По любым вопросам обращаться

к Nunnaly vi Britannia

(vk, Uso#2531)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn IV. Unity » 16.10.17. Mental wounds that never heal


16.10.17. Mental wounds that never heal

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Дата: 16.10.17
2. Время старта: 18:00
3. Время окончания: 21:00
4. Погода: 16 октября 2017 года
5. Персонажи: Владимир Макаров, Алина Тихомирова, Роман Малолин (НПЦ)
6. Место действия: Москва, конспиративная квартира
7. Игровая ситуация: Друзья с самого утра находились на конспиративной квартире Владимира и обсуждали планы на ближайшее будущее. Роман вернулся от Мальченко и передал Макарову сообщение от Станислава, после чего срочно уехал к своей семье, оставив Владимира и Алину наедине. Им ещё оставалось, что обсудить.
8. Текущая очередность: Владимир Макаров, Алина Тихомирова

http://rom-brotherhood.ucoz.ru/CodeGeass/NewYearCard/2015/14-1.png

http://rom-brotherhood.ucoz.ru/CodeGeass/Design/rekomend.png

+3

2

И вот они снова остались друг с другом наедине.
«Забавно.»
Они сидят на широком диване, по разные стороны друг от друга. На полке комода слева стоят чашки, ещё не остывшие от вкуснейшего чая с мятой — даже на губах всё ещё оставался душистый привкус.
«Время и жизнь — самые жестокие вещи на этой земле. Они никогда не щадят ни меня, ни её, ни кого-либо ещё. И даёт так мало шансов насладиться тем, что ты всё ещё жив. Как жаль, что иногда предоставленный шанс может оказаться последним.»
В комнате царит тишина. Но за фальшью спокойствия, за пеленой гармонии скрывается напряжение. Представьте - как прекрасна была бы жизнь… Закат освещает прекрасный осенний вечер, в воздухе висит запах дождя и мокрой травы, где-то смеются и кричат дети. Уютная квартира в тихом районе… Где тебя всегда ждут назад. Прекрасный воздушный замок, который строят люди столь же простые в своих убеждениях, как Макаров. Вот только если бы воздушные замки не разрушались так быстро, пока на них не смотрят.
Знает ли он эту женщину? Отвечать не нужно — это риторический вопрос. Конечно же знает. Лучше, чем кто-то другой. Лучшее её родителей, лучше всех тех друзей, что у неё когда-то были, лучше всех мужчин, что у неё были. Да. Макаров был максималистом.
«Живи быстро, люби жестоко, умри молодым. Не помню, кто сказал.»
В жизни есть вещи, которые ты не выбираешь — это то, как ты себя чувствуешь. Владимир до хруста в пальцах сжал ладони в замочек. Пустота и отчаяние. Огненная вспышка страсти и ненависти тогда, в Китае — лишь мимолётное чувство. Боязнь смерти заставляет нас контролировать эмоции, а когда тебе кажется, что ты настолько хорош, что победил её — ты превращаешься в бомбу замедленного действия. Никто не знает, когда ты бабахнешь. Контролируйте эмоции, говорили они. Но всегда помните — без страсти вы уже мертвы.
«Время замедляется и я оглядываюсь назад, чтобы оценить свои поступки, и так я перерождаюсь. Благодаря ей я сейчас здесь.. Смотрю назад, сквозь остановившееся время, и, наконец, ясно вижу себя. Что будет, когда видео с Джоан попадёт в сеть? Наверное, это здорово — быть ненавидимым всем этим миром. Мой путь — не путь мести. С момента суда проживая жизнь, больше напоминавшей какую-то кошмарную игру, я лишь хотел избавить общество от одной страшной болезни, мучающей его уже долгие годы. И сейчас я здесь. Благодаря ей, Малолину, Мальченко. Много кому. Я боюсь? Нет. Я умею отдавать долги. Даже если для этого придётся умирать, снова и снова. Я сожалею лишь о том, что оплакивать мою смерть будет только мрачное небо.»
Хотелось убежать. Далеко-далеко. Оставить за спиной всё то, что произошло. Повернуться и уйти, скрыться из города… Это было бы самым мудрым решением.
«Я не настолько мудр. Поэтому я здесь. Я живу. И пока я живу, я буду сражаться против этого мира. Один, или с теми, кого сумел сплотить вокруг себя. Я знаю лишь то, что победителей не будет. Мы всё проиграем в этой войне.»
— Ты никогда не думала, зачем мы пришли в этот мир?
«Смешной вопрос. И я бы засмеялся, если бы вспомнил, как это делается.»
— Глупости конечно. Но я хотел сказать одну вещь — в последние два месяца я чувствую себя псом, что бежит за почтальоном. А в сумке почтальона — похоронка. Самое забавное знаешь что? Я не знаю, что буду с ним делать, если смогу догнать... И раньше я искал, что же будет правильно. А теперь я знаю, что любое правильно или неправильно — лишь иллюзия. Каждый раз я искал ответы, а выстрелы приносили лишь новые вопросы и звали меня в темноту. И кто бы знал, что ответов никогда не существовало. И когда люди смотрят на меня, они думают, что я безумно сильный. Да. Я сильный. Я Давид, но мне не нужна праща, чтобы убить Голиафа.
Владимир поднимает  руки и делает несколько характерных хватательных движений, изображая когти.
— Я голыми руками могут вырвать его сердце. Но когда я засыпаю, я всегда рассказываю себе сказки о свободе... Скажи мне, Алина, просыпается ли нормальный человек с мыслью о том, что сегодня — последний день его жизни? Но я считаю, что это роскошь, а не проклятие. Осознание того, что смерть близка даёт свободу. Поэтому мы — совсем другие люди. Я строил воздушные замки, когда был молод, и теперь я  с каждым днём все больше забываю о том, что когда-то мне казалось, будто счастье обычных людей — это мой предел. Иногда эти мысли бьют поддых. Но я не сгибаюсь. Уже никогда не согнусь. Даже если моё сердце будет переполнено отчаянием — я не согнусь под его тяжестью. То, что причиняет мне боль — умрет. Все, что было моей болью — уже умерло.
Он повернул голову к Кобре, которая, казалось, завороженно слушала его.
— Скажи, почему ты идёшь за мной? Что ты ищешь? Чему ты следуешь?

+6

3

Предательство, плен, бегство, месть, перелеты… чтобы в итоге на время окунуться в затишье посреди огромного муравейника – Москвы – и набрать побольше воздуха для очередного погружения в самое пекло.
Взгляд остановился на тумбочке, откуда Макаров не торопился убирать посуду. Алина, Роман и многие другие – они все были как эти чашки, которые ждали, когда в очередной раз их содержимое наполнит горячий чай.
«Мята», - невольно облизав в губы, Алина в очередной раз пыталась поспорить со своими воспоминаниями, ведь ей больше нравились цитрусовые и цветочные оттенки, но проиграла каким-то леденцам, тоже мятным. Она сопротивлялась этому миру целую вечность, и не имела право сейчас дать слабину.
Малолин уехал к родным, и Кобра могла последовать вместе с ним под предлогом забрать вещи из своей квартиры, но она осталась. Осталась с тем, с кем избегала разговора с ночи на вилле. Осталась, чтобы решить всё раз и навсегда, а теперь не могла заставить его замолчать, лишь беспомощно слушала, внутренне соглашаясь со всем. Владимир читал то, что было там, глубоко, на её сердце. Из-за чего она просыпалась порой по ночам и успокаивалась только когда не чувствовала костяшки под утро после избиения груши, или безрассудно проносилась на красный свет, приходя в себя под уносящиеся ветром протяжные гулки автомобилей. Владимир прав, они ненормальные. Но они были свободнее многих - свободнее мирно спящих гражданских. И смерть не могла отнять у них эту свободу.
Алина встала и отошла к окну, осторожно выглянув на улицу, скрытую плотной занавеской, погружаясь в то, что было скрыто за покровом в её душе.
- Ты помнишь ту девушку, которую перевели к тебе тринадцать лет назад? – заговорила она. - О, как давно это было, но тот день представляется мне гораздо ярче, чем сегодняшний, и гораздо четче, чем завтрашний, - прикрыв глаза, мечтательно улыбнулась Кобра, словно перед ней стояли ещё молодые Вова и Алина. Первого ещё не считали лишенным человечности террористом, а у второй ещё был шанс на жизнь, о которой для неё так мечтала её мать. – Что открылось тебе, когда ты встретился с ней взглядом? Почему поверил в неё и повел по дороге, с которой она не может ступить и сейчас? – отступив от окна, она посмотрела Владимиру в глаза. - Не потому ли, что решительности в её взгляде было больше, чем страха, который ты сразу уловил? Страха перед жизнью. И ты воспитывал её, помогал бороться с этим, даже когда она не подозревала. Не ты ли поручил Костину позаботиться о ней, товарищ Макаров? – Алина лукаво ухмыльнулась, но укора не было в этой фразе, только благодарность. – Так ты вселил в ещё юную Кобру, когда она только приживалась у тебя в отряде, веру. Помог не погаснуть. А позже принес надежду, оболочка которой была сожжена на кухне в молчании, чтобы она закрепилась у неё внутри. Ты заботился о ней всё это время. Ты всегда был прекрасным дирижером любого оркестра. Даже лучшим. Так почему я не могу поблагодарить тебя хотя бы малым? И, быть может, это единственное, чего я сейчас хочу. Эта девушка осталась жива только благодаря тебе, она внутри меня, она счастлива. Её оболочка сгорела в Южной Америке под безжалостными лучами жаркого солнца, но я знаю, ты видишь её, потому что видишь меня насквозь… - Кобра ненадолго замолчала, устремив взгляд себе под ноги. - Я стремлюсь к огню, который будет поддерживать однажды зажженную внутри меня жизнь. Я следую… Хочешь, назови это твердыми убеждениями, хочешь – женскими прихотями. Они слились воедино, и я не знаю сама, чем руководствуюсь больше сейчас, - всё рухнуло, как карточный домик, но Алина испытала облегчение и вновь заглянула в глаза Владимиру, улыбнувшись лишь уголками губ.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2014-10-23 23:32:51)

+4

4

— Да, — Макаров улыбается и запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. — Я ждал этого ответа.
Вновь воцарилась тишина, но долго она не продлилась — Владимир вновь прервал её. Слишком долгая тишина его даже пугала в какой-то степени. По крайней мере, так было сейчас.
— Время точно сквозь пальцы утекло. А куда?.. Я как-то пропустил тот момент, когда жизнь навсегда изменила свой размеренный бег, и мои отношения с такой субстанцией, как время, приобрели абсолютно неформальный характер. Да-а... Ещё полгода назад я и подумать не мог, что мне придётся скрываться в родной стране от тех, с кем я когда-то работал. Но я сам выбрал этот путь, поэтому отказываться от него не хочу. Я принимаю ту ношу, которую сам взвалил на себя. И мне лишь остаётся радоваться простым мелочам. Тому, что ты со мной. Что Роман со мной. Спасибо вам, ребята. Вы не просто не бросили меня — вы пошли так далеко, куда не каждый смельчак рискнёт сунуться. Впрочем, от своих друзей я ничего другого и не мог ожидать. Вместе мы сделаем невозможное, ну, или попытаемся. Мы маршем пройдём по просторам этого мира, даже если к тому моменту от него останется пепелище. Я ни за что не пропущу свой последний закат... Ну, или рассвет — тут уж как получится. Останься до конца — это будет лучшей благодарностью.
Он зажмурился, перед глазами резво пробежала синеватая рябь.
— Ближайшая неделя решит всё. Но это будет через неделю. А пока я хочу быть живым здесь и сейчас, быть благодарным тому, что сегодняшний закат за окном я встречаю не в одиночестве.

+3

5

"Останусь", - говорит её сосредоточенный взгляд, их жизни уже давно сплелись красной нитью, вот только улыбка стирается с лица, и Алина не может пошевелиться, словно пригвожденная к стене. Она отпечатывает в памяти каждую черточку Владимира в этой непривычной домашней обстановке, чтобы эти недоступные более никому фотографии пробились из вихря эмоций и событий в нужную минуту. И снова повисает душащая тишина, обволакивает со всех сторон, Кобра отводит взгляд, но не может нарушить молчание, которое обездвижило её. Эта пустота между ними удерживает сводящие с ума мысли, беспорядок и сумятицу в душе. Алина чувствует боль, в стократ превосходящую разрывающееся легкое. И этот внутренний хаос усмиряет её, вытягивает все силы, но струны звенят от напряжения. Оторваться бы, напрыгнуть, впиться, разорвать, но Кобра утопает в образовавшейся тишине, почти погрузившись в неё полностью.
Луч заходящего солнца проникает в комнату и касается щеки Владимира, изрядно обросшей густой щетиной. Он светит ярко, но совсем, совсем не греет. Словно солнце - лишь отражение истинного света, способного согреть.
Его глаза всё также закрыты. Владимир даже не пытается создать себе иллюзию тепла - с него хватило. Героически стоять в холоде, обдуваться ледяным ветром, ощущать, как осколки льда вонзаются в кожу, и выдыхать тёплый пар.
Но что-то он всё-таки чувствует. Нет, это не свет и не тепло нагретого дивана. Это теплота в её взгляде. Словно где-то там, в жаркой Бразилии, она взяла немного с собой и всё это время бережно хранила под сердцем, специально для него. Сейчас ближе этого у Владимира ничего не было.
Он открывает глаза и поворачивает голову к Алине. Чуть приподнявшись, он огрубевшими от вечных сражений пальцами касается её щеки и проводит по ней. Его лицо не выражает нежности или заинтересованности. Оно преисполнено холодом и сосредоточенностью. Макаров не тот человек, который сможет согреть её. Он не может дать ей ничего, что принято давать. Но Алина сама, по крупицам, по каплям может забрать у него что-то, что будет нужно ей самой. И если бы Владимир смог - он бы отдал всего себя. Но то, чего в нём нет, он дать никогда не сможет.
Без него Алина груда костей, сумма праха и пепла, бесконечные осколки злости и щепки отчаяния. Без него она уродливо обтесанная частица, движущаяся во тьме и не знающая света. Владимир её гравитация, не позволяющая распасться, её кузнец, который собрал всё воедино и переплавил, придав лишь форму, но не давая остынуть. Он разгоняет мрак, прорываясь сквозь пустоту, разгоняет беспорядок в её душе, и  под его пальцами рождаются лучи, пронзающие её до самого сердца, взрываясь в нём светом далёкой звезды и озаряя её.
Первый вздох раскаленным свинцом переливается по горлу и застывает  под языком, второй делится на три коротких, судорожных, торопливых, а размеренный третий полон облегчения и покоя. Алина не движется, ничего не говорит, подняв голову, только смотрит и смотрит в его глаза, борется со льдом, не может смириться с осознанием вечной мерзлоты. Поддавшись сомнению, касается носом его теплой щеки, а потом облегченно прижимается к ней своей, чувствуя приятное покалывание, и замирает.

+5

6

— Я не могу дать тебе ничего, что нужно обычным людям, — говорит он, вновь и вновь жадно хватая её губы. — Но мы не такие. Мы не обычные. Мы должны быть горды тем, что выделяемся из этой массы. Мы те взрослые, что олицетворяют живое воплощение мечты миллионов подростков — быть настолько особенными, чтобы никогда не задумываться над тем, что мы обычные...
Он падает на диван, его рука скользит по спине Алины, ныряя под одежду, ощупывая каждый миллиметр её кожи.
— Запомни, Алина, — он приподнимается к её уху и шепчет. — Умирая, я хочу сжимать твою руку и чувствовать твои губы. Они помогают мне забыть о ранах, что нанесли все эти «обычные» люди, это неблагодарное общество. На смертном одре я хочу излечить себя в последний раз...
Их губы вновь слились в поцелуе. Они не были возлюбленными. Они не заключали контрактов. Они не покупали друг друга. Но они принадлежали друг другу, с этого дня и до конца времён.

Эпизод завершён

+5


Вы здесь » Code Geass » Turn IV. Unity » 16.10.17. Mental wounds that never heal