По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 06.06.17. Разлука длиною в жизнь


06.06.17. Разлука длиною в жизнь

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Дата: 06 июня 2017 года.
2. Персонажи: Алина Тихомирова, Сергей и Анастасия Тихомировы (НПС), Сергей Тихомиров-младший (НПС) и др.
3. Место действия: Воронеж, дом Тихомировых.
4. Игровая ситуация: Спустя 28 лет Кобра вновь переступает порог своего родного дома.

http://rom-brotherhood.ucoz.ru/CodeGeass/NewYearCard/2015/16-1.png

+2

2

Oh Lord, please don't let me be misunderstood… (с)
Черный мотоцикл, чей блестящий корпус был лишен каких-либо рисунков в отличие от тела его владелицы, уже несколько часов одиноко стоял недалеко от одноэтажного панельного дома с мансардой, выделявшегося среди прочих на улице своим приятным салатовым цветом и яркой синей крышей. Это был дом семьи Тихомировых. Родители Алины продолжали вести размеренную и спокойную жизнь. Дочь они не видели уже очень давно, а вот сын Сергей с супругой покинул их, когда родилась Машенька, и начал вить собственное гнездышко, правда частые командировки не давали ему возможности насладиться новой ролью отца. Но он проводил как можно больше времени со своими любимыми девочками и обязательно навещал родителей, если приезжал в Воронеж. Анна, не любившая одиночество и тяжело переносящая разлуки с мужем, была здесь частой гостьей. Сергей и Анастасия всегда радушно встречали невестку и внучку. Накануне семья вновь оказалась в сборе, и Тихомиров-младший, обнадеженный длительным отпуском, поддался уговорам матери остаться на ночь…
Лучи восходящего солнца и потрескавшаяся белая табличка с черной надписью с правой стороны дороги встретили въезжающую в город Кобру. Путь из столицы занял гораздо больше времени, чем планировалось, впрочем, Алина была этому даже рада. Это было её первое путешествие, когда она не была обременена заданиями разной степени секретности, поэтому могла едва ли не впервые свободно поговорить с людьми, разделяющими её любовь к мотоциклам, а также неторопливо полакомиться вкусными пончиками и отведать свежесваренный кофе в придорожном кафе... И ей просто не хотелось торопить события, так что Тихомирова всеми возможными способами оттягивала момент, ради которого проделала путь в пятьсот километров.
Был только седьмой час, когда в поле зрения Алины попало яркое пятно в виде дома, где пролетело её детство. Молодая женщина резко затормозила, полностью останавливая мотоцикл, и оперлась на землю двумя ногами, чтобы снять шлем. Ей хотелось посмотреть на родительский дом, не искаженный солнцезащитным стеклом.
Мир людей ещё спал, а птицы уже вовсю обменивались новостями. «И я сегодня словно ранняя пташка», - подумала Тихомирова, мерно катя мотоцикл к запустевшему дому, расположившемуся практически напротив разноцветного. Окружавший его забор лишился части досок, но всё ещё стоял гордо и прямо. Возможно, уехавшие люди так и не смогли его продать. Странно было так близко наблюдать пример образцового порядка с цветущим палисадником и увядшую жизнь под слоем пыли и паутины, видневшуюся в потрескавшемся окне. Это стало ещё одним болезненным напоминанием Кобре о том, что образование шрамов нельзя предугадать и скрыть их впоследствии тоже...
Закончив с привычным порядком действий, которые Алина выполняла уже не первую сотню раз: убрать шлем с пояса в кофр, установить замок-зажим на передний тормоз, поставить мотоцикл на сигнализацию... Кобра вновь обратила своё внимание на зеленые стены, синюю крышу… Наверное, её жизнь была бы такой же яркой, как жилье Тихомировых, но пока что в ней присутствовали только красные и серые тона. Первые – это тяжелый груз прошлого, смерть товарищей и убийства британцев – кровь на руках, которую не отмыть и уж тем более не забыть. Вторые – однообразность гражданских будней, словно темный бездонный омут, засосавший женщину с головой – из него не выбраться, можно лишь тонуть, глядя, как поверхность все удаляется и удаляется. И Алина уже почти опустилась на это мягкое илистое дно, когда Макаров протянул ей руку, вытягивая женщину наверх.
«Мне есть ради чего жить», - у Тихомировой сжалось сердце, когда она увидела, как загорается в доме свет и в окне мелькает до боли знакомый силуэт.
- Мама, - одними губами шепчет Алина. Она разучилась плакать еще там, в учебном лагере, но если бы могла, то непременно бы заплакала.
Еще когда Кобра не была Коброй, а была самой простой девочкой, каких много в городе Воронеже, уже тогда её мать вставала рано утром и тихо, чтобы никого не будить, шла вниз на кухню, заваривать себе чай, по старой привычке. Там она и сидела до того момента, пока не вставали её муж и дочь. Ровно за полчаса до их подъема женщина готовила завтрак и, если ей нужно было уходить по делам, накрывала все полотенцем в яркую оранжевую клеточку.
«Интересно, оно еще висит на кухне? Наверное, поистаскалось со временем…» - Алина продолжала стоять около мотоцикла, не в силах пошевелиться. Она боялась издать даже малейший звук, пошелохнуться, в страхе, что все это сон, способный рассеяться в любой момент, словно утренний туман, что сейчас стелется по земле, закрывая собою траву и асфальт.
Свет на нижнем этаже дома продолжал гореть. Кухню отсюда было видно очень хорошо – вот к женскому силуэту присоединился еще и мужской.
- Папа, - уже громче произносит Алина, невольно делая шаг вперед. Что-то все-таки удерживает её от того, чтобы не сорваться на бег, не взлететь на крыльцо и не открыть рывком дверь. Не ту, что была в детстве, – та уже давным-давно сгнила, и отцу пришлось ставить новую. Эту дверь, которую Алина уже не застала, только недавно покрывали лаком и красили. Отец еще тогда начинал увлекаться резьбой по дереву. То, что его увлечение переросло в настоящее мастерство, можно было судить по причудливому орнаменту над крыльцом и по бокам от входа в дом. Даже на перилах крыльца были вырезаны мини-сценки из русских народных сказок, которые мать нередко читала перед сном своей дочке. Благодаря зоркому зрению Алина смогла разглядеть и Бабу-Ягу, которой мама пугала ее в детстве, Серого Волка, который спасал Ивана-Царевича и Василису Прекрасную с зеркальцем.
Вот на кухне появляется третий силуэт – вероятно разбуженный тихой поступью отца и матери, которые как никто другой могут ходить так, чтобы не проснулся ребенок. Но этот силуэт принадлежит не ребенку, а взрослому мужчине, у которого уже у самого есть дети. И теперь он умеет ходить также тихо, чтобы не разбудить свое чадо по утрам, когда ему рано утром надо собираться в очередную командировку. Или когда он возвращается домой из долгого плавания в ранние утренние часы.
Невидимый барьер словно лопнул с появлением этого третьего силуэта.
- Брат, - в полный голос произносит Алина, уже взбегающая по ступенькам крыльца к двери, попутно проводя рукой по перилам, чувствуя каждую маленькую выемку – труд ее отца.
- Мама… - молодая женщина берется за дверную ручку и тянет ее на себя. Та поддается. Здесь ее всегда ждут.
- Папа… - первый шаг внутрь дома, в котором она не была уже много лет. Чувства накатывают, словно волна на берег. Предательски сбегает по щеке слеза.
- Брат… - Алина закрывает за собой дверь, вовсю спеша на кухню по знакомому коридору.
- Я дома…

Отредактировано Alina Tikhomirova (2014-02-07 18:35:22)

+8

3

Обычное утро и семейство Тихомировых, поднимавшееся раненько, завершив утренние омовения, стягивались на кухню для принятия пищи, состоявшей из кофе, бутербродов с колбасой и сыром и каши для желающих.
Кухня была довольно просторной, и когда Алина оказалась внутри, заметили ее не сразу. Точнее, заметили-то сразу, но не все сообразили кто к ним, тупо уставившись на незнакомку в мотоциклетном, явившуюся в столь ранний час. Вопрос сидевшего ближе всех ко входу Тихомирова-старшего "Кто вы?" так и застрял во рту, не успев слететь с его губ. Неожиданно Сергей Васильевич охнул и схватился за сердце. Он узнал свою дочь, но гораздо позже остальных. У плиты, на которой грелся кофейник, тихо плакала мама Алины, а рядом улыбался брат. Они ждали возвращения Кобры все время, пока она отсутствовала, ее брат-моряк через знакомых военных пытался копать по своим каналам, но проход ему быстренько перекрыли. И вот теперь...
- Нашлась пропажа... - Тихомиров-младший услышал слова Алины, еще когда она была в коридоре и поэтому не сомневался в том, кто стоит перед ним. Он шагнул к сестре, и крепко-крепко обнял, демонстрируя свою мужскую силу и привязанность. Пусть он никогда не видел свою старшую сестру, он все равно считал своим долгом относиться к ней как к члену семьи.
- Доченька... - мама Алины со слезами на глазах разрыдалась прямо у нее на груди. Она не была не готова к такому повороту событий и давно отчаялась, но в глубине души надеялась и, наверное, надеялась бы до самой смерти.
Третьим, кряхтя от недавней боли, подошел справившийся с собой Сергей Васильевич. Некоторое время он смотрел на дочь, а потом неожиданно обнял и прижал к себе, ничего не говоря. Из глаз по его щекам на плечо Кобры скатились две скупые слезинки...

+7

4

Алина застыла. Её руки, ноги, голова – все её тело словно онемело. Неизвестно откуда взялась тяжесть в животе, как будто Тихомирова проглотила наковальню; через мгновение наковальня превратилась в целую кучу воздушных шариков, устремившихся вверх, через все тело к слезным каналам.
«Я не буду плакать», -все время твердила себе Кобра. - «Никогда не буду».  Но когда её обнял отец, когда слезы не переставая текли ручьями по щекам матери, а брат стоял и улыбался, Алина выдохнула: «Никогда не буду, но сегодня можно», - и она заплакала, уткнувшись отцу в плечо. Пускай его одежда впитает в себя все, что накопилось за эти годы. Пускай уходит вся та боль, которая сидела у Тихомировой в груди, не давая порою спокойно спать по ночам.
Дом! Это дом! Это еще не финишная прямая, но это уже важная точка в пути. Она снова в кругу семьи. У каждого человека должна быть семья – никто не должен быть один.
Они продолжали стоять - отец и дочь. Позже она непременно обнимет и мать, и брата. И каждого будет держать как можно дольше, не отпуская. Теперь они уже не потеряются, но страх остаться одной, зародившийся в этих объятиях, всю жизнь будет преследовать Алину.
- Папа... Как же мне вас не хватало, - последние слезы Тихомирова вытирает тыльной стороной ладони. Губы растягиваются в ту улыбку, которую никто и никогда из сослуживцев не видел. В ту детскую, наивную улыбку шестилетней девочки, которой, как думала сама Алина, она уже никогда не сможет улыбаться.
Без слов Алина проходит к матери и также обнимает её – пожилую женщину, ту, что дала ей жизнь. И пускай жизнь была тяжелой, местами жуткой и отдающей смертью, но ради этого момента её стоило прожить. Стиснуть зубы и терпеть. До этой самой минуты, когда можно просто прижаться к маме, уткнувшись носом в её макушку и успокаивающе поглаживать её по спине.
- Я рядом. Твоя дочь рядом, мама. Я больше никогда вас не брошу. Слышишь? Никогда, – Алина шмыгает носом. Проходит вечность, может две. Тихомирова поворачивается к брату. Они похожи как две капли воды. Не близнецы, но сходство невероятное. Может еще и оттого, что женственность Алины трудно разглядеть – война может сделать из мальчика мужчину, но никогда из девочки женщину.
- Я знала про тебя. Тот репортаж... Я не могла связаться, но я знала, что у меня есть брат, - она протягивает ему руку, ожидая рукопожатия. Потом улыбается своей глупой старой привычке здороваться с мужчинами за руку, крепко сжимая ладонь, и молча обнимает брата. Он тоже военный – может быть не такой как она, но военный. Хорошо и крепко сложенный, её брат уже давно женат. Если бы не спутанные мысли в голове Алины, она бы наверняка задумалась – будет ли когда-нибудь у неё муж? Но сейчас все это казалось таким незначительным и неважным. Даже время, проведенное в лагере, – оно просто улетучилось из головы. Все эти знания о тактике, практика рукопашного боя, занятия по стрельбе – с кем это было? Чье это было «детство»? Алины Тихомировой? Нет, это все было с какой-то другой девочкой, не с ней. Она просто уезжала куда-то. Очень далеко и очень надолго. А теперь снова дома. И мама как всегда будет накрывать на стол, отец, возможно, все еще выписывает себе ту утреннюю газету, а брат... Нет, Алина не знала брата, но обязательно узнает его получше.
Теперь у неё есть время на всё это.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2014-02-10 22:17:44)

+6

5

Тихомировы тоже были по своему счастливы. Вся та боль, которая копилась в этой скромной семейной паре заводского рабочего и докторши, неожиданно ушла. Их дочь снова была дома, вернувшись откуда-то из далекой-придалекой сказочной страны, до которой они никак не могли докричаться.
Неожиданно шагнувший вперед брат перехватил из трясущихся рук Анастасии Павловны сковороду с начавшей подгорать яичницей и захлопотал по хозяйству, предоставляя отцу и матери поговорить с дочерью. У него же найдется время узнать сестру получше - он был уверен в этом. Сергей Васильевич провел Алину к столу и молча усадил. Рядом села мама Алины, жадно пожиравшая ее глазами, словно она никак не могла налюбоваться.
- Мы до последнего верили, что ты найдешь дорогу домой. - негромко произнес мужчина, опускаясь на стул. - Господи, я и сейчас с трудом верю своим глазам.
- Расскажи, расскажи все! Как ты жила это время? Как с вами обращались? Где ты работала и проживала после этого вашего... - мама Алины запнулась, словно боясь произносить слово "правительственный лагерь". Это было страшно, а Тихомировы всегда были людьми маленькими и довольствовались своими маленькими проблемами.
- Не стоит так напирать, мама. - донеслись от плиты сказанные мягким тоном слова брата Кобры. - Вы бы лучше предложили гостье кофе и чай, пока они не остыли.
- Да, конечно. Ты что будешь? - Сергей Васильевич украдкой смахнул слезу умиления.

+5

6

Алина знала, что родители начнут расспрашивать её обо всем на свете и, как ей казалось, приготовилась к этому, но всё было гораздо сложнее. Во-первых, ей не хотелось их расстраивать и, не дай бог, пугать; во-вторых, очень многое в её жизни происходило под грифом «совершенно секретно; в-третьих, если не завещание, то прощальное письмо, в котором подробно передана вся её биография до сегодняшнего момента, она уже написала, на всякий случай.
Слова брата были спасительным кругом, за который ухватилась Тихомирова, собираясь с силами, чтобы начать свой непростой рассказ с надеждой рассеять плотную вуаль тьмы над своей жизнью для своих же родителей:
- Cafe puro, por favor, - серьезно произнесла Алина, наблюдая за удивленной семьей, а потом рассмеялась, разряжая обстановку и постепенно начиная. – «Чёрный кофе, пожалуйста», - это на португальском. После лагеря я не только в разных уголках России побывала, но ещё и в других странах, там и языки подучила, - молодая женщина взяла за руку маму, которая выглядела чересчур взволнованной, и продолжила. – Думаю, о военных буднях и муштре вам уже Сережа много чего рассказал, так что я не стану. Если же нет, то оно и к лучшему – ничего интересного, - уловив немой протест в глазах матери, которой всё было важно и интересно, Алина вздохнула с ироничной улыбкой. – Постоять за себя ваша дочь умеет, да и с различными видами транспорта на «ты», - про оружие Кобра решила умолчать. – Очень сильно распространяться я не могу – даже родным не положено знать. Прошу меня понять, - снова молодая женщина посмотрела на своего младшего брата, готовящего всем завтрак, и тот кивнул, подтверждая её слова. Алина понимала, что его жена с ребенком также натыкается на стену из «Не положено». И с этим ничего нельзя было поделать – такова судьба, если твоя жизнь связана с теми, кто приносил клятву служить верой и правдой Родине. - Ещё год не прошёл, как я ушла в отставку в звании капитана, сейчас живу в Москве в собственной двухкомнатной квартире. Осваиваюсь на гражданке и не могла не повидать вас.
В ожидании кофе Алина ещё раз оглядела кухню, где они завтракали, обедали и ужинали, пока ей не стукнуло шесть лет и это светлое уютное помещение не сменилось серой безликой громадиной с ровными рядами столов и скамеек, одинаковыми столовыми приборами. А здесь Тихомирова пила по утрам парное молоко из своей любимой кружки. Глаза Алины загорелись, когда она увидела её среди остальных на полке. Всё в доме ждало её возвращения.
- Мам, пап... - она сделала небольшую паузу и продолжила. - А как вы тут без меня?

+6

7

При словах об отставке родители Алины переглянулись. Оно и понятно - целый год жить в Москве и даже весточки не черкнула, что жива-здорова. Обиднее всего было, конечно, ее матери - она переживала больше всех. Меньше всех волновался брат, во всяком случае по его спине не было видно каких-то там переживаний или еще чего.
- Целый год, и ты даже не потрудилась сообщить нам! Мы тут, понимаешь, с ума сходим и вообще... - начала было мать, но мягкая ладонь Сергея Васильевича остановила ее. Он все понимал - раз не сообщила, значит "так надо". В России всегда жили по принципу "так надо", с самых древних времен, и семья инженера и врача была не исключением.
- Судьба у нас такая - военная, на месте не сидеть. Воспитали вы нас так, видимо... - донеслось со стороны плиты. Брат посмотрел на Алину с легкой насмешкой, параллельно наливая кофе. Со стороны казалось, что он самоустранился от беседы, но на самом деле "морячок" испытывал жгучее желание поговорить.
- Мы как? Да вроде все обычно... - глава семьи задумчиво почесал свою щетину. - Мама твоя Сережке с женой помогает, я работаю. Вроде бы и отдыхать давно пора, да как же этих молодых обормотов бросишь. И не смотри так... Сам знаешь какую профессию выбрал! А как война всерьез начнется?
Над столом повисла тишина. Сергей Васильевич затронул больную тему. Будущее собственных детей им представлялось весьма туманным. И если с Алиной было все понятно, то боязнь потерять младшего...
- Не будем о грустном. - мягко произнес Сергей, опуская чашку с кофе рядом с сестрой. - Я свой путь выбрал сам, насчет сестры сомневаюсь, но, если вы все трое хотите мое мнение, то защищать Родину - профессии лучше не придумаешь. - он подмигнул Алине и метнулся за яичницей.
- Скажешь тоже... - отмахнулся глава семейства. - На самом деле, столько всего произошло, я даже и не знаю что и рассказывать...

+4

8

«Не целый год, мама, а целых двадцать восемь лет… двадцать восемь гребаных лет», - горько заметила про себя Алина, но вслух произносить не стала, лишь опустила голову, чтобы не поймать полный укора и обиды взгляд Анастасии Павловны.
Молодая женщина внимательно слушала отца и брата и всё больше погружалась в мысли о неизбежном. Эмоции улеглись, и если сердце ещё отказывалось соглашаться, головой Кобра понимала, что она со своей семьей ненадолго.
Чего душой кривить, если бы она действительно хотела их увидеть и дать знать о себе, она могла бы приехать сразу после того, как получила письмо от Владимира. Командир бы точно помог всё устроить. Но она побоялась тревожить родных. Одно дело, когда живешь со светлой надеждой о возвращении, и совсем другое, когда надеешься, что не убьют. А никакие уговоры матери не заставили бы Алину отказаться от того жизненного пути, на который она вступила. Ей нравилось играть со смертью, ей нравилось идти ва-банк, ей нравилось выполнять сложнейшие задания, ей нравилось убивать врагов. Пока что мотоциклетный костюм скрывал татуировки, ранение и шрамы, но что станет с матерью, когда она увидит? А она увидит, Кобра в этом не сомневалась.
- Спасибо, Сереж, - Тихомирова кивнула брату и придвинула к себе чашку кофе. Насчет замечания о лучшей профессии она промолчала. Для родителей стало бы настоящим ударом её заявление, что она не хотела бы прожить жизнь по-другому. Наверное потому, что других вариантов она и не знала. Да и хватило ей гражданки, чтобы она почувствовала себя погрязшей в болото рутины. И если не будет никаких вариантов или вестей от сослуживцев, пойдет в телохранители или наемники. И даже вновь обретенная семья не сможет вернуть её к «нормальной» жизни, как и восполнить пролетевшие двадцать восемь лет.
- Тогда пусть Сережа про свою дочурку расскажет, - спрятав тяжелые мысли за натянутой улыбкой, Алина обратилась к брату и искренне обрадовалась, когда услышала, что сегодня же сможет познакомиться и с племянницей, и с невесткой. Они не переняли привычку рано вставать у Тихомировых, так что сполна наслаждались утренним безмятежным сном.
Окончание завтрака пролетело за разговорами о Машеньке. Мама Алины заметно преображалась в лице, когда рассказывала о достижениях своей внучки, начиная с её появления на свет. Кобра просто повесила на лицо дежурную улыбку и делала вид, что ей интересно. На самом деле ей было больно. Она ощущала себя чужой на этом празднике жизни. Алине захотелось вновь под пули, чтобы прочистить голову и не мучить себя пустыми мечтами о тихой жизни с эфемерными мужем и ребенком, а они так и вгрызались в неё в этой семейной обстановке.
- Яичница просто объедение, - похвалила Сергея сестра и помогла убрать со стола посуду. Кобра было двинулась в сторону раковины, но брат остановил её, мол, негоже гостье такими делами заниматься. Алина благодарно кивнула. – Мам, а у тебя есть во что переодеться? – молодая женщина последовала за Анастасией Павловной.

+6

9

Разумеется, во что переодеться у заботливой мамы нашлось. Удалившись в дальнюю комнату, которая выступала в качестве хранилища самых разнообразных вещей, мать завозилась в углу, вытаскивая на свет из старого, но еще крепкого шкафа вещи, которые оказались там загадочным образом. И наплевать, что эта простая и удобная одежда была весьма старого фасона и на размер больше. Одежда она и в Африке одежда, а лучше в этом доме было не найти. Но едва Алина начала переодеваться, как у Анастасии Павловны глаза на лоб полезли от удивления... Дело в том, что тело дочери было покрыто... татуировками. Здоровенная змеюка, якорь, чудовищный череп и жуткая рожа мертвеца... И все это только на теле.
- Ч-что это такое? Какой кошмар... - прошептала почтенная женщина. Умом она конечно понимала, что всему виной недостаток воспитания и военная подготовка, но вот сердцем... Тело ее дочери было изуродовано "татушками" в виде картинок, больше подходящих какому-нибудь здоровенному мужику-сатанисту, не дружащему с головой! Сначала Настасьтя Павловна схватилась за сердце, причем весьма картинно, затем оттолкнула бросившуюся к ней дочь, едва удержавшись чтобы не закричать от объявшего ее ужаса. Когда же наконец она смогла справится с собой, на смену страху пришла злость. Почтенная женщина шагнула к смотрящей на нее с сочувствием дочери, занося руку для удара... Но внезапно, ей на глаза попался аккуратный шрам, который опытный глаз медика безошибочно определил как пулевой. После этого мама Алины опустила руку, молча присела на покосившийся от времени диван и тихо заплакала...

+5

10

Anberlin – Mother (Danzig Cover Acoustic)
Трепыхало в груди сердце, горящее в объятиях боли, когда как струна дрожала мама, заливаясь слезами и отталкивая руки пытавшейся успокоить дочери.
- Мама! – пробираясь сквозь океан слез и ветви рук. – Мама, - тихо и нежно, как мало кому. – Мамочка… - крепкие объятия, мало похожие на женские, не терпящие возражений, но и успокаивающие и, без сомнений, любящие. – Мамочка… мамочка… - шепчут губы в висок, а слезы раскаяния текут по щекам обеих. – Мне очень не хватало тебя, - немного отстранить от себя и заглянуть в шоколадные глаза, передавшиеся по наследству, - но все главные испытания уже позади. Да, я неотесанная, грубая, с татуировками, шрамами, воинскими привычками, но я твоя дочь, у которой позади своя жизнь, прожитая, по собственному мнению, правильно и без сожалений. Ты можешь ударить меня, накричать на меня, если тебе от этого станет легче, но я уже не изменюсь. Тебе не позволили меня воспитать, мне не позволили впитать все твои любовь и заботу, но ты вложила их в Сережу, а теперь вкладываешь в Машеньку. Мне не в чем тебя винить, ты прекрасная мама и не менее замечательная бабушка, просто так получилось. И ты себя тоже не вини, что твоя дочь стала милитаристкой с позывным «Кобра», пропадающей на заданиях, а не такой заботливой женой для какого-нибудь славного парня, какой ты по сей день остаешься для отца. Я тебя очень люблю, я вас с папой и братом очень люблю, любила и всегда любить буду, просто я другая… Ты должна это принять, мама. И я прошу тебя простить меня за всю причиненную боль, - крепко прижав напоследок к груди, руки отпустили женщину, от которой теперь зависела ширина разверзнувшейся пропасти. Глаза дочери искали поддержки в комнате, хранившей дух прошлого, протянувшего незримую ниточку, а пальцы сжались на предплечьях, пытаясь скрыть запечатленные навсегда моменты из жизни.

+5

11

Мать приоткрыла глаза, рукой коснулась лица своего и смахнула слезы. Взглядом, который был наполнен колючим холодом морозов и пустотой непонимания, она посмотрел на дочь. Это был совсем не тот взгляд, что и минуту назад.
- Ясно - только и сказала мать, после чего молча развернулась и пошла на кухню.
Её походка была точно машинальной, какой-то бесчувственной.
- Мам! - Серёжа, на мгновение заглянувший в помещение, кинулся следом за ней, когда мать принялась абсолютно равнодушно ко всему происходящему усиленно вымывать посуду в раковине. - Мама... Не надо.
- Иди к сестре, - опустошённо ответила Анастасия Павловна. - Она приехала повидать не только меня.
Сергей молча отступил в сторону и вернулся в комнату, где находилась Кобра.
- Не думал, что так получится, - расстроено пробормотал он. - Извини, мне стоило предупредить, что несмотря на прошедшие года все осталось по старому...
Последовал вздох, полный досады и разочарования.

+3

12

Time waits for no one. (c)
«Просто нужно время», - мысль, одна на двоих, с которой обе женщины живут уже двадцать восемь лет и будут продолжать жить.
Сначала время нужно было для того, чтобы залечить раны разлуки. Алина мечтала и впитывала новые знания вокруг себя. Она была ещё слишком маленькая, чтобы понять, чего её лишили. Всё воспринималось как приключение. Она даже не помнила, плакала ли, когда её отрывали от матери, скорее удивленно смотрела на странных людей в чёрных одеждах. Анастасия же забывалась в домашних хлопотах, заботах о себе и будущем малыше, но просыпалась со слезами по ночам, вновь видя во сне повторение того, как у неё забирают её кровинушку. Поначалу бередили рану удивленные соседи. «Уехала на учебу в другой город», - отмахивалась она. Потом появился Сережа. Окружающие, казалось, забыли об Алине. Теперь звучали только вопросы о мальчике. И Анастасия была даже внутренне благодарна, что ей не приходится вызывать болезненные воспоминания. Она не могла, но хотела тоже забыть, словно всё был страшный сон…
Но однажды Сережа нашел в комоде фотографию маленькой девочки в ярко-голубом платьице. «Мама, а кто это?» - улыбаясь, поинтересовался мальчонка, но странно задрожали губы матери, и она сбежала от ответа. Только звук льющейся воды донёсся из ванной.
Снова потребовалось время, но уже затем, чтобы взрастить в душе спокойствие при воспоминаниях об Алине, о которой никто ничего не знал. Анастасия Павловна начала строить свой иллюзорный мир, где её дочь была счастлива вдали от неё. «У Алиночки всё хорошо, у неё такой потрясающий муж… Вы не представляете, но она даже мне не сообщила, что они поженились, просто сыграли скромную свадьбу… Он тоже военный, да. Нет, это Сережа мой на флоте, а он в отделе по экономической безопасности…» - она верила в это, соседи тоже верили, и все, казалось, были счастливы.

Алина периодически просыпалась посреди ночи, когда все остальные в казарме ещё спали, со странным ощущением, словно её кто-то гладил по голове, и не могла уснуть, глядя в безжизненный потолок. Она уже не помнила, как мама каждый вечер сначала расчесывала её волосы, а потом гладила по головке свою засыпающую девочку.
Последний день в лагере – своеобразный выпускной. Очередной утренний сбор, но только более торжественный, чем все предыдущие и многие из последующих. Вместо пышных платьев – парадная форма. Девушки наотрез отказались надевать юбки, чтобы не чувствовать себя неловко, так что их отличают только распущенные волосы. Алина сбегает при первой же возможности в тень деревьев.
Смотря на тех, с кем она провела вместе пятнадцать лет, переживала потери, делилась радостью, Тихомирова понимала, что через неделю они уже не увидят друг друга. Каждому уже уготовано место в его самостоятельной взрослой жизни, вот только вступать они будут в неё поодиночке и совсем не подготовленные.
- Последний вечер все-таки, пойдем, - Тихомирову находят в её укрытии и тащат праздновать.
Один из приятелей  - Миша – голосит всем знакомые строки, обнимая Алину за плечо:
- Выпьем, добрая подружка // Бедной юности моей. // Выпьем с горя: где же кружка? // Сердцу будет веселей.

- Мама!
- Алина!
Обе просыпаются в слезах от собственного крика, но их мужчины молчаливые и понимающие: Сергей успокаивающе гладит жену по спине, а Виталий покрепче прижимает к себе Алину.

«Новый герой Североморска», - гласил заголовок. Решительность покинула Алину, когда она оказалась один на один с видео об её однофамильце. Стиснув зубы и ругая себя за слабость, Кобра нажала «Play»: «Старший мичман Сергей Тихомиров спас экипаж небольшого загоревшегося судна в порту Североморска…»
- Брат?.. – Алина пересматривала и пересматривала видео, останавливая на моменте, где лицо ранее неизвестного ей Сергея было запечатлено крупным планом. Он был похож на неё, но она не могла сказать наверняка. У неё появилась надежда на то, что она сможет выйти на свою семью. А также в душе зародился страх, что её не ждут, что о ней не помнят. В ней боролись тоска по жизни, которую она не смогла прожить со своей семьей, и зависть, потому что её место в сердце родителей приходится делить с другим, если оно ещё не занято полностью.
- Наш герой! – встречая за домашним праздничным столом Сергея, Анастасия Павловна обняла и поцеловала сына, но в душе заскребла уснувшая кошка. «Как там  Алина?.. Дошли ли до неё эти известия? Почему уже столько лет никакой весточки?.. Я бы хотела гордиться своей красавицей, но слишком жестоко поступили с нами, пусть и служит она на благо государства и мирных жителей. И кроме боли и надежды обнять её однажды у меня не осталось ничего». И погрузилась Тихомирова в заботы о муже, сыне и маленькой внучке, живя в ожидании чуда и продолжая тешить себя иллюзиями.
Письмо от Владимира расставило все точки над «i». У Тихомировой действительно был брат. А ещё она узнала самое важное: её не забыли, её искали. И лишь благодаря этому Алина найдет в себе силы однажды вернуться домой, но после того, как закончит все дела.

А потом пришло время поворотных решений для Кобры.
Алина стояла на балконе и смотрела на ночную Москву, когда сзади её обнял Костин и неожиданно серьезно произнес:
- Лён, выходи за меня.
- Ты шутишь, - заявила Тихомирова абсолютно спокойным голосом, словно заранее подготовила себя к подобному, только дрожь, пробежавшая по телу, не укрылась от Виталия.
- Нет! – с жаром выпалил Лёва. - К черту эту службу, к черту это всё, Алина! – он развернул её к себе лицом и положил руки на плечи. - Я хочу от тебя детей, я хочу прожить с тобой счастливую жизнь… - ответ Алины был понятен по тому, как она отвела взгляд.
- Нет, Виталий. Не думаю, что мне стоит объяснять почему, - потерянность проступила на лице девушки. Где-то в глубине её души хранились неутраченные обрывки воспоминаний о доме, семейном уюте, любви. Но слишком слаб был этот росток мира в душе женщины-солдата, и Алина растоптала его, вновь надевая маску непроницаемости. Слишком уверенна она была, что не предназначена для простого женского счастья, что не сможет дать ребенку тепло и заботу, которые будут ему нужны, не сможет воспитать, как простого человека – гражданского, к которым никогда себя не причисляла. «Я даже родных не могу навестить, какой матерью и женой я смогу стать…» – Я не предназначена для этого, я машина для убийства, солдат,  подстилка на неопределенное количество ночей, - зло отчеканила Кобра, глядя Льву прямо в глаза, жестокую неправду. – У нас нет будущего, найди себе девушку, которая подойдет под твои запросы, и больше не попадайся мне на глаза, - источив весь свой яд на любимого человека, своего первого и единственного мужчину, Тихомирова оставила его, теперь уже навсегда.
После случившегося командир поспособствовал переводу в «Вымпел» к Мальченко. На заданиях Алина всегда была с холодной головой, отдавалась без остатка. Это помогло ей огородиться от ненужных мыслей, впоследствии пробиться в число избранных для секретной миссии, а также не видеть Костина.
Поездка в Латинскую Америку обожгла её, словно сосуд, сделав тверже и увереннее в своих убеждениях. Близость смерти не испугала Кобру. Это была грань, к которой она подсознательно стремилась, которая помогла решиться окончательно. Тогда и было запланировано возвращение домой после отставки. Алине теперь было всё равно, как отреагирует её биологическая семья на появление блудной дочери. Примут – хорошо, не примут – значит, так надо.

Перебирая содержимое старого комода, который ещё относился к той части дома, что не подверглась ремонту, Анастасия Павловна наткнулась на старую фотографию. Левый нижний уголок так и норовил оторваться, и казалось, что успевшее выцвести изображение уже оплел паучок, настолько оно было покрыто мелкими трещинками и царапинками от прошедшего времени. Нельзя было с уверенностью сказать, какого цвета платьице на девочке, улыбающейся с фотографии. Но женщина помнила ту прогулку в парке из далекого прошлого и голубое платье своей потерянной дочери. Дрожащими руками она прижала фотографию к груди и долго бы сидела так, если бы не оклик невестки, потерявшей Анастасию Павловну. Женщина вернула в комод напоминание о дочери и закрыла его на ключ, теперь уже не зная, что правда, а что вымысел - её вновь закрутило в водовороте дел и забот.

Она приехала ранним летним утром, но даже в такое неподходящее, как Алине казалось, время её ждали. Ждали возвращение с таким же нетерпением, как и её появление на свет холодным ноябрьским утром. И днём, и ночью. Всегда.
Но от боли за двадцать восемь лет не излечишься за неполные сутки, а остаться Тихомирова не могла. Каждая теплая улыбка вонзалась в неё сотней острых игл, объятия выворачивали душу. Неизмерима была пропасть между девочкой в синем платье и Коброй. К этому не готовят в правительственных лагерях. Это жизнь. К такому вообще не готовят.

Анастасия Павловна плакала от счастья. Её дорогая, воздушная, нежная девочка с картинки вернулась. А потом выяснилось, что она год как могла дать о себе знать, но не сделала этого… Безобразные, пугающие татуировки, пулевой шрам; «жизнь, прожитая правильно и без сожалений…», без родителей, в атмосфере бесконечной войны; загар. Всё в этой незнакомой девушке бесстыдно кричало: «Смотрите на меня, я другая».
«И это, по-твоему, счастливая жизнь?» - эти слова остались невысказанными. Вместо пропасти разлуки между ними выросла стена непонимания. Мать оставила дочь одну в комнате.

На помощь Кобре, которая чувствовала себя комфортно на поле боя, но не знала, что делать в сложившейся обстановке в доме: уезжать без оглядки или остаться и поговорить с остальными, ведь не к одной матери она приехала, - пришёл Сергей.
- Твой приезд очень неожиданный. Дай ей время свыкнуться и понять, - коротко и по-военному сказал брат и положил руку на плечо Алине.
- Я всё понимаю, - кивок в ответ.
Кобра посмотрела на Сергея и улыбнулась, представив, чего ему стоило отстоять свой выбор карьеры военного.
- Прорвемся, как капитан капитану говорю, - ответно похлопав брата по плечу, Алина решила вернуться вместе с ним на кухню.
Одежда, выуженная из комода, вероятнее всего, принадлежала Сереже. Во что-то другое Тихомирова бы просто не влезла. Алина оценивающе посмотрела на себя в зеркало: взъерошенные волосы, майка с карикатурой двух солдат, тащащих куда-то ящик с гранатами, и двусмысленной надписью: «Наш солдат всё вынесет!»; штаны с заплаткой сзади. Дома в Москве она тоже порой так разгуливала. Стрелка настроения от категоричности постепенно спускалась к норме.
- Ммм, только не говорите мне, что это за Серегой соседский бобик погнался, - выразительно показав на залатанное место, Тихомирова попыталась разрядить обстановку и села напротив отца, бросив взгляд на напряженную спину матери.
- Присел резко, вот и разошлись, - усмехнулся отец.
- Хорошо же на флоте кормят, что штаны не выдерживают.
- Теперь остается надеяться, что заплатка выдержит и твою филейную часть, - молодой человек не остался в долгу у сестры, и вся семья рассмеялась, даже мама прыснула, прикрыв рот рукой.
- Ого, - удивленно воскликнул отец, увидев оголенные руки Алины. – Я смотрю, ты даже брата переплюнула. Что-то мне подсказывает, что это не вся твоя «коллекция».
- Сереж, я рада, что ты затронул эту тему, - мама успокоилась, но нотки недовольства ещё явно звучали в голосе. - Алин, а обязательно было уродовать свое тело этими…аляпистыми картинками? – с полотенцем в руках Анастасия Павловна села напротив и не сводила пытливого згляда.
- «Татуировками» ты хотела сказать? – Кобра спокойным тоном исправила мать. – Они символизируют важные моменты моей жизни и являются частью меня.
- Неужели даже эти черепушки?! – воскликнула женщина, всё ещё не понимая, что может подтолкнуть на такой бездумный поступок неглупую девушку.
- Это, мама, в память о моих товарищах, павших в бою, - тихо и отчетливо сказала Алина, показывая правое плечо. Анастасия Павловна не нашла, что ответить на такое. – На левом плече – воспоминание о тяжелом ранении, когда меня буквально вытащили с того света. Якорь я нанесла сразу после того, как узнала о герое Североморска, веревка же означает то, что мы никак не могли связаться. Есть ещё на лопатке. Кобра. Это мой позывной. С неё всё началось. На теле ещё есть дракон, а на ноге лис, они напоминают мне о дорогих людях лучше фотографий.
- А автомат?.. – рискнула спросить мама.
- Я больше люблю «Узи», но он бы не так хорошо смотрелся, как «Калашников», - Алина пожала плечами. Рассказывать о подобных предпочтениях родителям было крайне странно, но сами поинтересовались, что делать.
- Во дает девка, - усмехнувшись, сказав Сергей Васильевич. – Огонь просто, готов поспорить, что и водку на спор пьет и не хмелеет. Эх, жаль годы мои уже не те, да и здоровье подкачало, - отец помассировал область груди слева и хохотнул, поймав возмущенный взгляд жены. – Правду же говорю, Настя, чего ты!
- И сказать-то нечего, - мама отложила полотенце и взяла руки дочери в свои. – Ты надолго?..
От болезненного для родителей ответа Алину спас звонкий голос, на который Тихомировы дружно повернули головы:
- Папочка, бабуля, дедуля, доброе утро! – девочка влетела на кухню и кинулась на шею к Сереже. – А это кто? – глаза красавицы дочурки брата удивленно округлились, увидев незнакомку.
- Это твоя тётя, Маша, моя сестра Алина.
- Привет, - Тихомирова от души улыбнулась.
Девочка недоверчиво поглядела на «странную тетю» и, на всякий случай, спряталась за отца.
- Я не кусаюсь, - еще раз улыбнулась Алина.
- Иди, иди – подтолкнул Сергей дочку.
Девочка была на него похожа. Отчасти. Какие-то черты наверняка достались Маше от матери, которая к этому моменту еще спала. Может, если хорошо присмотреться, в малышке, что зашла на кухню, были и черты Тихомировой.
- Ну, будем знакомиться? Ты, значит, Маша, моя племянница? – Кобра протянула девочке руку, не ожидая получить рукопожатия в ответ; сперва неуверенно, но в последний момент аж рывком, как преодолевают свой страх перед прыжком с большой высоты, Маша схватила руку Алины.
- Выходит, что так, - пожала плечами девочка. – А почему я Вас раньше не видела?
-Твоя тетя была в командировке и только сейчас смогла приехать, - ответил за Кобру брат, за что получил полный благодарности взгляд. «Вечная командировка…»
- По-о-онятно. Ладно, я маму будить! – спустя пару секунд детский топот уже доносился с лестницы.
Последующий день прошел как-то сумбурно. Его хотелось растянуть, но время неумолимо летело вперед. Алина успела и покопаться в огороде, помогая матери пересадить какие-то там цветы, чьё название она так и не запомнила; и помочь отцу навести небольшой порядок в гараже, заодно осмотрев и сам гараж, который претерпел значительные изменения, – раньше это был старый сарай, до которого никак не доходили руки. Сергей с женой и дочкой, взяв девушку с собой, прогулялись до речки, что текла неподалеку от дома. И пускай брат с сестрой никогда не встречались до сегодняшнего дня, они вместе ностальгировали по тому, какой эта речка была в их детстве.
- Там, я помню, раньше тарзанка была. Мальчишки с нее все время прыгали. Те, что постарше, любили вытворять на ней всякие забавные трюки: то вниз головой цеплялись и, держась одними ногами, раскачивались, а потом прыгали в воду, то по двое на ней катались.
- Я тоже попробовал один раз вниз головой, - улыбнулся Сергей. – Вот, теперь на затылке шрам есть.
Когда они вернулись, уже вечерело. На столе их поджидал ужин. Так Алину давно уже не потчевали: мясо с грибами в горшочке, запечённая картошка с зеленью, соленые огурчики собственного производства под «горячительное», пирожки с самыми разнообразными начинками.
- Хотела еще что-нибудь приготовить, но не успела. Чем богаты, тому и рады, - Анастасия Павловна, уставшая, плюхнулась на стул. – Все, дорогие мои. Накладываем себе сами. Кто сколько хочет. Кому будет мало, говорите…
- Спасибо, всё очень вкусно! – на самом деле Алине кусок в горло не лез, но она не могла расстроить мать, поэтому попробовала всё, как не могла и обидеть отца, поэтому пропустила с ним пару рюмок водки.
После сытного ужина все начали быстро расходиться по своим комнатам. Как только все уснули, Алина накинула кофту и, выйдя на улицу, села на ступеньки крыльца. Уезжать сейчас было бессмысленно, только бы потрепала нервы матери, которая бы не пустила дочку с алкоголем в крови за руль. Решено было подремать пару часов, а на рассвете тайком покинуть родных. Иначе бы за днем пролетела неделя, за неделей - месяц, и Кобра бы уже не смогла никогда уехать.
- Сегодня, значит? – голос сзади застал Алину врасплох, и она повернула голову.
- Да, - кивнула девушка. Брат сел рядом и обнял её за плечо.
- Писать хоть будешь или опять пропадешь?
- Если что случится, вам незамедлительно придет письмо, в нём всё в подробностях расписано, - Тихомирова тяжело вздохнула и посмотрела Сергею в глаза. - Я рада, что у меня такой замечательный брат. И если был такой момент, когда мне казалось, что ты занял моё место, то потом я поняла, что ты подарил родителям новый смысл жизни. Прости меня за те мысли, сейчас я как никогда понимаю, что была очень не права. Береги себя, маму, папу, и Машу с Таней. Пусть они не познают тех ужасов, с которыми нам в той или иной мере приходилось сталкиваться.
- А я рад, что у меня такая смелая сестра, которая жива и здорова. Жаль, что мне не удалось познакомиться с тобой раньше. Я позабочусь о них и постараюсь сгладить твой внезапный отъезд. Никогда не сдавайся, Алина, и тоже береги себя.

Эпизод завершен

Отредактировано Alina Tikhomirova (2014-09-26 23:57:17)

+7


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 06.06.17. Разлука длиною в жизнь