всей истории, от радости летних встреч с сестрой и братом, до горя, давившего на её плечи в детдоме. Она отказалась от всего этого, чтобы…

Чтобы. Просто «чтобы». Это решение не требовало причин.

– Не буду интересоваться, куда едете, – кивнула Рэя, – Не потому, что я плохой профессионал, а потому, что мы говорим тут за чаем и совершенно неофициально. Поверю на слово и постараюсь сделать всё, от меня зависящее.

Ещё, наверно, потому, что ей было практически неинтересно, куда же собирается направиться «летний наставник». При всей своей холодности к окружающим, Рэя обладала невероятным достоинством: она была лишена любопытства.

Любопытства, лени, скудоумия, вообще, большинства людских пороков. Если бы занудство было бы смертным грехом, она была бы его идеальным воплощением, но пока в Аду не придумали наказания за этот грех, и Рэе можно было бы не опасаться.

О чём бы там ни думал Макаров, Рэя не пыталась угадать – она вертелась по кухне, делая и то, и это, проверяя чайник, споласкивая кружки – если долго не пользоваться всеми, на дне может скопиться немало пыли, снова и снова совершая какие-то женские кухонные ритуалы, чтобы, в конце концов, поставить на стол к уже выставленным сластям ещё и тарелку с бутербродами. Кот совершенно не замечал этой суматохи, не ластился и не пытался выпросить чего-то сверх уже полученного.

– Было бы время, я бы погрела. – без попытки оправдаться сообщила Рэя, наконец, усевшись за стол. – Или микроволновка. Надо будет завести.

«Не в этой жизни», – понимала она. Микроволновка появится в её доме тогда, когда Рэю больше будет интересовать качество ужина, чем работа. То есть, похоже, никогда.

– Могу включить обогреватель, – Рэя даже не поняла, что упоминание леденеющих ресничек было какой-то высокой мыслью. – Тут отопление аховое.

«Но я тут всё равно практически не ночую, поэтому мне всё равно».

Странно, но когда речь сама собой зашла о дворце, Рэя не изменилась. Не дёрнулась, не посуровела, даже не высказала какого-либо неудовольствия. Это было по-настоящему удивительно, учитывая, что именно этой проблемой Линдлей последнее время жила. И это была ещё одна грань её личности, заключавшаяся в том, что свои проблемы Рэя так хорошо прятала от окружающих, что понять об их существовании было крайне сложно.

– Кроме чести – ничего не пострадало. – как-то очень спокойно пожала плечами Рэя. «Ситуации» – да уж, иначе и не скажешь. Именно «ситуации». Погиб человек, чей-то отец, чей-то муж, и всем плевать. Даже ей. Потому что он, прежде всего, император, а смерть императора – это такая проблема, на фоне которой личности меркнут.

Говорят, разбираются. Говорят, что-то сделают.

– Разбирательства уже идут, – продолжала Рэя, – Кого-то найдут, посадят, приговорят.

Но она-то не верила в это. Не верила, потому что знала – ищут не там и не тех. И, возможно, ищут как раз с подачи настоящих виновников.

– Надо радоваться, что я вышла сухой из воды, – заключила Рэя, – Радоваться и пить чай.

+1

9

     «—Хотел бы я, чтобы моя поездка была просто отдыхом, — шальная мысль об отпуске снова и снова посещала Владимира. — Но некогда. Пламя войны, которую развязали все мы, не затухнет само по себе.»
     Поделиться с Реей Макарову безусловно хотелось. Ведь о ней он помнил только хорошее — ответственность, безупречные навыки, порядочность. Она была образцовой девочкой-курсанткой, которая после начавшегося в «Альфе» разлада вдохновила Владимира на то, чтобы продолжить службу, несмотря ни на что и попытаться вернуть реки в свои русла. Нет, Рэя не знала ни слова о том, что произошло на Курильских островах, о том, что случилось весной того года, когда она только прибыла в распоряжение учебной части. Но в дни кризиса среднего роста появление этой девочки стало хорошим толчком в судьбе Макарова — её стремление вперёд не позволило стареющему с каждым годом солдату опустить руки и плюнуть на то, за что он боролся все эти годы.
     Макаров потянулся к предложенным Рэей бутербродам. Как бы там ни было, но она была очень гостеприимной девушкой, которая вспомнила его даже несмотря на минувшие года.
     — Вот оно как, — задумчиво сказал Макаров, откусывая бутерброд. — Судя по тому, как ты это говоришь — расследование идёт не очень.
     Он не мог знать наверняка. Просто ему был ещё с одиннадцатого года знаком этот тон. И, скорее всего, он окажется прав. Ведь если учесть предположения, которыми поделился с Мальченко Сергей Крестовский... То, очевидно, неслучайная смерть императора Георгия была частью одной большой игры, которую ведут крысы из правительства. Премьер, или министр обороны — неважно. При большом желании именно действующему правительству будет проще всего использовать это грандиозное в самом плохом смысле событие в своих мерзких целях. Стоит ли предупреждать Рэю о предположениях, которые хоть и не подтвердились, но на которые уже скопилось очень много веских оснований? Эта информация может ей пригодиться, если запахнет жареным. А оно запахнет, наверняка. Сейчас от жизни можно было ждать любых сюрпризов, и не только Макарову.
     Задумавшись, Владимир дожевал бутерброд и следом взял с тарелки кусочек молочного печенья.
     — В прессе писали, что сейчас остались лишь двое подозреваемых, — доедая печенюшку сказал Макаров. — Одну из них зовут Элисон Луденберк... Я знаю эту девчонку.
     Макаров сделал паузу, не без улыбки вспоминая их знакомство.
     — Рыжая-рыжая, как же ты вляпалась, — хмуро приговаривал Макаров. — Конечно, только-только амнистированному террористу номер один в Европе об этом не стоит говорить, но... Я не верю, что это она убила императора. Я редко ошибаюсь в людях, и она не выглядит как исключение. Не могла, и всё тут. Хоть убей, а в её вину я поверил бы, только если сам увидел. Я не следак, далеко не следак. И я не хочу браться за то, в чём не разбираюсь и обвинять кого-то другого. Но помяни моё слово — виноватой сделают её. Не того второго парня, который сейчас тоже сидит в СИЗО, а её. А знаешь почему? А потому что сейчас, как никогда, нужен виноватый. Также, как я нужен был Евросоюзу, чтобы сплотить страны под эгидой демократии, несмотря даже на правдивость обвинений в мою сторону. Им нужен тот, на кого может обрушиться гнев бушующей толпы. И девчушка с британским происхождением и именем, оказавшаяся не в том месте и не в то время — идеальный для того кандидат.
     Владимир сделал небольшую паузу и взял с тарелки ещё одно печенье. Сложно сказать, кого именно он считал виноватым. Видеть таковым второго подозреваемого, имени которого Макаров не помнил, мешали патриотические чувства. А вот посол, которого следствие чудесным образом отпустило из-под стражи — вполне вяжется с образом убийцы-засланца.
     — Но это лирика, — Владимир грустно улыбнулся. — Главное, что тебя это серьёзно не коснулось. Попасть в немилость собственной Родины — ничего нет хуже.

+1

10

[npc]217[/npc]

Идёт ли расследование «не очень»? Скорее, стоило бы спросить, идёт ли оно вообще – Рэя неуловимо поморщилась, взяв с тарелки бутерброд и откусив кусок побольше, чтобы притормозить саму себя в разговорах. Не хватает выдержки – занимай рот чем-нибудь другим, пока разум будет подбирать варианты ответов. Считай до ста, в конце концов, только не ляпни лишнего и не покажи свой интерес к делу. Не потому, что он преступен, а потому, что по ней сразу станет видно: она готова отомстить любому за помаранное имя их отдела.

У бутерброда, казалось, не было вкуса, настолько ощущения Рэи притупились от гнева на тех, кто осмелился… Именно так: осмелился. Осмелился совершить что-то подобное, осмелился провести такую наглую игру, осмелился в открытую посмеяться над царской охраной – и ему ничего за это не будет. И снова, ей плевать, в общем-то, на покойного. Они не были знакомы, Рэя не охраняла его, в её круге обязанностей всегда были царственные наследнички, даже тогда, когда она тоже была из простой охраны. Каким бы он ни был, он мёртв. Но лучше бы он подавился бутербродом.

– Оно идёт просто прекрасно. – когда прожёванный кусок был проглочен, Рэя смогла говорить ровно и медленно, – У нас есть целых два виновника на выбор – царский дружок, которого больше интересует женский вопрос, нежели умение держать себя в руках, и чья-то подружка с бала, которая может убивать людей только своим маникюром. Если бы обвинили меня, в этом был бы хоть какой-то смысл, я действительно могла это сделать, – она хлебнула чаю и отставила кружку, – Подбирали бы виновных получше, чтоб воздвигать свои потёмкинские деревни.

Она не знала «эту девчонку». Видела разок, когда её, зарёванную и беспомощную, проводили мимо. Слышала сплетни коллег, некоторые из которых считали себя её друзьями, а потому забывали о первом правиле ГСБ: «не болтай». Впечатление было каким-то скучным. Что мог сделать этой рыжей император, чтобы она его убила? Связь с Британией? Ха-ха. У Леи больше связей с Британией, чем у задержанной – и уже формально осужденной.

Но Макаров говорил не только о ней, он говорил об обществе. И о том, что виноватыми делают тех, кого проще всего приписать к врагам. Тех, кого общество радостно подымет на вилы, только пальцем ткни, и не последнюю роль во вражде имеет происхождение. Если ты британец, пусть только по имени, ты уже враг. Разве у неё самой не было такого человека совсем рядом?

Лея Иствинд, например.

– Я редко употребляю слово «верить», – отметила Рэя, выслушав короткое повествование о «рыжей», – С верой всё сложно, история показала, что она заставляет нас видеть вещи, которых даже не существует. Но, скажем так, имею основания думать определённым образом – такой я канцелярит. Что мы имеем? Один труп, двух потенциальных виновников. Про Стукова даже говорить не буду, дела там совершенно иные, как и не буду упоминать отпущенного из-под стражи посла. А девчонка – простите, буду называть её девчонкой, возраста не знаю – действительно прекрасный кандидат. Во всём, наверно, кроме мотива, способа и собственной личности, надёжно укрытой за именем. Вы знаете, статистика уголовных дел является увлекательным чтивом. И познавательным. – Рэя постучала ногтем по столу. – Как убивают женщины? Если это не спонтанно, они убивают ядом. Они убивают врага во сне или в порыве безумного гнева. Они могут разозлиться и втыкать в труп нож уже после того, как он отдал Богу душу, или разрядить туда весь магазин, но…

Рэя выдержала небольшую паузу. Но?

– Но каждое убийство имеет мотив. Деньги, личные блага, любовь, ревность, ненависть – как личная, так и абстрактная. Наконец, психические заболевания. Чтобы рационально пустить человеку пулю в голову, нужно иметь подходящий мотив. Деньги и прочие приятные глазу вещи… Это, конечно, прекрасный мотив, вот только те, кто может заплатить за убийство императора, наймут того, кому хватит ума скрыться и не выдать себя. Другие же мотивы предполагают какой-то импульс, и, в общем-то, они все имеют под собой одну общую причину: злость. Даже такая вещь, как любовь. А женская злость – это несколько десятков ножевых ранений или нашпигованный пулями труп. Мало кто может разозлиться и убить спокойно, и людям такого склада характера, опять же, хватит ума не только уйти от правосудия, но и скрыть труп по возможности. Короче, мотив в данном деле пришит крайне криво и белыми нитками. Впрочем, ей это всё равно не поможет.

Продолжать не стоило, она и так уже стояла у опасного предела откровенности. Поразительно было другое – безразличие Рэи к судьбе другого человека. Она знала о несправедливости обвинений, могла разнести в пух и прах доводы тех, кто решил сделать из Луденберк преступницу, но лишь наблюдала за этим. Отчасти потому, что это всё было бесполезно, но, в большей части по причине того, что чужая беда её не задевала.

Целеустремлённость, граничащая с цинизмом. Рэя не разменивалась на то, что считала бесполезным. Но, когда она видела необходимость приложить свои усилия, она их прикладывала.

– К сожалению, вряд ли наша беседа поможет Луденберк. Людям нужен виновник, и они его получат. Получат чистосердечное признание, выплюнутое сквозь остатки зубов. Что до меня, возможно, потерять честь – страшнее, чем кажется. Недаром в девизе частей моей сестры звучит именно предупреждение о потере чести.

+2

11

     Выслушав Рэю, Владимир доел печенье и осушил кружку с чаем. Девушка была права. А ещё было бы вернее сказать — она и Владимир мыслили в одном направлении. Несмотря на то, что хозяйка квартиры всегда была подчёркнуто простым человеком, она хорошо соображала и понимала тонкие материи серьёзных событий куда лучше, чем показывала и даже сама предполагала.
     — И тут назревает другой вопрос, Рэя, — Владимир отставил кружку в сторону и сложил руки перед собой. — Кто дёргает за ниточки?
     Кот, до этого момент безучастно наблюдавший за происходящим, подошёл к Владимиру и принялся тереться о его ногу. Макаров повернул голову к нему и, усмехнувшись, отломил кусочек молочного печенья и протянул хвостатому созданию. Кот вопросительно посмотрел на Владимира и потянулся к лакомству. Заинтересованно обнюхав кусочек печенье со всех сторон, он ловко ухватил его и потянул к себе.
     — Надеюсь, он несильно накрошит, — сказал Макаров, пожимая плечами и возвращаясь к главному вопросу, всё ещё не предполагая, какую информацию стоит сообщать девушке — она однозначно не была агентом «Культа», но и ярым противником власти Рэя, кажется, не была тоже; однозначно было лишь то, что её нужно предупредить. — И я почти уверен, что этот кто-то ответственен за обе попытки покушения в последние месяцы. Но кто бы то ни был — присмотрись к тем, кто работает во дворце в ГСБ помимо тебя. Если и есть кто-то, кто стоит над ГСБ, то все свои грязные дела в самом дворце этот человек будет делать с их помощью. Будь готова к неожиданным последствиям.
     Котейка тем временем дожевал кусочек печенья и привстал на задние лапы, опираясь на ногу Макарова.
     — Его прям так основательно подкармливают, как я смотрю, — усмехается Владимир, отметив, что уже и забыл, что у Рэи есть сестра. — Кстати, а твоя сестра... Она сейчас кто?

+2

12

[npc]217[/npc]

Признаться, она ожидала упрёков за своё безразличие к судьбе «девчонки». У неё был даже заготовлен на это ответ, данный ей когда-то в детдоме – «твои проблемы волнуют только тебя, остальному миру на них плевать». Жестокий, горький ответ, после которого Рэя всю ночь тихо всхлипывала в подушку, но жизнь показала – это почти полностью соответствует реальности. Мало кому не наплевать, и человеку приходится выбирать, на кого он сам не будет растрачиваться.

Но упрёка не последовало, и Рэя, словно сбившись, задумчиво смахивала крошки с пальцев – по одной, аккуратно, чтобы руки не лежали без дела.

Кто дёргает за ниточки? Рэя этого не знала. Может, и к лучшему, потому что ответить себе на вопрос «что было бы в таком случае?» она не могла. Что бы было, если бы она узнала? Донесла бы принцу, который так и не смог ни купить её, ни добиться внятного ответа? Уничтожила бы кукловода собственноручно, плюнув на последствия? Не сделала бы ничего вовсе? Первого от неё ждали (но хотела ли она этого?), второе больше бы подошло её сестре, третье – брату. Даже положа руку на сердце, Рэя не нашла бы ответа.

– Боюсь, пока мы этого не узнаем, – для Макарова «мы» могло означать «вы и я», Рэя же имела в виду «я и Павел», – Но узнать придётся, если хочется… выполнить свой долг. Я о сохранении безопасности императорской семьи. Пусть крошит, я подмету, – последнее было сказано совсем мягко, спокойно, в пику её холодной расчётливости. Каким-то образом за столом находились сразу две Рэи – мягкая, домашняя девочка, ждущая возвращения прежних счастливых времён, и отказавшаяся от всего этого ради долга девушка. Тяжёлый разговор о судьбах людей – но нет-нет, да и полетит к коту под стол кусок колбасы. Обычная такая жизнь.

Именно это Рэя сделала, взяв ещё один бутерброд, и теперь жевала пустой хлеб, не меняясь в выражении лица.

– Готовность ко всему входит в мои служебные обязанности, – без тени шутки ответила она, – Главное, пожалуй, тут – не забыть выпустить кота перед уходом, чтобы он не остался запертым в квартире, куда некому приходить.

«Если это случится, конечно же», – мысленно отметила она, не допуская никаких безапелляционных идей в духе Леи, которая, по её мнению, думала, что смерть – это не про неё.

– Связист на линии фронта, – пожала плечами Рэя. – Военный лётчик. Давно уже не появляется, только письма шлёт. И те начинаются с единственных стихов, которые она выучила за всю школьную программу.

+1

13

     Владимир наелся и вопреки своему утверждению о том, что чаем в холодную погоду не напьёшься, напился, да так, что по всему телу стало отдавать тягучим теплом. За окном принялся тихонько валить снег, лёгкими хлопьями кружа у самых стёкол и оседая на подоконнике.
     — Почётная профессия, — кивнул Владимир, откидываясь на спинку стула.
     Наступила недолгая пауза — Макаров всё ещё не был уверен в том, что хочет привлекать в это Рэю. Да если посудить — они не виделись со времён сборов, поэтому ради чего? Она была хороша, бесспорно, но надёжна ли?
     — Я хочу добраться до кукловода, — решительно сказал Макаров. — И сейчас это уже не служба — это личное. Он или они могут быть причастны к тем, кто покушался на жизнь моей семьи. Мы уже наказали исполнителей, но кукловод остаётся не пойманным в тени. Возможно, карабас-барабас сидит даже выше, чем мы можем себе представить. В любом случае, сейчас я хочу избавиться от него навсегда. Теперь я не стеснён обязанностями майора ГСБ, а всё произошедшее развязало мне руки.
     Война не изменилась. Поменялось лишь количество фронтов. Был один, а теперь их целых пять, причём три из них - холодные, но готовые раскалиться, взорваться сотней отнюдь не праздничных фейерверков и принести войну в самое сердце России.
     — Поэтому, если вдруг узнаешь что-то, о чём нельзя сообщить в ГСБ, но что требует немедленно решения... — Владимир извлекает из внутреннего кармана ручку, берёт со стола салфетку и пишет на ней номер своего контакта в сети. — Пиши сюда. Если я останусь в живых, то непременно тебе отвечу. А если вдруг будут нерешаемые проблемы у тебя или у сестры...
     Владимир написал ниже телефонный номер, а сбоку подписал — "Дарья".
     — Сообщишь ей, что ты от меня. Дальше она расскажет, что делать.

+1

14

[npc]217[/npc]

– И опасная. – эхом подметила Рэя, пусть и запоздало – успели прозвучать и слова про семью, и советы, прежде чем подняться со стула, – Я сейчас, подождите.

Когда она выскользнула из кухни, самодовольный кот и головы не повернул, он абсолютно точно продался Макарову за угощение и почёсанное ухо. Вернулась Рэя с фотографией в дешёвой рамке, которую поставила на стол – так, чтобы Макаров видел.

– Вот, – палец с коротко обстриженным ногтем ткнулся в девичье лицо, окружённое растрёпанными прядями, – Это Лея, а это, – палец указал на молодого парня, – Витька, мой брат. А в центре я, только волосы чёрные. У меня только такая есть, когда мы вместе жили, удалось щёлкнуться разок. Потом разъехались, а карточка у меня осталась. У меня тоже есть личное, Владимир.

Рэя понизила голос, наклонившись к мужчине и по-прежнему указывая на три счастливых лица на карточке, едва умещающиеся в кадре.

– Наверно, мне всё равно, что случилось с императором и рыжей бедолагой. – честно призналась она, – Но я понимаю, что такое «семья», и сама сделала бы всё, чтобы времена, которые запечатлены здесь, вернулись. И я знаю, что ненормально, когда ради политики кому-то приходится пасть жертвой чужих интриг. Потому что завтра они придут за моей сестрой, назовут её британкой и заберут у меня. Не знаю, что я сделаю, когда узнаю – возможно, лучше и правда уступить виновника вам. Я так и сделаю, если до него не доберутся другие охотники, обещаю.

Ладонь накрыла бумажку с контактами – Рэя принимала предложение. От принца бы не приняла, а от Макарова – да. Потому что интересы у них были хоть немного схожи. Они оба хотели бы отомстить.

– За семью. – прибавила Рэя, прежде чем сесть обратно и развернуть фотографию к себе. Счастливая Лея беззвучно хохотала за стеклом.

+1

15

     А вот про брата, что и говорить, Владимир не помнил. Наверное, просто не заострял на этом внимание, когда читал досье Рэи много лет назад. И он прекрасно понимал, что каждый человек держится за то, что ему дорого. И очень часто это может быть вовсе не государство, не деньги и не нация. А порой и вовсе приходится выбирать. Между семьёй и своим народом. Между честью и жизнью в достатке. Между собой и теми, кто тебе дорог. И в такие моменты главное вовсе не ошибиться. Главное — не пожалеть о своём выборе. И лишь те, кто умеют не жалеть о содеянном и нести ответственность за последствия своих решений, смогут жить в мире, который сотворили собственными руками.
     — Каждый человек идёт собственным путём, — сказал Владимир, кивая Рэе, — К своему счастью. Спасибо, Рэя. Ты можешь рассчитывать на мою помощь и помощь моих союзников.
     Он не стал рассказывать ей всю подноготную того, что творится в стране. Макаров сказал ровно столько, чтобы не скомпрометировать себя и своих соратников раньше времени. В любой момент всё может круто измениться и обернуться против них. А час икс ещё не настал. Но уверенность в том, что такой человек, как Рэя, будет на их стороне в тяжёлое для русской нации время, Владимир не сомневался. Ведь они преследовали общую цель. А их незримый враг — един в своём теневом облачении. Идеи Макарова обрастали сторонниками, а уверенность Владимира в том, что теперь он сможет защитить тех, кто ему дорог, крепла день за днём.
     — Спасибо за угощения и тёплую встречу, — поблагодарил Владимир, глядя на часы. — Но мне уже пора идти. Нужно сделать небольшие приготовления к отплытию. Я был рад повидаться с тобой, Рэя.
     Макаров наклонился, чтобы погладить безучастно поглядывающего на него кота, после чего встал со стула.
     — Проводишь до парадной? — с улыбкой поинтересовался он.

Эпизод завершён

+1


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 16.11.17. Юность в сапогах