Любопытство
28 сентября  — 07 октября 2010 г.
Kylie Minogue — Red Blooded Woman
Незнакомка в чёрном мотоциклетном костюме сразу не понравилась Тимофею. Во-первых, она проникла в автомастерскую совершенно без предупреждения и даже без стука. Она не только осмотрела своим цепким взглядом помещение, но ещё и перетрогала все инструменты. Так что наверняка Белозёров не только потратит после её визита драгоценные минуты на поиски нужного разводного ключа, но и не досчитается нового сварочного аппарата, и пусть он весит едва ли не больше этой подозрительной мадам. Во-вторых, ей явно были неизвестны правила приличия, раз она не то, что не поздоровалась, но даже не поинтересовалась, занят он и может ли посмотреть её мотоцикл, едва ли не в приказном тоне сообщив цель своего визита. В-третьих, она обращалась с ним, как с мальчиком на побегушках, а это очень сильно задело самолюбие парня. Пусть он был молод, но это ничего не значило. В байкерском клубе все относились к нему, как к равному. Эту же наглую брюнетку он ни разу в жизни не видел, чтоб ещё и за просто так выполнять её запросы.
— Ты Тима? — Белозёров даже не успел вылезти из смотровой ямы — последний час он провел под старенькими "Жигулями", и после этого ему очень хотелось полежать на чём-нибудь мягком, но нависшая над ним девушка явно намеревалась нарушить все его планы.
— Как вы сюда проникли и кто вы такая?! — сначала он оторопел, не ожидая такой наглости, но после с негодованием ответил мадам, смотря ей также прямо в глаза.
— Тебе нужно прокачать мой байк.
Вместо "пожалуйста", ответов на вопросы и всего остального ему была протянута визитница автомастерской его отца.
— С какой кстати?
— Я от Коробова.
— Дмитрий Андреевич мне не звонил.
— Значит, позвонит, — опасения Тимофея начали оправдываться: незнакомка с интересом рассматривала разложенные по размеру и форме гаечные ключи.
— Вы можете это не трогать!? — возмутился Белозёров, вставая между байкершей и полкой с инструментами.
— Хочу и смотрю, что такого? — Тихомирова подвинула парнишу в сторону и, как ни в чем не бывало, продолжила удовлетворять свое любопытство и даже специально повертела пару инструментов в руках, исподтишка наблюдая, как багровеет Тима. — Мотоцикл уже в мастерской, можешь начинать осмотр. Поцарапаешь — шкуру спущу, — она грозно посмотрела на пытающегося что-то возразить Тимофея, но тот лишь пыхтел, так и не сумев сказать хоть что-то в ответ. — Я приеду завтра вечером. И помни, я тебя предупредила.
Ушла она шумно: швырнув ключи на стол в стопку бумаг и хлопнув дверью так, что у Белозёрова до вечера звенело в ушах, но больше он, разумеется, беспокоился о порядке в мастерской, который был так бесцеремонно потревожен.
— Стерва! — крикнул Тимофей байкерше, выглянув на улицу, но её уже и след простыл.

Во время своего визита Кобра сразу отметила про себя, что автомастерская Белозёровых была оборудована рукой людей, которые очень любили своё дело. Но наличие там мальчишки, который совсем не знал, что ей противопоставить, и был обязан выполнять почти любую её прихоть, радовало её ещё больше. Она явно не собиралась сбавлять обороты…

Тимофей получил от Дмитрия Андреевича лишь смс, и то к вечеру: “К тебе придёт девушка. Помоги ей, пожалуйста, с байком. Я потом тебе всё расскажу”. Но парня это совсем не устраивало. Поскольку Коробов на следующий день уехал по делам и был вне зоны доступа, Белозёров активно общался с автоответчиком:
— Дмитрий Андреевич… Я не знаю, что мне делать. Что значит “помоги с байком”?! — что-то гремело на заднем фоне. — С чем мне тут помогать? Работает как часы, ничего не сломано, не изношено...
Через пару дней:
— Дмитрий Андреевич!.. Почему эта оборзевшая женщина постоянно ошивается в нашей мастерской?! — слышен топот ног, какие-то возгласы, и связь резко обрывается.
Через неделю:
— ДМИТРИЙ АНДРЕЕВИЧ!!! Либо вы возвращаетесь и объясняете мне всё незамедлительно, либо я придушу её!
Через десять минут после последнего звонка:
— Дмитрий Андреевич… Она сломала мой новый шуруповёрт!.. — по голосу слышно, что у Тимофея уже нет ни сил, ни выдержки.
— Не сломала, а просто разрядила аккумулятор! — раздалось издалека, а затем уже телефонная трубка перешла к Кобре. — Он просто истеричка, Дмитрий Андреевич, не обращайте внимания! — пропела она автоответчику. — И я вообще не знаю, зачем ты его сюда притащил, — обратилась она к скачущему вокруг неё Белозёрову. И снова в трубку. —  Мы вас очень ждём, Дмитрий Андреевич. До свидания…
— Отдай! — обрывочно прозвучало в конце, после чего Алина закинула телефон на самую верхнюю полку…

Через десять дней после первой встречи Алины и Тимофея вернулся Дмитрий Андреевич. После прослушанного автоответчика он надеялся, что эта парочка оставила на месте мастерской хотя бы стены, но картина, которую он застал, его очень удивила и порадовала.
— Лин, дай свечу зажигания.
— На пять часов от тебя, — Кобра же в это время возилась с коробкой передач.
Они лишь кивнули Коробову, зашедшему в мастерскую, и старый байкер облегченно выдохнул.
Кажется, они подружились?..

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-12-31 12:34:02)

— Подрастешь, будешь сам условия ставить, — Алина вернула виски на свою половину и отвесила Тиме щелбан. — Да ты ей, наверное, даже под юбку залезть не пытался. Это же прекрасная Валерия! Ей же только цветы и любовь нужно преподносить, а если целовать, то только в щечку, и на руках переносить через лужи! Романтика, тьфу! — Алина была свидетельницей происходящего и могла бы преподнести все факты в более мягкой форме, но не смогла сдержать грубые комментарии: обида вновь захлестнула её, и нехватка Костина ощутилась особенно остро.
— В смысле? — Тимофей аж подскочил на стуле, чувствуя, как краснеют уши то ли от смущения, то ли оттого, что Кобра нашла больное место. — Как ты можешь так говорить обо всем этом... Я её люблю!
— Йаиёлюплюю, — передразнила Тихомирова, ничуть не меняя язвительный тон,  и сделала ещё пару добрых глотков, закусывая пиццей. — Ты непонятно чего душу себе травишь. Займись лучше делом, не забивай голову. Лерка твоя — дура, потом локти будет кусать.
— Да что ты об этом знаешь! — взорвался парень. — Ты сама-то любила хоть однажды, чтобы учить меня жизни?!
По взгляду Кобры было понятно, что Тима перешел какую-то незримую границу и сейчас стоял по середине минного поля.
— Любила, — отвечает Тихомирова, не моргая. — Мы восемь лет были вместе... а потом я сама всё разрушила, — внутри снова начинает болезненно пульсировать, и Алина хватается за бутылку, чтобы заглушить воспоминания.
— Как сама разрушила? — Тимофей, как и любой другой на его месте, совершенно искренне не понимает, что могло произойти, чтобы люди расстались спустя восемь лет. Подумать только… Восемь лет. Да это почти две пятых его жизни. Наверное, это много. И вот так она держится, а у него всего-то три месяца…
— Первого марта он сделал мне предложение. Я сказала “нет”, — слишком больно, и Кобра делает хороший глоток.
— Почему? — Белозёров замирает от удивления.
— Я не та, кто может сделать его счастливой, — Алина искренне верит в то, что говорит. — Пусть найдет себе нормальную девушку.
— А чем ты ненормальная?! — Тимофей непонимающе уставился на Тихомирову. — Крутая, красивая, умная. Да о такой, как ты, любой парень мечтает! Лина, ты чего вообще говоришь такое?
— Это уже не важно, — отмахнулась Кобра, не обращая внимание на искренность Тимы. — Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты меня жалел. Просто в жизни иногда и такое бывает. А алкоголь не лучший выход, — пустая бутылка отправилась на пол, а Тихомирова взяла ещё один кусок пиццы.
— А для тебя выход, да? — Тимофей хмуро посмотрел на Алину.
— Вот ещё не хватало, чтобы ты нотации читал. Не дорос ещё. Я уж сама как-нибудь разберусь, — Кобра ответила ему таким же тяжёлым взглядом.
— Да что ты мне всё возрастом тычешь?! Что я, не человек, почему я тебя поддержать не могу? — он ловит ладонь Алины и накрывает её своими.
— Я просила? Нет. Вот и нечего, — Тихомирова вырывает руку и случайно сбивает со стола открытую коробку, и пицца разлетается по кухне. — Молодец, блин.
— Сама виновата! — недовольно пробурчал Тима.
Они угрюмо молчат и убираются, периодически натыкаясь друг на друга. Алина всё-таки переборщила, и у неё кружится голова, так что Тимофей несколько раз ловит её, чтобы она не ударилась.
— Будь осторожнее, — звучит как просьба.
— Хорошо, — Алина крепко обнимает Тиму и не может сдержаться, чтобы не поцеловать в щеку в знак благодарности за тепло и поддержку. — Всё ещё будет, — она высвобождается из его объятий и идёт в ванную комнату.
В ушах Белозёрова гулко застучало, когда Алина обожгла его щеку дыханием, и он идет за ней следом. Он не может оставить её одну в таком состоянии, слишком много боли Кобра скрывает внутри, топит её в алкоголе, и Тимофей, наконец-то заметив это, очень хочет ей хоть как-то помочь.
— Блин, Тим, я бы сама как-нибудь справилась, — она слышит, как он заходит в ванную, и поворачивается к нему. — Дай полотенце, пожалуйста, — на её лице блестят капли воды.
— Ты очень красивая, — вырывается у него, и он замирает в дверном проеме.
— Да-да, — отмахнулась Алина и сама взяла полотенце.
— Я люблю тебя, — Тихомирова улыбается на эти слова.
— Да-да, — повторяет она, как попугайчик,— я тебя тоже, как брат и сестра, — для Кобры это просто слова, и она хочет выйти, но Тима не выпускает её.
— Нет, — он ловит её в объятия и прижимает к себе. — Совсем не так.
— Это алкоголь, — выдыхает Алина, но не вырывается, только держит ладони на его груди.
— Я уже давно протрезвел, и ты это знаешь… — Белозеров слышит цветочный аромат её волос.
— Перестань, Тимофей, — она пытается злиться и строго смотреть на него, но не получается: и голос подводит, и во взгляде снова появляется тоска, которую ничем нельзя скрыть.
— Алина, пожалуйста… Позволь мне… — парень гладит Кобру по волосам и не отпускает до тех пор, пока она не перестает упираться ладонями.
— Тим… Я в порядке, правда… Я просто устала… — руки повисают вдоль туловища, и на несколько мгновений Алина утыкается носом куда-то в область спрятанной под футболкой ключицы. — Я хочу спать, — Кобра снова поднимает голову, чтобы посмотреть на парня.

Это произошло за какие-то считанные мгновения, а как — Тимофей понять не успел. Алина не просто резко прервала его ласки, безжалостно разрушая сказку, в которую он только поверил, но ещё и заломила ему руку да так ловко  что парень только сдавленно зашипел. Грешным делом он подумал, что она работает в силовых структурах и делает это по сотне раз на дню, но потом вспомнил о рассказах Тихомировой про занятия боевыми искусствами. Хоть он сам и занимался периодически в зале, но подобное задело его самолюбие, зато очень быстро протрезвило мозги, чего, скорее всего, и добивалась Кобра.
— Как?.. — только и выдавил из себя Тимофей, ошарашенно пытаясь безуспешно вырваться и понять, что вообще произошло.
— Пожалуйста, прости, — прошептала Кобра, ослабляя хватку и прижимаясь к спине Тимофея, на что он сам лишь тяжело и шумно выдохнул. Когда его прикосновения оставили её тело и душу, трезво думать оказалось всё равно не просто, но уже возможно. — Тимофей… — она так редко называла его полным именем, а оно у него такое красивое. — Тим, — так привычнее и правильнее. — Пожалуйста, прости и пойми меня, — какое счастье, что она не видит его лицо. Второй раз за такой короткий срок разбивать чужие сердце было непросто для Алины, про отсутствие живого места на своем она даже не задумывалась. — Пойми меня правильно. Я очень непростой человек, у которого сейчас не очень простой период не самой простой жизни. Короче, всё сложно. И я не хочу тебя в это впутывать, — она отпустила его руку. — Спасибо, что попытался изменить ситуацию, но я сама должна в этом всём разобраться. И ты тоже не падай духом. На девушках жизнь не заканчивается, — Алина похлопала его по плечу и, избегая того, чтобы встретиться с Тимофеем взглядом, побрела к выходу. Ей нужно было просто забыться, для неё это было мимолетной слабостью, игрой с новичком  на своем поле, а для парня всё было слишком серьёзно, а она не могла так цинично играть на его чувствах. — Прости, что не помогла убраться, — зачем-то неуклюже добавила Тихомирова в дверях.
— Я тебя никуда не пущу, — парень в два счета преодолел расстояние до Алины и снова заключил её в объятия. — Ты пьяная, не соображаешь, что делаешь, и тебе надо поспать… — пробормотал он, не желая её отпускать. И пусть его потом будет разрывать при воспоминаниях об этих моментах, он так не хотел, чтобы они заканчивались. — Откуда ты вообще этому научилась?
— Я не хочу опять делать тебе больно… — с усталым раздражением в голосе заметила Алина, не пытаясь вырваться, уткнувшись лбом в грудь парню. — И не хочу ломать твои золотые руки. А будешь много спрашивать — и не такое узнаешь. Отпусти, я пойду…
Угроза, как защитная реакция, прозвучала смешно, ведь Тимофей был уверен, что Кобра не сможет привести её в исполнение. Но проверять не хотелось, как и повторно ощущать на себе железную хватку Тихомировой.
— Больнее уже не будет, — голос парня спокоен, и Белозёров даже улыбнулся, отпуская Алину. — Пожалуйста, переночуй у меня, куда ты в таком состоянии поедешь, а? — отчитывал, как школьницу, словно у Коробова набрался поучительного тона.
— Я могу переночевать у Татьяны Павловны, — Алина не привыкла так просто соглашаться, да и количество слабостей сегодня явно превысило все допустимые нормы.
— Чтобы Татьяна Павловна увидела тебя в таком виде? Напилась — веди себя прилично.
— Белозёров... — стоят, смотрят друг на друга, почти смеются, словно бы ничего не было, и даже тоска из глаз пропадает до тех пор, пока снова каждого по отдельности не накроет их личное одиночество. — Вали спать, а, время видел?
Тимофей расхохотался и двинулся по направлению к своей комнате.
— А ты придешь согреть меня?
— Размечтался! — Алина вспыхнула от возмущения, Тимофей подумал, что от смущения.
— Да как тебе сказать, — почти не натянуто смеясь, парень оставил Кобру одну.
Тихомирова домыла посуду, а вместе с ней допила обнаруженную на кухне бутылку водки, в которой алкоголя оставалось на ширину ладони. В гостиной на диване уже было постелено, когда она закончила со всеми делами.
— Спокойной ночи, Тим... — пробормотала Кобра, уткнувшись в подушку и проваливаясь в целебный сон.
— Спокойной ночи, Лина, — зная, что она его уже не слышит, прошептал Тимофей, оставшийся в дверях гостиной наблюдать за её мирным сном…

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-12-31 01:51:55)

Раскаяние
11 января 2017 г.
Meg Hutchinson — Gatekeeper
Нарушать одиночество Тимофея в автомастерской вошло у Алины в привычку, и парень смирился с тем, что если ей нужно будет попасть к нему, Кобру не остановит ни одна железная дверь, даже запертая на сотню замков. Тима не понимал, какие цели она преследует, тем более после сцены, что случилась много лет назад в его квартире, но Тихомирова и не думала помогать ему разрешить этот вопрос даже намеками. Сначала Алина приходила вместе с Дмитрием Коробовым, потом стала появляться сама: как с железным конём, так и  в одиночестве - но всякий раз подчеркнуто не предупреждая. На самом деле, ей просто было интересно, как живут другие люди, гражданские, как она не любила их называть, не связанные обязательствами, которые душили её с каждым днём всё сильнее. И она жадно впитывала все знания об окружающем мире, о людях, о предметах, когда выдавалась возможность. Знакомства в спортзале, знакомства в байкерском клубе — всем этим она пользовалась, как калиткой, за которой была интересная, но такая другая жизнь, к которой сама Алина могла лишь прикоснуться, примеряя временные роли, но стать неотъемлемой частью другого мира Тихомирова не могла. А то, что было в прошлом, осталось в прошлом, Алина лишь с улыбкой вспоминала о моменте своей слабости и никогда не напоминала об этом через намёки.
У Тимофея был явный талант: он чувствовал машины так, как никто другой, словно это передалось ему от отца вместе с генами, а после взращивалось заботливой рукой Белозёрова-старшего до совершенства. Ни раз Кобра становилась свидетельницей, когда Дмитрий Коробов и Тимофей спорили о причинах очередной неисправности, и в абсолютном большинстве правым оказывался, казалось бы неопытный, студент, что подтверждалось диагностикой. И в те дни, когда Алине не нужно было ничего подкрутить у своего мотоцикла, что всегда сопровождалось кучей вопросов и её непосредственным участием в процессе, иногда излишним и мешающим, она просто молча, в стороне, чтобы не отвлекать от работы, наблюдала за магией, что творили руки Тимы, и за его преображением. Именно в те моменты, когда он полностью отдавался любимому делу, куда-то сразу девалась вся нерешительность, рассеянность и природное стеснение. А Белозеров просто не замечал пытливого взгляда своей необычной знакомой: он был очень требователен к себе, и мог сделать свою работу только на “отлично”.
К чему Тимофей никак не мог привыкнуть, так это к своевольному нраву Алины. Она никогда не говорила о своих отъездах. Всегда внезапно появлялась и внезапно исчезала. Тихомирова вообще мало говорила о своей жизни, и всё больше напоминала парню кошку, которая ходит, где ей вздумается, и гуляет сама по себе, поэтому мысленно она была для него больше Пантерой, нежели Коброй. Абсолютно кошачий, непредсказуемый характер, бесшумная грация в движениях, спутанные густые волосы, похожие на гриву царя зверей, когда она снимала мотоциклетный шлем. Она не обещала ему ничего, не уверяла его ни в чём и, как казалось Алине, не давала ничего парню взамен того, что ей так по-собственнически дозволялось просто приходить к  Тиме, наблюдать за его жизнью, даже не вмешиваясь в неё, делать какие-то выводы или же просто забавляться подобным образом — Тимофей не знал. Это могло продолжаться каждый день в течение месяца, а иногда визиты бывали с промежутком в полгода, но заканчивалось всё одинаково: Алина просто растворялась в разноцветных огнях многополосного шоссе на неопределенное время, а Тима ждал её и порой воспринимал всё чересчур серьезно, когда она, наоборот, сводила всё к шутке.
Пропадая, Кобра не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, и это злило и одновременно волновало Тимофея больше всего. Для него не было секретом, что Алина та ещё лихачка, а ещё бесконечно упрямая, якобы взрослая девица, и её не могло ничего исправить, даже воспитательные беседы Коробова, которые Тихомирова покорно выслушивала, даже искренне раскаивалась, что из-за неё у Дмитрия Андреевича опять шалит сердце, но ничто не могло ей заменить чувство безграничной свободы, поэтому она ездила так, как подсказывала ей её бунтарская душа. Но причиной отсутствия Кобры были задания, и, наверное, хорошо, что никто из друзей, как она сначала осторожно, а потом все увереннее называла Белозёрова и Коробова, не знал, насколько она в действительно рисковала жизнью.
Но к вранью Алины Белозёров относился спокойно. Она рассказывала ему истории из жизни вымышленных друзей, вымышленных родственников, и лишь однажды была откровенно честна с Тимофеем, в остальном же врала ему напропалую. Как-то он попробовал проверить её место работы, потому что Кобра часто забывалась, не придавая этому никакого значения, и то она работала фитнес-инструктором, то инструктором по вождению. Результаты поиска в Интернете ни к чему не привели, и на все расспросы парня Алина не стала оправдываться или извиняться, а просто попросила его не вникать в подробности и тут же замяла эту тему очередной историей, чем только распалила любопытство Тимофея, а ему оставалось лишь играть по её правилам.