По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn II. Rising » 10.09.17. Мужчина и женщина


10.09.17. Мужчина и женщина

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 10.09.2017
2. Время старта: 16.00
3. Время окончания: по обстоятельствам
4. Погода: пасмурно, прохладно, ливень
5. Персонажи: Ганнибал Бота, Милинда Брантини, НПС
6. Место действия: Париж, Координационный Штаб вооруженных сил Евросоюза, офицерский бар.
7. Игровая ситуация: Милинда приходит в офицерский бар, где Бота по прежнему заливает за воротник после разговора со Штерном.
8. Текущая очередность:  Милинда Брантини, Ганнибал Бота

0

2

Полковник Дюбуа, который сопровождал Милинду на заседании суда по делу Штерна, откланялся и отправился на могилу-мемориал генерала Палади. Милинда давно подозревала, что "Сверхзвукового Барона" что-то связывает с погибшей, что-то куда глубже простых дружеских отношений, но француз отмалчивался, а вытащить из него истину против его воли было нельзя и клещами. Милинда же сначала хотела погулять по Парижу, проведя последний день вынужденного отпуска на улицах этого прекрасного города, но перспектива вымокнуть под проливным дождем заставила ее на полпути ретироваться в самый ближайший бар, который был на горизонте.
В офицерском баре было весьма шумно, поскольку здесь собрались офицеры с закрытого заседания по делу Штерна. В неровных группках офицеров все же проглядывалась закономерность - ни один из них не садился рядом с барной стойкой, где на высоком стуле восседал лысый мужчина с погонами генерала SADF. Приглядевшись, к своему удивлению Милинда узнала непосредственного участника процесса, сторону обвинения, южноафриканского Ганнибала Боту. Становилась понятно, почему его избегали остальные офицеры: командующий Бота слыл горячим и упрямым нравом, и лезть к нему под горячую руку не стоило. С другой стороны, напиваться в одиночку? Милинда не любила, когда люди страдают просто так, потому что не могут что-то изменить. И пусть тот памятный процесс, больше похожий на клоунаду и дешевый фарс, в очередной раз показал шаткость положения ЕС, но надежда все еще была. Пока живы такие как Бота, как сама Милинда, готовые стоять до конца и верящие в идеалы свободы и равенства, Евросоюз мог держаться. Вот только на сколько их хватит? Милинда строевой походкой подошла к кельнеру и заказала у него бутылку дорогого кальвадоса. На цену ей было плевать, все равно она не понимала как можно копить деньги в условиях, близко приближенных к "пиру во время чумы". Дождавшись, пока горлышко сосуда вскроют, а затем прихватив бутылку и изящный бокал, генерал подошла к мрачному типу, старательно накачивающемуся дорогой выпивкой и подсела поближе к нему, небрежно бросив на немецком: "Не помешаю, генерал?"
Воцарилось молчание. Милинда осторожно наполнила бокал, после чего одним махом проглотила выпивку и уставилась на африканера пристальным взглядом. Выпивка придала ей сил для разговора, который казался чем-то сверхсложным и далеким от нормальной задушевной беседы. В конце концов, этот человек недавно потерял самое ценное, что только может быть в жизни... своего сына.
"Я была на процессе в качестве простой зрительницы. Не скажу что мне понравилось все это действо. Это я так громко смеялась после оглашения решения... - Милинда вздохнула, -  И, поймите меня правильно, я не смеялась над вашим горем. Примите мои соболезнования по поводу вашего сына."
Бокал вновь наполнился французским бренди и Милинда стала его смаковать, разглядывая усталое лицо Боты. Он, хоть и был подавлен, не казался окончательно сломленным. Генералу Брантини это сразу понравилось, она ценила сильных людей в эти непростые времена. Выпив второй бокал, итальянка твердым тоном продолжила: "Я вовсе не удивлена, что эти спиногрызы откупились от вас. Месяц назад я была полковником в командовании дивизии, положила ее почти всю и получила эти погоны.. - Милинда кивнула на плечо своей генеральской формы песчаного цвета, - Иногда мне кажется что они окровавленные. И что мы вынужденны отмываться кровью за всех своих соотечественников, уже заранее заклеймивших нас в глазах свободной Европы как "макаронников", трусов и паникеров..."

Отредактировано Milinda Brantini (2013-11-28 19:53:31)

+10

3

Нельзя сказать, что Ганнибал стал себя чувствовать гораздо лучше, после разговора со Штерном, хотя и возможность поговорить с ним с глазу на глаз и порадовала генерала. Не всегда выпадает возможность заглянуть врагу в глаза. Скорее даже наоборот, обычно такой возможности не представляется. Со сколькими британскими командирами за свою карьеру генералу Боте довелось поговорить по душам. С той же Британской Ведьмой такое разве возможно? Но есть раны, которые не заживут никогда и даже в лучшем случае останутся глубокими кровоточащими рубцами. И так уж на роду ему написано, получать такие раны. Если бы был создан для такой жизни, сделал бы как Роберт. Брат генерала выбрал для себя жизнь приходского священника в намибийской глубинке. Вот уж у кого действительно была идиллия – двенадцать детей, уважение прихода, спокойная жизнь и чистая совесть. Но только Ганнибал Бота родился на свет явно не для такого.
- Не помешаю, генерал?
Звонкий женский голос оторвал генерала от мыслей и обернувшись он получил возможность, не без удивления лицезреть синеглазую нимфу в итальянском мундире, севшую на соседнее место и со знанием дела прикончившую бокал яблочного бренди. Все таки пары распитых бутылок было недостаточно, чтобы вырубить мозги «Африканского буйвола». Командира основного роботизированного соединения Италии он знал, пусть и заочно. Да и генерал Брантини была из тех, кого раз увидишь, уже не забудешь. Служить с ней Ганнибалу не доводилось, но то что он слышал о Милинде Брантини ему нравилось. Как и сама Милинда. Выслужившаяся без протекции и не привыкшая не перед кем стелиться красивая женщина просто не могла бы не понравится. Судя по тому, что никто не стал утруждать себя представлением, можно было опустить и прочие формальности.
- Никоим образом не помешаете, при условии, что весь счет оплачу я. Гусару зазорно если в его компании дама пьет не за его счет.
Первая по настоящему приятная встреча за сегодняшний день. Итальянка была абсолютно искренья, когда светлым лучом ворвалась в тоскливый пейзаж, окружавший Боту. Ей видимо тоже хотелось поговорить.
- Спасибо за искренность. Не переживайте насчет смеха. Я верю, что вы не из тех, кто стал бы над таким смеяться. А этот цирк на комиссии ничего другого и не стоил. У русских кажется есть похожая сказка, про птицу, рака и рыбу запряженных в общую телегу. На что-то еще здесь рассчитывать было бы глупо. Мой мальчик… - генерал лишь тяжело вздохнул. – Когда растишь сына солдатом, не можешь не понимать что сам и толкаешь его к могиле. Если хоть что-то знаешь о войне.  Мерзко от того, что они решили использовать его смерть против меня на процессе и с трибуны поливали его память грязью.
Генерал вновь наполнил свой бокал и тут же залпом отправил его содержимое себе в глотку.
- Глупости это все про итальянцев. Такую бредятину может нести только тот, кто в жизни не был под огнем. Мне приходилось сражаться вместе с вашими соотечественниками. Видел как в Алжире они поднимались после ковровых бомбардировок по позициям, видел как в БТРах горели, и как хаки опрокидывали. Скажу честно, Фабий и Марцел могут гордиться такими потомками. Просто когда крысы чувствуют, что все летит в бездну, они найдкт крайнего. Будто есть на земле армия, солдаты которой хоть раз бы не выдержали. Судить могут только те, кто был в этой мясорубке, они-то правду знают.

+5

4

Милинда с интересом выслушала слова Боты про гусар, после чего мягко улыбнулась и беззаботно ответила именитому командующему: "А вы шутник, Ганнибал. Надеюсь, вы не думаете, что я теперь из вежливости стану экономить на выпивке? Но я совсем забыла про своим манеры... Меня зовут Милинда Брантини, я командую семьдесят седьмой роботизированной, костяком итальянских нео-кавалерийских сил. По глазам вижу, вы меня узнали."
Милинда вообще была не злым человеком. Она прекрасна знала, что есть "хорошо" и что есть "плохо" и ей не стоило больших усилий отличить добро от зла. Вот и сейчас, смотря на знаменитого генерала из ЮАР... Ганнибал Бота был старой закалки, помнящим, с какой стороны браться за автомат и вообще, в связи с возросшим количеством трусов, именно на таких следовало полагаться в бою. Штерн в этом плане только доказал, что Бота непотопляем, пусть даже и дорогой для самого генерала Боты ценой. Милинда вообще не представляла, каково это, лишиться сына. Сына, которого генерал воспитал и сам сделал солдатом по своему примеру, лишь для того что бы бросить на его могилу похоронный букет... Милинда больше не улыбалась:
"Генерал, не буду говорить, что понимаю вашу боль, ведь это было бы ложью. У меня никогда не было семьи, да и скорее всего не будет, так как такие как я либо погибают в бою, либо переходят дорогу высоким политикам и стреляются после отстранения от командования. Но если бы мой сын остался в тех обагренных кровью песках, я бы пустила Штерну пулю в лоб прямо на этом, с позволения сказать, "заседании". Поэтому..." - Милинда подождала, пока генерал наполнит ее бокал и подняла его над барной стойкой. "Я предлагаю выпить за вашего мальчика, не чокаясь. Вечный покой и слава павшим!"
Приятный вкус кальвадоса, неожиданно сильно обжегшего глотку, напомнил Милинде о своих собственных словах. Поставив бокал на блестящую поверхность стойки, генерал неожиданно беззаботно начала: "Париж... Я была здесь с отцом на военном параде, девятнадцать лет назад. Хотела вновь посмотреть на город, вот только проклятая погода...! У меня последний день вынужденного отпуска... Завтра в восемь утра я улетаю обратно на фронт." - Милинда сделала почти извиняющееся движение руками и замолчала, уставившись на дно бокала. Минуту она не издавала ни звука, словно обдумывая следующие слова, после чего с какой-то тоской заговорила: "Вы правы, Ганнибал, моих людей нельзя назвать трусами. Они сражаются за наши идеалы против британцев, умирают за них с проклятьями в адрес своих врагов и уступают место новым молодым ребятам-пилотам, которые долго не живут на поле боя..." - видно было что это больная тема Милинды, но она сама ее подняла, словно пытаясь выговорится.

Отредактировано Milinda Brantini (2013-12-05 00:27:10)

+6

5

На улыбку синеглазого чуда, Бота мог бы любоваться вечно. О ни мел возможность, пусть и заочно, немало узнать о командире итальянских роботизированных сил и имел на тогда еще полковника Брантини определенные виды. Но только как на талантливого и опытного командира. Но Милинда кроме этого оказалась еще и очаровательной, да что там, прекрасной женщиной. А еще храброй, честной и прямолинейной. Настоящей валькирией оказалась генерал Брантини. Именно такими их себе в детстве и представлял Ганнибал. Счастливыми парнями были древние германцы и викинги, с твердой уверенностью, что погибнув в бою попадут в объятия к таким красавицам. Тут уж как-то глупо бояться смерти. Совсем не похожа на итальянку, на взгляд Ганнибала. Откуда, такая взялась на знойном аппенинском сапоге? Повседневная форма шилась явно не для того, чтобы подчеркнуть фигуру синеглазки, но таких аппетитных форм скрыть была не в состоянии.  Ганнибал не был обделен вниманием красоток, особенно в свою курсанско-корнетскую юность, но был уверен, что в костельном платье или в бикини генерал Брантини представляла собой что-то просто невероятно восхитительное.
- Ну, тут мне точно бояться нечего. Что-то я не верю, что вам удастся меня таким образом разорить, а я вообще-то планировал здесь задержаться и ни в чем себе не отказывать, - генерал улыбнулся, вновь наполняя свой бокал. – Да вы правы, узнал и без труда. Положение обязывает, знаете ли. Но очень рад, что наконец познакомился лично. Даже странно, что до сих пор мы не встречались, ведь служили то в Африке, а она не такая  большая как может показаться.
Еще он мог бы добавить что читал ее работы по военной тактике, и несмотря на что находит их весьма годными, категорически не согласен с ее выводами. Тут уж непробиваемый фанатик блицкрига мог бы часами спорить со следующей сторонницей окопной войны. Только вот сейчас Боте совсем не хотелось говорить о стратегии, тактике и вообще о военной науке. Златовласая красавица Милинда знала и чувствовала нечто куда более важное, чем сухие военные теории. И сейчас с ее лица исчезла улыбка, а взгляд больше не горел насмешкой и вызовом. Она заговорила о Манфреде.
- Выпьем. Пусть земля тебе будет пухом, сынок - генерал залпом осушил бокал, который вопреки правилам наполнил не три четверти, а не на одну. – Я сегодня вообще пью не чокаясь. И не только сегодня. Вот так я и выучился пить. Глупо беречь печень, при моем образе жизни. Как не старайся, не сможешь уберечь всех. Теперь могу только, мой мальчик упокоится с миром, и его память больше не будут порочить.  Что бы эти мерзавцы не говорили, Манфред погиб за родину и погиб как герой. Ваши предки говорили, что мать труса не плачет. А вот отец храбреца уже не может плакать, просто уже не умеет. Да и мой сын бы, наверное, это не понял. Его хотели похоронить на мемориальном кладбище. Но я не дал. Пусть лежит рядом с матерью.
Какое-то время они помолчали. Генерал Бота просто привычно гонял коньяк во рту. Может в этом и был секрет, пить, чтобы насладиться ароматом, а не утолять жажду. Но сегодня ему хотелось именно напиться, и вопреки своему обыкновению генерал вновь выпел снифтер залпом. Святотатство с точки зрения утонченных ценителей. Только если таковые сейчас и присутствовали в округе, они явно не спешили высказать Боте свое мнение.
- Мне тоже уже приходилось бывать в Париже. И знаете, что я вам скажу. Вы ничего не потеряли, только сохранили воспоминания незапятнанными. Этот город каждый раз кажется мне все хуже и хуже. Будто гниет изнутри. И как будто упивается этим упадком. Если уж проводить время во Франции, тут есть пара великолепных провинций, но вот сам Париж уже просто уродливая пародия на себя бывшего.
Генерал лишь еще раз вздохнул. Во Франции они с Лизой провели свой медовый месяц. А когда вернулись в Преторию, Лиза носила под сердцем их дочь. Как все изменилось за четверть века.
- А стоит ли винить Париж. Сколько своих любимых сыновей и дочерей город на Сене отправил в горнило этой войны. И разве не должен он горько рыдать по ним и пытаться забыться. И наверное он бы смог снова ожить, если бы вернувшись с войны, солдаты из Парижа, с оружием прошли победным маршем по родным улицам.Я бы тоже сейчас хотел отправится на фронт. Но вряд ли там окажусь в ближайшее время. После Йемена все южноафриканские части отозваны на родину. Пока не будут наказаны виновные и не восстановят к ним наше доверие. И зная наших, они не уступят. Так что теперь южноафриканцы воюют не на жизнь а на смерть на переговорном фронте.

+6

6

Милинда с интересом скосила хищный взгляд на Боту. Было странно слышать такие слова, в конце концов, кто она такая чтоб встречаться со знаменитым генералом и командующим? Пригубив полупустой бокал, генерал лишь пожала плечами: "Полковники не встречаются с командующими союзными армиями, если только не служат под их началом. Мне не довелось..."
Мысли Милинды витали где-то далеко, поэтому она в сердцах заказала у кельнера самый дорогой десерт, который тот сразу умчался готовить. Если уж она собиралась напиться, то делать это нужно было не на голодный желудок, а то высококачественный кальвадос неожиданно ударил в голову. Хотя почему неожиданно? Здесь скорее всего сыграл фактор генерала африканеров - тот пил явно не первый час, но не пьянел. Милинда даже слегка позавидовала командующему SADF.
"Ваша жена не имела отношения к войне и военным профессиям, так? Мне жаль, что она погибла." - потупив взгляд, заявила Милинда. Как бы она поступила на месте жены Боты? Бросила бы его или поддержала во всех начинаниях? "Эй-эй, девочка, а куда ты нацелилась? У него же младшая дочь наверняка старше тебя!" - Милинда неожиданно для себя хихикнула, словно школьница и вновь наполнила бокал. Генерал говорил про прогнивший Париж, а итальянка загадочно улыбалась. Она вполне понимала его, вот только...: "Воевать насмерть за идеалы свободы. Вот наше кредо. У меня есть забавный адъютант, она японка с итальянским гражданством, ее семья живет в наших новомодных японских резервациях под Миланом. Она вот отказывается сдаваться, даже когда остальные опускают руки. Мне это внушает надежду, ведь пока пока есть те, кто готовы бороться до конца, мы не сдадимся! И даже в кольце врагов я сохраню последнюю пулю для британца, а не для себя... - Милинда все еще улыбалась, но ее голос звучал необычайно твердо, - Они слишком впечатлены Штерном и прочими подобными ему. Обычный предатель, решивший подняться повыше, устранив прямую конкуренцию. Не удивлюсь, если он уже давно "сместил" этого впавшего в старческий маразм фельдмаршала Вальдхейма и отдает приказы от его имени. Хотя кто я, чтобы его судить? Во время полнейшего падения нравов и наплевательского отношения к самой идеи союзных народов все крутятся как могут. Италия тоже..."
Милинда не стала говорить гадости про свою родину, но взгляд ее был достаточно откровенным и лучше слов показывал ее отношение. Но... Проблемы Италии это проблемы Италии, и Бота был не причем. Она не могла его нагружать своим нытьем. Осушив весь бокал, Милинда вгрызлась зубами в нежный кекс со взбитыми сливками и продолжила:
" Предлагаю нам выпить за честь воина. Хотя бы потому что о ней почему-то все забывают."

Отредактировано Milinda Brantini (2013-12-19 18:29:01)

+6

7

На взгляд Ганнибала Боты, наоборот, ничего не обычного в подобной встрече не было. Милинда Брантини была не обычным полковником и командовала не обычным подразделением. Которому в Африке довелось уже нюхнуть жару. Да и Бота, которому не раз приходилось брать командование и над итальянцами, давно взял на заметку 77-ю роботизированную и ее командира. Вот теперь и познакомились. При печальных обстоятельствах.
- Ну, если по совести, пятый крест на погон я получил меньше года назад. Да и речь ведь не об обычном полковнике, а о командире единственной роботизированной дивизии в Италии. Простому полковнику ее бы не доверили, - в словах генерала не было не намека на лесть или фальшь. Только констатация фактов, проверенных делом.  Затем он вновь потянулся к бутылке, наполняя свой бокал.
- Лиза была лингвистом, изучала языки коренного населения, - как-то неожиданно разговор перешел на его покойную жену. Похоже, синеглазке яблочный бренди уже ударил в голову. Самого генерала пока еще не шатало. Ну, опыт он как говориться царь учителей. А молчать сейчас он уже не видел смысла, разве он не хотел выговориться? Еще как хотел. – Просто она оказалась в стране, которую британцы выбрали очередной целью. И вот в очередной раз, пока собирали силы, пока согласовывали действия, все уже полыхало. И представленный к генеральскому чину полковник, тут уже ничего сделать не мог. Как и тысячи других на его месте. А ведь, именно ради этого, он и надел форму. Это уже воспринимается как данность. Хаки приходят, мы выбиваем их, но после себя они оставляют только пропахшее кровью пепелище.  И после этого на весь Евросоюз орут о великой победе, крепком рубеже и тому подобной чепухе. Но всегда знаешь, что они вернутся и этот раз будет не последним. В Алжире я давил британцев в котле, чтобы не один не ушел. Но даже так их не остановить. Они воюют на нашей земле,  и мы живем с все новыми и новыми  кровоточащими рубцами. А сами они  живут без страха и ничего не боятся. Я поклялся, что закончу этот кошмар, но так до сих пор ничего и не смог изменить, - все-таки как хорошо, что замечательная девушка Милинда сегодня оказалась здесь. Вот и наболевшие слова сами срывались с языка генерала. Кроме разумеется тех моментов,  когда он не был занят дегустацией коньяка. Сегодня им обоим просто хотелось снять груз с души. Итальянка вновь улыбалась и говорила с чувством. Как не странно, говорила она о том, о чем генерал недавно говорил со Штерном. Но говорила по другому.
- Беда в том, что многие уже сдались. Тех у кого еще осталось за что сражаться, все меньше и меньше. Мне иногда кажется, что половина Евросоюза просто ушла в загул напоследок, уже готовые встать на колени перед британцами. «Пусть лучше нас покорят, чем это кровопролитие». Я ведь неплохо знаю японцев, служил там военным атташе, как раз перед Тихоокеанской. Те беженцы в гетто по всему Евросоюзу, мало похожи на тех японцев, которых я помню. Они страшно изменились. Одни опустили руки и просто выживают, ничем уже не отличаясь от пронумерованных, в британских колониях. А вот те кто четко осознал что они потеряли… - Бота вновь промочил горло коньяком, и продолжил. – В этих горит настоящее пламя. Видел их в бою. Этого не хватало японцам семь лет назад и не хватает нам сейчас. Слишком многие не понимают, чего они лишаться, став британскими нумерами. И что хуже, в нынешнем Евросоюзе они так привыкли принимать свободу как должное, что не ценят этого. А в тех, кто еще сражается, я все чаще вижу фатальную уверенность в близком конце. А ведь просто погибнув, пусть и трижды героем войну не выиграешь. Как не выиграешь ее просто обороняясь.
Надо ли говорить, что у нынешнего Евросоюза нет никакого шанса в этой войне. А его перерождению, сопротивлялись слишком многие. И не только те, кому было хорошо на этом празднестве накануне Апокалипсиса. Но генерал был уверен, что избрал верное средство, чтобы закончить эту войну. Как бы к нему не относились другие, это был его путь к окончанию этого кошмара и его дело, которое он должен был довести до конца. Чтобы оставить своим детям и своей стране мир, где им не будет угрожать судьба японцев и Японии.
- Что до Штерна, то он точно не обычный предатель. И себя предателем не считает. Наоборот, видит себя спасителем. Так что к тосту я присоединяюсь, но с поправкой. Чтобы в понятия о чести воина, вкладывали один и тот же смысл.

Отредактировано Ганнибал Бота (2014-01-07 23:39:31)

+4

8

Милинда улыбнулась в ответ и подняла бокал в приветственном жесте, означавшем согласие. Но Бота ошибался - она была простым полковником, просто из всех служащих в дивизии она имела гораздо больше опыта и перспектив как командующая. В Италии пока что умению уделяли больше внимания, чем кошельку. Правда, с некоторых пор это изменилось... Это то и попыталась объяснить Милинда: "Скажем так, командование было уверено, что от меня будет толк. В остальном я не отличаюсь от простых солдат и офицеров, разве что пару книжек написала для сопляков и адъютанта себе сама нашла, вытащив из той клоаки, в которую угодили все японцы." Итальянка пожала плечами, словно сказанное ничего не значило. А вот о жене она слушала с интересом, переходящим в грусть. Генерал как-то неожиданно перескочил на то, ради чего он надел форму, что заставило Милинду задуматься. А ради чего она одела форму? Она заговорила, тщательно подбирая слова:
"Сожалею о вашей потере. У меня возник вопрос... Надели бы вы, генерал, военную форму, если бы была возможность отмотать время назад? Зная о всех зверствах врага, несправедливости союзников, взвесив все за и против? Я бы одела, потому что не вижу себя за прилавком, торгующей свежими яблоками, к примеру. Начав служить в войсках, понимаешь, что иначе нельзя. Политики так и будут кричать, что мы не зря воюем и дело наше правое, а сами тайно искать выгоду присоединения к Священной британской Империи - пускай. Это уже стало маленькой традицией — торговаться за выгоду, а у простых людей руки не должны опускаться. В конце концов, именно народ, а не политики, решают, стать ли им рабами или продолжить вести войну. И я предпочту сражаться за них, а не за трусливых политиков." Милинда залпом выпила свой кальвадос и налила еще, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, она слегка захмелела и теперь ее понесло. Все таки дорогая выпивка сказала свое слово. После слов о Штерне она хитро прищурилась:
"Штерн Штерну рознь. Не знаю, что он там задумал, но уж точно не хочу иметь с этим дело. Поэтому - за честь со смыслом!" - очередная порция отправилась в желудок. Милинда неожиданно почувствовала себя уверенней и брякнула:
" Скажите-ка, генерал, а вас кто-то ждет дома? Любовница, например? Или только дети и близкие родственники?"

+4

9

- Ну если сам себя не нахвалишь, никто это за тебя не сделает, - усмехнулся генерал, услышав ответ Милинды, о причинах ее назначения. Только вот в таких делах все всегда не так просто. Все командиры роботизированных подразделений Евросоюза, от батальона и выше были или действительно более чем стоящими командирами, или имели очень солидные связи и покровителей. А чаще всего – и то, и другое вместе. А раз полковник Брантини во втором уличена не была, то вывод напрашивался довольно очевидный. – Вот оно значит как. А мне все-таки кажется, вы что-то упускаете или о чем-то забываете. Но ведь и по вашему выходит, что отобрали способного офицера, с твердыми принципами.
Генерал задумался и снова потянулся к бутылке. На этот раз синеглазка задала уж очень непростой вопрос. Хотя послушать ее было сейчас очень приятно. Да, та жизнь, которую он вел, была невозможна без потерь. Но кто никогда не познавал этой горечи. В основном те, кто умер молодыми и не успел испытать практически ничего. И они умирали с  этой потерей, не важно, осознавали они это или нет. Так стоило ли думать, а можно ли было по другому? Какой в этом смысл?
- Этот выбор я бы все равно не изменил. Знал или не знал точно, но я  довольно хорошо представлял себе, что будет дальше. Все-таки, я же был сыном «Хозяина Сакурайдата», от иллюзий избавили рано. Что-то разъяснили, что-то понял сам. Я надел форму, потому что должен был это сделать. Иначе я бы просто молча одобрил Британию. Чем еще я мог бы заниматься, когда все наше бедующее под угрозой? Так что я надел форму, потому что видел реальную угрозу своей стране и должен был сделать все, чтобы остановить ее. Хотя, если бы не это, я бы никогда не стал военным. Но что это будет за жизнь я понимал. В моей семье принято забираться высоко. Но вот мой  брат Роберт, решил что такая жизнь не для него. Так что когда перед ним были открыты все двери, он предпочел стать приходским священником в намибийской глубинке. Прожил так уже лет тридцать и счастлив, а спит уж точно куда крепче и спокойнее чем я. Что же, я за него только счастлив. Но я бы так не смог.  Я родился в то время, когда мое место на фронте. Можете считать это моей личной ответственностью.  А что до политиков, я ведь сам один из них. И это не маленькая традиция, это Великая Древняя Традиция. Пожертвуй чем-то, чтобы сохранить что-то. И вот когда этим чем-то становится твой собственный народ, а это что-то – что-то только для себя, вот тогда и наступает конец. Беда в том, что уже для слишком многих это стало нормой и в Евросоюзе слишком многие уверенны, что кто-то другой сыграет роль жертвенного барана. И эта болезнь играет на руки известно кому.
Ничего другого ответить генерал и не мог. Это была его правда, лежащая на поверхности. И так он будет жить до самого конца. Либо своей жизни, либо этой войны.  И вот тут, французский ли яблочный бренди был тому причиной или что-то еще, но синеглазка задала неожиданный вопрос.
- Ну если коротко, то второй вариант, - генерал позволил себе еще раз насладиться лучезарной улыбкой собеседницы. – Если не считать еще и полного набора проблем, которые надо решить как можно скорее. Но с ними то встречи я не жду. Что отсюда, что с войны я возвращаюсь к своей семье, а вот любовницы у меня нет, - Бота усмехнулся в усы. После смерти Лизы в его жизни не было ничего тянувшего на определение любовное приключение, ну разве что короткие интрижки.

+2

10

Милинда внезапно отшатнулась, словно ее ударило током. В компании старого волка, или точнее буйвола она чувствовала себя юной пятнадцатилетней валькирией, которую потянуло на человека по старше. И это в тридцать лет! «Подумать только! Никогда не думала, что мне нравятся мужчины с опытом. Хотя предпосылки были еще в академии, с тем понравившимся мне учителем по тактике механизированных соединений. Вот это был дядя так дядя, в тактике и стратегии как рыба в воде, а своим офицерам такие вводные отмачивал... Мне очень везло оказываться на танках в гипотетическом болоте...» Пьяненькое хихиканье Милинды привлекло внимание пары человек, но она не обратила никакого внимания на них. Этот вечер мог закончиться иначе, если бы женщину не ждал Ближний Восток. Генерал впервые возненавидела службу - она отнимала гораздо больше, чем давала. Генерал Брантини грустно улыбнулась: «Это так нелепо. У меня в кармане билет на военный самолет, летящий в Египет -  двадцать три часа по местному. А мы даже не познакомились толком.»
Милинда вздохнула, переведя взгляд на бутылку. Ухватив ее , она залпом вылила остатки дорого пойла себе в рот и продолжила: «Очень нелепо. Или это кальвадос кружит мне голову, или...»
Женщина остановилась. То, что часто не решались говорить стеснительные молодые люди, вот-вот было готово сорваться с языка. Так легко, запивая кальвадосом горе, сорваться в страсть. Но нельзя. Они - люди военные, а когда настанет мир - они встретятся вновь, и кто знает...
«...Или это блеск ваших эполет, Ганнибал.» - Милинда неожиданно даже для себя развернулась и поцеловала Ганнибала Боту в губы, ощущая на устах горячий вкус быстрого поцелуя. Решительно поднявшись, она слегка пошатываясь и под одобрительный шепот сидевших в баре офицеров зашагала к выходу, виляя бедрами больше обычного.

+6

11

- Ну что? Так и будешь сидеть, рожа ты буйволовая? – пронеслась в мозгу Ганнибала яркая искра, когда Милинда прервала свой неожиданный поцелуй и направилась к выходу.
Да, что греха таить это было для генерала Боты сюрпризом. Более того, застигнутый в врасплох он не сразу понял, что произошло. Отвык видать бронекопытный от сердечных приключений. Но глядя вслед итальянке, как ее пышные золотые локоны мерно покачиваются в такт шагам, на фоне темно-зеленого мундира, не было ни смысла, ни желания задумываться о превратностях этого странного дня. Хотелось только раздуть ту искорку, что только что зажгла Милинда и не дать ей затухнуть. Ганнибал догадывался, о чем она думала сейчас. Но даже если так, если времени действительно катастрофически мало, не было смысла позволять ему просто утекать. Можно было конечно просто навеки запечатлеть ее образ в памяти и ждать другого случая, когда она вернется с Ближнего Востока. С Победой естественно, иной мысли сейчас Бота и допустить не мог. А он тем временем разберется со своими проблемами здесь. Но какой к чертям смысл ждать. Они оба были со Смертью на ты, а это налагало обязательство жить на полную. Жаль только Ганнибал Бота частенько об этом забывал.
Генерал залпом опустошил последний бокал и встав со своего места и оставив на стойке несколько стоевровых купюр, быстро направился вслед за Милиндой. Трость их эбенового дерева, так и осталась сиротливо стоять прислоненная к стойке. Ну и пусть, Марк не даст ей пропасть. Ганнибал дал прекрасной итальянке выйти из бара, но не позволил далеко уйти. Пусть хромота и малость помешала, бывали в его жизни преграды куда как посерьезнее. Коридор в который они вышли, был пуст. Да, определенно так не могло случиться. Или могло? А почему не могло, почему один небезызвестный окружающим генерал вдруг решил поставить на своей жизни крест. Как проще выразить презрение ко всем невзгодам, чем быть счастливым? Милинда так неожиданно пробудила в душе «Африканского Буйвола» те струны, которые уже столько лет молчали.
- Вы правы, еще толком и не познакомились, - поравнявшись с Милиндой, Ганнибал взял ее за локоть. – Но, я не ношу эполеты, это во-первых. И я не могу просто так отпустить даму, после такого прощания, пусть даже она и в генеральском чине. Это во-вторых. И в третьих, самолет только в двадцать три ноль-ноль. Значит в нашем распоряжении пять часов и весь Париж. По моему, отказываться от такого подарка судьбы, просто преступно.

Отредактировано Ганнибал Бота (2014-02-16 23:06:27)

+3

12

Милинда совсем не понимала, что с ней произошло. То ли это алкоголь, то ли она просто романтичная дурочка внезапно влюбившаяся в человека, которого она раньше могла только глубоко уважать. Рядом с Ганнибалом Ботой она чувствовала совсем юной кадеткой офицерской академии, с идеалистическими взглядами на жизнь и войну, которые рассыпались в прах сразу после выпуска. Не зря же ее засунули в гарнизонные войска? Если бы не Сомали и Эфиопия, она так бы и не увидела прогресса, медленно загнивая. Но благодарить за это британских убийц? Ну уж нет...
Пошатываясь на нетвердых ногах и отчаянно соображая, как ей добраться до отеля и в каком ужасном виде она покажется на военном аэродроме, Милинда совсем не заметила подкравшегося генерала, который совсем неожиданно ухватил ее за локоть. От прикосновения Милинда вздрогнула, дрожь прошла по всему телу и замерла где-то на кончиках пальцев ног. Брантини медленно повернула голову, странным взглядом посмотрев на своего недавнего собеседника. Кажется он предложил ей прогулку по Парижу или что-то в этом роде. Милинда глупо моргнула и с легкой укоризной в нетвердом голосе произнесла:
«Ганнибал...»
По-моему на улице дождик. Милинда глупо захихикала своим мыслям, вызвав удивленный взгляд своего спутника, продолжавшего держать ее локоть. Видимо, Бота боялся что она вырвется... Но итальянской генеральше было все равно. Пусть Ганнибалу уже почти пятьдесят, а ей едва перевалило за тридцатник, он нравился ей куда больше молодых спиногрызов итальянской армии, да и вообще всех ветреных итальянцев мужского пола, которых она ненавидела всей душой. Но Бота требовал ответа, а Милинда молчала уже довольно долго, поэтому генерал Брантини улыбнулась и заявила:
«А вы настоящий адепт зеленого змея, в отличии от меня. Идемте, Ганнибал. Пусть эти пять часов отвлекут нас от забот и не позволят им захлестнуть нас в будущем.» - Милинда осеклась, и внезапно серьезно посмотрела на Ганнибала: «Я похожа на влюбленного ребенка, да?»

+5

13

- Как будто в этом есть что-то плохое. Вы действительно прекрасны, вот все, что я могу сказать. Бывают моменты, когда только тяжелые встряски могут напомнить тебе, что ты все еще способен жить по-настоящему. Так почему бы нам не показать всему миру, как мы умеем это делать? – генерал лишь улыбнулся, в ответ на вопрос итальянской валькирии. Чем бы не закончился этот день, эта поездка в Париж и вся эта трижды проклятая война, он всегда будет благодарен ей за этот ответ. Ганнибал нежно коснулся щеки Милинды и заглянул в ее глаза, пытаясь понять, о чем она сейчас на самом деле думает.
А затем, наплевав на все, он прижал синеглазку к себе, обхватил рукой ее шею и крепко поцеловал. Коридор вокруг них был по-прежнему пуст, словно бы каждый человек вокруг чувствовал, что кроме этого мужчины и этой женщины здесь никому больше нет места. Только почувствовав вкус губ Милинды, Бота понял, как давно он не целовал женщину. Будто бы то, что так давно в нем надломилось, наконец, срослось, вернув какую-то часть души генерала, казалось бы, уже утраченную и забытую. Что-то похожее произошло с ним  семь лет назад, когда он пришел в себя после японской контузии. Как и тогда была боль, через которую он осознал себя заново. Но если тогда избавление принесла британская пуля, то сегодня – златовласая красавица.
Сколько прошло времени никто из них не знал, да и это не имело значения. Они не думали о том, что будет, когда заветные пять часов истекут. Не растрачивались ни на что, кроме самого важного. Сейчас в мире не существовало ничего, кроме этих двоих.
Наконец, Ганнибал и Милинда смогли оторваться друг от друга, но лишь для того, чтобы взявшись за руки направиться к выходу из здания. У них были грандиозные планы и почти не было времени.

Эпизод завершен

+3


Вы здесь » Code Geass » Turn II. Rising » 10.09.17. Мужчина и женщина