По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 01.01.18. Hey, Teacher, leave those kids alone!


01.01.18. Hey, Teacher, leave those kids alone!

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Дата: 1 января 2018
2. Время старта: 04:30
3. Время окончания: 09:00
4. Погода: Пока в холодных степях Казахстана солдаты Китайской Федерации гибнут, содрогаясь от холода, в тёплом приветливом Гонконге стоит приятная облачная погода, +8°C.
5. Персонажи: Дети Неба
6. Место действия: Южный Китай, Гонконг
7. Игровая ситуация: Говорят, от судьбы не убежишь. И даже когда бесполезны любые клетки, зёрна сомнений в голове прорастут и приведут мятущегося туда, куда должно.
8. Текущая очередность: По договоренности

+2

2

Как несложно догадаться, музыкальная тема этого эпизода

Темнота.

Так непривычно. Погода здесь почти как летом, а солнце встаёт немногим раньше, чем в Пекине: Лейси знает, что светать начнёт лишь к семи утра. За окном очередной гостиницы ветреная, облачная ночь. Алиса спит, развалившись на двухместной кровати. Не просыпается, когда китаянка (которая не смыкала глаз в эту ночь), съежившись, выбирается из её объятий. Доверяет, наверное. Лишь сладко, и даже как-то ехидно скалится во сне.

Мало ли, куда беспокойная Лейси вскочила: в туалет, выпить воды, посмотреть в окошко. Она ведь существо тревожное, противоречивое. Поди пойми, то ли планирует побег, то ли страдает от неумения пользоваться микроволновкой.

Юной девушке никогда в жизни не было так уютно, как на этой скромной (по меркам прошлой жизни) кровати. Алиса в широкой футболке всегда тёплая, даже горячая. Может, фракция внутри этого сильного тела не засыпает никогда и накаляет его своей кипучей энергией. А может, это Лейси всё так же холодна… и нуждается в том, чтобы её согревали. 

Ручка тихо скрипит по бумаге. Письмо, написанное в блокноте на тумбочке (для записок горничной предназначенном, видимо) выходит кратким и скомканным. Лейси не так уж часто приходилось писать по-английски, да и время поджимает, заставляет суетиться и сбивает с толку. Страшно, что Алиса проснётся. Задержит, не пустит.

А то и рассердится.

Наконец, муки формулировок закончены.

Dear Alice.

I really enjoy be with you. I would like to wolk, tolk and wake up with you for so many more days. It was fun and good. I came to love holding your hand. And everything else too. You are the most intresting, the most fun, the most butifull and nice. I'm sorry I'm leaving. It's not because of you. But I have to do my duty.

I never forget you and miss you.

Lacey.


Она так и не приучилась постоянно называть себя «я», но зная, что Алисе это приятно, старательно выводит прямую английскую букву. Ещё — отчаянно хочется добавить «найди меня» или «я найду тебя», но есть понимание, что скорее всего этого уже не случится. Поэтому именно такой наивный текст, написанный неопытной рукой, найдёт Алиса, проснувшись поутру и не обнаружив дорогой подруги подле себя.

Какая реакция за этим последует – одним Богам известно.

Но Лейси не думает, да и не осознаёт толком опасности, которую навлекает на бедных жителей всего окрестного квартала своим поступком. Она приняла решение ещё вчера, сидя в тихом кафе и наблюдая очередные неутешительные репортажи по телевизору. Наступивший новый месяц, да ещё и новый год, пусть и не настоящий, только подкрепили её уверенность.

Тихо, как мышка, она одевается. За десять дней в Гонконге, Лейси успела обзавестись ещё кое-какой одеждой и некоторыми личными вещами (впервые в жизни), но надевает она именно тот, первый комплект из блузки и юбки, который подарила ей Алиса в ту самую ночь. Маленькая розовая сумочка собрана изначально, ведь они каждый раз ночевали в новом месте, следуя за свободным ветром. Сверху она, поколебавшись, надевает Алисину кожаную куртку, которую та всегда доверяла по первой просьбе. А Лейси, непривычная к столь долгим прогулкам, замерзала и просила.

Надевает, впрочем, не из-за тепла на этот раз. Из-за запаха. Надеется сохранить его в своей жизни как можно дольше.

Фото с рождественского вечера всё еще лежит в сумочке. Все чувства к Ренли: и нежное слепое обожание, и восторг надежды, и горькая обида отвергнутой девушки, и светлая щемящая тоска – всё померкло, смазалось, подёрнулось туманной дымкой, бесцеремонно было вытеснено пронзительным взглядом совсем других глаз. Однако, образ Ренли не ушёл насовсем. Лейси не могла толком сказать, что больше повлияло на её решение сбежать: урывки новостей по телевизору или золотистый призрак улыбающегося принца в её голове, обещающий спасение.

Последний взгляд брошен на спящую девушку с разметавшейся пшеничной копной волос. Лейси едва сдерживается, чтобы не заплакать, совсем как раньше.

Пора.

И она покидает гостиничный номер, семеня на цыпочках прочь от сладкой свободы.

Темнота на улице поглощает её маленькую фигурку. Лейси понимает, что ей не добраться самой до далёкого острова Лантау, ведь в своих странствиях по огромному мегаполису они ушли далеко от дворца Сына Неба. Но она знает, что их ищут – ещё бы, с таким-то следом! Поэтому она не выбирает пути и не строит маршрут. Лишь идёт вперёд, догадываясь, что к её цели есть и короткий путь.

Члены наряда полиции на ночном перекрёстке очень удивляются, когда в тёмный предрассветный час к ним подходит какая-то девчонка. Выглядит она как школьница, сбежавшая с главой банды байкеров: взъерошенная, короткостриженая, в прелестных туфельках и юбочке, которые дико сочетаются с брутальной косухой на несколько размеров больше. Полуночница подходит совсем близко, глядит на них совсем без страха и спокойно, уверенно заявляет:

- Тянцзы ищет Нас. А Нам нужно увидеть его.

Она произносит имя того, другого, и мир будто сдвигается с места. Плёнка отматывается назад, время оборачивается вспять, декабрьские дни мелькают в обратном направлении, приходя к той самой точке отчета, которая изменила всё.

Она вдруг вспоминает, какую крамольную мысль мучительно пыталась поймать, осознать в себе та девочка, что сидела в самолёте в Ичан.

Тянцзы хотела говорить с Тянцзы.

Отредактировано Tianzi (2019-06-20 18:57:14)

+10

3

Рассвет не спешил заниматься. Тёплая зимняя ночь была мягока, а небеса черны. Но вот ярко-алые, а следом за ним и пронзительно-синие лучи разрывают тьму, пробиваясь в окна и проулки. Звонкий вой сирены поднял из постели юного Бу, который тут же приложился к стеклу, провожая взглядом полицейский конвой. В скором времени парочка Ган Рю промчатся следом, подчёркивая серьёзность чрезвычайной ситуации.

Юная бунтарка тряслась в автозаке, окружённая чертовски перепуганными полицейскими. Те силились натянуть на лица серьёзную мину, но тревожность буквально сквозила в каждом их действии и транслировалась в пространство при любом движении. Пресветлую Императрицу узнали не сразу. Один из патрульных, по началу, желал прогнать ту прочь, сочтя броско одетую девицу, кардинально сменившую свой имидж, за уличную девку. Но товарищи «по несчастью» умудрились вовремя заткнуть тому рот хорошим ударом локтя в бок. Девочке повезло наткнуться на ответственных служащих, не пропускающих последних сводок и знакомых с ориентировками.

- Мы так рады, что вы нашлись, моя Императрица! – старший из них, видный и крепкий мужчина, отпустивший редкие усики, вызвался прислуживать Дитя Неба в этом путешествии. Смея, в силу своих скромных познаний и возможностей, предлагать той то батончик мюсли, то сохранённую в торпеде авто газировку, он постоянно улыбался, но всякий раз прятал глаза, стоило Божественной обратить на здоровяка свой взор.

Ехать пришлось не долго – в столь ранний час все дороги были пусты, а если и встречался одинокий водитель, то он тут же сворачивал на обочину. Конвой подоспел ко дворцу ещё до первых лучей восходящего солнца. Почётная стража, на сей раз во многом состоящая из новых лиц (ведь предыдущие сильно провинились, уступив ночной гостье драгоценную жемчужину Китая). Они обступили кольцом почётную гостью, готовые в любой момент отдать свои жизни, защищая ту от пули до жала осы.

Каждый шаг, каждый вдох – тяжесть. Она плыла под надзором своего врага. Тысячеликий  колебался, он боялся, он не испытывал ненависти или же неприязни. Напротив. Он любил Лихуа всем сердцем, но разочаровывался в её несамостоятельности всякий раз, когда Британия запускала свои руки в реку жизни Поднебесной. Народ. Стражники и служанки. Чиновники и военные. Дети – прислужники. Все они не отводили своего взгляда от такой необычной, совсем не похожей на себя Императрицы.

Распахиваются двери. Одни, другие, третьи. Залы сменяют друг друга, пестря росписью, сверкая отполированными каменными плитами, завлекая обманчиво тёплым золотом. Без единого скрипа. Идеальные. Всякий раз она теряет по паре стражей, пропадающих в лабиринтах, словно опадающие лепестки, покидающие обретающий форму плода цветок.

Поворот направо, и Лихуа может учуять знакомый аромат молочного улуна. Тот доносится с верхнего этажа, на который она поднимается в сопровождении четырёх стражей, чеканя каждый шаг, ступая по ступеням винтовой лестницы. Очередные врата – последние на её пути. Лепестков – защитников более нет. Они остались в прошлом, обречённые лицезреть хрупкую спину своей Императрицы. Перед хозяйкой Китая – домашний сад, украшенный массивными, покрытыми мхом валунами. Прямиком из стены, будто бы пойманный в горах и перенесённый в это помещение, бьёт слабый ручеёк. Он питает миниатюрный пруд, в котором пестрят своей зеленью будущие кувшинки.

Молодой человек подарил ей нежный взгляд, в котором можно было прочесть удивление. Плавным жестом руки он предложил ей занять место подле него, умостившись у каменного столика для чаепитий.

«Что в тебе осталось от Дитя Неба, девочка?», - Сын Неба был удивлён трансформации, что затронула Лихуа. Из хрупкого и нежного ребёнка, знавшего о мире не более, чем позволяли господа Евнухи, она превратилась.. в репейник. Колючий, неказистый, но способный произрастать вне теплиц.

- Мы рады лицезреть Вас, сестра…
[nic]Сын Неба[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/coJonqy.jpg[/ava]

Отредактировано Элли (2019-06-20 21:45:51)

+8

4

天子.

Вечное синее небо – древнейший облик Божественной силы, почитаемый в культурах Великой Степи, которые позже станут единым Китаем. Небесный мандат, безусловное право на волеизъявление высших сил и абсолютную власть.

Тянь-цзы. Звенит, как горный ручеёк, в котором отражается солнце.

Обманчивый звон, готовый обратиться бурным безжалостным потоком.

Её действительно ждали. Полицейские, получив какие-то ориентировки от самого высокого начальства по телефону, опознали императрицу, о присутствии которой столь далеко от дома не должны были иметь ни малейшего понятия. Никто не чинил ей препятствий в пути во дворец. Огромные богатые залы были пусты, но присутствие тысячи наблюдающих глаз действительно чувствовалось: то ли из-за невидимых камер, то ли из-за тысячи жителей, незримо населяющих это место, также, как и Запретный Город.

Время несётся, будто лавина на горном склоне. Она видит Его очень скоро.

Вновь оценивает изящную красоту и томные движения. До чего органично юноша смотрится в тонких чарующих одеждах, в этой обители благости и покоя, ничего не скажешь! Наблюдает за красивыми, тонкими, действительно благородными чертами лица, испорченными досадным уродливым ожогом. Пытается вспомнить своё отражение в зеркале полмесяца назад, в мальчишечьей одежде и с опрокинутым на голову соусом.

«Либо это Мы были не слишком красивы в той роли, либо Вы похорошели за многие годы, Светлейший».

Ласковый взгляд юноши, тронутый печалью. Дивный аромат лучших сортов улуна, приятно и знакомо щекочущий ноздри. Привычный столик… Опуститься пред ним, стопы ровно, спина прямая, взгляд ясный; позволить свершиться гостеприимству, почувствовать тепло небесной чаши, стать принимающей стороной многовековых традиций чайной церемонии. О, немногие в этой стране знали обычаи, связанные с чаем, лучше, чем Она!..

Глядит исподлобья, даже не попытавшись пригладить взъерошенную шапочку волос. Тянцзы в её голове желает немедленно приступить к обряду, по инерции, отработанными за годы тренировок движениями. Лейси борется с этим автоматизмом, не желает уступать пальму первенства. Кусается.

После затянувшейся паузы, стороны наконец приходят к компромиссу, и, кажется, объединяются. Рыбки останавливаются, разом поворачивают выпученные глаза в сторону «брата». Тянь присаживается. Стопы ровно, спина прямая. Голос, прозвучавший в тишине прекрасного садика, совсем ему не под стать.

Здравствуй, Цэ, — говорит Тянцзы без страха, вежливо, но вызывающе скрещивает руки на груди. — Как твоё здоровье, благополучие твоего дома, успехи на фронте? Не стыдно было травить Наших друзей и бросать Нас в холодную камеру?

Переговоры, столь возмутительно прерванные 20 декабря, возобновляются прямо на территории врага.

Вот только теперь на них является вовсе не марионетка с заготовленными словами. Тянцзы приходит сама, по собственной воле, самостоятельно определив условия, время и место встречи. И пусть она слаба и юна, пусть! Кто знает, что стоит за её спиной после десяти дней свободы и неизвестности? С какой целью пришла она сюда?

Ведь страшные легенды в каждой стране повторяются, верно? Даже дурак учует угрозу в якобы беззащитной девочке, явившейся в дом из тьмы, из ниоткуда.

Впрочем, пусть даже никакой скрытой угрозы она в себе не таит.

Одно Тянцзы точно принесла за своими плечами: достаточно дерзости, чтобы выражать свои собственные мысли.

Отредактировано Tianzi (2019-06-21 14:13:56)

+8

5

Он воплощал её мысли в реальность, размеренно и без спешки проходя этап за этапом чайной церемонии. Пар от подогретой воды неспешно поднимается к потолку, задерживаясь и клубясь у безмятежного лица Сына Неба. Невероятная удача, пришедшая вслед за ужаснейшей трагедией, была бальзамом, что лечила душу и разум. Никто в здравом уме не посмел бы и предположить подобного исхода событий.

Свободный от оков множества украшений, он встречал это утро, облачённый в лёгкие шёлковые ткани, носившие оттенок яркого летнего неба. Гостеприимная рука предложила достойнейшей гостье вкусить аромат небесной чаши. Прекраснейший улун благоухал в нём подобно цветущему жасмину — ярко, обволакивающе, нежно.

Он не успевает уследить за движением плавников, той переменой, что коснулась удивлённую, испуганную и такую удобную девочку. Миг. Краткий, он подобен звуку разбившейся посуды. Этот миг остановил монотонность, нарушил гармонию процесса. Растоптал красоту церемонии. Сын Неба чувствует удар такой силы, что невольно разжимает пальцы, сжимавшие небесную чашу. С лёгким звоном она становится мириадой осколков, плывущих в потоке едва подкрашенной ароматной влаги.

Невероятной синевы глаза сверкают ужасом, а рот Императора приоткрывается в немом вопросе: «Как? Откуда ты могла узнать об этом? Это ведь невозможно!». Мальчишка прячется за бумажной стеной, любезно возведённой за него заботливыми репетиторами и менторами, отшлифованную до совершенства многодневными изматывающими занятиями. Его костяшки с силой вцепились в эту тонкую и хрупкую опору. Но свет, столь внезапно засиявший по воле божественной Императрицы, превращал прятки в театр теней. Абсурдный, до горечи смешной.

Выдох.

Трясущиеся руки он опускает к столешнице. Опора поможет унять дрожь. Журчание ручья же успокоит сердце. «Цэ» молча собирается с силами.

- Мы слышим слова обиды. Они не подобают Императрице, матери Китая и дитя Небес, - холодные ветра засквозили с каждым высказанным словом. Высеки сию речь в камне мастер — она бы незамедлительно покрылась коркой льда, заполняя залу хрустом безжалостного мороза.

- Чужаки приходят в наш дом. Они чинят здесь свои законы. Правят, откровенно насмехаясь над волею Небес. Наш долг. Ваш и наш — защищать устои и традиции любой ценой, - остывающий чай неспешно стекал на пол, пачкая прекрасные одежды императора, что струились тканями у самой земли. Но ставленник высших сил парил разумом над материальным миром, предпочитая не сводить своих глаз с алых очей крошки Лихуа.

- Но вы сдались. Вы приняли их как родню. Вы позабыли о долге, потеряв всякую гордость. Подобно собаке, вы виляете хвостом и готовы на святотатство, впустив чужака в свои спальни! - его голос становился сильнее, и в скором времени от испуганного демона, пленённого собственным именем, не осталось и следа.

- Посмотрите на себя! Вы прогнили! Отринули шелка и готовы говорить со своим Императором как со слугой! - перед отмеченным огнём сидела более не дитя Небес, но самая обычная земная девочка, отринувшая свои крылья и спустившаяся с вышины на самый низ, - Но вы более не равны нам, - языки синего пламени обжигают, сверкая в щёлочках глазниц.

- Что бы сегодня вы не вменяли нам в вину — всё это песчинки в бескрайней пустыне ненависти и боли, рождённой вашим решением. Вашей беспечностью, - они прошли долгий путь на пути друг к другу. Пути, на которых им было суждено увидеть чужую жизнь своими глазами и пережить её в обратном порядке. От марионетки, контролируемой евнухами к свободному, но бесправному пленнику. От жалкого мальчишки, укутанному в пепел до куклы, перетянутой шёлковыми нитями.

- Быть может, та камера — это именно то, чего в действительности желало ваше сердце, раз Небеса повелели умам ослушаться приказа и поступить с вами подобным образом, - буря утихла, но между ними повисла стальная стена из густых облаков, - Быть может, именно поэтому вы решились самовольно вернуться?
[nic]Сын Неба[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/coJonqy.jpg[/ava]

+7

6

Нет, обычно юность и наивность не играют на руку императрице Китая. Обычно — лишь сковывают и тормозят, оборачивают лентами, подобными то ли цепям, то ли савану. Привязывают к чужим словам и мыслям, заставляют продолжать собою чужой взгляд выверено, по яркой и прямой струйке чужой воли, сознания, направления мысли.

Обычно, но не сегодня, ведь наивная догадка в сочетании с невероятным кульбитом судьбы оказывается истиной.

Звон разбившегося стекла мелодично наполняет странную комнату, будто сошедшую с картинки, преисполненную благоденствия посреди хаоса этой страны. В этом тихом, почти ласковом звучании, в его расширяющихся зрачках, закрывающих чернотой небесную глубину, Тянцзы видит свою лелеемую правду, и осознание удивительного наконец захлёстывает её рыбок, бьёт шумным прибоем по ушам. Она вдруг понимает: тот первый (и, если подумать, единственный) раз, что она была совсем одна, её смешной анализ ситуации и дикий в своей уверенности вывод выстреливает, взлетает в ночное небо яркой сигнальной ракетой.

Угадала.
Не Шан, не Ренли, не Алиса, не Лю Лун.

Я — Мы — девочка в капюшоне — мальчик с ведром — слёзы — страх — закатное солнце.
Ладони, касающиеся стекла. Взгляд из под пятна-ожога.

Цэ.

Раздробленное сознание не умеющего понимать собственную суть ребёнка трясётся адской дрожью, собирается в единый, не способный пока к самоосознанию сгусток, и вновь движется в разные стороны хаотическими золотыми росчерками рыбок. Розовые лепестки губ Сына Неба раскрываются, чтобы говорить с ней. Целовал ли хоть кто-то эти губы за всю твою жизнь? Позволено ли было тебе? Лейси показывает на секунду острые маленькие зубки: нашла повод для детской гордости и хвастовства. Меня — да.

Он вещает, искусный в словах, выученный, выстраданный, натянутый как струна. Но благородному Сыну Неба не увидеть смятения в глазах напротив, сколь бы он не ждал смущённой реакции, сколь бы не желал сломить эту совершенно незнакомую девочку. Этой разбитой чашки и этого ничем не скрываемого взгляда достаточно, чтобы Тянцзы окончательно уверовала в своё право быть здесь и сейчас. Цепочка событий, начатая собственным (и только собственным!) решением, превратилась в её глазах в прочный канат, цепляясь за который нежными пальцами она добралась до цели и добилась желаемого. И пусть вся эта "цель" была лишь огромной гиперболой, неадекватной оценкой момента, подмявшей под себя всю её маленькую жизнь. В эти мгновения кажется, что Тянь даже нравится, как срывается на крик юноша с лазурными волосами. В её глазах горит лихорадочный, торжествующий огонь: то ли вовсю разгоревшийся пожар юношеского максимализма, то ли грозные отголоски грядущего безумия.

— Защищать устои и традиции, говоришь ты Нам? — когда Сын Неба заканчивает, когда сходит на нет его надрывная, изничтожающая речь, она наконец отвечает. — Все вокруг столь долго пытались доказать Нам, как ты молод и глуп, так неужели все эти злые языки были правы? Те, кто чтят традиции и боятся хоть на шаг отступить от положенных норм, те, кто закостенел и не видит больше ничего кроме привычной жизни, те, кто создали Нас (и в этом "Нас" смысл она заключает двойной) — неужели ты просто вторишь их словам и научениям? Неужели вот это и есть вся твоя суть, "Божественное Дитя", которому так проигрывает во всех отношениях юная и глупая Императрица? В чайной церемонии и шелках, отсутствие которых в Нашем облачении сегодня ты называешь страшным пороком?!

Она впервые говорит на благородном китайском наречии после десяти дней изъяснений на английском, да и не может она ещё искусно вышивать нитями фраз, не умеет сплетать собственными словами настолько изысканное полотно, как юноша.

Но Божественное Небо, выражать столь открытое презрение многовековым традициям великого народа?! Хоу Шан упал бы в обморок. А Алиса уж точно бы оценила.

— Вы все продолжаете хаять британцев так неистово, будто они — единственное зло, что постигло нас всех в это время. Уверяю тебя, тот британец, что за это время стал Нам... — тут у девочки проскальзывает явная заминка, — братом, вовсе не демон, пришедший из-за моря. Впрочем что толку говорить об этом, доверия и понимания в тебе в этом вопросе Нам не увидеть вовек веков. Скажи-ка Нам лучше, Владыка: разве твои солдаты и генералы борются с иноземными захватчиками? Разве их кровь проливается на берегах Янцзы по твоей высокой воле? Нет, постойте, ведь союзный договор запрещает им, столь ненавистным тебе, вмешиваться во внутренние дела нашей страны! Ты, твои евнухи, твои солдаты — вы даже не видели толком британцев! Те, с кем вы пожелали сражаться, есть и останутся только лишь вашим собственным народом!

В чём-то она повторяет речь, заготовленную для переговоров другими людьми, да и в целом произносит далеко не настолько уникальные слова, как ей кажется и хотелось бы. Но даже скажи об этом Тянцзы в лоб — сейчас девушка не услышит, не поймёт. Разница положений ослепляет её: он, вышколенный теми, кто предал её, и она, пришедшая одна сквозь солёную морскую ночь.

Но это — не всё. Водоворот мыслей раз за разом возвращается к тому самому единолично сделанному выводу, что так будоражит кровь. Неустанный процесс "размышлений о Сыне Неба", что мучил Тянь всё время, начиная с того самого злополучного вечера в Запретном Городе, продолжает работать всё время, что она говорит. И вот теперь, глядя наконец в его пронзительно голубые глаза, она может интерпретировать эти размышления в чёткий тезис. До этого момента — не могла. Не боялась, не сомневалась, а именно что не была способна сформировать поток разрозненного взгляда на ситуацию во что-то определённое. Но теперь туман отступил вместе с чужими голосами, и юная императрица увидела наконец простоту своих суждений, которые столь долго не могла сложить друг с другом.

Поняла, что мальчик, изнывающий под тяжестью ледяного ведра, не кажется ей пустым исполнителем воли бездушной машины.

Поняла наконец, что тревожило и свербило её, побывавшую в шкуре маленького полотёра — осознание в нём, Цэ, собственной воли и жизни.

Хоу Шан твердил ей столько раз, что "Сын Неба" — картонная пустышка, придуманная и разукрашенная евнухами. И в этот миг Тянцзы наконец смогла признаться себе, что после вечера двенадцатого декабря она считает это заявление ошибочным и хочет проверить.

И вот тогда она произносит кощунственные, предательские слова.

— Ты хочешь знать, зачем Мы вернулись сюда, Цэ? Всё очень просто. Мы хотим знать, зачем ты всё это затеял. И если у тебя, лично, не у них!, есть к Нам какие-то предложения, то Мы готовы выслушать их здесь и сейчас.

Отредактировано Tianzi (2019-06-27 14:06:07)

+8

7

Сорняк, что расцвёл перед голубыми глазами, был стойким. В моменты шквального ветра он пригибался донизу, касаясь лепестками безобразных цветов неблагодарного песка, на котором произрос. Но стоило стихии на мгновение смолкнуть, как тут же принялся бойко цвести, назло всему миру, стихии, самим Небесам.

Император невольно смыкал челюсти всякий раз, когда слышал мерзкое панибратское обращение из уст ребёнка. Беспомощная, беззащитная – он мог бы здесь и сейчас замарать свои руки и выдернуть дерзкий цветок из земли. Он уже, по сути, сделал это, лишив её почвы под ногами, питательной влаги, кинув на бетонный пол камеры узника. Но даже там эта мерзость смогла пустить свои корни, оплести клеть, согнуть прутья, вырваться за пределы отведённой ей для жизни пространства. Выбраться, а после воротиться на прежнее место, чтобы, вытянувшись во весь стебель, заявить о себе и своей силе.

Маленькое наглое существо, дерзнувшее усомниться в истинности его образа, лица и намерений. Сын Неба был обучен такту и этикету. Он с самого детства умел наступать своей гордости на глотку, заставив её замолчать. Мальчишка, а теперь уже и муж знал, как дорого порой обходится горячее слово. Но мог ли он договориться с Ней здесь и сейчас? Что этот самовлюблённый репейник мог услышать в момент своего мнимого триумфа?

Вне всяких сомнений – Император желал мира на своей земле. Сейчас, когда от него зависело столь многое, он мог плавным, но преисполненным силы жестом отодвинуть в сторону интересы частных лиц, выдрать из их вечно голодных оскаленных зубов кость, чтобы разделить её между копошащимся у императорского трона людом. И в то же время, он лицезрел пример того, как дорого порою платишь, нарушив хрупкий баланс интересов различных сторон.

Так стоило ли сегодня проявить хвалёную лисью хитрость, мягко подойти к ершистому подростку, дать ей почувствовать свою безоговорочную победу? Или же, подобно строгому родителю, незрелому по своей сути, дать отпор, поставить на место сильной рукой? Время шло, а Цэ не спешил с ответом. Журчание воды смывало с него спесь, освобождая голову для иных – светлых вариантов.

- Мир нашему дому. Тепло в зимние ночи. Еду, достойную тому труду, что был подарен родной земле. Надежду на то, что в дальнейшем будет лучшее будущее, - словно мантру, он дал ей крупинку правды, такой простой, но такой далёкой от сегодняшнего дня.

- Теперь мы понимаем, что Вы не привыкли к сражениям, - холод небесных глаз скользит по лицу Божественной, сохраняя безмятежность, - Вы только делаете первые шаги на пути к тому, чтобы осознать простую истину: не всякий, кто делает вам больно – ваш враг. Не всякий, кто приходит к вам с дарами – друг. Сегодня Британцы обольщают вас обещаниями союза, словами, от которых кружит голову. Но уже через час они разрывают на кусочки все ваши надежды. Ведь для чужака мы – лишь игрушки. Мы согласны с тем, что и сами позволили себе слабину. Продали былые боевые заслуги северным варварам. Но если вы спросите нас: «За что вы сражаетесь?», - мы ответим: «За выживание».

Его уста сомкнулись.

Светлый лик Императора не исказила гримаса ненависти. Он не кинулся к погани, дабы рвать её колючие стебли голыми руками, оставляя  с каждым движением пятно крови самих Небес. Не сегодня. Не сейчас. Она была всё ещё важна. Для него. Для его планов. Для жителей Китая. Для старика-генерала.

[nic]Сын Неба[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/coJonqy.jpg[/ava]

+9

8

Девчонке в байкерской куртке не удаётся окончательно сломить холёного императора. Да, разбитая чашка, да, нескрываемый гнев – безусловно, её радует возможность поддеть его и вывести из себя. Но молодой человек так и не признаёт своего настоящего имени, а Тянь не чувствует полного удовлетворения. Не признаёт, хотя правда очевидна всем в этой комнате! А ей, невозможной гордячке в эти секунды, хочется безоговорочного подтверждения собственного превосходства на этой сцене.

Он – хочет мира, оказывается. Вдумчивый, разумный. "Божественное Дитя". Пытается противопоставить себя глупышке и всем бесчисленным глупцам, что стоят за её хрупкими плечиками.

— Мир нашему дому… — Тянцзы задумчиво пробует слова собеседника на вкус. — А кто не хочет мира в эти дни? Мы жаждем его, поэтому пошли на поводу у тебя и отправились в ловушку на переговоры. Попали прямо в западню, ослеплённые мыслями о лучшем будущем для Китайской Федерации... Мы – все наши друзья, будь то досточтимые граждане Нашей страны или Наши союзники из другой державы. Мы – Дочь Неба, Императрица.

Она смотрит на него: свысока, почти что с жалостью, но честная и открытая. Что-то есть в её взгляде от девушки, с которой она провела последние десять дней. Что-то – от смелого, не страшащегося жестокой правды Ренли. Эти двое, особенные, внутри неё сливаются воедино с Тянь, Лейси, Лихуа и проглядывают бесплотным присутствием в выпуклых глазах тысячи золотых рыб.

Ей – не страшно. Тянцзы продолжает говорить.

— Мы благодарим тебя за честность, ведь это именно то, что Мы хотели услышать, — молвит она своим тонким голоском. — Мы тоже ответим тебе откровенностью на откровенность. Мы – Дитя Неба – желаем мира для своего народа более, чем кто либо ещё. И пусть Мы мало ещё сделали для своей страны. Пусть Мы ограничены возрастом, волей советников, отсутствием опыта – Мы истово желаем и верим. А люди верят в Нас. Чиновники, союзники, простой народ… Это есть, и этого не отнять, сколько бы твои друзья не пытались этого отрицать. Потому Мы здесь, и преисполнены уверенности, что кроме Нас, Дочери Неба, некому примирить и объединить нас всех.

Она действительно верит в то, что говорит. Она действительно ощущает себя такой в эти мгновения: праведной, возвышенной, неприкосновенной.

— По поводу "дружбы с Британией" в первую очередь следует брать ответ с евнухов, твоих друзей, которые и заключили этот "обольстительный союз", как ты выражаешься. Мы не пускали чужаков в свои спальни – это сделали они, но почему-то об этом факте забывает Южный Китай в своей оголтелой пропаганде. Не спорю, британский вопрос требует компромиссов с обеих сторон… как и вопрос с Российской Империей, такими же чужаками и варварами, которые в отличие от Британцев откровенно нападают на Наш народ. А ты, говоря о мире, сидишь здесь, в тёплом южном регионе, сытый русской гуманитарной помощью… Да, Цэ, Нам показывали эти телевыпуски. Как и тот, где ты хочешь жениться на Нас и расторгнуть тем самым «фиктивный брак» с Одиссеем.

Она встряхивает копной взъерошенных волос и встаёт во весь свой крошечный рост перед ним.

— Ты ведь не глуп, и тоже видишь во всём этом фарсе явные несоответствия. Но Мы не хотим отождествлять тебя с евнухами, нет – не для этого Мы пришли. Ты хочешь мира, Мы желаем того же. А к примирению есть единственный путь, и это – Правда.

Вот такая она, Тянцзы, твоя "сестра". Искренняя вера в добро и язвительность. Возвышенность и насмешка. Слабоумие и отвага. Противоречивость в каждом действии, каждом движении…

Вот что получается, когда подростку не дают взрослеть естественным путём, а потом в один прекрасный день ослабляют контроль.

— Правда может быть только одна. Признай своё имя, Цэ. Признай, что евнухи заставили тебя притворяться самозванцем и пойти против Нас. Ступай на путь Правды и лучшего будущего вместе с Нами. И тогда, однажды, все твои мечтания сбудутся.

Отредактировано Tianzi (2019-07-11 14:25:05)

+9

9

Речи юной императрицы лились словно первый весенний ручей. Тонкий голосок тараторил с такой скоростью, а вложенные в слова смыслы были преисполнены такой силой, что голубоглазый правитель обронил лёгкий кивок. Всё сказанное ею было истиной, не её правдой, а именно что истиной. Всё, кроме последнего.

Внимательный зритель мог заметить, как выражение лица Сына Неба тут же потеряло всяческий интерес к речам оппонента. Последующая метаморфоза исказила его в раздражении. Следующим шагом мог бы следовать гнев, но «Цэ» позволил себе краткий миг для того, чтобы закрыть глаза и собраться с мыслями.

- Ваши слова глубоки и проникновенны. Народ Поднебесной всецело предан Дитя Неба. Вот только Небеса были щедры в наш век и разродились двойней. И до тех пор, покуда вы не признаете за нами равного права вести наш народ к лучшей жизни, нам не о чем говорить, - истинный Император Китая, его единственная надежда на достойное будущее аккуратно хлопнул ладонями. На этот громкий звук поместье отреагировало топотом ног, лязгом оружия и доспехов, запахом солдата. Добрый десяток стражников возникли за спиной Лихуа.

- На всю ту ложь, что старые генералы дерзнули поместить в вашу пресветлую голову, мы ответим следующее: «Не раньше, чем солнце встанет на западе, земля и Небеса поменяются местами, а старик Хоу Шан обретёт былую молодость», - стража обступила девчушку кругом, заслонив той обзор на искажённый давно затухшим пламенем лик Императора.

- Мы хотим верить, что в этот раз вы найдёте отведённые вам комнаты комфортными, - эти слова послужили сигналом для бравых бойцов подхватить панк-звезду под руки, сломив грубой физической силой всякое сопротивление с её стороны. Тонкие ножки могли сучить в воздухе покуда не  образуется торнадо – всё было тщетно.

Сын Неба утомился. Вымокшие от чая одежды неприятно липли к холёной коже. Неубранные в пучок волосы лезли в глаза.

Над южным Китаем поднималось холодное зимнее солнце.
[nic]Сын Неба[/nic]
[ava]https://i.imgur.com/coJonqy.jpg[/ava]

+5

10

Хлопок.

До этого самого звука ничто в помещении не могло нарушить триумф юной бунтарки. Слова, что говорит она — вершина её неумелого, неокрепшего дипломатического искусства. Возможность формулировать тезисы на основе полученной информации и собственного мнения достигает своего апогея в данный момент её коротенькой жизни. Звезда импровизированной сцены с готовностью встречает отказ Сына Неба, и уже набирает побольше воздуху в свои маленькие лёгкие, чтобы продолжить пламенную речь, как всё меняет одно единственное мгновение.

Сначала Тянцзы ничего не понимает. Кто-то хладнокровно хватает её прямо под руки. Она, уверенная в себе, свыкшаяся в кои то веки с ролью Императрицы, возмущённо пытается брыкнуться от обнаглевших стражников. Вскрикивает что-то, пытается отдать приказ — как это её, Дитя Неба, может не послушаться кто-то из народа Федерации! Но крепкие мужские пальцы лишь сильнее (хоть и без грубости) сжимаются вокруг её тонких предплечий.

— Прекрати немедленно, Цэ! — она яростно глядит в лицо "брату". — Мы не для этого явились говорить с тобой! Останови своих людей сейчас же!

Но юноша с волосами цвета Неба безмолвен сейчас, а Тянцзы вдруг отчётливо понимает, что она слишком слаба, чтобы даже мечтать пересилить мертвенную хватку нескольких мужчин. Её ножки в туфельках смешно болтаются в воздухе. Так глупо, так беспомощно. Как у маленького ребёнка.

"Как же так?.."

Уже другим, неверящим взором, императрица глядит на безучастного Цэ. Благословенный путь самостоятельной жизни, безусловная дорога её судьбы, зародившаяся в пустом коридоре Запретного Города — трескается на глазах, будто яичная скорлупа. До девочки доходит наконец, что сколь бы таинственным и внезапным не было её появление — она здесь совсем одна. А он, будь хоть тысячу раз самозванцем, окружён тысячами своих людей.

"Но Мы же... Мы же просто следовали за правдой..."

— Остановись, пожалуйста! — вскрикивает Тянь, силясь разглядеть его лицо, поймать взгляд, достучаться. — Мы пришли ради благой цели! Мы всего лишь хотим примирить стороны и достичь спокойствия! Мы сможем договориться, подожди, дай Нам закончить, дай Нам шанс всех спасти!..

Тишина звучит ей ответом. А вскоре тяжёлые двери скрывают от неё фигуру господина острова Лантау.

Она ещё пытается сопротивляться, но теперь эти попытки совсем уж тщетны. Что может изменить юная девушка в большой политике? Что может сделать подросток, ослеплённый собственным взрослением настолько, что за сверкающим светом благородной правды не заметил очевидных вещей?

Бесцеремонные стражники всё выше поднимают маленькую Дочь Неба...
...которую, кажется, только что спустили с Небес на землю.

Эпизод завершён

Отредактировано Tianzi (2019-07-17 15:45:25)

+4


Вы здесь » Code Geass » Turn VII » 01.01.18. Hey, Teacher, leave those kids alone!