По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn I. Awakening » 25.08.17. Гамбит Призрака III: Кровь и Песок.


25.08.17. Гамбит Призрака III: Кровь и Песок.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Дата: 25.08.2017. 
2. Время старта: 05:15.
3. Время окончания: 06:00.
4. Погода: душно, сухо, ветренно.
5. Персонажи: Конрад Штерн, Хильда Курцман, Эмма Кёниг, Кейтилин фон Хафтен, Манфред Рихтер, Густав Вольф, Елизавета Романова/Элизабет Ривер, НПС.
6. Место действия: Позиции Шестой Дивизии в тылу войск ЕС.
7. Игровая ситуация: Поворотный момент в судьбе Дивизии Призрак. Солдаты и офицеры Шестой Бронетанковой приносят кровавую клятву верности, избавив ряды дивизии от тех, кто не готов идти до конца. До победы. К концу войны.
8. Текущая очередность: Конрад Штерн, Хильда Курцман, Эмма Кёниг, Кейтилин фон Хафтен, Манфред Рихтер, Густав Вольф, Елизавета Романова/Элизабет Ривер, НПС.

Отредактировано Konrad Curse (2013-11-25 17:30:02)

0

2

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

...они застёгивали мешки с трупами и оттаскивали их к чернеющим в лучах восходящего солнца германским танкам. Солдаты ходили по забрызганному кровью песку, перешагивая через мертвецов. Это было непросто - скрепить свою клятву верности кровью тех, с кем они ещё несколько часов назад бок о бок прорывались через британские позиции. Кровью своих братьев и сестёр по оружию - тех, кто не был готов идти до конца, когда на стол будут брошены кости. Бригадный генерал Штерн пересутпил через лежавшего у него на пути мертвеца. В воздухе стоял тяжёлый запах смерти.
- Убрать, - холодно произнёс капитан Карл Райнер Воллен, двое штурмовиков подбежали к лежавшему на песке солдату, из перерезанного горла которого ещё сочилась кровь. Штерн не стал оборачиваться. Сделав свой первый, кровавых ход в этой партии, он не имел права оглядываться - даже если ему придётся пройти по дороге из трупов своих солдат, он сделает это. Но те, кто дойдёт до конца, увидят конец войне, ради которого и сражалась шестая дивизия. Теперь, у него не было права на ошибку. Солдаты и офицеры расступались перед своим командиром, он изредка останавливался и молча смотрел на своих бойцов - чувствуя страх и неуверенность, он затем хлопал их по плечу и обещал конец кровопролитной войны. Были и те, кто смотрел на бригадного генерала с холодной преданностью в глазах, он оценил их решимость.
- Когда союзники потребуют объяснений, скажите им, что тела погибших во время прорыва будут преданы земле на родине. Они не были нашими врагами, просто не смогли принять верное решение, когда это было нужно. Пусть их семьи и близкие достойно простятся с этими людьми.
- Так точно, - кивнул капитан, - я отдам соответствующие приказы.
Козырнув, Воллен побежал к штабу, который пехотинцы триста шестого корпуса постепенно превращали в неприступную крепость. Пулемёты на мешках с песком, оскалившиеся орудиями германские танки. Радисты уже установили связь с союзниками и вскоре, они будут здесь. Слишком много вопросов - слишком мало времени, чтобы на них отвечать. Конрад Штерн пока ещё не был уверен, пережил ли Ганнибал Бота срыв Йеменской Операции. Если армия Южно Африканской Республики уцелела, чёрная пешка будету брана с доски, но "Валькирия" уже расправила крылья в небе над Священной Германией.
- Майор Курцман, выясните судьбу генерала Боты и его обезьян, - приказал он своей самой верной соратнице, - я слышал, этого ублюдка чертовски сложно убить. Если он каким-то чудом прорвался через британцев, я должен быть первым, кто это узнает. Майор Кёниг, возвращайтесь к своим людям и убедитесь, что все тела убраны и дивизия приведена в состояние боевой готовности.
Оставшись наедине со своими мыслями, бригадный генерал закурил, наблюдая за тем, как в лучах рассветного солнца удлинняются тени танков и найтмеров огневой поддержки. Затянувшись, он почувствовал горький вкус табачного дыма и, поморщившись, направился к штабу. День только начинался и впереди у него было ещё много дел...

...за 30 минут до этого.

-...я готов отдать этот приказ, - спокойно произнёс бригадный генерал Штерн, смотря на то, как на горизонте прорезается полоска солнечного света. На душе было гадко, но терпеть в рядах дивизии и среди солдат триста шестого корпуса разговоры о предательстве и долге перед союзниками, который германская армия нарушила по приказу командира шестой дивизии он больше не собирался. Он понимал, что Корнелию Британскую не победить умелыми манёврами и решимостью германских солдат. Её не разбить в открытом танковом сражении, а даже самые талантливые германские офицеры не смогут перехитрить штаб Британской Ведьмы. Конрад был в числе тех немногих, кто уже не верил в победу. К счастью для бригадного генерала, в германской армии было достаточно тех, кто разделял его убеждения.
- Общее построение через пять минут. Я хочу видеть лица своих солдат, когда они кровью подпишут план "Валькирия" и только тогда я буду уверен, что они пойдут до конца. Очистив ряды дивизии от трусов и предателей, мы сделаем первый ход. Хильда Курцман, - он остановился напротив женщины, которая была с ним с самого начала, - если я оступлюсь, приказываю застрелить меня, как собаку и взять командование дивизией на себя. Эмма Кёниг, - он подошёл к командиру штурмовиков, заслужившей своё место подле него кровью и потом, пролитыми в жестоких сражениях, - я знаю, что тебе тяжело было поддержать это решение, но я обещаю - ни одна смерть не останется напрасной. Карл Воллен, - капитан по привычке вытянулся по стойке смирно, но Конрад только покачал головой, - ты хочешь окончания этой войны не меньше, чем я. В Валхалле уже ждут нас, но им придётся набраться терпения. Ты со мной?
- Так точно, герр генерал. До победы, или горького конца.
- Хорошо, - кивнул командир шестой бронетанковой, - достаточно пафоса на сегодня. К слову, - он бросил взгляд на часы, - нас уже ждут.
С этими словами, он покинул штаб дивизии, пройдя мимо двух panzer'ов, между которыми была натянута пустынная маскировочная сетка. Бригадный генерал Штерн не сомневался в своих офицерах. Они продемонстрировали холодную решимость идти до конца, несмотря на вынужденную сделку с его высочеством Шнайзелем. Штаб шестой дивизии состоял только из самых преданных офицеров, достаточно хладнокровных, чтобы в нужный момент отбросить эмоции и сделать то, что должно. Те, кто переживёт это утро, станут его гвардией в грядущих событиях. Приказы уже были отданы перед прорывом, который дивизия совершила минувшей ночью. Каждый солдат и офицер шестой, а так же бойцы триста шестого корпуса, понимали - пробил час доказать свою преданность. Для тех, кто всё ещё верил в объединённый Евросоюз, война закончится раньше. Горький конец для солдат, поставивших свой долг перед ЕС превыше верности своему командиру и Германии, ради которой он решился пойти на предательство. Вскоре, его назовут преступником, или героем - зависит лишь от того, насколько верно штаб Конрада Штерна оценил ситуацию. Этим утром, валькирия расправит белоснежные крылья, омытые кровью.

Отредактировано Konrad Curse (2013-11-24 22:56:21)

+4

3

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

Всё закончилось. Генерал блестяще выполнил свою часть плана, а Хильда… Королева всё это время молча шла за ним, впиваясь взглядом в каждого члена Шестой Бронетанковой Дивизии, прежде чем те подпишут своё согласие на участие в операции «Валькирия». И в тех, кто действительно сомневался, этот взгляд вселял неподдельный ужас. Все прекрасно понимали, какие последствия за этим последуют.
- Есть. – Ответ на очередной приказ прозвучал как-то вяло. Сам генерал Бота уже успел засесть у неё поперёк горла, но с этим она ничего не могла поделать. И прежде чем уйти, женщина дала небольшой совет Штерну, никак генералу, а как другу… мужчине, которого она любила. – Не думай обо всём том мусоре, который сейчас грузят в мешки. Всю ту боль, страх, кровь и страдания, что принесёт нам операция «Валькирия» оставь мне. В отличие от твоей, моя душа уже основательно прогнила до его начала.  Так что лучше не думай об отнятых жизнях, думай о тех, что остались. Ведь сейчас они действительно ценны.
Засим Ледяная Королева Шестой Бронетанковой дивизии повернулась и зашагала прочь, остановившись только на то, чтобы посмотреть на то, что осталось. Трупы, кровь и странный, неприятный запах. От чего-то дышать было слегка трудновато. Но для Хильды Курцман это уже было чем-то обыденным.
«Действительно… Когда ты привыкаешь к такому, значит, обратной дороги уже нет. Я прекрасно это понимала, вступая на этот путь. И по своему… Лично для меня…. То, что я вижу, прекрасно».

...за 30 минут до этого.

Она прекрасно знала, как начнётся этот день, и в числе прочих находящихся людей в штабе, сохраняла свойственное ей хладнокровие. Сейчас Ледяной Королеве было полностью наплевать на всю ту кровь, что прольётся сегодня. Для неё самой это было нечто вроде чистки… родной дивизии от мусора, у которого не хватило духу пойти до конца. В чём-то предстоящее шоу ей казалось даже забавным. Ей уже не терпелось увидеть лица всех этих идиотов, наполненные страхом и негодованием. Конечно, майор понимала, что в чём-то их собственный выбор был правильным, но слабость в людях никогда не прощала. И даже солдаты Шестой Бронетанковой Дивизии не были для неё исключением. А тех, кто останется, Хильда будет уважать по-настоящему.
«Рядом с такими людьми и умереть будет не жалко. Хотя, что это я? Что мне… Что Штерну… Ещё слишком рано помирать».
Поэтому когда прозвучал приказ генерала, адресованный лично ей, девушка лишь усмехнулась, он и так прекрасно знал её ответ. Если Штерн оступится, Хильда действительно его убьёт. Потому что это будет уже не он, и не тот человек, к которому она испытывала чувства. Сейчас же? Эта женщина не жила напрасными иллюзиями и всё понимала. Она нужна Штерну, но не как женщина, а как товарищ, этого было достаточно. Прежде чем покинуть полевой штаб за своим генералом, Ледяная бросила взгляд на других участников сего действа, и в нём не было никаких эмоций. В конце концов, для Хильды Курцман это была лишь очередная игра с жизнями людей…

Отредактировано Hilda Kurtzman (2013-11-26 14:20:45)

+2

4

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

… Запах крови, он раздражал слизистую носа, Эмма как всегда стояла в тени, стараясь особо не светиться, ведь по идеи она была тем самым ножом, что перерезал глотки ее солдатам. Не Хильда, что посмела назвать ее ребят мусором, которые не раз спасали ее задницу из ада, не даже Штер, что отдал этот приказ, а она… Та что утвердила списки, некоторых лично туда добавила, они с  Рихтером были виноваты во всех этих смертях. Им никогда не отмыться от этой крови.  А за что полегли все эти солдаты? За то, что не смогли вовремя принять верное решение, засомневались и испугались, черт возьми это все свойственно человеку, но не свойственно солдату. Поэтому Кёниг уже привычным для себя жестом достала пачку, дальше сигарету, зажать губами фильтр, зажечь зажигалку поднести огонь к спасительной палочке, услышать характерное шипение и вдохнуть терпкий дым, заставляя его проникнуть в глубь груди, чтоб заглушить этот отвратительных запах крови, что липкой слизью осел на дне легких.  Нет, она не сомневалась в правильности решения, не своего, не Рихтера, не Конрада – «все так как и должно быть, на дороге ведущей к свободной Германии не может быть колебаний и сомнений, мы прольем ради этого столько крови, сколько потребуется.»  Когда Генерал обратился к ней, с очередным приказом, девушка оттолкнулась от стены и не выпуская сигарету изо рта, на восходе солнца отдала честь.
- Так точно, герр Генерал, - уверенно произнеся она поспешила скрыться с глаз долой, прекрасно понимая, что Штерна нужно оставить одного, хотя бы на какое-то время.

...за 30 минут до этого.

«Этот рассвет будет особенно кровавым, не правда ли Эмма?» В первые за долгое время, Кёниг не хотела ничего говорить, не отдавать приказов, не смотреть в глаза своих ребят, что еще несколько месяцев назад прикрывали ее спину.  Но она Штабной офицер, Майор VI бронетанковой дивизии или же как ее прозвали за операцию «Норн», дивизия призрак , а это значит у нее нет права на слабость и сожаления.
- Герр Генерал, не одна смерть не будет забыта и я предоставила вам список самых верных солдат, чья вера в Германию непоколебима, они докажут вам это подписав операцию «Валькирия» кровью, а если нет, - она перевела дыхание, - позволите мне выкурить сигарету перед тем, как встану с ними в одну шеренгу.
Пшеничный Демон была уверена в своих людях, а значит готова поручиться за них своей головой. Она не позволит плану Кёрза провалиться на старте, а значит готова предоставить ему все возможные средства. Нет, она не считает, солдат расходным материалом, для нее они боевые товарищи, верные соратники, но когда пришло время делать выбор они замешкались, а замешательство на поле боя равноценно смерти.
Кёниг вышла следом за своим генералом, оставаясь в его тени. Время пришло, солнце озарило горизонт кровавым рассветом, Шэйд опустила козырек на глаза, гордо смотря в глаза тех, кто все еще искал поддержки в этой женщине.

Отредактировано Emma König (2013-12-12 15:44:18)

+1

5

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

Офицеры шестой бронетанковой по-прежнему пугали Кейтилин. Хладнокровная Эмма, жестокая Хильда и сам бригадный генерал Штерн. Это были люди, уничтожившие британскую армию в Арденнах, тогда жизнь фон Хафтен сломалась раз и навсегда. Теперь, её место было среди германских офицеров дивизии призрак, заслужившей своё имя кровью товарищей Кейтилин. В прочем, какое это теперь имеет значение...
На руках бывшей британки не было крови немецких солдат. Она, оцепенев от страха, стояла подле Ледяной Королевы, не решаясь произнести слова. Девушка боялась, что её тоже внесли в список недостойных - уж слишком холодна была Хильда. Но обошлось. Когда её госпожа пожелала говорить с Штерном, Кейтилин послушно отошла в сторону, не дожидаясь приказа. А затем, молча последовала за своей хозяйкой. Её место было не с Британией, не с Германией, а рядом с Хильдой. Так для себя решила она сама.

ОСС: участие этого персонажа в эпизоде больше не требуется.

0

6

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

День выдался не слишком удачным. В конце концов, стрелять в своих же товарищей, пусть большую часть из них и составляли представители "консервных" войск - не самое приятное для солдата дело. Однако, эти люди могли в решающий момент дать слабину и погубить всех. Штерна, которого Рихтер уважал как хорошего командира. Эмму, которую, если вдуматься, не мешало бы как следует выпороть для ее же блага. Густава, которого Манфред рано или поздно отучит курить, даже если для этого потребуется испытывать его дыхалку внеплановыми марш-бросками. Самого обер-лейтенанта, в конце-то концов! Единственным человеком, которого Рихтер знал достаточно хорошо, но ни при каких обстоятельствах не стал бы беречь и оплакивать, была Хильда. Впрочем, человеком ли? Как настолько злобное создание могло появиться на свет из нежной материнской утробы? Не иначе, ее и ей подобных выпустила ограниченной партией какая-нибудь фабрика имени Критических Дней, причем со штампом "особо злобная сука версии 5.0 премиум". В общем, к Курцман он испытывал весьма негативные чувства, только что усилившиеся после очередной фразочки в ее же духе. Про мусор. Солдаты, оказывается, это мусор. То есть, если вдуматься, он, обер-лейтенант, поднявшийся с самых низов - тоже мусор? Увы и ах, прострелить ей голову прямо сейчас не представлялось возможным. Штерн не оценит. Нужна она ему. А так хотелось разрядить в ненавистную физиономию половину магазина табельного пистолета...
"Дорогой Санта Клаус..."
Начал он в очередной раз "проматывать" перед глазами текст письма, которое всенепременно напишет ближе к Рождеству. Вот только отправлять никуда не станет - сожжет после вдумчивого, удовлетворенного прочтения. Ведь что такое для легендарного волшебника его пожелания, полные крови, страданий и извращений с непременным участием фрау майора Курцман и рядового Пфицегентакля, проще говоря - Отто? Маленький мальчик Манфред все равно слишком плохо вел себя в этом году...

Тридцатью минутами ранее...

-Солдаты.
Вот и он, день "Д". А также час "Ч" и минута "М". Время претворения в жизнь крайне важного и, увы, кровавого этапа плана командования дивизии. Если бы подобный приказ отдал кто-либо иной, не Штерн... что ж, годы выслуги, в конечном итоге, не настолько деформировали сознание бывалого вояки, чтобы он не мог пристрелить зарвавшегося офицера, спасая своих боевых товарищей. Но это был он. Конрад Штерн. Проклятье британцев, судьбоносный предводитель Шестой панцердивизии. Человек, который мог остановить эту бессмысленную войну. И именно поэтому обер-лейтенант стоял сейчас в гордом одиночестве между двумя ощетинившимися оружием шеренгами. Те, кто был за его спиной, уже давно навинтили массивные глушители на свои "компактные" автоматы и ждали лишь приказа для того, чтобы поставить, наконец, жирную точку в безумии последних дней. Приказа, который должен был прозвучать здесь из уст... да, в сущности, не имеет значения, из чьих уст. Люди были уже "на взводе" и чтобы ощутить это, не надо быть выходцем из их рядов.
-Я ваш полевой офицер и я хочу вам кое-что сказать.
Люди же, на которых сейчас смотрел Рихтер, все сильнее и сильнее склонялись к нехорошим мыслям о том, что здесь им уготована не самая приятная участь. Еще бы - у некоторых уже не было оружия, сданного под предлогом окончания боевых действий на данном участке фронта, те же, у кого оно было, хоть и терзались дурными предчувствиями, но не могли ничего с этим поделать, ведь прямой агрессии еще не было, да и... что толку рыпаться? А перед ними стояли почти все штурмовики батальона, наоборот, вооруженные до зубов и готовые хоть сейчас открыть стрельбу. Просто потому, что нервничали не особо меньше и это было заметно. "Расстрельные списки", утвержденные Эммой, четко поделили батальон на две части. На верных - и мертвых.
-Все мы служим нашей родной стране. Германии. Великой стране. Одной из ключевых опор Евросоюза. Я обращаюсь к вам, солдаты. К штурмовикам, пилотам, танкистам. К медикам. Интендантам. К связистам. К тем, без кого существование нашей дивизии попросту бессмысленно.
Он не умел толкать речи так хорошо, как это делали Штерн или приснопамятный Бота. Да и вообще, все это было личной инициативой на грани авантюры. Списки уже утверждены, но... быть может, удастся спасти хоть кого-нибудь? Они не могли стопроцентно оценить лояльность свежего пополнения, а отправлять их под пули просто из-за незнания было подло. Недостойно чести германского офицера, как бы пафосно это ни звучало.
-Долгие годы мы втянуты в жестокой конфликт. С Британией. Захватчиками. Империалистами. Долгие годы мы, германцы, стоим на передовой этой войны, прикрывая собой слабейших. Бельгия. Италия. Франция. Пока наши солдаты кладут головы в очередной атаке, кто-то пьет "Бордо" в теплом, безопасном штабе где-нибудь под Парижем. Пока ваши товарищи валяются в госпитале, чтобы вскоре снова идти под пули, наши союзнички при поддержке наших же чинуш жируют и торгуют нашими душами.
Все это было правдой. Горькой правдой - но оттого и более пригодной к усвоению. Если кто-то еще не усвоил столь очевидных вещей. Тем временем обер-лейтенант решил немного сменить тему, понимая, что вечно молоть языком он не может.
-Однако мы, Шестая Бронетанковая, продолжаем защищать Евросоюз, задавая врагу жару везде, где его находим. Вы помните Сысоевку, Арденны, да и недавние события, в конце концов. Кто переменил положение дел на фронте? Мы. Вы. Я. Эмма, чокнутая баба с острой железкой, постоянно лезущая вперед и позволяющая разглядеть ее прекрасную задницу со всех возможных ракурсов. Отто, от одной злобной рожи которого слабые духом драпают, наделав в штаны. Густав, забивший болт на то, что он штурмовик, а не снайпер, и сшибающий бошки ублюдков с предельных дистанций. Капитан Воллен, помимо умения влить в себя литр шнапса и после этого воевать, известный еще и своей отвагой, достойной лучших офицеров Германии. И, наконец, наш генерал, собравший всю веселую компанию вместе и умудрившийся провести ее через такие мясорубки, из которых нормальные люди не возвращаются. Но мы - не простые люди. Война закалила нас, вместе с тем не сделав бездумными автоматами на службе у бундестагов, парламентов и прочих сборищ престарелых педиков.
К сожалению ли, к счастью ли, пока что явления офицерского состава Рихтер не видел. Иначе едва ли его речь содержала то, что содержала. Хотя... кто его знает? Манфред не любил кривить душой. Перед ним - простые люди, в немудреных казарменных шуточках которых проскакивали и более... интересные вещи. И эти простые люди закономерно не жаловали тех, кто отправил их сюда. Банальная зависть ли малоимущего к зажравшимся, сомнения в адекватности верховного командования ли... у каждого были какие-то причины хоть немного, а недолюбливать "верхушку" Евросоюза. Квасной патриотизм очень редко приживается в такого рода частях.
-И теперь мы опять торчим где-то вдалеке от дома. Торчим, защищая задницы арабов, которые кроме долбежки своих коз ничего и не умеют. Британцы сметают их, как ураган сносит лодки буров из банановой кожуры - и упираются в наши ряды. А теперь скажите мне, какого лешего мы тут торчим? Какой-то засранец там, в Берлине, решил, что на военных кладбищах слишком много свободного места? Почему мы, сыны Германии, в очередной раз подставляемся под огонь вдали от ее границ, спасая очередных сирых и убогих? Кто защитит нашу родную страну, если вся дивизия по частям поляжет в разных выгребных ямах земного шара?
Судя по всему, идея погибать за очередных "друзей человека" мало, кого прельщала. Умные слова про плацдармы, стратегическую инициативу и прочие высшие материи здесь знали очень не многие. Да и те, кто знал, не особо горел желанием встревать. Гораздо лучше встретить смерть, защищая родной дом, а не какие-то там задрипанные хижины в очередной Банании или Дуркестане.
-В общем, так, ребята. Скажу вам по секрету, нашему доблестному командиру надоел этот гребаный цирк. Германский солдат должен защищать Германию, причем не только от внешних врагов, но и от тех, кто зарабатывает миллионы, жонглируя жизнями простых людей. Мы, Шестая Бронетанковая, стальной кулак Евросоюза, должны положить конец всему этому. Никто не вправе посылать нас гнить среди песков с дарами в башке просто потому, что здешние шейхи предложили солидные "откаты" за спасение их драгоценных вилл с проститутками. Вы согласны со мной?
Хоть говорил он, в общем-то, не особо громко, слышно было хорошо. Не то, чтобы Манфреда так уж феноменально уважали, нет. Он просто вносил хоть какую-то ясность в происходящее неведомо, что. Да, это не вполне объясняло бутафорский бой с британцами, но, если вдуматься, и сам обер-лейтенант не вполне понимал, на кой ляд это надо. Между тем, люди были согласны в большинстве своем, отчасти подчинившись стадному инстинкту. Они не орали восторженно - скорее уж, возбужденно переговаривались между собой, выясняя, не перегрелся ли офицер на солнышке, которое, впрочем, еще не взошло?
-Ладно, хватит языком молоть. Те, кто не желает больше лить кровь во имя неведомых идеалов - выйти из строя. Я обещаю вам конец этой войне. Я, Манфред Рихтер, полевой офицер, тянувший с вами лямку наравне и выбившийся из простого, зашуганного салаги, призванного годы назад. Мне нужна эта война не больше вашего, а когда мы избавимся от тех, кто на ней наживается - она прекратится. Не нужно будет больше просыпаться среди ночи от малейшего шороха, думая о вражеских диверсантах и шаря рядом со спальником в поисках пистолета. Не нужно будет закрывать своими телами амбразуры, сжигать дома и гореть в них, стрелять и бегать от пуль. Все это кончится. Слово офицера.
Он действительно не умел толкать речи. Это - удел Штерна, только что замеченного Рихтером, но его словесных излияний не прервавшего. Возможно, генерал сумеет справиться лучше. Во всяком случае, из строя впереди стали выходить первые добровольцы, сперва робко, с явными колебаниями, но ведь и этих людей, по сути, только что спасли от расстрела. Однако, слово за генералом. Это его люди, именно ему вести их за собой. Давить ли вполне реальных "кровососов", свергать ли нынешнюю власть - он командир, ему виднее.

Отредактировано Манфред Рихтер (2013-12-19 10:02:56)

+4

7

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45

Густав молча наблюдал в тени здания,за тем,как когда то бывших его боевых товарищей запаковывают в мешки. Не так вы хотели закончить свой путь идя на войну подумал мужчина,смотря  на то,как одного бедолагу заталкивают в мешок. Это были хорошие люди,добрые и любящие сыновья, ответственные мужья,но все они допустили сегодня одну ошибку. К сожалению, роковую ошибку. Они не смогли выбрать правильно сторону конфликта в который их втянули без их ведома. Дрожащей рукой Густав закурил сигарету.В тени появился маленький уголек света. Выдохнув дым Вольф втянул его ноздрями обратно в себя. Уж лучше едкий и раздражающей нос запах никотина будет его окружать,чем смрад от трупов. Как и обещал Манфред,все дерьмо он взял на себя,за что Густав был ему очень благодарен. В голове фельдфебеля снова пронеслась речь обер-летейнанта. И глаза солдат,которые смотрели на него. Многие из них догадались,что их ждет,но стойко держались до конца,не прося пощады. Германия должна гордиться такими сынами. Докурив сигарету мужчина бросил  окурок на землю и зарыл его в песок носком сапога. Подул порыв ветра,который принес с собой запах железа,запах крови. Хоть на улице и стояла теплая,даже душная погода,тело Густава пробил озноб. Ну вот,психического расстройства мне не хватало тут заработать усмехнулся про себя солдат и направился к Манфреду.
-Ты сделал для них все что мог. Ты дал им шанс,некоторым даже подарил жизнь.А что выбрать из всего,это уже их выбор. И нам с ним придется мириться.В любом случаи они все герои,в той или иной степени. Ну а мы живучие паразиты,кторые должны постараться сделать так,что бы их смерти были не напрасны Рука Вольфа легла на плечо Рихтера
-За столь вольное обращение к тебе,можешь отчитать меня потом,но сейчас предлагаю  выпить и как можно скорее. Хочется как можно скорее это покрыть хмельной пеленой забвения.

Отредактировано Gustav (2013-12-20 12:41:32)

+2

8

Ближневосточная Федерация, позиции Шестой Бронетанковой Дивизии.
05:45.

"It is done."
Этот день был знаменателен во всех смыслах, но для каждого по-своему. Кто-то испытывал муки совести, смешанные с приступами отвращения и тошноты, что провоцировал тяжёлый и липкий запах крови. Кто-то не придавал значения "мусору", который нужно было убрать, беря на себя роль своеобразного санитара леса. Что же до Элизабет... всякие сомнения, всякие слабости вроде сожаления, страха, отвращения... всё это было вытравленно из неё инструкторами многие годы назад. Сейчас, она ощущала лишь кровь на своих руках и то, что дело было сделано. Уже ничего не вернёшь, никто из тех, кто сейчас дышит, не сможет сделать шаг назад.
Прикрыв глаза, девушка позволила запаху крови и смерти заполнить лёгкие на полную. Как он был ей знаком... сколько раз этот запах висел в госпитале, смешанный с ароматами медикаментов. Вот чего ей не хватало сейчас - запаха лекарств. Вернуться бы туда, перепроверить лекарства для успокоения - лечить-то некого, вся кровь, что пролилась сегодня... она уже обагрила песок, её не вернуть в жилы павших. Именно павших, раненных сегодня не было. Она ЛИЧНО проходила меж трупов, проверяя их на признаки жизни. Всех не проверишь, конечно, но несколько чудом переживших это жертвоприношение, свершённое порохом и пулями, которых Ривер смогла найти, ощутили холодную сталь ножа, скользнувшую по горлу, что окончательно перерезала тонкую нить их жизни.
Но не смотря на всю свою выдержку, ей запомнилось одно... один молодой солдат. Точнее, его взгляд, когда она нашла его среди мёртвых товарищей по несчастью. Эти ледянисто-голубые глаза были так похожи...
"Надеюсь, мне не придётся так же перерезать горло тебе, mein General."
Их надо было забыть. Смахнуть в забытие, как дурной сон. И кажется, у неё была идея... Она стояла не так далеко от Рихтера, когда услышала слова обратившегося к нему Густава. Подойдя к парочке ближе, она молча отсалютовала.
-Их смерти были не напрасны, Густав, в любом случае... и смею поддержать Вас в желании напиться. Думаю, у меня ещё найдётся медицинский спирт, если не хватит шнапса. Только не переусердствуйте... от отравления и цирроза печени никто не защищён.

За 30 минут до...

Время пришло. Элизабет, успевшая достаточно хорошо узнать Штерна за эти годы (ведь не зря она была его адьютантом), ожидала, что приказ на истребление тех, кто может дать слабину, будет отдан рано или поздно, но она не предполагала, что будет его частью, как исполнитель. Разжалование в рядовые несколько дней назад тоже, не стоит скрывать, стало для неё некоторым сюрпризом. Уж кого, а Штерна глупцом она не считала. И с каждым часом, она всё больше убеждалась в том, что скорее он посчитал её предательнецей по отношению к самому себе, а не к дивизии. На это шпионка лишь улыбалась про себя - умение втираться в доверие настолько, что на неё так полагались, она не потеряла, не смотря на свою совершенно непрофессиональную привязанность к Шестой Бронетанковой и её генералу.
Но в любом случае... быть палачом ей было не в первой. Она не раз наносила удар в спину тем, кто доверял ей. Было непривычно другое - то, что она хотела это сделать не ради Британнии. Лизу беспокоило то, что это нужно было сделать ради её "семьи", которую она обрела в дивизии. Агент не должен иметь привязанностей. Привязанность - это слабость, это ниточка, за которую можно хорошенько дёрнуть. Что, чёрт побери, делать после того, как задуманное - дай Бог, - удастся? Просить перевода подальше, да...
Но при одной мысли о том, что придётся уйти, становилось дурно. Да, прошлого доверия к ней здесь уже не испытывали, но даже после того, как маски были сброшены, к ней относились вполне по-человечески те же Густав и Манфред, те же ребята, с которыми она проводила "атаку" на стан Корнелии. А там, "дома"... там все такие же, как она - лживые хладнокровные убийцы, без колебаний готовые перерезать горло кому угодно, если того требует приказ. Там к ней относились, как к расходному материалу, как к одной из множества... пусть она и была одним из "лучших" экземпляров этой жутковатой коллекции бездушных британских агентов.
Она не хотела там быть. Гадюка не хотела возвращаться в своё гнездо, кишащее ей подобными змеями...

Отредактировано Елизавета Романова (2013-12-25 17:10:51)

+2

9

Конрад остановился в паре шагов от увлечённого своей речью обер-лейтенанта Рихтера. В пустынной униформе ЕС, он практически не отличался от простого офицера бронетанковой дивизии, только знаки различия выдавали в нём бригадного генерала германской армии. Он хотел было окликнуть Манфреда, но слова застряли в горле генерала Штерна. Пока офицер говорил, его командир закурил сигарету, стоя в тени, которую отбрасывала штурмовая самоходка. Конечно, Конрад мог позволить себе остаться в стороне от бойни, которая вскоре начнётся. Собрать штабных офицеров и созерцать кровавое зрелище со стороны. Но тогда он запятнал бы свою честь германского офицера трусостью и малодушием.
"Тот, кто выносит приговор должен взглянуть в глаза своей жертве. И спустить курок. Это - мои солдаты. И я в ответе за каждого из этих парней. Приняв решение провести эту децимацию, я подписал смертный приговор тем, кто разделяет убеждения генерала Боты и сохранил свою верность наполеоновскому ЕС. Я принял это решение, а значит, приказ открыть огонь отдам я, а не обер-лейтенант."
Когда Манфрер Рихтер замолчал, бригадный генерал вышел из тени, опустив ладонь на плечо верного германского офицера. Мрачные силуэты танков, накрытых маскировочной сеткой песчаного цвета, окружали построение шестой панцердивизии. Бойцы чувствовали, что вскоре произойдёт что-то, что изменит ход войны навсегда. Обер-лейтенант Рихтер был одним из первых, кто услышал слова Конрада о том, что война проиграна, несмотря на доблесть и мужество германских солдат. Бундесвер не сможет сдержать натиск британской военной машины. Так значит, все эти жертвы были напрасными?! Нет, германские знамёна не упадут в грязь, к ногам жестоких победителей. Конрад Штерн приведёт своих солдат и офицеров к победе, пусть безымянный немецкий солдат и не воткнёт штандарт с гордым германским орлом в развалины императорского дворца. Это будет иная победа. И за неё придётся заплатить кровавую цену...
- Достойные слова, обер-лейтенант, - произнёс Штерн, - сказанные достойным человеком. Человеком, который не забыл об обещании, которое Конрад Штерн произнёс, стоя на забрызганном кровью бельгийском снегу.
Бойцы дивизии призрак молча отсалютовали своему командиру, лучшие солдаты и офицеры германской армии ожидали приказа. Бригадный генерал не стал тянуть время. Блики робкого утреннего солнца сверкнули на раскинувшим крылья орле, офицерских нашивках германского офицера.
- Верность, -  вымолвил немец, - вот что отличает германского офицера от этих шлюх, что называют себя нашими союзниками. Европейский Союз... Это насмешка над Свободной Европой, которую подлый недомерок Наполеон утопил в крови два столетия назад. Тогда, под Аустерлицем, к ногам французского императора упали знамёна австрийских и русских полков. И две сотни лет мы верно сражались за объединённую огнём и мечом Европу.
Конрад смотрел на лица непобедимых солдат и офицеров шестой девизии. Людей, прошедших через две жестоких войны, проливавших кровь на чужой земле, отстаивая суверенитет Европейского Союза. И какова была благодарность...
- Генерал Бота, - голос Штерна был холоден, как сталь приставленного к горлу мизерикордия, - добился подписания приказа об объединённой армии Европейского Союза. Трусливый африканер боится, что германская военная машина встанет на пути у его амбиций. Честь германского офицера... Да что может об этом знать бородатый бур, у которого руки трясутся от выпитого коньяка так, что он не в силах справиться с лезвием. Вы, а не они сражались с китайцами на берегах Амура. Вы, а не они нанесли поражение британской армии, не знавшей поражений. Они недооценили бундесвер в Арденнах, но Британия не прощает ошибок. Ганнибал Бота не оставил мне выбора. Мы можем разделить горькую участь наполеоновского Евросоюза, или положить конец этой войне. Я знаю, что вы готовы сражаться до последней капли крови, но оглянитесь, за что вы сражаетесь?!
Конрад не заметил, как его голос сорвался на хрип.
- Германская армия позабыла о верности своей священной присяге, и пришло время напомнить о ней. Трупами германских солдат усеяны поля сражений по всему миру, от Ближнего Востока до Японии. Но кто защитит Германию... Вы и никто кроме вас. Не думайте о победе, её отнял у вас трусливый африканер. Не думайте о славе, ибо благодарностью за вашу храбрость стало предательство. Это у порога вашего дома стоят корабли британского флота, а вы проливаете кровь на чужой земле. Шестая Дивизия!
Бойцы ударили сведёнными каблуками сапог. Они затаили дыхание. Ветераны, прошедшие через огонь, воду и медные трубы. Новобранцы, которые ни разу не убивали врага в настоящем бою.
- Валькирия расправила крылья над вами и пусть её перья обагрятся кровью. За Германию!
Штерн вскинул руку и, как и было задумано, заиграл гимн - из динамиков, установленых по периметру позиций шестой дивизии. Союзники не услышат выстрелов, не услышат и криков. А потом в ход пойдут ножи и никто не узнает, какой смертью погибли солдаты дивизии призрак...

+6

10

Ледяная Королева остановилась рядом с Штерном и впилась глазами в солдат. Манфред в это время толкал совсем ненужную речь. Почему-то у неё поднялись ассоциации с какой-то предстоящей церемонией награждения. Вот только награда на этот раз была вечным отпуском от всей той грязи, которая населила этот мир. Он всегда был не в лучшем состоянии. Потому что издавна носил по миру таких людей, как она. И вряд-ли это пошло хоть кому-то на пользу кроме самого генерала дивизии Призрак.
«Все так кичатся, переживают за своих людей… Если уж говорить на чистоту, то вся эта церемония ни кому к чёрту не нужна. Всё равно кому-то из них выдадут билет в один конец. Что там его может ожидать? Никто не знает. И нужны ли ему там ваши сожаления или человечность? Так же, нет. Я не вижу во всём этом смысла. Если бы тебе так нужно было это сделать, мог бы доверить это мне. Конрад… Хотя, да. Что взять с человека, который кичится о своей репутации и идёт на поводу у гордости».
Конечно же, Хильде не нравилась вся эта тенденция. Однако женщина так же понимала, что они все не такие, как она. Монстр в юбке, который за свою жизнь поломал судьбу множеству людей. Причём своими же собственными руками. И мучала ли когда-нибудь её совесть за совершённые деяния? Нет. Хильда Курцман никогда не сожалела о своих поступках. Так же как и об утраченной человечности. Она принимала себя такой, какая она есть. И не спешила давить по тормозам. Да и зачем? Когда её саму всё устраивало. А если это не нравилось тому же Манфреду, возможно даже почти всей Шестой дивизии. Ледяную Королеву это когда-нибудь волновало? Ответ тут мог быть только один. И только Штерн продолжал в ней видеть человека.
«Наивная овечка. С той Хильдой, которой ты познакомился много лет назад, я больше не имею ничего общего».
Во всяком случае, всё началось. Штерн вышел из тени. Ещё одна пафосная речь от генерала Шестой Бронетанковой дивизии. Хильда даже слегка усмехнулась и кинула взгляд в сторону Кейтилин. На девушку было больно смотреть. Бледное лицо и слегка испуганный взгляд загнанной в угол дворняги. Всё это она и ожидала увидеть. Однако впервые за долгое время Хильда повела себя не так, как всегда. Её взгляд слегка смягчился, и она одобрительно подмигнула девушке. Что в ней заговорило в тот момент? Сострадание? Она не знала, списав всё на то, что за своими игрушками нужно как следует ухаживать. Иначе они придут в негодность раньше положеного срока.
Итак… Заиграл гимн. Время подошло к самой ожидаемой для Ледяной Королевы части. Нет. Прикладывать свою руку к убийствам этих людей, которые раньше были частью дивизии Призрак, она не собиралась. Хватало и её присутствия рядом. Само оно уже слегка напрягало, особенно молодняк, который даже и на кровь нормально поглядеть не успел. Женщина впивалась взглядом в каждого и теряла всякий интерес уже к тем, кто отошёл в мир иной. Для неё эти люди переставали быть значимыми, проявив трусость. Сказывалось огромное влияние отца, который научил её именно выживать по тем законам, которые были чужды остальным. Она понимала остальных, но её саму никто принять нормально так и не смог. Всё происходящее сейчас для этой женщины равным счётом ничего не значило. Это была как прогулка по парку в воскресный день. Вот что сотворила с ней жизнь. На душе было пусто… А чувства… Чувство было одно – неприязнь. Неприязнь ко всем тем, кто взял и так просто отказался от всего, выбрав ЕС. Как же она после этого может нормально относится ко всем этим умершим людям? Для неё это было выше собственных возможностей. Дорогу осилит идущий. Поэтому она не спешила останавливаться.
«Скучно…»
На мгновение Ледяная Королева подняла взгляд, устремив его в небеса.
«Интересно… Чтобы бы со мной сейчас было, не окажись я в Шестой бронетанковой? Хотя… Зачем задаваться подобными совершенно бесполезными вопросами. Ответ я знала всегда. Человек без цели рано или поздно просто сгниёт до конца. А ещё как-то держусь. Даже слегка удивляет».
На протяжении всей этой кровавой сцены, Хильда Курцман не проронила и слова, сохраняя на лице кровожадную ухмылку. В этот момент она казалась ещё более опасной, жестокой и непредсказуемой. Так что никто из присутствующих не рискнул к ней обратиться. А самой женщине было на это откровенно наплевать.

Отредактировано Hilda Kurtzman (2014-01-18 01:25:04)

+3

11

Бойня была просто отвратительной. Не каждый день убиваешь собственных товарищей, не каждый день предаешь... но это было необходимостью. Суровой необходимостью, той ценой, которую Германия заплатит за окончание войны. Если же отбросить всю эту патетику - что ж, Манфреду тоже хотелось напиться в умат, как и его людям. Да-да, его людям, после единственного боя в составе штурмовой группы Рихтера, Елизавета стала восприниматься как свой человек, что делало ей честь.
-Вынужден отклонить ваше предложение.
Балаклава немного мешала дышать - было достаточно жарко при отсутствии ветра с песком, так что обер-лейтенант сдвинул нижний край лицевой прорези еще чуть ниже, освобождая рот. Или это была не жара, а совесть, которая жрала его изнутри? От такого точно не спасешься притоком воздуха.
-Кто-то должен остаться и проследить... за всем этим. Вы идите, идите. Густав, для тебя лично это приказ.
Мимо пронесли очередной мешок с очередным телом солдата, погибшего вдали от родины за чужие идеалы. Вот уж, воистину, черт бы побрал треклятых политиканов...

Двадцатью пятью минутами ранее...

Он до того увлекся, что пропустил появление Штерна за собственной спиной. Впрочем, генерал не стал устраивать выволочку, вместо этого толкнув свою речь, где в очередной раз утопил многострадального Боту в дерьме. Что ж, поделом, проект объединенной армии был маразмом похлеще мысли о том, что Шнайзель - не гей. Все вновь потянут на себе три кита - Германия, Россия и ботовская ЮАР, банановость которой не мешала армии бородатых неандертальцев весьма и весьма неплохо сражаться собранным из дерьма и палок вооружением и техникой. Однако, конкретно сейчас возникла одна небольшая проблема. Рихтер, стоящий между двумя шеренгами ощетинившихся стволами брутальных мужиков в черном, особо ничем не рисковал, в нужный момент собираясь просто опуститься на колено. Но Штерн... Штерн, похоже, забыл, что здесь не трибуна и сзади вот-вот начнут палить. Потому-то и пришлось сделать то, что было сделано.
-Прошу прощения, мой генерал.
Тихо, одними губами произнес он, в следующую секунду сбивая своего местами непутевого начальника с ног и открывая солдатам линию огня. Это вызвало небольшую задержку, но... стрелять по обалдевшим от такого дела особистам - одно удовольствие. Манфред лично испортил их табельное оружие, не доверяя замене патронов на холостые - и сейчас пафосно вскинутая в стиле комиссаров рука, направившая ствол в их сторону, обмякла еще до того, как ее владелец осознал, что где-то его обдурили. Поделом. Все было кончено быстро - стрельба стихла и его бойцы среди прочих быстро и тихо рванулись вперед - добивать уцелевших среди сухого шелеста свинцового ветра смерти. Ветра перемен. Ветра грядущей славы...

+1

12

Гимн....как ужасно пафосно и театрально. Такое ощущение,что я попал в третьесортный фильм про войну. Густав посмотрел на светлеющее небо.Подул резкий порыв ветра, крупинки песка подгоняемые им больно врезались в кожу на лице,оставляя маленькие ранки. Те же что умудрялись попасть в глаза,нехотя заставляли их слезиться.
-Надеюсь шнапса нам хватит. Пить медицинский спирт в такую погоду меня не особо прельщает. Хотя в этом что то есть,не могу не согласиться. обратился Вольф к Елизавете. На секунду на его усталом лице появилось подобие улыбки,которое впрочем быстро прошло. Верность....странное и по мне не особо уместное слово тут. Из за этой "верности" мы сейчас только что убили своих солдат. Порой я не понимаю генерала подумал Густав выслушав речь Штерна. Издав тяжелый вздох не то обреченности,не то усталости солдат снова надел на свое лицо маску отрешенности.
-Вынужден отклонить ваше предложение. Кто-то должен остаться и проследить... за всем этим. Вы идите, идите. Густав, для тебя лично это приказ.
-Очень жаль обер-лейтенант. Но раз приказ,то боюсь я обязан его выполнить. Только сначала думаю надо рассказать что произошло тем солдатам,которые при этом "параде" не присутствовали. В пределах разумного конечно. Если вы не возражаете, это я возьму на себя,думаю у вас и так полно дел,которые надо решить. Да и все же отдохнуть после этого надо,а свора солдат,которые лезут с вопросами, релаксации не способствуют обратился Вольф к Манфреду. Затем развернувшись к Елизавете мужчина театрально поклонился и произнес
-Уважаемая Елизавета,не соблаговолите ли вы через час встретиться со мной на территории нашей прекрасной полевой  столовой,для распития напитков превышающих отметку выше 20 градусов? по окончании столь длинного приглашения на лице Густава играла легкая улыбка. После чего повернувшись к генералу солдат встал по стоке смирно и произнеся Мой генерал,разрешите идти отправился в казарму

Отредактировано Gustav (2014-01-30 07:58:39)

0

13

Всё кончено. Всё было кончено, когда грянул первый залп, в бой пошли штыки, ножи и сапёрные лопатки. Добивая раненых, или тех, кто непонимающими глазами смотрел на свои бесполезные винтовки, солдаты и офицеры шестой дивизии поставили точку в истории "наполеоновской" Германии. Этих людей Штерну будет достаточно, чтобы взять под контроль Берлин и ключевые объекты, но несомненно германская армия его поддержит... Не вся, ведь даже в дивизии призрак нашлись лоялисты старого режима. Что-ж, войны без жертв не бывает, так думал бригадный генерал Конрад Штерн, поднимаясь с песка. Вокруг падали люди, бойцы шестой панцердивизии расправлялись с теми, кто не был готов идти до конца. Одно из лиц, перекошеных от ужаса, Конрад узнал. Это был славный парень и хороший солдат - кажется, Виттман, брат командира седьмой дивизии (если, конечно, не считать командиром старого маразматика Мантейфеля). Штерн подошёл к парню, лежащему на песке, зажимая рану на животе, нанесённую сапёрной лопаткой. Кровь сочилась между его бледных трясущихся пальцев. Виттманы ненавидели Британию и врядли поддержали бы путч... Неудивительно, что имя бедняги попало в "расстрельные списки" Эммы Кёниг. Конрад молча достал кинжал и вогнал его в шею бойца, избавляя его от мучений. К нему подошла Эмма, как всегда холодная и невозмутимая. Стряхнув кровь с палаша, женщина подала руку своему командиру и он крепко сжал её, поднимаясь на ноги.
- Тот, кто вынес приговор, должен сам привести его в исполнение, - произнесла майор Кёниг, кивнув, - идёмте, герр генерал, здесь небезопасно.
Действительно, если Штерна убьёт шальной пулей, или штыком ошалевшего от страха особиста, это будет бесславный финал так и не начавшегося заговора. Молча кивнув, Конрад последовал за Эммой, туда где собирались офицеры его штаба. Бросив взгляд на часы, он понял - пора заканчивать. Когда доиграет гимн, вопли должны стихнуть...

Эпизод Завершён.

Отредактировано Konrad Curse (2014-01-30 18:03:18)

0


Вы здесь » Code Geass » Turn I. Awakening » 25.08.17. Гамбит Призрака III: Кровь и Песок.