05.07.12. СБИ, Флорида, графство Леннокс.

Вдали от взглядов общества пишутся крайне занимательные биографии.

Проблемы, достойные нападения,
подтверждают свою значимость сопротивлением.

- Граф, неужели у вас вновь планы? Что на этот раз?
Просторный, давно знакомый кабинет и старый, добрый собеседник. Прошлый год Фредерик не сидел, сложа руки, и как только удалось поставить на ноги переработку цитрусовых, Леннокс усердно вкладывал деньги туда, куда только вообще мог. На рынок уходило буквально всё: некоторые особо недовольные местные жители жаловались, что, выращивая мандарины, не могут даже съесть пару штук! Зато поменяли дорожное полотно по всей территории и, наконец-то, привели сад поместья в порядок: срубили старые, негодные деревья, высадили новые. И теперь особняк выглядел чинно и вполне приветливо. Не то, что год назад. Бурная река, будто благодарная за свою свободу, несла воды в сады. Местные деятели приноровились выращивать рис на заливных лугах, и теперь отпала надобность закупать крупы в других регионах. Скудный рацион местных жителей сполна компенсировался свининой: затопляемые луга стали отличными пастбищами, как только воду научились немного регулировать. Теперь же Фредерик твёрдо решил возрождать порт и рыболовное хозяйство. Денег, разумеется, не хватало. Как и всегда. Он давно научился вкладывать последние средства в дела, и как только шла прибыль, то вновь оставался без средств к существованию, зато вносил деньги дальше. Из убыточного регион потихоньку превращался в самодостаточный. Из-за мягкого климата сюда вновь потянулись туристы. Правда, то были больше интересующиеся, нежели действительно приехавшие отдыхать. С ними появлялись и спонсоры, мелкие предприниматели и даже меценаты. Оказывается, юный возраст Леннокса был вовсе не его минусом: маленькому, беззащитному ребёнку, взявшему в свои ручонки бразды правления и непримиримо ведущему всех и вся в будущее, хотели помочь. Фредерик этим пользовался.
- Нужно приводить порт в порядок: это очевидно. Ближние к нам порты не справляются с нагрузкой, особенно сейчас, когда многие пристани забиты военными судами. Надеюсь, вы в деле? Или у вас проблемы с финансами?
Мальчишка чуть прищурился, слегка улыбаясь. Говорят, на настоящих, сильных личностей ничем невозможно давить. Хорошо, что таких людей крайне мало – ведь у всех, без исключений, имелись слабые стороны. И это было очень на руку в бизнесе. Леннокс успел данное понять, теперь же – вовсю пользовался. Выгода найдётся везде, стоит лишь поискать тех, кому будет выгодно. И потом – заставить вкладываться в одно дело. Так и денег больше, и проблем меньше, и сотрудничающих в одном деле можно запросто впрягать в новое, ещё более прибыльное. Финансы должны работать, а не лежать под подушкой. Банки, расширение бизнеса, слияние компаний – всё это залог крепкого экономического фундамента территориальной единицы.
- Очевидно, не спорю. Давно следовало заняться этим, но куда уж: одни проблемы и грызня. Кстати, вы вновь привлекаете сторонних людей. Не надоело, Леннокс, бегать за каждым? Вы же сын герцога.
К сожалению, слабые стороны оставались и у Фредерика. Как бы ни старался он казаться самостоятельным, как бы ни вёл дела уверенно, какие бы сложные решения он не принимал, он оставался ребёнком. У которого, при живых родителях, не было настоящей семьи. И которого оставили одного.
- С чего вы взяли, что я – бегаю за кем-то? Знаете ли, это вовсе не так. Скорее уж, бегают за мной. После успешного старта производства сокосодержащих продуктов, партнёров только прибавилось. Да, это далеко не именитые лорды, но что есть, то есть. Главное, это деньги. Титул имеется и у меня.
Как ни старайся – не вычеркнешь из собственной судьбы всё, что тебе не нравилось. Пытаться забыть, значит, постоянно помнить. Фредерик помнил. Он очень хорошо всё помнил. Но на самом деле и не пытался забывать.
- В столь юном возрасте думать лишь о деньгах. Страшный вы человек, граф.
Барон мягко улыбнулся, Леннокс же лишь грозно нахмурился. Он был страшным человеком. Но далеко не потому, что думал про одни лишь деньги.
- Неправда.
В голосе отчётливо слышится обида. Ну отчего же все взрослые люди смотрели так поверхностно? Разве не очевидны цели Фредерика?!
- Я думаю о благополучии региона и страны в целом. А так же – о наполняемости казны герцогства.
Человек, расположившийся в кресле напротив, несдержанно рассмеялся.
- У вас действительно благие цели, граф. Одного не пойму – отчего же вы такими обходными путями изыскиваете средства? Съездите к герцогу, расскажите о своих планах. Предоставьте ваши безупречные расчёты, к которым даже виконт С*** не смог сформулировать претензий. Не каждый лорд способен похвастаться подобной идеальной работой. Даже сбоя по срокам ни разу не допустили. Вы будто людей дрессируете, как собак, что они вам по первой команде приносят запущенный в кусты мячик.
И хоть это действительно было похвалой, даже не лестью, Фредерик отчего-то лишь сильнее нахмурился, злобно рассматривая дальний угол комнаты. Он не дрессировал людей. Он сам был верным псом своего герцогства.
- Не хочу беспокоить герцога и о чём-либо просить у него.
Насупился граф – слишком по-детски. Не всякие чувства возможно скрыть.
- Просить? Леннокс, вы действительно ещё слишком ребёнок.
Барон рассмеялся: беззлобно, но Фредерик не разделил его веселья. Поэтому далее мужчина говорил более спокойно, не насмехаясь над мальчишкой.
- Почему просить? Герцог обязан содержать свои земли в порядке. Развивать экономику, лоббировать интересы жителей. Но один правитель за всем не уследит. Поэтому земли делятся не только на герцогства, но и графства, и так далее. Более меньшей территорией управляют другие, докладывая наверх о необходимости вмешательства непосредственно герцога. В том числе – и денежного вмешательства. Вы протащили столько идей и дел, не запуская руку в общий карман герцогства. Но так вечно продолжаться не может.
Почему-то всегда находились те люди, которые рассказывали вполне очевидные, известные всем вещи, но как-то иначе. Их хотелось слушать. Им хотелось верить. Но обращаться к отцу всё ещё претило Фредерику.
- Езжайте к герцогу с официальным визитом. Он не сможет отказать в финансировании активно развивающемуся региону, где совсем недавно было полное запустение. Он не откажет, если вы сможете доказать необходимость выделения средств на нужды региона. А вы – сможете. Всегда могли. Даже старого графа убедили, хотя он вовсе ничем не интересовался лет двадцать.
Выходило всё действительно складно. Но… Как же Фредерик не любил все этим «но»! Не решат ли все, что он вдруг решил вернуться к отцу, просить его о чём-то для себя? Малыш Фредди захотел домой. Но ведь это не так!
- У вас внушительная база партнёров. Подушка безопасности из неименитых лордов. Вас любят и боготворят подданные, которых вы спасли от заболачивания территории и, соответственно, от голода и безработицы. Сильный тыл, но что выше, Леннокс? Нельзя вкладываться лишь в оборону, однажды всё равно придётся идти в наступление. Поверьте, лучше сейчас.
Бизнес, неподкреплённый властью, никогда не выйдет на мировой рынок. И пусть сейчас это больше казалось мечтами, нежели чем-то поистине осуществимым. Барон был тысячу раз прав: Фредерик не имел права сидеть на месте, дожидаясь, пока о нём вспомнят. От него зависели многие.
- И если среди подписанных документов вдруг появятся печати самого герцога Ричмондского, со мной будут вынуждены сотрудничать другие лорды. Каждому хочется иметь в союзниках сильную власть и удобный доступ к ней. Графы из Порт-Сент-Луси и Уэст-Палм-Бич будут моими.
А это значит, возможности Фредерика куда как расширятся.
- Вы схватываете на лету. Лорд Леннокс. Впрочем, как и всегда.
Есть такая странная поговорка: «Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе». Чудная, надо сказать, истина. Откуда бы горе вообще куда-то ходить? На то она и гора, чтоб стоять и ждать, покуда придут к ней.

Отредактировано Frederic Lennox (2017-12-22 19:44:13)

20.07.12. СБИ, личная резиденция герцога близ Пендрагона.

То, что он делал, было чудовищно. И он создал чудовище.

- Этот ребёнок гений!
- Это не ребёнок.

Фредерик был сослан прочь из дома совершенно не для того, чтобы спустя год появиться здесь, в резиденции отца. И не просто так, а с вопросами по делу. Герцог бездумно рассматривал листы в папке: грамотно составленные, отлично расписанные, и не верил увиденному. Как. Каким образом малолетний мальчишка мог сейчас, после всего случившегося с ним, так спокойно говорить с отцом? Будто бы и не было никакого расставания. Будто бы не было ссылки! Ведь герцог ждал его. Ждал! Первые два месяца, каждодневно ожидая прибытия своего мелкого отпрыска. Напуганного, в слезах и с просьбами позволить вернуться. Но шли месяцы. А мальчишки всё не было. И через полгода, из-за навалившейся работы, отец вдруг забыл о нём. Вот так вот просто, случайно. Потом внезапно вспомнил, ужаснувшись тому, что прошёл уже почти год. Фредерика не было, будто вовсе никогда не существовало у герцога второго сына. Ни писем, ни звонков, ни посланников – ничего. Ричмондский всё думал узнать о Фредерике, но этот вопрос отчего-то ежедневно откладывался. А после он услышал о нём. Нет, не от жены или дочери, как предполагал. Нет. От старого графа, который даже не ему говорил о Ленноксе, а говорил о нём с кем-то ещё, обсуждая второго сына герцога и его дела. Дела. Именно так! В тот момент Ричмондский не поверил ни единому слову старика, да и вовсе решил, что он попросту спутал фамилии. Старость, с кем не бывает! Но сейчас, прямо в его кабинете, сидел тот самый граф Леннокс, сосланный далеко от семьи и родных. Он сидел так спокойно, глядя вполне уверенно. Этого не могло быть. Не должно случиться! Ведь там, в огромном, старом поместье, посреди засохшего сада с болотом, ребёнок обязан был осознать свою никчёмность и своё положение: незавидное место второго сына, запасного наследника! Вот для чего отец отправил его туда. Именно для этого! Чтобы ударить по самому больному, чтобы растоптать эту самоуверенность, чтобы взрастить страх, покорность и благоговение перед герцогом и наследником! Увиденное теперь никак не вязалось с первоначальной задумкой. И это злило! Ужасно, до боли нервировало герцога. В какой-то момент он вовсе перестал понимать происходящее. Маленький мальчишка, так чинно и спокойно восседавший сейчас напротив герцога, смотревший открыто и прямо на него, отлично сформированный план работ и неподдельно верно расписанная экономическая составляющая проекта. Нет. Этот ребёнок не мог создать подобное. Попросту не мог! Кого он нанял, сколько заплатил? И откуда у него собственные сбережения?! Помимо содержания, выписанного на старое поместье, да расходов на личные нужды, герцог не выделял никаких денег! Ричмондский глянул на сына растерянно, но тут же – злобно и сердито. Он не верил ему. Ни единому его слову. Ни единой закорючке во всём этом безупречно составленном плане работ! Ничего. Сейчас нужно попросту ударить посильнее, в самое слабое место. Разумеется, слабым герцог определил незнание Фредериком всех нюансов дела. Откуда ребёнку одиннадцати лет знать подобное!
- Ты полагаешь, что всё так просто? Нанять экономиста, чтобы он тебе рассчитал объём работ и их стоимость. И после – притащить мне вот это?
Сдерживать эмоции получалось всё хуже и хуже. Герцог уже сильно злился.
- Ты должен точно понимать, знать, что ты делаешь на земле герцогства.
Он вновь не говорил о том, что территории отписаны сыну и находятся под его прямой властью. Не говорил специально. Потому что не хотел говорить.
- А вот это всё – лишь перевод бумаги. Ты наверняка даже не представляешь, что тут написано. Ты выезжал на место работ? Я тебя спрашиваю!
Герцог старался говорить как можно холоднее и строже. Но злость отчего-то проступала в его словах чётче остального. Потому что этот ребёнок, этот малолетний мальчишка даже после гневной тирады отца продолжал сохранять спокойствие. И впервые герцог позавидовал собственному сыну. Он завидовал ему. И одновременно – ненавидел. Как он посмел родиться не первым?! Почему именно второй ребёнок был тем, кто нужен герцогству!
- Разумеется, для расчёта финансовой части были наняты экономисты.
Разумеется?? Наняты? Герцог понял лишь одно – он или сейчас выкинет в окно вот это мелкое недоразумение. Или выпрыгнет туда сам. Потому что он отвратительный отец. Нет. Он вообще отвратительный герцог! Удивление же вызвал тот факт, что он, мужчина, не способен сдержать своих эмоций, когда мальчишка говорил своё «разумеется» так спокойно, чинно и осознанно, что Его Светлость однозначно ощутил свою беспомощность и никчёмность.
- Проектную часть пришлось делать мне, я сильно опирался на доводы людей, живущих на той территории. Они многое знают и понимают. Некогда люди работали в порту, когда его финансирование уже не осуществлялось. Так что какое-то время рабочие ещё могли содержать порт в сносном состоянии своими силами. Им знакома подобная работа, и они многое рассказали мне. Конечно, это были черновые варианты. Позже я направлял их на доработку: нужно привести в надлежащий вид документы, прежде чем отдавать их на рассмотрение. Это будет… куда как честнее и правильнее.
И ни капли беспокойства или растерянности. В уверенном, но спокойном, приятном голосе ребёнка не слышалось ничего из того, что там попросту обязано быть. У герцога за последние пять минут появился лишь один вопрос. Как? Как он это делает? Как добился такого, какими путями? Проекты, проекты… А ведь тогда обсуждали не Леннокса. А его… проекты. Герцог вдруг сейчас понял это. Если всё так, тогда ребёнок не лжёт? Он делал всё сам? Он приехал к нему, со знанием дела и ответами на все вопросы? Не домой проситься, не маму проведать. А решать вопросы, мать его, по делу! И не простому делу. Его Светлость профессионально и сразу выцепил взглядом эти нюансы проекта. Восстановление дотационного региона. Развитие экономического потенциала и повышение инвестиционной привлекательности территории. Это не просто слова. Это то, что попросту обяжет герцога поставить подпись на этом проекте, даже если он этого не особо захочет сделать. Напиши сейчас отказ – и с этими документами пойдут дальше. Отчего-то теперь герцог осознал, что он не сомневается в том, что ребёнок додумается пойти выше. Нет. Не так. Он уже додумался. И именно поэтому здесь написано всё так важно и верно. Над проектом работали. Его проработали от и до, затратив не просто силы и деньги, а ещё и не дюжие знания законов и всецело изучив ведущую линию экономики страны. Кто же был в штате работников у этого молокососа? Где он таких нашёл вообще в том захолустье, куда был сослан? Да там населения-то почти нет! Одни беженцы и эмигранты. Среди них точно нет профессиональных экономистов.
- Значит, ты считаешь, что всё – так просто? Нанял людей, послушал россказни местного населения, отвалил кучу денег за красивые документы. И всё? Подсунуть их мне на подпись – отличный вариант. Править захотел, да, граф Леннокс? На отписанных тебе территориях. Править, верно? И как тебе? Власть. Деньги. Нравится? Нравится жить за счёт своего отца?
Герцог навряд ли сейчас, да и потом, мог сказать, что больше всего злило его в тот момент. Самоуверенность его сына или собственная слабость.
- Я бы не сказал, что мне действительно нравится. Но у меня не было выбора: местным людям очень нужен порт. Тем более, сейчас он будет полезен и стране в целом: порты по соседству не справляются с нагрузкой из-за военных судов. Я не могу такое игнорировать. И, полагаю, что не только я.
Пожалуй, герцогу удалось задеть ребёнка. Только вот, Леннокс был совсем неправильным ребёнком. Или вовсе им никогда не являлся. Поэтому вместо обиды и агрессии, он всё так же спокойно, но уже с ощутимым нажимом, объяснял, почему поступил так, для чего приехал и во имя какой цели. Не понимал мальчишка лишь одного – отца злило именно это. Именно его уверенность, его решительность, его правота и непоколебимое спокойствие.
- Раз ты считаешь себя таким умным и самостоятельным. Думаю, тебе не составит труда не только рассказать о проекте подробно, но и…
Сейчас герцогу хотелось лишь одного, чтобы эта мелкая выскочка убралась восвояси и более не мозолила глаза попытками сделать что-либо. Если Фредерик до сих пор не понял, кто он такой, то поймёт теперь. У отца имелся просто потрясающий план, который всегда срабатывал. Правда, на первом сыне. На втором он ещё попробовать не успел. Ничего. Самое время.
- …переписать всю проектную часть с нуля. Здесь. И сейчас.
Холодно глянув на сына, герцог не колеблясь, одним махом разорвал листы в одной из папок, победоносно, свысока, глянув на Леннокса.
- У тебя на это, предположим, будет пара часов.
Невозмутимо поднявшись со своего места, отец задержал высокомерный взгляд на Фредерике. Теперь он поймёт, к кому он посмел приехать! Что?..
- Думаю, я управлюсь и за полтора.
Маленький лорд Леннокс сдержанно улыбался, будто ему поручили сделать что-то такое заманчивое и интересное. А не переписывать только что наглым образом испорченный проектный план работ. И ни кем-то, а самим герцогом!
- Я возьму бумагу, хорошо?
Вежливо попросил маленький лорд, посмотрев на отца так спокойно и внимательно, что герцога аж передёрнуло от такого взгляда. Он что, не понял, что только что сотворил отец? Откуда взялось это спокойствие и желание что-то продолжать делать? Мужчина машинально кивнул ребёнку. Ох уж эти взрослые. Все, как под копирку. Фредерику стало даже смешно. Отчего же герцог такой? Ну почему он предсказуемый, как и другие люди? Как же так! Леннокс свято верил, что его личный герцог идеален!!! Все любили в порыве недовольства портить готовые документы. Хлебом вот не корми, дай только странички повыдёргивать и всё перечеркать. Фредерик глянул на герцога снисходительно: его замешательство было очевидно.
- Если закончу раньше – скажу слугам доложить.
Пауза затягивалась, герцог бездействовал после собственного хода, хотя Леннокс уже успел сделать свой. Непозволительная роскошь в шахматных партиях! Да и в картах – тоже. Хорошо, что тут всего лишь Фредерик, а не кто-то очень важный и нужный. Граф послушно дотянулся до чистых листов, лежавших на краю стола отца, ручку достал из своей папки, и не менее послушно принялся писать. Он знал, что так будет. Он отчего-то это знал…
- Да. Пожалуй.
Вместо Фредерика, кажется, растерялся сам герцог. Его задело спокойствие Леннокса и эта выдержка. Теперь он отчётливо понял, что в действиях его младшего сына нет никакой наигранности и притворства. Граф Леннокс попросту был таким. Перед глазами герцога стояли кадры из событий прошлого года. Тогда, увидев во взгляде Фредерика самоуверенность и холодность, он с чего-то решил, что это было вызовом. Ему. И Наследнику. Только вот, он ошибся. Это совсем не вызов. Это было силой. Понаблюдав за Фредериком ещё с минуту, герцог вышел прочь из своего кабинета, оставляя ребёнка одного. Следовало о многом подумать. О слишком многом.
…

Леннокс действительно уложился в полтора часа. Многое он написал сам, сделал не меньше десятка звонков, уточняя нюансы, о которых не мог вспомнить сам, на это он затратил целый час. Ещё тридцать минут понадобилось для переписки на чистовой вариант. Поэтому к приходу отца Фредерик закончил со всеми делами и с интересом просматривал документы.
- Всё готово.
Спокойно и важно сообщил он вернувшемуся отцу, и только лишь после того, как тот прошёл на своё место, устроил исписанные листы на край стола. Теперь Леннокс наблюдал внимательно за герцогом. Его очень интересовало, что тот ответит, как именно, станет ли внимательно смотреть документы. Он видел, как отец не вчитывается, попросту листая бумагу. Как отчего-то не поднимает на него взгляд. Как нервно покусывает губу и крепко сжимает листы – те даже стали мятыми у основания. Наконец, герцог резко отложил написанное в сторону, бегло глянул на мальчишку, но ничего не ответил. Кажется, он пока раздумывал над продолжением разговора. А Ленноксу требовалось скоро уезжать – на сегодня были ещё запланированы дела. Тратить время больше этого он не мог. Поэтому следующий шаг герцогу он сделать не позволил – ведь время вышло. Ход переходит сопернику.
- Ваша Светлость ведь не станет подписывать такое? От руки же написано. Совсем не по регламенту. Но это не страшно. У меня есть с собой копия документа. А так же – информация на флешке. Вот, пожалуйста.
На стол Леннокс совершенно спокойно пристроил готовую копию. Герцог старался не смотреть на ребёнка. Потому что заставить себя поднять на того глаза попросту не мог. Это что сейчас было? Фредерик предусмотрел подобный поступок отца? Но ведь он взялся восстановить документы! Для чего? Потому что… ему приказали? Но у него имелись в наличии необходимые копии. Получался какой-то ужас, если честно. Герцог машинально просмотрел и написанное от руки, и вторую, уже отпечатанную, копию документа, и взялся за ручку, доставая из стола нужные печати. Некстати вспомнились слова старого дворецкого, того самого, которого он сослал вместе с Фредериком, и того самого, имени которого даже не помнил. Этот старик лепетал в тот вечер про какое-то чудище в поместье, видимо, наслушавшись глупых баек. Герцог ответил ему резко, что нет там никакого монстра. Правильно. Тогда его действительно там не было… Необходимые подписи и печати были незамедлительно проставлены на документах и отданы графу Ленноксу. Глава рода крайне надеялся, что больше он не увидит тут своего младшего сына. И отчаянно понимал, что надежда эта обречена на провал. Лорд Леннокс никогда не останавливался на достигнутом. Ведь это ужасно не выгодно.

02.11.12, СБИ, Флорида, графство Леннокс, поместье Fond de l’Etang.

Сбежать невозможно.

Однажды кому-то непременно захочется разрушить все твои сказки.

Девочка тревожно осмотрела «замок» и очень удивилась, что он совсем не такой, каким она себе его представляла. Надо же, серый какой-то. Совсем обычный. Как дом – только высокий, большой и… старый! Разве это замок?! Она представляла себе красивое здание, окружённое высокими, вековыми, непременно зелёными деревьями и клумбами с разнообразными, вкусно пахнущими цветами. Да, тут было здание. И даже деревья… Так что, несмотря на то, что выглядело оно иначе, не как себе представляла девочка, Моник была рада, что она нашла, куда следовало идти и теперь обязательно сможет помочь папе! В конце-концов, это было лучше, чем совсем ничего. Но замок должен быть чудесным, красивым и непременно с башней! Так писали в сказках. А Моник, это милое создание, всей душой и сердцем верила в них – в сказки. В добро и нежность, в любовь и преданность. До чего она любила счастливые финалы! Но девочка пока ещё не знала, что они слишком редко случаются в реальной жизни. Или уже знала достаточно, но всё полагала, что однажды произойдёт добрый финал, как в нелепых сказках из старых книг, о которых многие и вовсе забыли уже. Там обитали благородные принцы и добросердечные принцессы, там водились драконы и страшные чудища – и всё непременно заканчивалось хорошо!

Чудовище всегда знает, кто ступает на его территорию. Будто невидимыми паутинками пронизана вся эта земля, будто видит и слышит он куда как больше, острее. Не приближайся, не подходи к его владениям. Иначе монстр присвоит тебя себе, как то делает со всеми, кто ступает на его земли. Горящие алым пламенем ненависти глаза – всё, что успеет увидеть жертва, прежде чем расстанется со свободой, прежде чем станет его полной собственностью. Здесь всё принадлежит ему. И только ему.
Паук непременно видит, насколько близка бабочка к его паутине. Жаль, что этого не видит глупая бабочка.
Ребёнок резко сел на кровати, сонно оглядываясь по сторонам. Что его разбудило? Может, снилось что-то? Но он отчего-то никак не мог вспомнить – что именно. Или он услышал какой-то звук? Но сегодня не было ветра. Фредерик глянул на время – скоро уже вставать. Поэтому вряд ли стоило ложиться. Дел, как и всегда, имелось достаточно, нужно заняться ими сразу после завтрака. Леннокс оделся сам, он предпочитал многое делать самостоятельно. И, в ожидании Таккера, ушёл к окну, рассматривать, как растут новые деревья в саду: Фредерику казалось интересным замечать, что ещё недавно небольшие деревца с хлипкой кроной и тонкими стволами с каждым днём укреплялись, становились могучими и пышными. Он сравнивал их со своими делами, и отчего-то это сравнение было приятным.
- А это кто?..
Сегодня в его саду было кое-что интереснее деревьев. Непрошеные гости в последний год стали и вовсе редкостью. В городе, на фермах и фабриках ещё в том году организовали прямую связь с управлением по делам бизнеса и продаж. И люди чаще записывались на приёмы к графу, или вовсе решали свои вопросы без него, с помощью квалифицированных работников, привлечённых и обученных специально для этих целей. Поэтому появление здесь юной девочки ещё более озадачило и заинтересовало Фредерика. Малышка едва ли была старше графа, а это отдельно от всего прочего любопытно! Лорд решил во всём разобраться сам. Быстро спустился вниз, правда, остановился у колонн наверху, недалеко от лестницы. Девочка самостоятельно справилась с массивной дверью – её тут никто не встретил, но дверь была не заперта, значит, её кто-то открыл с ночи – и быстро, быстро побежала по ступенькам наверх. Леннокс слышал её лёгкие шажки и даже сбившееся, будто взволнованное дыхание. Потому ему очень хотелось, наконец, увидеть ту вблизи, но он продолжал стоять в своём укрытии, за массивной колонной, отчего-то так и не решившись выйти ей навстречу.
«Что она здесь делает?»
Удивился Фредерик, всё ещё слыша её тихие, но быстрые шажки по длинным коридорам поместья. Куда она так спешила? Для чего? Она воровка??
«Почему я об этом не знаю?»
Этот вопрос был куда как более актуальным и интересовал больше! Леннокс привык знать обо всём и вовремя, а теперь вдруг увидел неожиданное появление какой-то девочки и в своём собственном особняке! Разумеется, подобное ни в коем случае нельзя оставлять без внимания, поэтому маленький лорд отважно отправился вслед за незнакомкой. Ничего. Однажды граф вытребовал расширенные финансовые отчёты у самого барона К**, который, кстати, крайне сопротивлялся подобному раскладу. Так что, разузнать, что тут делала девочка – труда не составит! А если что – можно и Таккеру сообщить, пусть ловит и допрашивает, это его обязанность! Кстати, а он-то где? Время ведь уже подходило к завтраку, но камердинера не было видно, хотя обычно от него невозможно отвязаться! Особенно если Таккеру вдруг понадобилось накормить графа какими-нибудь брокколи.
Леннокс осторожно прошёл по коридорам, оказавшись в крыле с комнатами прислуги. И, заметив быстро открывшуюся дверь вдалеке, поспешил туда: это точно была та девчонка! Наверное, воровка, вон, в комнату Таккера полезла. Глупая, думает, что у камердинера там денег много. Ага, как же!
Подойдя ближе, он услышал её робкий, мелодичный и взволнованный голосок, который Фредерику показался очень приятным. Дверь, неосторожно и наспех прикрытая, постепенно приоткрывалась, позволяя увидеть то, что происходило внутри, и услышать, о чём шёл разговор. Граф подошёл ближе.
- Ты не очень сильно болеешь?
Девочка говорила взволновано, её звонкий голосок был наполнен одновременно тревогой и радостью. Нет, зря она себе всякого надумала, всё хорошо, всё будет непременно хорошо! Как и обещал ей папенька. Леннокс не слышал всех фраз, сказанных в комнате, ведь он всё ещё подходил ближе, всё ещё был слишком далеко от самой комнаты. Но то, как мягко и с нежностью говорила девочка, было для него чем-то странным и необычным.
- Тебе обязательно нужно скорее поправляться! Милый папенька! Я так испугалась. Честно… очень, очень испугалась за тебя! И когда шла сюда, всё думала и думала, и торопилась, чтобы тебе быстрее стало легче!
Она действительно перевела дыхание, будто всё это время убегала от чего-то страшного и опасного, и вдруг мягко и тихо рассмеялась – от радости. До двери оставалась всего пара шагов, и Фредерик боялся двинуться дальше. Он не понимал, чего именно он боится: спугнуть эту девочку, поставить ли слугу в неловкое положение или обнаружить себя. Странные чувства, неподкупные эмоции, что так искренне выражала незнакомка, казались Ленноксу чем-то не из этой жизни. Будто наваждение какое, или сон: слишком похоже на сказку. Слишком ненастоящее для этого мира, в котором жил маленький граф.
- Я так люблю тебя, папенька…
И всё же Фредерик шагнул ближе, вставая аккурат возле двери. Та приоткрылась ещё чуть-чуть, и Леннокс отчётливо видел, как Таккер искренне улыбается своей дочери, как обнимает ту – трепетно, заботливо и нежно, как шепчет ей что-то на ушко, и от этого девочка лишь мягче улыбается. Как та смеётся и её голосок – звонкий, высокий, мелодичный, разливается вокруг, будто изменяя даже это серое поместье и унылую комнату камердинера без особой обстановки. Фредерик давно не удивлялся ничему. Он привык анализировать всё происходящее, делая собственные, сухие заключения, как в нудных финансовых отчётах. Вся жизнь графа вертелась исключительно вокруг денег, власти и работы. Он попросту не знал, что в этом мире есть что-то ещё. Такое вот настоящее, тёплое и искреннее, как эта девочка. И теперь он удивился: странному чувству, странной незнакомке и мягкой улыбке Таккера. Он никогда так не улыбался ему, графу, которому служил. Он никогда… не любил его. Потому что для Леннокса – он просто камердинер. Просто личный слуга. А для Таккера Фредерик лишь работодатель. Просто тот, кто платит за услуги деньги. Просто… Фредерик до боли стиснул руки в кулаки, со злости скрипнув зубами. Как он мог. Как посмел! Таккер – его! И только его! Ревность, обида, злость, разочарование. Граф смотрел на этих двоих с такой ненавистью, с которой не смотрел до этого ни на кого в жизни. Они любили друг друга: отец и дочь. Как они посмели?! Здесь, в его доме, в его владениях!
Таккер обернулся к двери, слишком поздно осознав, что она не просто открыта. Фредерик продолжал смотреть на него с ненавистью. Как и обычно – не отводя своего взгляда, не боясь заглянуть в глаза, или даже – в самую душу. Растерянность, отчаяние, страх и подавленность – Таккер понимал, что произошло. Он отлично знал, что представляет собой Фредерик Леннокс. Отныне он боялся мальчишку. А маленький лорд отчаянно ненавидел его. И Фредерик видел, что камердинер отлично понял – ничего уже не исправить. Ничего не будет как прежде. Да и вообще – ничего уже не будет!
- Милорд!
Его голос растерянно дрожал. Леннокс слышал это. И он желал это слышать!
- Ненавижу.
Неразличимо и зло процедил сквозь намертво сжатые зубы Фредерик.
«А за что? За то, что он любит свою дочь, а не меня?»
Подобных мыслей не было до сего момента, и отчего-то Леннокс испугался. Испугался того, чего подумал. Как же так... он не… Нет. Он не ревновал! Растеряно моргнув, Фредерик вновь глянул на Таккера в поисках подтверждения именно этой мысли, только её одной. Он ревнует? От этого остальные чувства, правда ведь? Но там всё ещё был застывший, немой страх и опять эта чёртова растерянность! А Фредерику нужны были ответы… очень много ответов. У кого их получить? Кого спросить, как нужно, как правильно, как можно, а как – нельзя! Леннокс испугался, так и не разобравшись в происходящем. И впервые в своей жизни – отступил. Просто развернулся и со всех ног бросился на утёк, как обычный ребёнок, вдруг напугавшийся чего-то неизвестного. Он не помнил, как добрался до комнаты. Он вообще ничего уже не помнил. И отчаянно не понимал!

02.11.12, СБИ, Флорида, графство Леннокс, поместье Fond de l’Etang.

Обязанности и право на желания.

Порой за счастье нужно бороться даже с самим собой.

- Он её любит.
Рваный шепот, сорвавшийся с губ, скрип и громкий удар быстро закрывшейся двери. Фредерик с силой зажмурился, закрывая лицо ладонями.
- Это так…
Мерзко? Противно? Обидно? Да. Это – обидно. Ведь он её любит! Свою дочь. А она – его. И это – всегда. Не важно, какой он. Не важно, за что. Почему или зачем. Это всё для них не имеет никакого значения. А он.
- …правильно.
Он не заметил слёз, безудержно текущих по щекам. Да. Это – правильно. Но как же не хочется осознавать этого! Как же хочется сделать всё иначе!!!
«Я могу сломать им жизнь. Я могу уничтожить их. Да так, что единственное, что останется у них из собственности – это их пресловутая любовь! Одна на двоих. И более ничего. И более – никогда. Моей власти хватит на это!»
До боли сжимая руки в кулаки, до зубовного скрежета – челюсти. Делать то, что хочется – так просто и так приятно. Но имеет ли он на это право?
- Нет.
Власть. Что такое на самом деле власть? Лишь добродетельные люди могут нести её на своих плечах. Так писали историки прошлого. Так они намеревались построить идеальный мир. Но мир ни черта не идеален!!!
«Одного моего письма будет достаточно, чтобы возобновить на него дело. Одного моего звонка хватит, чтобы эта дрянь более никогда не смогла нигде работать. И его дочь – тоже. Я могу сломать их жизни так сильно, что никакая любовь не поможет уже им! Уничтожить. Я хочу – уничтожить их!»
- Нет.
Никакого идеального мира не существовало никогда за всю историю цивилизаций. Там, где любят одних – ненавидят других. Просто так никто никого не любит. Ни в семье. Ни во всём мире. Уважают за что-то. Боятся. Относятся осторожно. Фредерик никогда не видел любви в своём доме. Там было лишь притворство, потакание моде: любящие супруги, заботливые родители, послушные сыновья и дочери – все они успешно играли свои роли. А что он видел теперь? Любовь. Настоящую. Ныне существующую. И где?! Прямо здесь. У отца, который находился на волоске от той самой пропасти, где жернова законов этой страны перемелют его всего, не оставив ничего, не вернув даже его тела. Цинковый, закрытый гроб – вот, что получит назад его дочь. И что дальше? Ей останется лишь место на улице. Или работать какой-нибудь низкосортной прислугой в бедном доме, таких же нищающих людей, как и она, лишь имеющих пока ещё титул, удержанный едва-едва. Вот – их будущее. И его, и её. Но они, даже теперь, любили друг друга той мягкой, трепетной и настоящей любовью. Отец и дочь. И более никого в целом свете.
«Уничтожить это всё! Я сделаю так, чтобы вас более не было. Вначале – разлучу. И посмотрю, как вы будете мучиться. Это будет так забавно!»
- Нет.
У Леннокса есть отец, мать, сестры и старший брат. Идеальная семья – так скажут многие, кто видел их вместе. Но была ли у них любовь? Отцовская, материнская, братская? Нет. Они даже не знали, как это – любить на самом деле. Имея в руках власть, богатства, влияние – они не умели любить!
«Значит, никто не будет любить друг друга!»
Решения, принимаемые в таком состоянии – всегда ошибочны. Фредерик знал это. Но как он мог справиться с переполняемыми его эмоциями?! Как!
- Нет.
Мальчишка рвано выдохнул, сползая по двери на пол. Он читал много книг. Разных. Но преимущественно то были труды учёных людей прошлого. Классическое образование, которое совершенно случайно получил мальчишка, учило другому. Помимо ценности денег, были и иные богатства. Лишённый учителей из столицы, Фредерик методично читал всю ту литературу, что имелась на месте. Старые книги, тронутые плесенью, учили его совсем другому, чем элитные учителя в столице. И теперь, получив в своё пользование разные знания, он никак не мог пойти на поводу у своих слабостей. Именно так он воспринимал ту необъятную жажду испортить кому-то жизнь, имея власть. Ведь в книгах писалось совсем о другом! Власть дана лишь тому, кто умеет ею грамотно распоряжаться. Управленец не тот, кто держит в руках бразды правления, а тот, кто знает, что нужно его народу. Устаревшие ценности прошлого. Сейчас было не модно думать именно так! Леннокс знал об этом. И всё-таки. Быть, как все? Делать то, что принято? Таких ведь много. Его брат – будущий герцог. Его отец. У них в руках куда больше власти. Вот пусть они и делают то, что модно. Леннокс будет другим. Он – запасной. А запасной обязан быть не таким, как первый сын. Потому что если после проигрыша первого, придёт такой же второй – то это будет провалом. Ожидаемым провалом. И пусть он никогда не получит власти. Но он будет другим. На всякий случай. Потому что так – надо. И это правильно.
- Правитель обязан обеспечить свой народ тем, в чём он нуждается.
И пусть власть Фредерика заканчивалась ровно тогда, как заканчивались земли, прикреплённые к его поместью. Пусть ему всего-то одиннадцать лет. Пусть! Это всё – абсолютно не важно. Здесь и сейчас, для этих людей, он – правитель. Он будет править так, как то требуется его верным  подданным.
- Они смогут дорожить друг другом здесь, во владениях графа Леннокса. Отныне и до того момента, как я держу в руках отданную мне власть.
Решения принимать всегда сложно. Но Фредерику это не впервой. Он справится. Обязан справиться, иначе какой он, к чертям собачьим, правитель!
- Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы они были… счастливы.
Главное – никогда не сомневаться в собственных решениях. Они могут быть ошибочны, но если ты принял их – назад пути нет. Это отлично знал граф.
- Да.
Недостойные слёзы стёрты с глаз, и Фредерик уверенно пошёл назад. Туда, к ним. Кто любит друг друга. И пусть хоть сотни раз – не его. Это не имеет никакого значения. И он – решил так. Он поможет всем, чем сможет помочь. Фредерик по-хозяйски распахнул дверь своей комнаты, уже намереваясь идти назад, в комнату Таккера. Но отчего-то встретил его прямо здесь.
- Ты…
Так он пришёл. К Ленноксу, хотя там, в комнате, оставалась его дочь. Фредерику было приятнее думать, что Таккер попросту волновался за графа. Но маленький лорд отчётливо понимал – это совсем не так. Слуга боялся. Ведь в руках Леннокса достаточно власти для того, чтобы стереть с лица земли их обоих. Не так конкретно, конечно, но жизнь подпортить граф мог им славно. Но Фредерик уже не обижался на Таккера. Настоящего правителя народ должен уважать, а не бояться. Леннокс будет настоящим правителем.
- Не нужно. Извиняться.
Лорд мягко улыбнулся Таккеру, глядя на того совершенно спокойно. Ни ненависти, ни злости во взгляде маленького графа более не было. Подобные недостойные чувства не для него. Ведь Фредерик являлся самым настоящим графом. А это не просто титул, это ещё и огромная ответственность. Поэтому Леннокс не имел права на слабости и неверные решения.
- Ты ведь… ради неё, да? Работаешь… здесь.
Всё ещё ужасно сложно было принять то, что это не ради самого Леннокса. Как бы он ни желал обратного, Фредерику приходилось чётко понимать происходящее. Он привык так – не строить иллюзий. Это верно.
- Я знаю. И это очень…
«Неприятно».
- …правильно. Что ты заботишься о ней, о своей дочери.
Маленький граф Леннокс был ещё совсем ребёнком. Но он так же был и лордом Британской Империи – сильнейшей страны Мира. Он не имел права на слабости и детские обиды. Подданные Британии должны жить в лучшем мире. А такие, как Леннокс – обязаны обеспечивать их всем необходимым.
- Всё будет хорошо. Я знаю.
И Леннокс ни разу не врал, ведь восстановительные работы в портах были уже на стадии завершения. А это значит, в скором времени сюда станут приставать различные суда и отправляться отсюда – тоже. Перспективы, открывающиеся перед небольшим городком, выглядели ошеломляюще и теперь – вполне реальными. До бизнеса мирового уровня Ленноксу оставалось всего несколько нетрудных шагов. Но без своих людей ему их не сделать. А поэтому…
- Раз уж завтрак готов – пригласи и нашу гостью. Некоторые из новостей вам обоим вполне будет интересно услышать. Мне пришли ответы от соседних графств. А значит, наш план осуществим полностью. Мистер Таккер.
Граф по-доброму улыбнулся. Ему было, что сказать своим подданным. Ради этого он и работал. Ведь ему самому, по сути, нужно не так уж и много. Но люди, его окружающие, достойны лишь лучшего будущего. Оно у них будет.
Потому что это выгодно Фредерику Ленноксу.

11.09.13. Семейный особняк герцога Ричмондского, недалеко от Пендрагона.

Прошлое не гаснет, а принимает другие очертания.

Из былого тянутся нити,
Собой создавая клубок.

- Я что, кукушонок??
Разумеется, этот факт зацепил Фредерика больше всех остальных. Поэтому это первое, что совсем несдержанно выпалил Леннокс, как только распахнул дверь в кабинет отца. Сейчас ему было без разницы, что он нарушает правила. Их нарушили до него! И он обо всём непременно узнает!!!
- О чём ты говоришь, Фредерик? Да ещё и в таком тоне.
Отец постарался удержать эту невозмутимость и уверенность. Леннокс так редко выражал собственные эмоции, что герцогу происходящее казалось удивительным и даже ненормальным. В этом стоило разобраться.
- Я – кукушонок! Не твой сын и вообще не Ричмонд!
Выпалил Леннокс, слишком эмоционально и требовательно одновременно.
- Откуда ты…
Герцог грозно нахмурился, приготовившись выдать гневную тираду о своём недовольстве происходящим и подобными заявлениями сына, но вместо этого сразу же получил ответ от графа. Резкий и ничерта несдержанный.
- Чарльз сказал!
Покрывать брата в этот раз Леннокс и не думал. Ему нужны были ответы. А когда Фредерику что-то нужно, не важно – от кого. Он идёт и получает это!
- Что я убил своего брата, что я кукушонок и вообще не Ричмонд!
Выдал сразу всю информацию юный лорд, и выжидающе уставился на отца.
- Я же и правда другой. Не похож на вас! Глаза, и… и вообще!
Всё-таки граф был слишком юным. Отчего-то отец понял это лишь сейчас.
- Ах, Чарльз сказал.
Устало проговорил Ричмондский. Как же ему надоели выходки Наследника. С каждым годом их становилось лишь больше. И купировать их на корню не получалось. Кажется, Чарльз действительно преследовал цель погубить род.
- Он никак не научится держать язык за зубами.
В словах герцога слышалось и огорчение, и разочарование, и даже злость.
- Скажи мне, отец! Это правда, да? И я на самом деле совсем не Ричмонд?!
Не унимался Леннокс. Фредерик сейчас желал получить лишь ответы. Обо всём остальном он не думал. Он даже не видел, как болезненно поморщился отец, как ему было тяжело говорить об этом, как его тревожило слишком многое и совсем не то, что желал узнать юный лорд. Чужие проблемы замечать сложно, когда тебя заботят только свои собственные.
- Я не Ричмонд и поэтому я никому не нужен?? Говори уже, как есть!
С вызовом потребовал Фредерик, продолжая стоять на своём. Герцог не обладал таким живым умом, как его младший сын, он попросту не мог так же быстро реагировать на любой раздражитель, беря всё в свои руки и решая проблемы. И в какой-то момент подобные нападки младшего его разозлили.
- Иди-ка сюда, я тебе сейчас всё расскажу. Подробно.
Сквозь зубы процедил Ричмондский. Фредерик уже привычно не отступал. Правда, весь его гонор и решительность испарились сразу же, как только он был схвачен отцом за руку, и самым бесцеремонным образом вытащен из кабинета прочь. Герцог быстрым, размашистым шагом шёл по коридору, с силой сжимая в своей ладони запястье младшего сына. Леннокс понял, что не поспевает за отцом, пару раз споткнулся, один раз едва ли не полетел на пол, пытаясь остановиться. И в какой-то момент Фредерик осознал, что он очень сильно боится. До дрожи в голосе. Дыхание сбилось, и Леннокс уже как-то послушно шел за отцом, не пытаясь остановиться и высвободить руку.
«Он чего… делает? Зачем? Куда он меня? Он меня что… накажет??»
Анализировать ситуацию в таком положении никак не выходило. Страх же не способствовал рациональному мышлению. И когда, наконец, герцог открыл какую-то из дверей, втащив следом за собой и сына, отпустив руку того, Фредерик качественно и со знанием дела вжался в стену, затравленно поглядывая оттуда на отца. Ричмондский глянул строго на своего сына, но тут же во взгляде его промелькнуло удивление и заинтересованность.
- Фредерик, ты… боишься?
Мягко поинтересовался Ричмонд, не прекращая рассматривать сына.
- Нет!
Решительно высказался Леннокс, но как-то слишком обиженно, чем выдал себя и свой страх. Фредерик боялся. И он навряд ли мог точно объяснить – чего же именно он так испугался! Отца он не опасался, но всё же…
- Я не хотел причинять тебе неудобства. Но ты был так взволнован происходящим, что вовсе не готов был меня выслушать.
Куда как спокойнее пояснил отец, всё поглядывая на своего младшего сына. Он считал, что тот и вовсе не способен ни на какие эмоции и чувства. Но увиденное говорило об обратном. Леннокс сейчас выглядел как обычный, совершенно нормальный подросток, которого вдруг выбили из привычной колеи жизни. Растерянный взгляд, испуг, так неумело замаскированный показным гонором. Фредерик был самым обычным ребёнком. Разве что, привычная для него колея вмещала в себя несколько шестиполосных трасс.
- Меня через всё поместье никто за руку не таскал.
Всё ещё настороженно и очень обиженно высказался Леннокс.
- Зачем мы здесь?
Привычка контролировать всё брала своё. Фредерик наконец-то осмотрелся по сторонам, с удивлением понимая, что они находятся в выставочном зале. Жили Ричмондские действительно с размахом. Их семейным архивам могли позавидовать даже некоторые известные музеи. И всё же – зачем они тут?!
- Это я хотел тебе…
Герцог безрадостно усмехнулся, прошёл к диванчику, устало присев на тот.
- Чарльз… В чём-то он сказал правду. Я всё полагал, что ты слишком мал, чтобы узнать об этом. Но раз на то пошло – садись. Я расскажу тебе.
Пригласил отец сына, не собираясь утаивать то, что ему удалось случайно узнать. Герцог до сих пор не мог точно сказать – считает ли он Фредерика взрослым или нет. Тот достигал успехов во всём, за что брался сам. Это ни мало значит. И всё же он был только вторым сыном. Которому на данный момент не исполнилось и тринадцати. Это лишь больше поражало отца: маленький ребёнок, без опыта руководства и сильных связей вдруг стал преуспевающим предпринимателем в такой короткий промежуток времени. Да, Ленноксу было ещё далеко до мировых рынков и конкуренции с акулами бизнеса, но если подобные успехи он делал в двенадцать, то на что он будет способен через пару-тройку лет? Скольких он подомнёт под себя? Герцог рассматривал своего сына и не переставал удивляться. Как он получился таким? Откуда взялась эта выдержка, железная воля, хватка. Но Фредерик оставался ребёнком. И всё же. Он не был похож на деда нынешнего герцога. Тот был деспотом и тираном. Хотя тоже не мог контролировать своих чувств, срываясь на самых близких и преданных ему. Он не был похож и на своего деда – слишком мягкого и нерешительного правителя. Не походил и на отца: герцогу сложно давался этот контроль, он обдумывал свои решения сотни раз, а ещё он плохо сходился с людьми, и его порой одолевало недостойное желание уехать куда-нибудь подальше отсюда. Дабы не видеть людей, не решать их проблемы, не держать в руках власть. Огромная ответственность угнетала его. Но отец знал точно, на кого так сильно похож этот ребёнок.
- Ты действительно родился не единственным. Третья беременность герцогини, твоей матери, проходила очень тяжело. В какой-то момент стало известно, что носит она под сердцем близнецов. По неясным обстоятельствам, один из детей развивался хуже. Чем это было вызвано – я не знаю. Доктор сказал, что подобное иногда случается. Но беременность на таких сроках уже опасно прерывать. Да и твоя мать не хотела слушать об этом. В день твоего рождения на свет действительно появился не ты один. Но второй… ребёнок не мог выжить в этом мире. Хотя мы приняли все необходимые меры, ведь мать так переживала из-за произошедшего. Винила себя и всё надеялась, что второй малыш поправится. Доктора сразу уведомили нас, что шансов на подобный исход практически нет. Ребёнок умер, не прожив и двух суток. У него не было ни имени, ему не присваивался титул. О нём никто не был уведомлён, хотя в расходных книгах учёта есть данные о затратах на недоношенного младенца, рождённого в тот день.
Герцог не считал нужным продолжать скрывать правду. Тем более, смертность младенцев до сих пор оставалась вполне реальной во всём мире.
- Ты не был причастен к его смерти. Даже по статистике при беременности двумя и более детьми есть вероятность смерти обоих или одного из них.
Добавил отец, наблюдая за реакцией своего сына. Тот вёл себя привычно спокойно и невозмутимо, будто уже знал эту историю и слышал её ранее.
- Значит, я всё-таки Ричмонд? И не безродный подкидыш?
Требовательно глядя на отца, уточнил юный Леннокс, всё ещё хмурясь.
- Да, ты рождён в этой семье, твоя родословная впечатлит и многих лордов – род Ричмонд существует очень давно. Ты знаешь об этом из истории.
Уверенно пояснил Ричмондский. Тут ему попросту нечего было скрывать.
- Но я… я ведь другой. Ну, не как Чарльз или ты. Я это… заметил. Давно. Я не умею, быть как вы. Наверное, поэтому со мной всем вам так сложно.
Отчего-то огорчился Леннокс, чем озадачил отца. Так это Фредерик считает себя неправильным? Нет, он-то как раз то, что необходимо этому роду.
- Ты действительно другой. Но это и правильно. И куда как лучше. Мир был бы странным, если бы мы все были одинаковые.
Герцог улыбнулся сыну. Фредерик лишь озадачено рассматривал отца.
- Я привёл тебя сюда не просто так. Идём, я хочу показать кое-что.
Позвал он Леннокса. Граф не стал возражать. Этот день был наполнен какими-то странными событиями и вопросами, видимо, не последними. Герцог провёл сына в закрытые комнаты – здесь хранилось то, что было убрано из основных залов. На восстановление ли, или по другим причинам. А ещё тут находились старинные картины, которые считались ценными. Фредерик бывал здесь в детстве – им с Чарльзом рассказывали много историй, часть из которых Леннокс не помнил, потому что тогда он был слишком мал, чтобы запоминать всё досконально точно. Отец остановился возле большого холста, накрытого тяжелой тканью. Фредерик помнил эту картину. Там, кажется, был изображен первый граф Ричмонд. Герцог аккуратно потянул ткань, та зашуршала, аккуратно сползая на пол.
- Картина давно убрана из основного зала: она ведь написана ещё в тысяча шестьсот семьдесят пятом, когда граф Ричмонд принял новый титул. Холст потерял былое великолепие со временем, поэтому он и перенесён сюда.
Объяснял отец вполне спокойно, без привычной холодности в голосе, что отчего-то настораживало Фредерика. Зачем герцогу говорить иначе?
- Первый герцог Ричмондский, удостоенный титула за заслуги перед короной. Здесь ему шестнадцать лет от роду. Что не помешало добиться подобной чести и получить высокий титул и немалые земли.
Отец горько усмехнулся. Когда-то давно он мечтал стать таким, как этот юноша с картины. Когда-то давно он понял, что таким ему никогда не быть.
- Но ты не знаешь часть его истории. Начиная с моего деда, о тех событиях стали рассказывать исключительно Наследникам. Некогда одно из решений первого герцога Ричмондского посчитали постыдным. И стали скрывать.
Отец замолчал, и в этом молчании Фредерик отчего-то услышал неуверенность в непрозвучавшем голосе отца, и увидел в его глазах, что не смотрели на сына, странную печаль. А может это лишь воображение молодого графа. Герцог поднял взгляд на картину, как-то тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на стоявшего рядом с ним Леннокса.
- Пожалуй, тебе следует её узнать.
Сухо сообщил отец, Фредерик сердито нахмурился, глянув на него.
- Я – не Наследник.
С ощутимым нажимом напомнил Леннокс, будто являться Наследником рода было для него чем-то крайне неприятным или даже обидным.
- Я – твой герцог. Так что будешь слушать то, что я говорю.
После этих слов Фредерику расхотелось перечить и далее. Отец ведь прав. Разве мог он, граф, судить или осуждать своего герцога? Разве мог не слушать, если тот желал говорить? Нет. И это единственно верный ответ.
- Когда император Генрих девятый заявил о возможности получения графом Ричмонд титула герцога, в высшем обществе нашлись несогласные с подобным желанием Его Величества. Им не удалось изменить решение императора, но удалось повлиять на него. И Генрих действительно присвоил высокий титул графу Ричмонд. Но с неудобными условиями: герцог будет обязан править землями совместно с назначенным регентом. Ричмондский – то есть уполномоченный регент, принадлежащий Ричмонду. Именно отсюда пошло такое наименование титула, которое порой и в наши дни вызывает вопросы. Правда, их нам не задают – слишком силён и властен наш род.
Действительно, в истории про это не было. Но Фредерик уже привык, что история вполне может быть переписана, и это совершенно нормально. Её пишут победители, которые, наверное, очень боялись оказаться проигравшими. Поэтому утаивали свои промахи и неудачи. Жалко их.
- Позже это истёрлось из памяти истории. И странное добавленное окончание фамилии стали списывать на иное. Герцог Ричмондский – то есть титул герцога, принадлежащий роду Ричмонд. И никакого обидного уточнения на счёт регента при юном герцоге. Но порой нужно знать правду, а не жить иллюзиями.  Ведь первый герцог Ричмондский после вполне мог внести изменения в присвоенный титул: к концу его жизни род уже имел колоссальные заслуги перед короной, служил верой и правдой своему Императору и выполнял все его поручения блестяще и без промедлений. Но он не сделал этого. Оставил, как напоминание о том, кто мы на самом деле. Ричмонд был поставлен в затруднительное положение с регентом, который, как полагалось многими, вскоре захватит всю власть у юного лорда. Но ему это не удалось. Юноша оказался умнее взрослого и удержал огромную власть в своих хрупких ручонках. Напоминание, которое мы так старались забыть. Вычеркнуть из истории смелый поступок, как нечто постыдное.
В голосе отца звучало сожаление. Фредерик внимательно рассматривал картину на стене, и удивлялся тому, что раньше он не смотрел на неё так.
- Ты похож на него.
Этот юноша из прошлого выглядел достойно. Уверенный взгляд карих глаз, где даже сейчас, через столько лет, видится твёрдость и решимость. Высокомерно вздёрнутый подбородок. Чуть бледноватое лицо в обрамлении густых, тёмных волос. Утончённый силуэт. Действительно ведь не скажешь, что этому юноше всего-то шестнадцать лет. Слишком взрослый взгляд, высокий рост (хотя этого и не было видно на картине, но Фредерик додумал подобный факт), уверенность во всём, что бы он ни делал: стоял ли, шёл ли, или позировал для картины, на которую когда-то будут смотреть его потомки. И лишь поблёкшие со временем  краски не давали полностью увидеть его образ, но и они не могли затмить его величия и достоинств.
«Похож? Но разве это правда?»
Самому Ленноксу казалось, что нет. Тем более, он же не Ричмонд! Он – Леннокс. Хотя в этом роду было столько хитросплетений брачных уз, что и вовсе не следовало даже делить меж собой эти две семьи. Они составляли единое целое, и крови Ричмондов в Ленноксах было примерно столько же, сколько и Ленноксов в Ричмондах. И всё-таки, разве был он на него похож?
- Но он – Ричмонд. А мы все – Ленноксы. Я не могу быть на него похожим.
Фредерик всегда мыслил чёткими понятиями, и поэтому никак не мог поверить, что он, граф Леннокс, вдруг похож на самого первого герцога!
- Эти два рода уже давно существуют, как единое целое. Так что нет ничего удивительного в том, что ты больше пошел в Ричмондов, чем в Ленноксов.
Объяснил отец. Он так мечтал быть похожим на первого герцога, что сейчас, как никогда ранее, видел в своём сыне его черты. Пусть не он сам, пусть Фредерик, но похож же! А ещё – поступками. Ричмондский описан в истории, как сильный правитель, который сделал многое. Для своего рода, для своих союзников и соседей. Он был близок с Императором и слыл в обществе понимающим, рассудительным товарищем и грозным, хладнокровным и ужасающим врагом. Возможно, нынешний герцог попросту преувеличивал сходство, лишь бы удовлетворить свою гордыню. Но в одном он был точно прав – его второй сын совсем другой. И это теперь очень выгодно. Ведь тайны рода Ричмонд на этом не заканчивались.