По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 30.04.09. Сто двадцать шагов


30.04.09. Сто двадцать шагов

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Дата: 30 апреля 2009 атб.
2. Персонажи: Рубен К. Эшфорд, имперский статс-секретарь,  государственный советник. Чарльз зи Британия, 98-й император.
3. Место действия: Британия. Окрестности Пендрагона. Вилла Ариес (Овна).
4. Игровая ситуация: Вилла Ариес спустя полчаса после убийства Пятой императрицы и её двух телохранителей. Личный советник императора направляется на место преступления.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-11-08 21:55:49)

+1

2

Сто двадцать шагов до дверей в виллу. Сто двадцать мгновений до окончательного решения. Даже пугает обстоятельство, что вот сейчас  идет к месту, где увидит окровавленные тела Марианны, сына и племянника – но сердце уже перестало колотиться как бешеное, а  на душе лишь пугающее спокойствие и «маска» уверенности.  Похоже, что даже капитан дворцовой гвардии Корнелия ли Британия оказалась потрясена хладнокровием и ровной интонацией голоса человека, в покушении лишившегося сына, племянника и женщины, фактически бывшей его приемной дочерью. Похоже, Вторая, да и остальные скопившиеся на входе, были всерьез поражены  настолько  сильным  контрастом. Даже привычные ко всему спецслужбисты были на взводе, но не статс-секретарь. 
Несомненно, укол успокаивающего сыграл свою роль, но не в нем было дело.  Близко знавшие Рубена Кастера Эшфорда люди, опознали бы состояние одержимости, когда за внешней непоколебимостью скрывается холодная ярость и готовность действовать вопреки всему. Древние берсерки в приступе боевой ярости грызли край щита, но условное безумие британца было иным.  Под сильными ударами судьбы  психическое состояние  королевского советника  претерпевало изменения, выражавшиеся в странной зациклености на какой-то одной цели, на каком-то деле, и в том  он не знал ни удержу, ни меры.  Он сохраняет способность мыслить, но все его мысли направлены на то, как быстрее выполнить поставленные задачи.  Чувства, эмоции отодвигались на второй план, хотя какая-то глубинная часть сознания и  могла выть от боли, как сейчас, Рубен не позволял чувствам и эмоциям влиять на итоговый результат дела. На окружающих такое поведение производило куда более сильное впечатление, чем бешеный гнев.
И госсоветника не останавливали даже разумные увещевания, пока тот не исполнял задуманное.   
Подобное уже происходило в его жизни. Последний раз — в 2006 году, когда была осуждена и казнена консорт Аделаида ги Британия.   

Сейчас в сознании и сердце только решимость и твердость. Нет места гневу, ярости, убрана в дальний угол печаль. Всё на потом. Потом – в одиночестве и тишине кабинета лить слезы, словно ребенок. На потом – объяснить Клэр, почему её сын мертв, поведать жене Корвина, почему погиб её муж, и остались сиротами трое детей  – и вытерпеть рыдания обеих женщин, выслушать обвинения. На потом – утешить осиротевшую внучку – солнышко. Сейчас – лишь сосредоточение на цели. Сейчас – четко выверенный шаг к дверям в особняк Овна. Он не сломается, как Вторая принцесса – ошеломленная, едва сдерживающая слезы и крик, из горделивого и видного гвардейского капитана враз обратившаяся молодой женщиной, кем собственно и являлась. 
Он не таков. Его воля, внутренняя сила – как булатный клинок, который можно согнуть, но непросто сломать.
И не треснет клинок, когда перед глазами окажется залитый кровью холл с телами погибших, укрытых белым. Марианна, Эдрик, Корвин –  уцелевшую, но тяжело раненную Наннали увезли, и рядом с ней хлопочет личный врач семьи Ви и доктор медицинских наук Рэйчел, двоюродная сестра. Кричащего наследника Лелуша увезли в надежное место, под усиленную охрану. Ещё во время быстрого езды к месту трагедии успел совершить пару звонков – и внучка также в безопасности. О детях позаботятся, а у него теперь развязаны руки. И он, статс-секретарь империи и личный советник короля, берет на себя возмездие. Главное – преодолеть расстояние от ворот до дверей.

Сто шагов. Вопрос уже не стоит – кто? Вопрос – как? И Корнелия еще не окончила свои едва не сбивающиеся на всхлипы, но четкие и по делу показания – воля у девушки впрямь  железная, а Рубен уже прокручивал в голове два варианта действий.  Зачем он вообще пошел к зданию? Нанести удар сразу и неотразимо – враг явно не ждет, уверен в безнаказанности.  Вот только первый вариант был страшен, второй ещё страшнее,  один хуже другого по последствиям для многих людей и страны. И оба варианта – предательство. Предательство не только  доверившихся ему сотен людей, но и  императора, влдаыки империи. Человека, доверяющего ему, и которому доверял он. Человека, которого любила Марианна.
Восемьдесят шагов. Кто бы осудил его, если бы у ворот Рубен просто развернулся, уехал и нанес удар? Чарльз зи Британия – понял бы, простил? Хотя прощение за справедливое отомщение? Вот только такой поступок перечеркнул бы последние четырнадцать лет. И ещё одна мысль остановила – словно порыв сердца, преодолевший стену холодной ярости. Он не мог предать других, нуждавшихся в его поддержки. Пади завеса вековой тайны, и их уничтожат без колебаний, сомнений не было. Слишком уж другими они были по сравнению с остальным человечеством.

Шестьдесят шагов. Ещё в машине позвонил Бисмарку. Ответ Первого рыцаря – «Император ждет вас, советник». Чарльз…  Король несомненно потрясен смертью любимой женщины и ранению младшей, потому и  любимой дочери ( любит он её более остальных, в этом сомнений нет). Но сейчас проницательный властитель наверняка осознает, какие мысли овладевают советником, как тот жаждет поступить, и какие последствия будут иметь необдуманные шаги.
Сорок шагов. Но машину советника не расстреляли на пути к вилле или что похуже. Значит – действительно ждет. Значит – верит. Потому Эшфорд сказал нет гневу и жажде мести, которым едва не поддался у ворот. И когда приступит к серьезному разговору с императором, владыка во взгляде своего советника прочитает лишь решимость. Не задрожит голос – аргументы будут неоспоримы и действенны. Он убедит Чарльза. Обязан убедить.

– Ты ведь уже понял всё, Чарльз. И наверное, не веришь самому себе, своему разуму? В столь подлое предательство можно ли поверить? Не могу осуждать – предугадать случившееся оказалось нам обоим не под силу. Но для того и существует личный советник – чтобы в трудную минуту подсказать верное решение. Ради неё – не моих сына и племянника, ради той, кто принес счастье нам двоим, Чарльз. Если же ты окажешься слаб, то решение примет твой советник. Если ты окажешься слаб — то не остановишь меня.
Осталось всего двадцать шагов. Уже так мало?  Двадцать мгновений. Он уже не отвернет. Он готов. Только бы не сломаться. Гнись, но не тресни, Эшфорд.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-09-21 18:53:00)

+3

3

Катастрофа.
Провал.
Крах.

Весь обманчиво огромный мир хранил в себе ровно две души, коим Чарльз верил безусловно и безотказно.
Один вёл его с самого начала. Вёл вперёд, за собой, указывая путь и подымая на ноги после всякого падения. Был маяком в будущее - пока младший не отвердел сам под стать задаче.
Отвердел лишь спустя столько лет. И всё ещё не до конца.
Вторая - отнедавна. В сравнении. Любимая, бесценная, яркий бриллиант среди стеклянных пустышек, щедро рассыпанных вокруг.
Брат и супруга. Единственные родные. Три части единого целого.
Одна часть уничтожила другую.

Почему?
Он не мог понять.
Он любил Виктора всей душой, как и Марианну. Всегда видел смысл в его действиях и решениях. Да, пусть со временем, под бременем проклятия, их роли сместились. Пусть Чарльз теперь страховал брата, оставшегося в каком-то смысле ребёнком, а не наоборот. Пусть.
Но никогда нельзя было сказать, что один другого не понимал.
Ведь Мари верна их идее, как никто другой. Словно долгожданный третий союзник в непосильном деле, найденный наконец-то.
И... Это.
Почему?

Ведь Виктор не пояснил своих действий. Наоборот. Попытался их скрыть.
...соврать.
Значит, причина не могла быть объективной необходимостью. Кому лучше знать: Чарльз смог бы, увидь нужду, покончить с жизнью любмиой даже лично.
Нужды не было, очевидно...
Нет! Категорически нет.
Брат не поступил бы так. Давай, смотри глубже. Ты ведь на самом деле понимаешь его. Ты всегда понимал его, а он - тебя. Смотри глубже.
Когда ты сам бы поступил так? Когда ты сотворил бы нечто мимо Виктора, пытаясь обмануть его к тому же?
Отвечай, Чарльз. Ты знаешь ответ.

Верно. Ты поступил бы так, посчитай его недостойным доверия в каком-то вопросе. Усомнись ты в его способности совершить необходимое, усомнись в твёрдости его следования Плану... Да. Именно так.
Он совершил ошибку. Тяжёлую, непростительную ошибку. И не будет прощён. И не забудет.
Но если у брата были причины считать младшего ненадёжным, он поступил верно. Нельзя упрекать его за это.
Нужно просто... Принять случившееся.
Их снова двое. Вот и всё.
Они объяснятся. Оплачут потерю вместе. И продолжат, чтобы встретиться потом с ней опять.
Каковы варианты?
Отказаться от Плана? Из-за смерти одного, пусть горячо любимого лично Чарльзом, человека? Бросить спасение человечества - и единственный путь ко встрече с нею - по собственному мелочному эгоизму?
Глупость.
Отказаться от Виктора? Сделавшего столько ради приближения к Цели? Всегда искренне желавшего только лучшего? Да. Ошибся. Ошибся очень дорого. Случается. Пусть ярость на судьбу и бессильная злость дерут душу изнутри. Случается. Он поступил верно - в рамках известного ему.
И... Без брата он будет один.
Совсем один.
Ведь не мог предать. Не мог. Не мог!
Это была глупая ошибка.

...но Рубен не поймёт. Рубен всегда был на стороне Марианны, и лишь её. На его стороне - косвенно. Покуда не возникало конфликта меж супругами.
Чарльз осилил бы пожертвовать ею. За должную выгоду для плана, скрепя сердце, но осилил бы.
Рубен - никогда.
И сейчас он несётся сюда - догадавшись тоже, конечно же, о личности виновника - чтобы потребовать скорого возмездия. Не понимая, не в силах осознать: возмездие не вернёт её. Кара за ошибку не приведёт ни к чему.
Кроме потери ещё одного дорогого товарища.

Шаги советника грохочут за стенами каннонадой. Их не нужно слышать: грохот кроется в душе, отдаётся нестерпимыми волнами вины. За что? За намерение поступить верно?
За то, насколько отвратителен верный путь?
...не привыкать.
Адские мучения одного не сравнятся даже с лёгким дискомфортом для всех. Один может потерпеть. Сможет потерпеть.
На благо общее.
И это защитит самого Рубена. Тот не видит в пылу, чем рискует. Не знает, как Орден расправляется с отступниками.
Откуда бы?
Ведь всегда оставался в первую очередь учёным. Уважаемым прочими в вопросах, где блистал, и подвергающимся насмешкам "за глаза" в остальных.
За излишнюю мягкость.
За неспособность отбросить пережитки морали во благо.
За то, как быстро и легко попал на своё место.

Грохот шагов окатывает запятнанную кровью виллу мерным решительным прибоем.
На пути прибоя стоит скала. Волнорез, столь же старый, упорный и стойкий, сколь корабль, идущий прямо на него.
Но даже для самого стойкого, судьба корабля против скалы предрешена.
Почему этот проклятый день несёт в себе столько боли?..

Отредактировано Charles zi Britannia (2017-10-02 10:59:37)

+3

4

В иной ситуации Марианна могла бы рассмеяться сейчас. Отчего бы нет - ведь ей удалось, ни много ни мало, обмануть саму смерть! Убийца торжествует, решив что его дело сделано, а она, пусть в чужом теле, продолжает жить! Даруя подобную силу, зеленоволосая, зрящая из-за грани времён ведьма будто видела будущее - этот самый день, эти самые обстоятельства. Вера в удачу - удел слабых, но сейчас... Сейчас Мари не могла сказать никак иначе - ей повезло, да так, как бывает лишь раз в жизнь, да не одну.

Но этих мыслей сейчас в её голове нет. Ей не повезло. Не хочется смеяться. Ей, в-первые за долгие годы, страшно. Её убил не террорист. Не какая-то не в меру эмоциональная шельма из прочих консортов. Даже не безумец какой-то. Её убил Виктор. Ближайший к Чарльзу человек на всей Земле, даже если просто потому, что оказался подле него раньше Марианны. Убил хладнокровно, рассчётливо. Перед выстрелами на его лице не было ни капли сомнений, или сожаления, или испуга. Всё это было запланировано братом её любимого.

И сейчас она словно в ином мире. В новом, тщедушном тельце, не имеющая понятия, сколько продлится такое её состояние, она словно тень мелькает тут и там. Если вечноюный крысёныш так хорошо продумал её убийство, то наверняка у него есть вокруг глаза и уши. Нельзя попадаться на глаза. Но надо знать, что происходит. "Простите, Корвин, Эдрик - вас уже не спасти. Простите, что оказались мертвы по моей глупости" - с этой мыслью императрица скользит мимо окон, напрягая глаза до предела. Где же, где?! Ах! Вот она - Наннали - скрывается в машине скорой помощи. Не передать словами ощущений, которые она испытала, видя из-за колоны, как прислужники убийцы, старательно заметавшие следы, изранили её дочку. Лишь чудом она смогла подавить гнев, не выскочить навстречу, не попытаться защитить свою душеньку хоть как-то...

- Жива... Жива, бедная... Держись, тебя вылечат, очень скоро!

Но нет времени провожать бедняжку - Марианна уже летит в другое крыло. Лелуша не задело во время "террористической атаки", но... Может быть, лучше чтобы ему было больно. Чтобы он мог отвлечься на раны, забыть хоть на секунду о том, что видел. Он наверняка в ярости и испуге. Может сделать глупость. Но нет, именно сейчас не может - его, бьющегося и кричащего во всё горло, уже прячут в другую машину. Так надо. Тебе здесь нечего сейчас делать. Прости.

Что дальше? Чарльз. Уже в пути, наверняка. Знает ли он, в чём дело? Может быть... Это с его пода-
Нет. Провинись она перед ним, они бы решили всё лично. Даже если бы Марианне пришлось умереть, её любимый сделал бы это не так. Сам.
А уверена девушка в этом? Сейчас - совсем нет. Нервы растянуты в струнку, и даже Его она подозревает. Потому - должна увидеть его прежде чем что-то решать. Услышать может быть. Наверняка прибудет кто-то ещё. Дядя? Да, он должен приехать тоже. Сюда больше никого и не пустят в такой час. Значит, ей надо пока прятаться дальше...

А пока девичьи шажочки тихо тукают по коврам, раз за разом унося не живую и не мёртвую императрицу и фрейлину прочь с глаз набежавшей охраны и прислуги, в её голове начинают роиться мысли.
Она была с ними, она клялась, что пройдёт их общий Путь до конца! Всем, чем могла, она решила приблизить Рагнарёк. Была готова на всё. Даже поднять руку на своих детей, если надо будет. И что она получила в обмен за такую беспрекословную верность?
Удар в спину! И не только ей - словно разряд молнии с небес, вероломная атака в мгновение ока убила или покалечила ещё столько людей! Наннали, её душенька, и та пострадала, когда негодяй стал сокрывать преступление и сфабриковал "террористическую атаку"! Ведь было мало просто испугать детей до смерти видом их матери, истекающей кровью, с оледевневшими от смерти глазами, надо было ранить девочку! Сможет ли она ходить теперь? Оправится ли Лелуш от такого шока? Что будет с Эшфордами? Сколько ещё смертей запланировал Виктор?

И зачем? Зачем? Один вопрос витает вокруг, ехидно издеваясь над не знающей ответа Марианной. Она перебрала все варианты, вспомнила как можно точно чуть ли не всю жизнь - и всё не знает, что сподвигло его на такой поступок. Её вины тут нет, абсолютно точно! Тогда почему? Ещё два ехидных облака перед глазами. Первое - зависть. Да, это глупо. Но... Человек не может не чувствовать. Спрятать эти чувства, взять под контроль - может. А вот перестать испытывать какое-то ощущение вообще - только если пустить себе пулю в висок.
Нет, нет. Виктор не такой. Не может быть таким, иначе разочарованию в нём не будет конца. Значит, вторая причина: недоверие. Это тоже легко объяснить. Относительно него Марианна - посторонняя. Пришла какая-то дурочка, охмурила Чарльза, наобещала с три короба и живёт себе царской жизнью. А стоит прийти решающему моменту, станет колебаться или даже отступится. Или, чего хуже, начнёт сопротивляться... Неужели такова Пятая Императрица в его глазах? Неужели он считает, что она соврала? Что она слаба?

Время шло. В каком-то трансе она блуждала по вилле уже чёрт знает сколько. За окном светает. Объяснения предательству, которое её удовлетворило бы, Марианна найти так и не смогла. С другой стороны, задумчивость помогла успокоиться, хотя бы немного. Достаточно, чтобы, вспоминая образ Чарльза в минуты отчаяния, уподобиться ему и сделать максимально взвешенное решение прятаться дальше. Любимый уже прибыл на место преступления, и она бы смогла его убедить в правдивости своей истории, но нет. Слишком рисковано. Если Виктор узнает что она жива - устроит ещё одну казнь, и в этот раз без девочек-свидетелей. Раскрыться она сможет лишь когда горизонт будет предельно и железно чист, чего сейчас ожидать было глупо. Оставалось лишь ждать. Бездействовать.

- А вот и дядя... Прости. Я не могу тебя сейчас обрадовать. Потерпи.

За прошедшее время Марианна слегка освоилась в своём новом облике, и узнала немного о своих силах. И узнала, как Аня, Лелуш и Наннали нашли столько всяких нычек и дырочек на вилле, ещё и опасных до безумия, что когда-нибудь она им всыпет так что рука будет болеть. Ане, впрочем, на два шлепка меньше - ведь благодаря ей погибшая смогла найти довольно удобное место, откуда сможет наблюдать за встречей мужа и дяди, оставаясь незамеченной.

- Ох... Надеюсь, я быстро привыкну смотреть, как мои любимые скорбят по мне. Всё-таки есть у твоей силы ложка дёгтя, СС.

+4

5

Десять шагов. Почему – остановился?

Следы пуль на фасаде и выбитые витражи холла? До чего нелепая имитация, до чего самоуверенно.  Допустим, советник императора со стороны старшего Зи Британия удостаивался лишь снисходительно-презрительного отношения «с высоты жизненного опыта и мудрости веков», не неужели Виктор всерьез посчитал, что следователи не осознают произошедшее? Что не поймет Чарльз?!
Куча гильз у входа должна убедить, что «неизвестные террористы» проникли на охраняемую территорию, попутно отключив систему слежения, и заняв позицию, расстреляли через стекла спускающихся по лестнице консорта и её спутников.

Спутников и не должно было быть, – до чего трудно просто вдохнуть, и куда сложнее не рухнуть на колени при выдохе. Не сейчас, всё на потом. – Телохранители закончили дежурство и уже ехали домой….
Корнелия сразу заподозрила неладное, хотя примчавшийся Вальдштайн не допустил капитана тщательно обследовать место преступления.
«Владыка изволит побыть наедине с телом покойной».
Вновь волна гасимого гнева – Бисмарк понял?
       

Госпожу в спину убили. – «Женщина судорожно сглатывает, сдерживая всхлип, борясь с яростью и осознанием собственного бессилия». – Через окно уже потом стреляли, а первые выстрелы…в неё…в спину… и было много, но никто, никто не слышал…Почему – леди Марианна сама приказала выключить наблюдение?…. Никто не видел убийц – да как же так, господин Эшфорд!? Внешняя охрана была удвоена, муха не проскользнет! Почему – услышали выстрелы, если оружие с глушителем? Я сразу к вилле бросилась… Госпожа… Наннали… Офицеры… Эдрик…Корвин…Они сказали следовать …её…указаниям! Отключить систему слежения! Почему!?
Статс-секретарь промолчал. Он знал ответы на все вопросы Второй принцессы, капитана гвардии. Знал причину внезапной слепоты и глухоты отборных гвардейцев, и откуда у «террористов» знания секретной системы охраны дворцов.  Небо ведает, каких сил ему стоило сдержать крик боли и ярости.
Не позволить гневу ослепить себя.  Он понял, почему были услышана лишь та очередь, что была сделана для привлечения внимания. Даже знал, кого могли избрать для обеспечения «глухоты» до того момента, когда основная группа скроется – в «тени», «покрывале». Горечь подкатила к горлу – всё, как их учили, всё, к чему приложил руку и он.
– Наннали! Что с ней сделали? Очевидно же, что Марианна не брала дочь с собой, и девочку привели на место убийства. Для чего? Нана увезена в шоке и беспамятстве, с учетом её ран и шока неудивительно, вот только когда очнется, что поведает миру? О «неизвестных террористах»? – Кулаки патриарха сжались, а из стиснутых губ сорвался сдерживаемый рык гнева. – Кто посмел коснуться её разума!? Будь он проклят!
Ничего, ему ведом способ исправить любое наложение.

Просто «Перерисовать».

Не может быть гнева на орудия в руках подлеца. Они не могут ослушаться, ни подвергнуть сомнению. Сам, лично тому способствовал. Кого ещё мог избрать Виктор из одаренных? Жизни одаренных, использованных Верховным грандмагистром для свершения гнусного дела, в опасности – и даже ради них следует действовать незамедлительно.   
  Корнелия не узнает правды, даже когда свершится возмездие, будет до конца жизни пребывать в неведении, укоряя себя за выполнение приказа.

                                   
Или же он замер на месте при виде белого плаща Первого Рыцаря? Вальдштайн, последовавший ещё за принцем   зи Британия, преданный своему служению, воспринимавший Молнию как соперника – и уважавший женщину, над которой ни разу не одержал верх. Уважавший настолько, что запечатал левый глаз (с него сталось бы вообще вырвать око), поклявшийся вчерашней сопернице в верности, как императрице и любимой супруге владыки.
– Потрясен, Бисмарк? Судя по твоему окаменевшему лицу и тягостному молчанию — ещё как. Горюешь об утрате Чарльза или о ней? А если император прикажет убить меня подле её тела – выполнишь? Несомненно – без радости, но и без сожаления, как тогда, во время одевания наручников на Аделаиду.
Так не к времени – воспоминания о мятежной императрице, о её каре за измену. Ни к чему сейчас, потом, после.
  Разговор с императором пойдет на спокойных тонах. Не лгать, и не говорить всей правды. Ни слова об убийце – лишь о ней, и о них, о времени, что успели провести, о преодоленных невзгодах.
А потом…
Когда свершиться возмездие, император лишится брата, любимой жены, и советника. Лишь верный Бисмарк да орава консортов с отпрысками, среди которых сохранившие нравственность и остатки совести в меньшинстве. У Чарльза не будет будущего, в котором останется место для счастья.
Но у Марианны, сына и племянника – уже нет будущего! Заботливая мать не обнимет своих детей и дочерей ненавидящей её императрицы. Эдрик не похвалит красоту хорошеющей с каждым днем дочери, не станцует с ней на праздничном балу, и не поведет к алтарю. Жена и дети Корвина…Младшая сестра… Чарльз зи Британия…. У Лелуша и Наннали нет будущего, в котором жива их мать. Пули поразили не только сердце Мари, но и  сердца всех, кто любил и почитал Вспышку Молнии. Но у Виктора зи Британия, будущего тоже не будет ¬– ни единой лишней секунды жизни!
Тогда – почему остановился?
Откуда чувство, будто грудь сжата стальным обручем, не дающем сделать лишний шаг?
Перстень императорского советника на руке.
Его присяга, годы службы, и главное – взаимоуважения и поддержки.
Возможно, не стоит отдавать перстень Чарльзу. Куда проще всучить Бисмарку и уйти, сославшись на необходимость новой инъекции успокаивающего, сказать что просто не может  видеть место смерти. Проклятое кольцо с гербом, символ преданности императору, символ служения – словно кандалы, не давало действовать как нужно. Лишь сняв перстень, он отринет клятвы на верность, отринет четырнадцать лет жизни, отринет уважение и доверие владыки. Но Эшфорд не может отринуть гордость, честь и верность. Император лично вручил  символ статуса советника, и потому отдаст владыке перстень лично – перед тем, как взвалит на себя ношу карателя.

Бесстрастный разум отметил, что приступить к возмездию сможет сразу по выходу из Ариес, ибо уже в пути представил, как будет действовать с учетом возможностей и способов, с учетом шансов на удачу. Даже страшно становится от мысли, насколько быстро сложилась картина. Неужели подсознательно, он предполагал такой исход, но не желал верить интуиции? Тогда его вина несомненна.
Не уследил. Не предвидел. Не осознал. Ослепленный гордыней пребывал в уверенности, что держит ситуацию под контролем.
Именно осознание факта, что его вина в произошедшем значительна, вынудило Эшфорда ввести успокаивающее. Иначе было бы невозможно удержать желание упасть на землю, разрывая в отчаянии одежду и ногтями – лицо. 

  Вершить возмездие сейчас  – наиболее подходящий момент. Убийца  выбрал удачное время для преступления: одна грандмагистр пребывает в глуши, вторая по традиции, не считала нужным информировать о своём местоположении и деятельности, большая часть магистров заняты с большим потоком кандидатов в Посвященные, и никто не должен узнать о действиях Великого Магистра, который официально проводит смотр новых адептов.
Вот только высокомерный подлец вряд ли осознает, что сам открыт для ответного удара. Рядом с ним нет тех, кто мог бы остановить Эшфорда.  Недолго пребывать Виктору  в блаженном неведении, насчет бессметного тела.
Лишь один человек ведает, что Рубену известен сокровенный секрет, и ей не было резона рассказывать посторонним  о разговоре. «Дар» его, его сила, позволят  избегнуть разоблачения со стороны «иных». Советника императора и «внештатного» магистра никогда не обыскивали. Пластиковый пистолет Корвина и сейчас с ним, у сердца. В крайнем случае, положит в привычный его облику белый саквояж.
Было ещё одно обстоятельство, работающее в пользу расчетливого отмщения.  Людей осторожных считают нерешительными и трусами; нравственных – слабыми и мягкотелыми; бережливых – скупцами и жадными. И во всех случаях ошибаются. Репутация ученой выскочки сыграет на руку – Виктор не ждет удара со стороны советника младшего брата, просто не воспринимает того как угрозу.
Согнувшись, клинок не сломался; выпрямившись, вновь готов разить, но не как меч воина, как покрытый отравой кинжал коварного и безжалостного ассасина.
Бесчестно бить в спину – но Виктор  заслуживает. У Эшфорда лишь один шанс для возмездия – и следует использовать любую возможность, любые методы –  не ради боли имперского советника. Ради неё, ради памяти – и её души, сознания.
Если оружие не часть твоей руки, нет смысла выцеливать  лоб. Направляй ствол в корпус, так вероятность промаха ниже. А в голову пойдет вторая пуля.
Советы племянника и сына – разум и сердце никак не желают мириться с тем, что их больше нет, – благодаря им да свершиться отмщение.

  Возможно, когда машина унесет уже бывшего императорского советника прочь от Дворца Овна, следует дать волю слезам? Просто снять стресс, перед самым трудным, самым страшным.  Добиться именем императора и своего положения, личной встречи  с  грандмагистром ВиВи, где предстоит вести себя так, как того ждет зи Британия. Всевышний, дай сил не сорваться, выдержать – пройти по коридорам, не выдав гнева и ярости. Выдержать – увидев Витора, и не наброситься на того с криком, сжав тонкое горло. Покрасневшие глаза и опухший нос немало порадуют врага, как и угоднические поклоны вкупе с молящими просьбами и взываниями именем брата, «помочь в расследовании, выделить максимально возможные силы Директората на слежку за императрицами, одна из которых несомненно и убила Марианну». Ви Ви не откажется от встречи, даже заподозрив опасность, ведь отказ будет выглядеть подозрительно. Но заподозрит ли?

Ещё в пути к особняку, под действием успокоительного, Рубен сосредоточился на размышлениях о старшем брате владыки. Виктор был старше, вот только находился в теле ребенка, и весь его жизненный опыт не позволял избавиться от детских реакций и мировоззрения – Эшфорд и другие магистры часто замечали неконтролируемые всплески «ребячества» за грандмагистром.  Самоуверенный, давно не знавший неудач, не отвечавший за ошибки старик в юном облике, привык  к вседозволенности и безнаказанности, взрастив в себе непомерную гордыню вершителя жизней и судеб. Он действительно, всерьез считает себя исключительным, и ни одуматься, ни раскаяться не способен. Вот только гордыня ВиВи исходит из страха осознания обстоятельства: младший брат рос и изменялся, а старший, несмотря на все дары, останется в тщедушной оболочке навечно – при том единственный близкий человек смертен. И внешне десятилетнему сложно заслужить истинное, а не показное, уважение и почтение старших, особенно когда все знания и опыт не позволяют одолеть «детское начало» подсознания.

Виктор не заподозрит.

Дело не в самом факте покушения на бессмертного – а ВиВи не знает, что тайна прикосновения ведома несущему возмездие. В пользу Эшфорда должно сработать и то, что орденцы и сам Виктор привыкли, что советник Его Величества действует словесными аргументами. Несомненно, после убийства, старший Зи обеспокоен, но в первую очередь о том, что думает брат, а вот Эшфорда просто не воспримет как угрозу.

Роковая ошибка.

Идеальный момент настанет, когда Виктор развернется спиной и начнет отдавать приказания. В это мгновение, когда и он отвлечен, и отвлекает на себя  других – подать сигнал невольным сообщникам, и дважды выстрелить в убийцу. Возможно, придется стрелять и в присутствующих, что захотят помешать приблизится к телу Ви Ви. 

Перстень…Чарльз…Бисмарк… Нет, не только они. Четкий и выверенный шаг к дверям Ариес  сбили не только мысли о перстне.  Вдруг осознал, почему остановился, откуда невидимые оковы на конечностях.
Безукоризненная память, дар советника, с безжалостной четкостью нарисовала картину вероятного будущего.

Девушка в ярком нашейном платке, – ну совершенно не гармонирующем с её униформой старшего адепта, но попробуй её в том убеди, – сжимая в дрожащей руке кисточку – контроллер, воздействует на присутствующих, «брызгая серой краской», вызывая кратковременную амнезию. Юноша, великолепный эмпат-контроллёр и оператор, «накрывает» всю залу, одновременно совершая точечное зрительное наложение. Двоих достаточно – даже если у присутствующие будут нести на телах «гасители» или «поглотители», все же против одновременного воздействия двух разных типов излучений панацеи не найдено.   Двое, подростков – обманутые человеком, которому доверяют, что действуют во благо Ордена, выявляя предателей в окружении  грандмагистра. Даже если кто-то и будет не спускать глаз с визитера, внезапное нападение адептов отвлечет всех, давая возможность Рубену достать пистолет. Двое, а может и больше – если удастся уговорить, подростков, послужат «щитом» вершащему отмщение.

Юноша, Микель, необходим, если Рубен желает задействовать всю группу адептов. Но Микель весьма талантлив и умен, скептически относившийся к идеям и церемониям Культа, – впрочем, своим скепсисом делился лишь с двумя людьми, –  слишком любил сомневаться и задавать вопросы. Наверняка заподозрит, что их хотят использовать, и может воспротивиться, опасаясь угрозы для адептов и «птенцов». Что ж – тогда придется сыграть на искренних нежных чувствах к девушке – художнице. Последние полгода никак не удавалось надолго контактировать с  одаренными детьми, – государственные дела, подготовка к осенним заседаниям и дела Фонда отнимали всё время, – и Рубен не знал, имел ли последствие разговор с парнем на интимную тему. Вероятно, эмпат и его девушка уже не хотели ограничиваться свиданиями с переодеванием, поцелуями,  ласканием рук и тесными объятиями.  Воспользовались советами и контрацептивами, переспали – тем лучше, особенно если остались довольны друг другом. Девушка-художница пойдет со своим наставником, чьего имени не знает – но безоглядно доверяющая тому, не задавая лишних вопросов, несмотря на проявляющуюся язвительность. Солгать ей – да. Ради неё в том числе. Неважно, что сам воспитывал в ней преданность и послушание, лишь бы обрела опору и уверенность в себе.

Взгляды доверившихся ему, полные неверия, страха, потрясения. Ни вслепую использованные адепты, ни окружавших ВиВи не сразу поймут, что случилось. Выстрелы ошеломят всех –  как и склонившийся над павшим грандмагистром светловолосый бородатый мужчина в белом. Не сразу поймут, что произошло, что означает прикосновение ко лбу. Высокая вероятность, что в тело мстителя полетят пули – что будет уже неважно, ибо отмщение свершилось.

Ситуация не разрешиться со смертью Ви Ви. Против него, убийцы и осквернителя, поднимется весь Культ – и те, кто доверял советнику, чьего уважения и сотрудничества добился.
«Ядовитая змея, что оплела наш дом кольцами интриг, влившая в нас яд лжи» - как то так? Изменника да постигнет кара – и ведь он может умереть, или же будет уготована участь хуже смерти.

Следует сразу отбросить иллюзии насчет своей участи – что его ждет, с чем останется. Чтобы убить Виктора – нужно умереть самому. Почему то верилось, что убивший бессмертного прикосновением – в действительности умирает, что потом остаётся лишь наполненная неведомой и непознанной силой оболочка. Но разве сейчас не кончено всё? И разве не использовал детей как орудие? И с членами Ордена более невозможны ни доверительные, ни дружеские отношения, даже если вдруг сам Чарльз возьмет отмщение в свои руки.  Он должен взять на себя эту ношу! Тогда не придется лгать и изворачиваться. Это – его право куда больше, чем Рубена, даже после Эдрика и Корвина.

Рубен Эшфорд внезапно осознал, что стоит уже несколько минут перед дверьми, водя мокрой ладонью по глазам. Так не пойдет. Необходимо загнать слабость глубоко внутрь, не позволив влиять на решения.

Марианна.

– Не бойся ты так, дядюшка. «Ганимед» – он как часть меня. Не умереть мне молодой, доживу до дряхлой старухи, ностальгирующей о бурной молодости.
– Скажите мне правду, Рубен Эшфорд. Это из-за мальнькой Мэри? Нет мисс Клэр ничего мне не рассказывала, сама же вижу…Спасибо большое, я рада.


Эдрик.

– Отец, ты должен с ней познакомиться. Уверяю, хоть она гуманитарий, ты одобриш мой выбор.
– Посоветуй какое лучше. Супруга настаивает на Камилле, а мне Эстелла больше нравиться. Почему Эмили? Хорошее, но не слишком уж французское? «Усердная» - на латыни, значит. В нашем варианте – Милли, Миллай. Признавайся, ты сговорился с моей женой?


Корвин.

– Выполню. Только скажи, почему я, дядя? Почему не Эдрик?
– Прошу тебя совершить подобное не потому, что он – мой сын, а ты –племянник. Он не поймет – сделает, но не поймет. Ты – понимаешь. И я – доверяю тебе, Корвин.
– На когда назначена казнь?
– Офицер недрогнувшей рукой берет ампулу. – Сделаю. Никто не успеет понять, от чего умерла.


Память об ушедших – как проклятие. Невозможно принять, что их нет, что воспоминания это всё, что ему осталось.
– Виктор зи Британия, вы умрете. И как можно скорее.
             –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Но если всё продумал, всё решил ещё там, в машине…
Тогда зачем преодолел дистанцию от ворот до входа, считая каждый шаг? Ради лицезрения ещё не убранных тел среди потеков крови, дабы карающая рука не дрогнула? Нет, ему не нужно подобное. Всё ради Чарльза – чтобы не ударить в спину сейчас, когда зи Британия в потрясении. Ради разговора над телом связавшей их судьбы, разговора, что станет ритуалом прощания. Возмездие осуществится – и пусть руки мстителя обагрятся кровью, но не грязью измены и подлого предательства. Последнее припасено для двуличного убийцы, но император того не заслуживал.
Смерть Марианны уже развела по разные стороны Чарльза и Эшфорда, смерть же Виктора сделает их врагами и осиротит владыку.  Он, Рубен, это понимает, потому отдаст перстень, прежде чем развернется и уйдет из дворца.                           
                     ————————————————————————————————————————————————————————————————                   
Через шесть часов в СМИ опубликовали заметку о госпитализации имперского советника Рубена Кастера Эшфорда  с диагнозом  нервного потрясения вследствие визита во Дворец Овна.

Эпизод завершён

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2018-11-04 22:44:53)

+6


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 30.04.09. Сто двадцать шагов