По любым вопросам обращаться

к Nunnally vi Britannia

(vk, y_kalyadina)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 30.04.09. Сто двадцать шагов.


30.04.09. Сто двадцать шагов.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Дата: 30 апреля 2009 атб.
2. Персонажи: Рубен К. Эшфорд, имперский статс-секретарь,  государственный советник. Чарльз зи Британия, 98-й император.
3. Место действия: Британия. Окрестности Пендрагона. Вилла Ариес (Овна).
4. Игровая ситуация: Вилла Ариес спустя полчаса после убийства Пятой императрицы и её двух телохранителей. Личный советник императора направляется на место преступления.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-11-08 21:55:49)

+1

2

Сто двадцать шагов до дверей в виллу. Сто двадцать мгновений до окончательного решения. Даже пугает обстоятельство, что вот сейчас  идет к месту, где увидит окровавленные тела Марианны, сына и племянника – но сердце уже перестало колотиться как бешеное, а  на душе лишь пугающее спокойствие и «маска» уверенности.  Похоже, что даже капитан дворцовой гвардии Корнелия ли Британия оказалась потрясена хладнокровием и ровной интонацией голоса человека, в покушении лишившегося сына, племянника и женщины, фактически бывшей его приемной дочерью. Похоже, Вторая, да и остальные скопившиеся на входе, были всерьез поражены  настолько  сильным  контрастом. Даже привычные ко всему спецслужбисты были на взводе, но не статс-секретарь. 
Несомненно, укол успокаивающего сыграл свою роль, но не в нем было дело.  Близко знавшие Рубена Кастера Эшфорда люди, опознали бы состояние одержимости, когда за внешней непоколебимостью скрывается холодная ярость и готовность действовать вопреки всему. Древние берсерки в приступе боевой ярости грызли край щита, но условное безумие британца было иным.  Под сильными ударами судьбы  психическое состояние  королевского советника  претерпевало изменения, выражавшиеся в странной зациклености на какой-то одной цели, на каком-то деле, и в том  он не знал ни удержу, ни меры.  Он сохраняет способность мыслить, но все его мысли направлены на то, как быстрее выполнить поставленные задачи.  Чувства, эмоции отодвигались на второй план, хотя какая-то глубинная часть сознания и  могла выть от боли, как сейчас, Рубен не позволял чувствам и эмоциям влиять на итоговый результат дела. На окружающих такое поведение производило куда более сильное впечатление, чем бешеный гнев.
И госсоветника не останавливали даже разумные увещевания, пока тот не исполнял задуманное.   
Подобное уже происходило в его жизни. Последний раз — в 2006 году, когда была осуждена и казнена консорт Аделаида ги Британия.   

Сейчас в сознании и сердце только решимость и твердость. Нет места гневу, ярости, убрана в дальний угол печаль. Всё на потом. Потом – в одиночестве и тишине кабинета лить слезы, словно ребенок. На потом – объяснить Клэр, почему её сын мертв, поведать жене Корвина, почему погиб её муж, и остались сиротами трое детей  – и вытерпеть рыдания обеих женщин, выслушать обвинения. На потом – утешить осиротевшую внучку – солнышко. Сейчас – лишь сосредоточение на цели. Сейчас – четко выверенный шаг к дверям в особняк Овна. Он не сломается, как Вторая принцесса – ошеломленная, едва сдерживающая слезы и крик, из горделивого и видного гвардейского капитана враз обратившаяся молодой женщиной, кем собственно и являлась. 
Он не таков. Его воля, внутренняя сила – как булатный клинок, который можно согнуть, но непросто сломать.
И не треснет клинок, когда перед глазами окажется залитый кровью холл с телами погибших, укрытых белым. Марианна, Эдрик, Корвин –  уцелевшую, но тяжело раненную Наннали увезли, и рядом с ней хлопочет личный врач семьи Ви и доктор медицинских наук Рэйчел, двоюродная сестра. Кричащего наследника Лелуша увезли в надежное место, под усиленную охрану. Ещё во время быстрого езды к месту трагедии успел совершить пару звонков – и внучка также в безопасности. О детях позаботятся, а у него теперь развязаны руки. И он, статс-секретарь империи и личный советник короля, берет на себя возмездие. Главное – преодолеть расстояние от ворот до дверей.

Сто шагов. Вопрос уже не стоит – кто? Вопрос – как? И Корнелия еще не окончила свои едва не сбивающиеся на всхлипы, но четкие и по делу показания – воля у девушки впрямь  железная, а Рубен уже прокручивал в голове два варианта действий.  Зачем он вообще пошел к зданию? Нанести удар сразу и неотразимо – враг явно не ждет, уверен в безнаказанности.  Вот только первый вариант был страшен, второй ещё страшнее,  один хуже другого по последствиям для многих людей и страны. И оба варианта – предательство. Предательство не только  доверившихся ему сотен людей, но и  императора, влдаыки империи. Человека, доверяющего ему, и которому доверял он. Человека, которого любила Марианна.
Восемьдесят шагов. Кто бы осудил его, если бы у ворот Рубен просто развернулся, уехал и нанес удар? Чарльз зи Британия – понял бы, простил? Хотя прощение за справедливое отомщение? Вот только такой поступок перечеркнул бы последние четырнадцать лет. И ещё одна мысль остановила – словно порыв сердца, преодолевший стену холодной ярости. Он не мог предать других, нуждавшихся в его поддержки. Пади завеса вековой тайны, и их уничтожат без колебаний, сомнений не было. Слишком уж другими они были по сравнению с остальным человечеством.

Шестьдесят шагов. Ещё в машине позвонил Бисмарку. Ответ Первого рыцаря – «Император ждет вас, советник». Чарльз…  Король несомненно потрясен смертью любимой женщины и ранению младшей, потому и  любимой дочери ( любит он её более остальных, в этом сомнений нет). Но сейчас проницательный властитель наверняка осознает, какие мысли овладевают советником, как тот жаждет поступить, и какие последствия будут иметь необдуманные шаги.
Сорок шагов. Но машину советника не расстреляли на пути к вилле или что похуже. Значит – действительно ждет. Значит – верит. Потому Эшфорд сказал нет гневу и жажде мести, которым едва не поддался у ворот. И когда приступит к серьезному разговору с императором, владыка во взгляде своего советника прочитает лишь решимость. Не задрожит голос – аргументы будут неоспоримы и действенны. Он убедит Чарльза. Обязан убедить.

– Ты ведь уже понял всё, Чарльз. И наверное, не веришь самому себе, своему разуму? В столь подлое предательство можно ли поверить? Не могу осуждать – предугадать случившееся оказалось нам обоим не под силу. Но для того и существует личный советник – чтобы в трудную минуту подсказать верное решение. Ради неё – не моих сына и племянника, ради той, кто принес счастье нам двоим, Чарльз. Если же ты окажешься слаб, то решение примет твой советник. Если ты окажешься слаб — то не остановишь меня.
Осталось всего двадцать шагов. Уже так мало?  Двадцать мгновений. Он уже не отвернет. Он готов. Только бы не сломаться. Гнись, но не тресни, Эшфорд.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-09-21 18:53:00)

+3

3

Катастрофа.
Провал.
Крах.

Весь обманчиво огромный мир хранил в себе ровно две души, коим Чарльз верил безусловно и безотказно.
Один вёл его с самого начала. Вёл вперёд, за собой, указывая путь и подымая на ноги после всякого падения. Был маяком в будущее - пока младший не отвердел сам под стать задаче.
Отвердел лишь спустя столько лет. И всё ещё не до конца.
Вторая - отнедавна. В сравнении. Любимая, бесценная, яркий бриллиант среди стеклянных пустышек, щедро рассыпанных вокруг.
Брат и супруга. Единственные родные. Три части единого целого.
Одна часть уничтожила другую.

Почему?
Он не мог понять.
Он любил Виктора всей душой, как и Марианну. Всегда видел смысл в его действиях и решениях. Да, пусть со временем, под бременем проклятия, их роли сместились. Пусть Чарльз теперь страховал брата, оставшегося в каком-то смысле ребёнком, а не наоборот. Пусть.
Но никогда нельзя было сказать, что один другого не понимал.
Ведь Мари верна их идее, как никто другой. Словно долгожданный третий союзник в непосильном деле, найденный наконец-то.
И... Это.
Почему?

Ведь Виктор не пояснил своих действий. Наоборот. Попытался их скрыть.
...соврать.
Значит, причина не могла быть объективной необходимостью. Кому лучше знать: Чарльз смог бы, увидь нужду, покончить с жизнью любмиой даже лично.
Нужды не было, очевидно...
Нет! Категорически нет.
Брат не поступил бы так. Давай, смотри глубже. Ты ведь на самом деле понимаешь его. Ты всегда понимал его, а он - тебя. Смотри глубже.
Когда ты сам бы поступил так? Когда ты сотворил бы нечто мимо Виктора, пытаясь обмануть его к тому же?
Отвечай, Чарльз. Ты знаешь ответ.

Верно. Ты поступил бы так, посчитай его недостойным доверия в каком-то вопросе. Усомнись ты в его способности совершить необходимое, усомнись в твёрдости его следования Плану... Да. Именно так.
Он совершил ошибку. Тяжёлую, непростительную ошибку. И не будет прощён. И не забудет.
Но если у брата были причины считать младшего ненадёжным, он поступил верно. Нельзя упрекать его за это.
Нужно просто... Принять случившееся.
Их снова двое. Вот и всё.
Они объяснятся. Оплачут потерю вместе. И продолжат, чтобы встретиться потом с ней опять.
Каковы варианты?
Отказаться от Плана? Из-за смерти одного, пусть горячо любимого лично Чарльзом, человека? Бросить спасение человечества - и единственный путь ко встрече с нею - по собственному мелочному эгоизму?
Глупость.
Отказаться от Виктора? Сделавшего столько ради приближения к Цели? Всегда искренне желавшего только лучшего? Да. Ошибся. Ошибся очень дорого. Случается. Пусть ярость на судьбу и бессильная злость дерут душу изнутри. Случается. Он поступил верно - в рамках известного ему.
И... Без брата он будет один.
Совсем один.
Ведь не мог предать. Не мог. Не мог!
Это была глупая ошибка.

...но Рубен не поймёт. Рубен всегда был на стороне Марианны, и лишь её. На его стороне - косвенно. Покуда не возникало конфликта меж супругами.
Чарльз осилил бы пожертвовать ею. За должную выгоду для плана, скрепя сердце, но осилил бы.
Рубен - никогда.
И сейчас он несётся сюда - догадавшись тоже, конечно же, о личности виновника - чтобы потребовать скорого возмездия. Не понимая, не в силах осознать: возмездие не вернёт её. Кара за ошибку не приведёт ни к чему.
Кроме потери ещё одного дорогого товарища.

Шаги советника грохочут за стенами каннонадой. Их не нужно слышать: грохот кроется в душе, отдаётся нестерпимыми волнами вины. За что? За намерение поступить верно?
За то, насколько отвратителен верный путь?
...не привыкать.
Адские мучения одного не сравнятся даже с лёгким дискомфортом для всех. Один может потерпеть. Сможет потерпеть.
На благо общее.
И это защитит самого Рубена. Тот не видит в пылу, чем рискует. Не знает, как Орден расправляется с отступниками.
Откуда бы?
Ведь всегда оставался в первую очередь учёным. Уважаемым прочими в вопросах, где блистал, и подвергающимся насмешкам "за глаза" в остальных.
За излишнюю мягкость.
За неспособность отбросить пережитки морали во благо.
За то, как быстро и легко попал на своё место.

Грохот шагов окатывает запятнанную кровью виллу мерным решительным прибоем.
На пути прибоя стоит скала. Волнорез, столь же старый, упорный и стойкий, сколь корабль, идущий прямо на него.
Но даже для самого стойкого, судьба корабля против скалы предрешена.
Почему этот проклятый день несёт в себе столько боли?..

Отредактировано Charles zi Britannia (2017-10-02 10:59:37)

+3

4

В иной ситуации Марианна могла бы рассмеяться сейчас. Отчего бы нет - ведь ей удалось, ни много ни мало, обмануть саму смерть! Убийца торжествует, решив что его дело сделано, а она, пусть в чужом теле, продолжает жить! Даруя подобную силу, зеленоволосая, зрящая из-за грани времён ведьма будто видела будущее - этот самый день, эти самые обстоятельства. Вера в удачу - удел слабых, но сейчас... Сейчас Мари не могла сказать никак иначе - ей повезло, да так, как бывает лишь раз в жизнь, да не одну.

Но этих мыслей сейчас в её голове нет. Ей не повезло. Не хочется смеяться. Ей, в-первые за долгие годы, страшно. Её убил не террорист. Не какая-то не в меру эмоциональная шельма из прочих консортов. Даже не безумец какой-то. Её убил Виктор. Ближайший к Чарльзу человек на всей Земле, даже если просто потому, что оказался подле него раньше Марианны. Убил хладнокровно, рассчётливо. Перед выстрелами на его лице не было ни капли сомнений, или сожаления, или испуга. Всё это было запланировано братом её любимого.

И сейчас она словно в ином мире. В новом, тщедушном тельце, не имеющая понятия, сколько продлится такое её состояние, она словно тень мелькает тут и там. Если вечноюный крысёныш так хорошо продумал её убийство, то наверняка у него есть вокруг глаза и уши. Нельзя попадаться на глаза. Но надо знать, что происходит. "Простите, Корвин, Эдрик - вас уже не спасти. Простите, что оказались мертвы по моей глупости" - с этой мыслью императрица скользит мимо окон, напрягая глаза до предела. Где же, где?! Ах! Вот она - Наннали - скрывается в машине скорой помощи. Не передать словами ощущений, которые она испытала, видя из-за колоны, как прислужники убийцы, старательно заметавшие следы, изранили её дочку. Лишь чудом она смогла подавить гнев, не выскочить навстречу, не попытаться защитить свою душеньку хоть как-то...

- Жива... Жива, бедная... Держись, тебя вылечат, очень скоро!

Но нет времени провожать бедняжку - Марианна уже летит в другое крыло. Лелуша не задело во время "террористической атаки", но... Может быть, лучше чтобы ему было больно. Чтобы он мог отвлечься на раны, забыть хоть на секунду о том, что видел. Он наверняка в ярости и испуге. Может сделать глупость. Но нет, именно сейчас не может - его, бьющегося и кричащего во всё горло, уже прячут в другую машину. Так надо. Тебе здесь нечего сейчас делать. Прости.

Что дальше? Чарльз. Уже в пути, наверняка. Знает ли он, в чём дело? Может быть... Это с его пода-
Нет. Провинись она перед ним, они бы решили всё лично. Даже если бы Марианне пришлось умереть, её любимый сделал бы это не так. Сам.
А уверена девушка в этом? Сейчас - совсем нет. Нервы растянуты в струнку, и даже Его она подозревает. Потому - должна увидеть его прежде чем что-то решать. Услышать может быть. Наверняка прибудет кто-то ещё. Дядя? Да, он должен приехать тоже. Сюда больше никого и не пустят в такой час. Значит, ей надо пока прятаться дальше...

А пока девичьи шажочки тихо тукают по коврам, раз за разом унося не живую и не мёртвую императрицу и фрейлину прочь с глаз набежавшей охраны и прислуги, в её голове начинают роиться мысли.
Она была с ними, она клялась, что пройдёт их общий Путь до конца! Всем, чем могла, она решила приблизить Рагнарёк. Была готова на всё. Даже поднять руку на своих детей, если надо будет. И что она получила в обмен за такую беспрекословную верность?
Удар в спину! И не только ей - словно разряд молнии с небес, вероломная атака в мгновение ока убила или покалечила ещё столько людей! Наннали, её душенька, и та пострадала, когда негодяй стал сокрывать преступление и сфабриковал "террористическую атаку"! Ведь было мало просто испугать детей до смерти видом их матери, истекающей кровью, с оледевневшими от смерти глазами, надо было ранить девочку! Сможет ли она ходить теперь? Оправится ли Лелуш от такого шока? Что будет с Эшфордами? Сколько ещё смертей запланировал Виктор?

И зачем? Зачем? Один вопрос витает вокруг, ехидно издеваясь над не знающей ответа Марианной. Она перебрала все варианты, вспомнила как можно точно чуть ли не всю жизнь - и всё не знает, что сподвигло его на такой поступок. Её вины тут нет, абсолютно точно! Тогда почему? Ещё два ехидных облака перед глазами. Первое - зависть. Да, это глупо. Но... Человек не может не чувствовать. Спрятать эти чувства, взять под контроль - может. А вот перестать испытывать какое-то ощущение вообще - только если пустить себе пулю в висок.
Нет, нет. Виктор не такой. Не может быть таким, иначе разочарованию в нём не будет конца. Значит, вторая причина: недоверие. Это тоже легко объяснить. Относительно него Марианна - посторонняя. Пришла какая-то дурочка, охмурила Чарльза, наобещала с три короба и живёт себе царской жизнью. А стоит прийти решающему моменту, станет колебаться или даже отступится. Или, чего хуже, начнёт сопротивляться... Неужели такова Пятая Императрица в его глазах? Неужели он считает, что она соврала? Что она слаба?

Время шло. В каком-то трансе она блуждала по вилле уже чёрт знает сколько. За окном светает. Объяснения предательству, которое её удовлетворило бы, Марианна найти так и не смогла. С другой стороны, задумчивость помогла успокоиться, хотя бы немного. Достаточно, чтобы, вспоминая образ Чарльза в минуты отчаяния, уподобиться ему и сделать максимально взвешенное решение прятаться дальше. Любимый уже прибыл на место преступления, и она бы смогла его убедить в правдивости своей истории, но нет. Слишком рисковано. Если Виктор узнает что она жива - устроит ещё одну казнь, и в этот раз без девочек-свидетелей. Раскрыться она сможет лишь когда горизонт будет предельно и железно чист, чего сейчас ожидать было глупо. Оставалось лишь ждать. Бездействовать.

- А вот и дядя... Прости. Я не могу тебя сейчас обрадовать. Потерпи.

За прошедшее время Марианна слегка освоилась в своём новом облике, и узнала немного о своих силах. И узнала, как Аня, Лелуш и Наннали нашли столько всяких нычек и дырочек на вилле, ещё и опасных до безумия, что когда-нибудь она им всыпет так что рука будет болеть. Ане, впрочем, на два шлепка меньше - ведь благодаря ей погибшая смогла найти довольно удобное место, откуда сможет наблюдать за встречей мужа и дяди, оставаясь незамеченной.

- Ох... Надеюсь, я быстро привыкну смотреть, как мои любимые скорбят по мне. Всё-таки есть у твоей силы ложка дёгтя, СС.

+3


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 30.04.09. Сто двадцать шагов.