Прием

в игру

закрыт


Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 26.11.17. Помни это


26.11.17. Помни это

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Дата: 26 ноября 2017 года
2. Время старта: 16:00
3. Время окончания: 22:00
4. Погода:  +26 °C, небольшая облачность, ветер 3 м/с
5. Персонажи: Владимир Макаров
6. Место действия: Куба, Гавана
7. Игровая ситуация: Всё утро Владимир провёл за изучением деталей предстоящего задания. В его голове уже зрел план, однако, после столь тщательного подхода даже такому гению, как Макаров, нужен отдых. Он предлагает Марии прогуляться в город.
8. Текущая очередность: GM

Созданный мной эпизод не влечет за собой серьезных сюжетных последствий. Мной гарантируется соответствие шаблону названия эпизода и полное заполнение шапки эпизода на момент завершения эпизода

0

2

Никогда Куба ещё не была так близко. Держишь ее в руках, принюхиваешься, пробуешь на вкус и понимаешь, что тебя обманули. Те миллионы красивых пляжных снимков, которые тебе довелось пересмотреть, те выкуренные сигары, сливочные, перечные, сладковатые, те обрывки фраз из учебников истории — все это неправда. Точнее, правда, но на такую толику, что в это сложно поверить. Лишь спустя десять лет Владимир увидел обратную сторону медали, которая казалась сюрреалистичной, непропорционально огромной. Вечнозелёные плантации, роскошные жители, улыбчивые жители, неунывающие работники... Всё это было лишь красивой обёрткой, отражением в кривом зеркале.
Об обратном говорили даже многие районы столицы, Гаваны. Старые обветшавшие дома, ржавые металлические заборы, поникшие кусты и кроны деревьев. Это угнетало и создавало огромный контраст с теми районами, которыми администрация занималась с куда большей отдачей и вложениями.
Но сейчас Владимир был не в Гаване, а в нескольких километрах от неё, в своём мотеле. Вернее, в комнате Марии — обстоятельства сложились так, что теперь, благодаря стараниям нового жильца, помещение больше не годилось для нормального проживания двух человек — гул работающего суперкомпьютера был настолько невыносим, что заснуть нормально попросту не получалось и пришлось просить Вуйцик о временном приюте. Она, конечно, не была против и вошла в положение, но спать легла в одежде, определив Владимира на матрас возле кровати.
Решать деловые вопросы и изучать планы, разумеется, они ушли к нему в номер сразу, как проснулись и довольно скромно позавтракали — местное меню не пестрило экзотическими блюдами и было очень простым, но домашним, а оттого вовсе не плохим. Втроём всё решалось довольно продуктивно. Но даже несмотря на это, устали все. Кроме того, как можно догадаться, гудение компьютера настолько утомило Владимира, что теперь он лежал на кровати Марии и, закинувшись таблетками обезболивающего, смотрел музыкальный канал с классической музыкой, вышедшей из-под пера английских композиторов. Несмотря на то, что сердце беспрестанно тосковало по мелодиям Моцарта, Баха, Паганини, Чайковского, Римского-Корсакова, которые здесь явно не котировались правительством, слушал Макаров не без удовольствия, но как-то фоном, из-за головной боли, которая со временем утихла. И это в то время, как сбоку от него происходило обыденное, но довольно любопытное зрелище — Мария занималась глаженьем своей одежды. И не то, чтобы это было очень странно — ну что такого, военным её типа ничто человеческое не чуждо. Но делала она это после душа, одетая в чёрную футболку Владимира, которая была достаточно длинной для неё и, фактически, свисала ниже бёдер, прикрывая явно отсутствующее нижнее бельё.
— Знаешь, — Владимир искоса посмотрел на неё и шуточно-недовольным голосом произнёс: — Как будет возможность, сходим в город и купим тебе халат. Я не хочу, чтобы ты таскала мои вещи.

+3

3

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

И кажется, ничего ровным счётом не изменилось в её комнате, к которой она и привыкнуть толком не успела. Всё было, как и пару дней назад. Вот только тихое сопение всего в метре от неё не давало покоя. И всё бы было как обычно: им уже доводилось спать рядом и сидя, и лёжа, и согревая друг друга своим теплом в холодных кавказских горах. Но сегодня, в обстановке интимной, она поняла, эту тонкую разницу между работой и личным пространством. Это не позволило Марии заснуть так же быстро, как раньше — Вуйцик всегда вырубалась мгновенно. И казалось, что в такие моменты принято носить кофе в постель — говорят, что так сложилось исторически. И в кино так же показывают. И где-то в глубине души, спрятанной за колючей проволокой, хотелось всегда узнать, как это, когда тебе приносят кофе и бутерброды.
Вот только Макаров этого не сделал.
Мария проснулась часов в десять, когда Владимир сильно зашумел, двигая тумбочку в сторону, чтобы освободить место для отжиманий на одной руке. С одним открытым глазом Вуйцик пронаблюдала за ним, а затем перевернулась на другой бок, подтянув простыню и натянув ею голову — всю ночь откуда-то шёл непонятный сквозняк.
Владимир разбудил её в первом часу — как раз тогда, когда Мария видела какой-то совершенно несвязный сон о пьянке в каком-то загородном доме русского провинциального городка, прогулкой в магазин за портвейном и ягодной настойкой. Пробуждение было грубым, а оттого даже вспомнить что-то про кофе Вуйцик не успела — ей кинули тяжёлый пакет с йогуртами угодивший куда-то в район затылка. Поворчали и будет.
А потом завтрак в местной столовой и составление планов в соседнем номере, с лицезрением затылка малявки, отбившей его у Владимира, оторвавшей нос от мониторов всего два раза за несколько часов.
Отрезвляющий душ, стирка и нормальный полдник — вот то, что ей было нужно сейчас больше всего. И оборудованный стиральной машиной номер пришёлся как нельзя кстати. Что, впрочем, нельзя было сказать о небольшой горке одежды: паре маек, футболке, рубашке с коротким рукавом. И если короткие джинсовые шорты могли обойтись без отутюживания, то всё остальное — ни в коем случае. Мария любила порядок в своих вещах, ещё со времён своего первого автомобиля — раритетного Форда Мустанга. Поэтому, нужно было потрудиться.
Вот только одна проблема — откипающий на кровати Макаров. А это значит, что придётся что-то надеть, потому что в его отсутствие Вуйцик практически всё время ходила по номеру голая. Вообще.
— Ненавижу малознакомых мужчин на своей территории, — фыркнула она и через пару мгновений её глаза наткнулись на сушащуюся футболку Владимира, которая явно была размером побольше и на ней, как оказалось после тщательной примерки, смотрится довольно неплохо, поскольку хорошо закрывает все причинные места.
Так она и вышла к нему с кипой вещей и гладильной доской. Разложив её на том же месте, где Владимир отжимался этим утром, Вуйцик вытащила из-под кровати утюг и принялась гладить вещи одну за другой.
На вопрос Макарова она лишь обернулась вполоборота и усмехнулась.
— Раз уж ты пожалел для меня свою драгоценную футболку... — Мария демонстративно вздохнула. — То так уж и быть, пойдём выбирать.

+3

4

— А ты наглая, — Владимир усмехнулся. — Покупать-то будешь за свой счёт?
— Неа, — Мария показала язык и продолжила гладить.
— Точно наглая, — Макаров пожал плечами и продолжил слушать музыку.
Играла шестая симфония  Ральфа Воан-Уильямса, скончавшегося не так уж давно. Владимир не мог не отметить потрясающие перепады динамики и отчётливо выраженное золотое сечение. Когда же эта безусловно отличная композиция подходила к своему логическому завершению, Мария уже раскладывала свою одежду и бельё по полочкам.
— Тебе, кстати, слабо будет, — Вуйцик улыбнулась Владимиру, убирая на полку фиолетовые кюлоты.
— Что слабо? — внимания Макарова переключилось на неё.
— Сходить со мной по магазинам, — уточнила Вуйцик, демонстративно раскручивая на пальце лифчик.
— Да легко, — Владимир даже рукой махнул. — Надо было с тобой поспорить на что-то. Через десять минут будь готова.
— Вот ещё, — Мария фыркнула и убрала последний элемент нижнего белья в шкаф. — В таком случае, кинь мне, пожалуйста, ту одежду, что лежит в сумке у кровати, заодно поглажу перед выходом. Я знала, что она пригодится. Сумка слева.
Владимир нехотя свесил руку вниз.
— Другое лево, — одёрнула Мария и, приложив палец к своим губам, засмеялась.
Пробурчав себе под нос на тему того, что могла бы сразу сказать, Макаров потянулся уже другой рукой и нащупал спортивную сумку, наощупь расстегнул молнию и вытащил то, что там лежало. Этим что-то оказался довольно милый на первый взгляд тёмно-синий жакет и платье. И то и то имело довольно интересную белую отделку. Владимир кинул вещи Марии, но в этот самый момент из складок платья на подбородок Макарова выпало что-то, имеющее довольно “боевой” ярко-красный оттенок. Этим элементом одежды оказались бамбуковые стринги, которые Владимир поспешил убрать на место, пока Мария, не обратив внимание на это небольшое происшествие, вновь занялась глаженьем, а Владимир ушёл переодеваться. Его выбор пал на летние брюки, цветастую гавайку, шляпу и очки-авиаторы — куда же без них? Он включил воду и слегка намочил волосы, зализав их назад. Повернулся к зеркалу. Оттуда на него уверенным взглядом смотрело мужественное лицо, обрамлённое лёгкой щетиной. Владимир надел очки, белую шляпу и оценил себя ещё раз. То, что надо для прогулки по Гаване. С этими мыслями он неслышно вышел из ванной, погасил свет и вернулся было в комнату, но в итоге замер на пороге. Из динамиков телевизора медленно, романтично играла скрипка. Мария стояла напротив окна, за кроватью, спиной к нему, в тех самых стрингах, в этот самый момент собираясь натянуть через голову выглаженное платье. Её тело было совершенно обычное и ни в какое сравнение не шло с фигурой Алины, которая была точно из камня выточена искусным скульптором Пигмалионом. Полноватые ноги, бёдра и бока, несильно выделяющиеся мышцы спины, бледная кожа. Это было в ней, и это нельзя было отнять. Но в свете предзакатного солнца, пробивающегося сквозь жалюзи, тело Марии выглядело очень красиво, несмотря на все его видимые и невидимые недостатки.

+3

5

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

Мария стояла напротив окна и улыбалась. От смущения и неловкости. Думала о том, как же ей повезло, что Владимир не схватил вместе с её выходным костюмом красные стринги. Поверил бы кто-то, что это может её смущать? Никто даже не подумает о таком. Все привыкли видеть смеющуюся в лицо смерти Вуйцик, которая словно ёжик с ядовитыми иголками сворачивается в клубок, никогда и никому не даст к себе прикоснуться, кроме самых достойных.
Провозившись немного с платьем, она всё же натягивает его на себя. Когда в последний раз она надевала его перед кем-то?.. Мария пытается вспомнить, но ей это не удаётся. Руками она пытается дотянуться до молнии, но плохая растяжка не позволяет ей этого сделать и нормально застегнуть его. Женщина шумно вздыхает. В этот самый момент она чувствует, как на плечо ложится сильная мужская рука. Мария вздрагивает на выдохе от неожиданности. Раздаётся характерное, быстрое “з-з-з-зип”.
— Спасибо, — благодарит Мария. Её голос слегка сипит.
— Не за что, — раздаётся за спиной.
Она поворачивается и видит улыбающегося Владимира. Его заразительная улыбка охватывает и лицо Марии. Вуйцик берёт с подоконника свои зеркальные очки и снимает повязку с глаза. Под ней — сомкнутые, навсегда сросшиеся веки, которые она никому кроме врачей не показывала.  Мария убирает повязку в карман и надевает очки.
— Что ж, у нас есть кое-что общее, — Вуйцик хмыкает и толкает Владимира в плечо рукой. Впервые за много лет знакомств промелькнувшая мысль иронична и едва не заставляет её расхохотаться.
— Очки? — предполагает Владимир, но ошибается.
— Какая-то непонятная херня с глазами, — Мария не сдерживается и смеётся. — С той лишь разницей, что моя херня не такая охеренная, как твоя.
Владимир хмыкает.
— Кредитку и документы взял? — спрашивает она, как бы невзначай поправляя воротник рубашки Макарова.
— Ага, — Владимир кивает. Их взгляды замирают друг на друге, наступает многозначительное трёхсекундное молчание. — Пойдём?
— Пойдём.
Широким шагом она обходит его вокруг и фаланги их пальцев едва соприкасаются, но, кажется, оба решили сделать вид, что этого не произошло. В этот момент натягивается до предела струна где-то внутри. Мария хватает ключи с полки и выходит за дверь, вдыхает свежий воздух и приятное напряжение ослабевает. Она находит успокоение. Но надолго ли?

+3

6

Кожа на её руках очень мягкая. А в движениях столько женственности, сколько он не видел в ней ранее. Она проходит мимо и вязкий аромат липы с её волос втягивается через нос в лёгкие. Владимир поворачивает голову. Её профиль обычный, неприметный, но чуть вздёрнутый нос придаёт ему какое-то простое и понятное каждому очарование. Но Макаров не успевает зацепиться за её растворившийся в дверях образ, который незаметно оседает разве что где-то на задворках подсознания. Владимир замечает, что вылетела из номера она так быстро, что даже забыла на кровати свой жакет. Он осторожно поднимает его за воротники, чтобы не помять, и выходит из номера. Мария стоит, облокотившись на перила и смотрит куда-то вдаль, на зелёный кубинский лес.
— Ты забыла жакет, — Владимир распахивает его сзади и она подаётся назад, продевая руки в рукава.
— Спасибо, — в голосе Марии появляются былые задорные нотки, и она поворачивается, чтобы закрыть дверь. — Давай поймаем такси. Не хочу случайно надраться в баре и потом попасться британцам на вождении в пьяном виде.
— Я вроде не собирался сегодня пить, — Владимир пожимает плечами.
— Давно ты с женщинами не пьёшь, а? — ключи дважды щёлкают в замке. — Потопали, вон как раз таксисты кофе пьют.
Они спустились вниз и подошли к двум белым хэтчбэкам с шашечками на дверях.
— До Гаваны сколько?
— Десять с двоих, — сказал водитель, оглядев парочку.
— А с меня с одной вчера ночью десятку содрать хотели! — недовольно прошептала Мария на ухо Макарову.
Владимир удивлённо посмотрел на неё — куда это, интересно, она ездила? Он думал, что в ночь на двадцать пятое Мария спала… Впрочем, об этом стоило спросить позже.
— Годится, едем, — сказал Владимир и сел на заднее сиденье, зная, что Вуйцик будет до последнего стоять за право сидеть спереди.
Автомобиль тронулся и через двадцать минут зелёные джунгли сменились на каменные.

+3

7

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

— Вов, пошли в примерочную! — Мария с грудой вещей наперевес тянет Макарова за рукав и тот лениво следует за ней. Его опустошённое лицо говорит только об одном: он обещает себе никогда и ни за что не ходить с женщиной по магазинам. Наверняка, не первый раз. Ликующим взглядом Мария усмехается Владимиру и скрывается за дверцей примерочной. Её выбор падает на белый махровый халат и чёрный атласный.
— Мистер Макаров! — она выглянула из примерочной, но влетевший внутрь помещения Макаров негромко хлопнул дверью, прижал Марию к стенке и зажал ей рот ладонью. Их взгляды встретились, но озлобленный шёпот Владимира вывел Вуйцик из состояния транса.
— Не. Называй. Мою. Фамилию. Здесь, — слова, как иголки под ноготь, впиваются под корку мозга. — Или тебе жить надоело?
Его неспокойное горячее дыхание обжигает лицо Марии. Она понимающе кивает.
— Я дура, — говорит она, и Владимир её отпускает.
— Не расслабляйся, — голос Макарова становится мягким и вязким, как сметана. На этом он уходит, забирая не подошедшие халаты, и оставляя немного ошарашенную Марию наедине с собой.
Торговый центр покинули молча. Впервые за всё время Мария ощутила на себе его злость. Он вообще никогда не срывался. Разве что на совсем зелёных пару раз, но… Вуйцик сглотнула. Неужели она так размякла рядом с ним, что стала давать слабину? Быть этого не может!
— А пойдём дальше гулять? — голос, прервавший молчание, прозвучал с характерным вызовом на “слабо”. — Закинем мои халатики в камеру хранения и вперёд! Там на Колониальной Площади сейчас какой-то музыкальный фестиваль, может, сходим?

+2

8

Владимир, до того немного мрачный и сердитый на Вуйцик за её беспечное поведение, слегка посветлел, услышав её предложение.
— Я согласен, — сказал он. — Не за одними же халатиками мы в город припёрлись. Но при одном условии: если ты будешь себя хорошо вести.
Мария насмешливо вздохнула.
— Хорошо-хорошо, — её усмешка перешла в звонкий смех и Вуйцик схватила Макарова под руку, прижавшись к нему. —  Как скажешь, папик, как скажешь.
—  И не называй меня так, —  голос Макарова чуть дрогнул — не привык он к такому отношению с её стороны; это было слишком уж неожиданным.
Камера хранения оказалась недалеко отсюда, на крупном автовокзале. Служащий предупредил, что вещи хранятся до 72 часов, но стоит ли говорить, что этого Владимиру и Марии было достаточно? Оставив сумку с одеждой в ячейке под номером 4590, они направились в сторону Колониальной Площади. Найти её можно было с помощью навигаторов в телефоне, но… В этом нет никакой романтики. Техника убила в людях всякий дух авантюризма. Куда интереснее было идти по незнакомому городу, ориентируясь на указатели и электронные карты, которые стояли через каждые две автобусные остановки.
До площади удалось дойти только через сорок минут. Привыкшие к таким маршам Макаров и Вуйцик пройденного расстояния даже не прочувствовали. Разве что плечо, на котором Мария иногда едва ли не повисала, слегка ныло, но и то, скорее, от несправедливости, чем от неудобства.
А на площади была развёрнута большая сцена, по краям стояли внушительные колонки, размером с двухэтажный дом. Из них струилась довольно красивая инструментальная музыка. Народу было много. В основном — британцы, но пройти было можно хоть к самой сцене, если постараться, даже несмотря на то, что вечер только начался. Хотя, кто знает, во сколько начался сам фестиваль. Играющий коллектив был британским — это Владимир выяснил из разговоров двух длиннобородых мужчин своего возраста. Мария то и дело пыталась утянуть Макарова куда-то в сторону, но он предпочитал сам задавать направление движения, а потому тоже периодически тянул её в свою сторону. Отцепляться же назойливая Вуйцик не хотела ни в какую, поэтому их противостояние, из которого Владимир всегда выходил победителем, происходило довольно часто. Но положительная сторона у всего этого, всё же, была — она ни за что не потеряется.
Спустя час прослушивания довольно хорошего исполнения самых разных инструментальных композиций, Макаров осознал, что неплохо было бы и поесть.
— Ты голодная? — спросил он, немного пошевелив рукой, привлекая внимание Вуйцик, заинтересованно наблюдающей за выступлением нового коллектива.

+2

9

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

— А? — она повернула голову, едва услышав, что сказал ей Владимир из-за довольно громкой музыки. — Да, я бы поела. Давай песню дослушаем и поищем какое-нибудь кафе?
Владимир кивнул.
Нужно признать, что Вуйцик действительно была голодна — полдником она не наелась, да и дорога выматывала. Во всяком случае, она бы сейчас как минимум выпила чего-нибудь некрепкого и съела что-нибудь мясное. От каре ягнёнка по-кубински точно не отказалась. При мыслях о еде у Марии едва слюнки не потекли, а потому, как только песня закончилась, она тут же потащила Владимира к краю площади — там наверняка есть какие-нибудь кафе.
Впрочем, стоило догадаться, что столики были заняты почти везде, а местами народ даже стоял у стойки, в ожидании свободных мест. Повезло только с одним пивным рестораном, носившим говорящее название Britanny. Там пара молодых людей довольно быстро освободила столик, управившись с пивом и куриными крыльями. Мария позволила себе снять очки в помещении, поскольку левой частью лица она сидела к стенке, в самом углу — чуть повернуть голову, когда официант будет обслуживать, и можно не бояться за изуродованный глаз. Им принесли довольно толстое, красиво оформленное меню, с очень богатым выбором блюд и напитков. Пива было немного, но зато варили его прямо на задворках этого ресторана, что было очень здорово.
Она подняла глаза на Владимира.
— Я хочу светлое пшеничное и каре ягнёнка, — заявила Мария, довольно быстро, в отличие от Макарова, определившись с заказом. — Пока что так.

+2

10

Владимир пробежался глазами по меню, краем уха выслушав пожелания Марии.
— Я буду тёмное, — сразу произнёс он — ещё в молодости прошла его нежная любовь к светлому. — И, наверное, рёбрышки... Интересно, с чем их тут подают. Как-то я был в Обнинске, там к ним подали два вида довольно неплохих салата и сырые овощи.
— Тут есть мелкий шрифт, — отметила Вуйцик приглушённым голосом — мимо их столика прошёл официант.
— Тут написано про запечённый картофель. Солидно, — Владимир кивнул. — Интересно, они его в духовке, или в углях готовят?
— И почему ты светлое не пьёшь? — Мария хмыкнула, по-доброму улыбнувшись. — Ты же вроде на стороне сил добра и всё такое. А пьёшь тёмное. Как так, Вова?
— Для контраста, — Макаров засмеялся и в следующую минуту к ним подошла милая девушка в национальном костюме — принимать заказ.
Ожидание заказа прошло в полном молчании, но в упорном сверлении настойчивыми взглядами друг друга. В определённый момент это превратилось в самые обыкновенные гляделки, которые Владимир с треском проиграл. Любой на его месте выдал бы исключительно острую, но обидную для Марии шутку про глаз, но Макаров не обладал должным чувством юмора, зато имел превосходное чувство такта и безграничное уважение к этой женщине.
Пиво принесли мгновенно — в вытянутых, похожих на женскую фигуру, бокалах. Владимир и Мария, каждый испробовав свой напиток, убедились в несомненном качестве предлагаемого продукта. Ресторан определённо заботился о качестве своего пива. Подача блюд же была изумительной. Красные рёбрышки лежали на тарелке в окружении одного картофеля в фольге, маринованного лука и свежих овощей — помидоров и огурцов. Кроме того, к основному блюду в изобилии подали и два соуса: тёмно-красный, больше напоминавший барбекю и светлый, не иначе как сметанный для картофеля. Внешний вид был очень аппетитным и, похоже, Мария была с Макаровым солидарна: она уже разворачивала столовые приборы из салфетки, жадно поглядывая на то, что раньше ещё бегало, жевало травку и радовалось жизни.
— Приятного аппетита, — улыбнулся Владимир и стал аккуратно срезать первое ребро.

+2

11

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

— Спасибо, — Вуйцик поблагодарила Вову и принялась за еду. — Умм! Вова, шикарно! Кажется, это лучшее, что я ела, за последние несколько лет. Чёрт, если меня всегда так кормить будут, когда я с тобой езжу...
Мария делает многозначительную паузу, медленно обсасывая аппетитную кость.
— Я готова даже жить с тобой, — она смеётся, но в её глазах появляется нездоровый блеск. — И даже разрешу разбрасывать носки по всей квартире! Только корми так же!
Мария продолжает методично обгладывать одну кость за другой, прихлёбывая своё пиво и изредка лакомясь свежейшими овощами, словно и не говорила ничего. Приятная музыка заполняет уютную атмосферу ресторана. Кажется, что ей просто хорошо. А её лицо спокойное и умиротворённое — зрелище нечастое, особенно для Владимира, привыкшего видеть Марию чрезмерно эмоциональной. Но сейчас она была куда более живой, чем обычно. А вернее — человечной.
— Обожаю ресторанный уровень... — промямлила она, откидываясь на стуле. — Вова, я всё. Наелась. Похоже, переоценила я свою возможность съесть больше.

+2

12

Мария была права. Кухня этого ресторана была не то чтобы сильно изысканной, но великолепие всей палитры вкуса блюд отразились на преисполненном удовольствия лице Владимира. Это было бесподобно. Молча он ел умеренно солёные рёбрышки вприкуску с овощами, периодически делая большие глотки приятно ласкающего полость рта бархатного тёмного, и слушал, что говорят Мария, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикусить язык от вкуснейших блюд.
— Я с тобой солидарен, — сказал Макаров и обглоданная кость с глухим стуком падает в небольшую груду остальных. — Но только в плане еды!
Он усмехнулся помотав головой.
— Мне и одному неплохо жить, — Владимир говорит абсолютно честно, но смеётся в ответ на шутку Марии. — И носки я не разбрасываю.
Невольно вспоминается неделя, прожитая вместе с Алиной. Было здорово, даже очень. Но, положа руку на сердце, Макаров понимает: даже будь он один, мало что изменилось бы в его жизни. Макаров не боится ничего нового, но и старым не брезгует. А одиночество — оно полезно. Особенно, когда твоя Родина не хочет видеть твою голову вместо державы императора. Оно похоже на болотную трясину, в которой ты медленно тонешь, пока не остаётся торчать одна лишь голова. И сперва ты его ненавидишь. Потом ты к нему привыкаешь. А потом ты не можешь без него жить. Но Владимиру казалось, что он не погружается, а просто застрял где-то посередине.
— Я же и так живу с тобой сейчас, — он продолжает с доброй усмешкой на лице и делает глоток из пивного бокала. — В силу непредвиденных обстоятельств. Неужели у тебя язык повернётся назвать меня столь неопрятным, чтобы я носками разбрасывался в присутствии женщины?
Товарищи засмеялись и подняли бокалы.
— Пусть небо над твоей головой всегда будет мирным, Вова, — Мария с улыбкой произносит неожиданный тост.
— А если не для нас, то для потомков, — лаконично дополняет Макаров. Раздаётся звон бокалов, и они довольно быстро пустеют. Вежливый официант предлагает повторить. Вуйцик кивает Владимиру и тот даёт добро. Уже через пару минут им приносят два заполненных доверху ледяных бокала. Время незаметно летит за задушевными разговорами, и никто не обращает внимания на парочку, беседующую на русском — люди слишком увлечены разговорами друг с другом, да и мало кто из жителей этой страны вообще знает русский язык, будь то приехавший на заработки британец, пожалованный, или нумерованный.
Они допивают следующий бокал. Макаров видит, как в глазах Марии появляется характерный маслянистый блеск. Но, судя по жестам, она ещё очень далека от кондиции.
— Я всё, — тем не менее, произносит Вуйцик. — Попросишь счёт?
Владимир кивает, окликая официанта, обслуживающего их столик.
Счёт приносят сразу, в стильном коричневом кэш-холде. Владимир видит вполне приемлемую сумму в двадцать фунтов. Вложив туда несколько купюр и надбавив сверху два фунта чаевых, Макаров отдаёт книжечку со счётом официанту и тот уходит. Его коллега по работе помогает с тарелками.
— Пойдём, — говорит Владимир Марии и они неторопливо покидают заведение.
На Гаванну медленно опускались сумерки. Затихли звуки музыки на Колониальной Площади. Владимир и Мария идут по опустевшим улицам города. Из приоткрытых окон домов слышны взрослые и детские голоса. Где-то на окраине с надрывом воет пёс и ему вторят двое других.
— Почему на улицах стало так безлюдно? — спрашивает Мария, прижимаясь к Владимиру. — Ведь этот город ещё два часа назад был таким праздничным и весёлым…
— Я не знаю, — честно отвечает Макаров, чувствуя её осторожные прикосновения. — Британцы боятся выходить по вечерам, потому что живут в страхе перед нумерованными. Нумерованные боятся попадаться полиции на глаза лишний раз.
— Только полицаи никого не боятся, — в голосе Вуйцик звучит усмешка. — И два ковбоя, под руку идущие по этим улицам… — она звонко смеётся. — Почему так? Если все боятся и ненавидят друг друга… Зачем это всё?
— Затем, что войны развязывают дипломаты, — Владимир говорит прописные истины. — И финансовая элита. Обычным людям не нужны эти войны.
— Но что тогда нужно им? — Мария не унимается, и Макаров чувствует себя мудрым старшим братом, отвечающим на вопросы не смышлённой младшей сестры — это чувство пропитывает сердце теплотой ностальгии об ушедшем навсегда детстве.
— Люди хотят счастья, — говори Владимир спокойным, мудрым тоном. — Но у людей отнимают его. Как леденец у ребёнка, — они продолжают идти по улицам; навстречу паре начинают попадаться разрозненные компании местных с чисто британской внешностью. — Вот только знаешь, в чём отличие ребёнка, оставшегося без конфеты, от человека, оставшегося без счастья? Ребёнок осознаёт свою потерю. А люди даже не оглядываются в поисках утерянного. Они сразу находят что-то новое. Похожее. Замену. В этот самый момент политики вкладывают в руки людей оружие. И человек верит, что так надо. Оружие в руках наёмника опасно для окружающих. Оружие в руках неуверенного человека опасно для него самого. Оружие в руках патриота опасно для человечества. Наверное, я говорю как пацифист. Не как патриот. И уж точно не как человек, что который месяц вещает с экранов мониторов и телевизоров, не как личность, которую превозносит вся Россия. Люди продолжают верить в меня. Я читал все эти статьи в газетах и на сайтах. Европейцы называют меня пастырем, а последователей — паствой. И когда я думаю об этом, то оглядываюсь назад. На то, что сделал. На то, что так и не смог сделать. И понимаю: они правы. Я сам стал тем, кто вкладывает оружие в ладони людей. Именно поэтому Культ хотел завербовать меня как того, кто будет двигать прогресс вперёд. Мне всегда вспоминались слова Джоан. О том, что я был избран Евой. Избран, чтобы повести человечество вперёд и помочь сделать следующий шаг в осознании себя.
Владимир замечает, что Мария завороженно слушает его, не издавая ни звука. Они заворачивают за угол большого дома и идут на набережную.
— Я не поверил сладким медовым речам и отрёкся от терновой короны. Но продолжаю верить, что сражаюсь во имя мира. Лгу во имя мира. Убиваю во имя мира. Мне нет прощения, Мария.
Они останавливаются на набережной. Макаров кладёт ладони на плечи Вуйцик. Её красивое лицо озаряют лучи исчезающего за горизонтом солнца.
— Я сам заставляю людей наставлять оружие друг на друга. Убеждаю себя, что так надо, чтобы выиграть время. Выиграть войну. Выиграть крупицы мира, что лежат на одной из чаш весов. Получится ли? И не перевесит ли в итоге другая чаша? Та, на которой лежат миллионы жизней? Всё ли я делаю правильно?
Макаров делает паузу.
— У меня нет ответа. Но… Я хочу верить.

+3

13

https://pp.userapi.com/c623629/v623629819/5037b/U6BaZQTW-UQ.jpg

Мария, синхронно вышагивая рядом с Владимиром, с замиранием сердца слушает его откровения. Она вновь и вновь отмечает яркую подачу того, что говорит Макаров. Из раза в раз этот мужчина поражает её своей способностью выражать свои мысли и доносить их до слушателя. Когда ты слышишь Макарова, то понимаешь: ты не можешь не слушать его. Но в то же время Владимир впервые за долгие шесть лет знакомств… Открывает ей частичку себя? Внутри Марии надрывно зазвенела натянутая струна, которой Макаров искусно коснулся своим смычком. Вуйцик внимает каждому его слову, пробует на вкус предложения, проговаривая их про себя и даже не думает перебивать.
Они останавливаются на набережной. Ладони Владимира тяжёлые, но крепкие плечи Марии не чувствуют над собой этой тяжести. И даже свинцовый взгляд, устремившийся на неё, лёгок, как дуновение ветра. Жёсткая щетина на лице Макарова за день стала заметно гуще, скрывая огрубевшую под гнётом лет кожу.
Риторические вопросы один за другим повисают в воздухе. Владимир не ищет ответов. Он знает их. Просто сомневается в их подлинности. Это читается в слегка растерянном взгляде. Ему не нужны ответы. Но несмотря на это, Мария кивает, закрывая глаз и её ладонь ложится на щеку Владимира.
— Даже если ты двигаешься не в том направлении, мы все готовы разделить с тобой горечь твоих поражений и опыт ошибок, — их взгляды замирают друг на друге. — Акула умрёт, если остановится. Никогда не останавливайся, Вова. Мы все верим в то, за что ты сражаешься. Мы все причастны к этому. Но даже проливая кровь, каждый из нас мечтает о мире. И мы никогда не остановимся в погоне за этой мечтой, пока ты указываешь нам путь во вселенской тьме.
Что угодно можно говорить о пафосе речей Макарова. Но то, что он пробирает до костей и заражает тебя, подобно чуме — отрицать нельзя.
Мария осознаёт интимную близость с ним и хочет отступить назад, наконец, переставая выдерживать его взгляд, проникающий прямо в душу. Но у неё не выходит. Вместо этого её тянет, тянет ещё сильнее к нему. К его внутренней силе, невероятной и безграничной. Той, что могла бы принести ему могущество, видимое во снах миллионами людей. Но он отказался от этого. Такое могущество ему совсем не нужно.
Вуйцик шумно вздыхает и с её губ совершенно случайно срывается нечто похожее на стон. Её щёки стремительно рдеют.
— Нам нужно забрать вещи с вокзала... — смущённо говорит она.
Дни наедине с ним — вот то, о чём Мария мечтала всё то долгое время с первых месяцев знакомства с этим человеком. И вот теперь её маленькая мечта исполнилась. И пусть однажды эти дни наедине могут закончиться — это будет только потом.

+3

14

Владимир ловит её взгляд, вслушивается в слова, отогревающие сердца ото льда лучше, чем знойное кубинское солнце. В уверенной речи Марии нет ни нотки сомнения. Она знает, о чём говорит, желая вселить в Макарова новую надежду на будущее и то, что он делает.
— Спасибо, — он лаконичен, словно боится преодолеть лимит сказанного в сутки. Владимир чувствует, что должен сказать что-то ещё — вернее, он хочет сказать что-то ещё. Но эту задачу он с треском проваливает. Сказать больше и нечего. Вуйцик сказала за него всё то, что Макаров мог ответить. Мария снова оказалась на шаг впереди и всё предугадала. Женская интуиция, не иначе. Есть в ней, всё-таки, женское начало, подавленное ранней разлукой с родителями, войной и богатым общением с мужским контингентом, где каждый старый солдат, что не знает слов любви.
Между их взглядами вновь проскакивает искра. Владимир понимает: в этот раз ни он, ни она не могут не замечать её. Не могут игнорировать дальше. Эта искра слишком яркая. Слишком горячая. И опасная. Любой неверный жест и вспыхнет новое пламя. Макаров понимает это, но не двигается с места, а замирает перед ней.  Сейчас Владимиру кажется: он всегда знал, что Мария так старательно прячет за ядовитыми выпадами в его сторону. Просто сейчас это стало особенно явно. Вуйцик открылась, и теперь она беззащитно стоит перед ним, касаясь ладонью его колючей щеки, точно позволяет ему самому сделать выбор.
Макаров вздыхает. Ему не пришлось долго думать над этим. Все ответы он знал заранее. Просто решил подсмотреть в шпаргалку и удостовериться, что всё верно. Владимир прекрасно знал, чего она ждёт. Как знал и то, чего хочет любая женщина от мужчины, щеки которого не страшно коснуться ладонью. Но… Он не может дать ей этого. Из-за клятвы, принесённой самому себе, данной ради той, что кровью прорастает в его пульсирующих венах. Владимир не сможет дать ей надежду. Не подарит веру. Не наделит неземным счастье. Но он сможет продлить эту тёплую тропическую сказку, которая оборвётся через пару недель не неожиданным, а спланированным возвращением домой, в Россию. И сделает всё, чтобы печаль, спрятанная за повязкой над глазом, исчезла. Хотя бы на этот срок.
Он медленно опускает руки и не может сдержать грустной улыбки.
— Нужно, — шёпотом говорит Владимир, устремляя взгляд куда-то вдаль.

Эпизод завершён

+3


Вы здесь » Code Geass » События игры » Turn V. Strife » 26.11.17. Помни это