По любым вопросам обращаться

к Nunnally vi Britannia

(vk, y_kalyadina)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 28.11.17. Враг моего врага


28.11.17. Враг моего врага

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

«Ох, ты ж, Божечки ты мой, какие мы важные и церемонные, какие мы тут все британцы-британцы, особенно этот Фредерик Леннокс! Ох, как же он меня не одобряет, как же презрительно относится сейчас, как же желает развернуться и свалить, чтобы даже минутки своего драгоценного британского времени не потратить зря, да? Без пользы для себя, без получения прибыли и дохода, правильно? Вот же чертов эгоист-потребитель! Вообще, почему нет, отличная позиция, однако и чего это мне не хочется больше ни слышать его драгоценного имени, ни видеть его не менее драгоценной физиономии??? Нет, хвала Вишну, Брахме и Шиве, там, куда я так мечтаю попасть, не все такие! А ведь кому-то действительно «повезет» и это вот сокровище, сейчас пытающееся выдавить хотя б что-то, похожее на вежливую улыбку в мою сторону, достанется целиком, полностью и в мужья! Ужасы какие, снова будут всю ночь кошмары снится. А вообще притворяется отлично, личико свое смазливое держит, наверняка тоже с детства внушали, как следует улыбаться индийским принцессам, когда хочется их придушить. Как и японочка эта красивая – тоже умеет, любит, пропагандирует, жаль, что среди гостей попалась – могли б подружиться. Если б ее подружка не загрызла!»
- Мне крайне приятно, господин Леннокс, я могу ведь звать вас Фредерик, не так ли?
Ослепительно улыбнулась плотно сжатыми яркими губками, в арсенале Лакшми было около двух десятков разнообразных улыбок, от самой теплой, нежной и ласковой, которую она дарила редко и только брату, до такой вот, одними губами, когда черные сливы огромных выразительно-подчеркнутых глазищ смотрели недобро и недоверчиво, но улыбка была, а значит от нее вполне могли отвалить, все формальности ведь соблюдены! Прекрасно понимая, что своим вопросом поставила сразу и этого Леннокса, и своего брата, и явно пытающегося услышать хотя б кусочек их беседы дедушку, довольно улыбнулась еще разик. Действительно, ответить резким и категорическим отказом на подобное панибратство Леннокс не мог, и сейчас ему явно приходилось ломать голову, подбирая наиболее вежливую форму отказа. Рави, конечно, пребывал в тихом культурном шоке, в те моменты, конечно, когда не пялился на одну из леди, за что Тришна его милостиво простила и не винила – обе девушки были очень красивы! А дедушка просто мечтал о том, чтобы его неугомонная и явно агрессивно сейчас настроенная внучка быстрее удалилась по своим важнейшим делам… пусть даже стены раскрашивать, лишь бы не здесь.
- Ведь Посол его Величества, герцог Ричмондский  - это так долго и слишком церемонно, а мы здесь все уже почти свои, действуем во благо единых целей и так далее.
Улыбка стала шире, темные глаза быстренько оказались полуприкрыты такими черными и густыми ресницами, что даже мысли не могло проскочить о том, что девушка только что призналась – да, подслушивала, да, прекрасно знаю, кто ты и что из себя представляешь, да, слышала и полный твой титул, когда обменивался любезностями и приветствиями с дедушкой, да, сейчас просто валяю дурака и проверяю тебя на прочность и долготерпение. Уж простите дурочку!
- Ничуть не меньшая честь, чем для нас с братом видеть вас здесь, сегодня, правда.
Улыбка, доставшаяся Сумераги Кагуйе, по качеству своему отличалась от первоначальной, которой одарили Леннокса, она была немного, но теплее, Лакшми явно слегка успокоилась, и девушки нервировали ее куда как меньше, чем подчеркнуто чопорный британец. Тот вообще бесил одним своим невозмутимо-вежливым видом.
- Очень, очень приятно.
Последнюю девушку тоже осмотрела внимательно, без улыбки, довольно приветливо, просто рассмотрела и все, улавливая чисто интуитивно, что эта вот Харухи стоит по положению своему в обществе куда как ниже и Леннокса, и Сумераги, и если не является служанкой последней, то как минимум компаньонка или телохранитель, кто там знает.
- Да, конечно, я с удовольствием покажу вам сад, не сомневаюсь, что подобного вы не видели нигде, несмотря на то, что и на территории ваших несравненных государств существует множество не менее удивительных мест и красот.
«А потом я приду к тебе, Рави, и удушу собственными руками!!! Ты с чего взял сейчас, что я тут собираюсь тратить на них свое время, работая сказочницей??? Тебе ведь эта вот понравилась  -вот и рассказывай ей истории! Я тут причем?!»
Однако сейчас уже выступать и отказываться было бы крайне глупо, Лакшми не любила, когда выглядели глупо, сама не любила и другим рядом не позволяла, поэтому да, все дружно и немедленно отправились  в сад. Сказки слушать!
«О да, вот судя по неприкрытому энтузиазму в ваших голосах, вы так же хотите сад этот посмотреть, как и я! Рави, да ты садист со стажем!!! Ну ничего, я тебе отомщу, не сомневайся! И разговор будет долгим, эмоциональным и очень содержательным!»
- Следуйте за мной, прошу вас, я постараюсь приложить все усилия, чтобы вы не заскучали.

+6

22

[npc]58[/npc]

Ха, все-таки признала. Уголки губ дрогнули в неуловимой улыбке – Рави гордился сестрой и ее острым умом, пусть даже этот ум и шел подчас не в благое русло. Действительно хорошо, что признала, пусть и нагрубила герцогу прилюдно. Извиниться перед британским послом потом – проще, чем пережить бурю негодования Тришны. В конце концов, посол – не Император, переживет… Переживет? Рави не то чтобы обеспокоен, но размышляет о возможных проблемах. Ничего, он уладит это позднее.

В голосе Лакшми слышится угроза – или это привычный к ее выходкам старший брат эту самую угрозу слышит, ожидая справедливого гнева в свой адрес. Рави остался безмятежен и умиротворен, как махараджа на переговорах с британским послом.

На самом деле, гостям несказанно повезло посетить Индию в самое удачное для этого время. Не слишком жарко днем и чуть прохладно ночью, а как цветет ухоженная зелень! Двери, ведущие во внутренний двор, выпустили участников прогулки на свежий воздух. Позади остались музыка, гомон голосов и гневно-разочарованный взор Акила, а впереди манила поднявшаяся над горизонтом луна.

Будь сейчас светло, гости бы обомлели от красоты дворцовых садов, но и лишь подсвеченные тропинки, ведущие вокруг длинного каскада фонтанов, давали представление о том, насколько велико это пространство. Темные силуэты верхушек высоченных пальм резко контрастировали в лунном свете, тогда как освещенными оставались только самые их основания, тонущие в ровно подстриженной траве.

У самого основания каскада, к которому еще предстояло спуститься, можно было бы насладиться видом белоснежных статуй, символизировавших богатство и власть махараджи, окруженных высаженными заботливыми руками дворцовых садовников цветами. Конечно, будь на небе солнце, а не луна.

Рави ведет гостей к лестнице, ведущей с просторного приступка к первому ярусу фонтанных каскадов. Вполне возможно, что на этом ярусе их прогулка и завершится – едва ли Лакшми хватит терпения, а британцу и японкам – сил. В другой раз, быть может, они смогут посмотреть всю эту красоту пристальнее и в более спокойной обстановке. Рави верил, что однажды эта более спокойная обстановка точно случится – просто не сегодня. И вот уж чего, а терпения наследницу махараджи было не занимать.

Будьте осторожны при спуске, – заботливо предупредил он гостей, обращая взор к Харухи, ради которой это вообще произносилось, но руку протянул к сестре. По мере спуска он затеял непринужденный и одухотворенный монолог об истории создания дворцового сада: когда и кем был заложен первый камень, кто высадил первую пальму, откуда и почему взялись именно такие символы на перилах. Скучную историческую справку Рави ловко подавал мягким и ласковым тоном, а его собственная увлеченность этим вопросом едва ли могла гостей равнодушными – по крайней мере, он сам так думал.

Лишь оказавшись подле чаши первого из фонтанов, Рави прервался и отпустил ручку дражайшей сестры, уступая ей право дальше вести рассказ... Или диалог. Лучше диалог.

Фредерик, Лакшми, Кагуя, Каллен, гм.
По желанию можете меняться в очередности.

+3

23

Почему-то во всей этой ситуации Ленноксу было искренне жаль малышку Кагую. Он редко сочувствовал кому-либо, скорее уж, делал это лишь ради собственной выгоды. Но сейчас поймал себя именно на этой мысли. Странно. Кажется, вечер попросту затянулся, а у Леннокса накануне было целых два перелёта. Или не в этом дело? Фредерик пока решил не думать на эту тему. Бизнес есть бизнес. Ничего личного. Сумераги слишком часто соглашалась с Ричмондским за время их краткосрочного разговора. Герцог продолжил пользоваться её покорностью, втягивая в свои личные, не рабочие, дела.
«Индия будет замечательной только тогда, когда махараджа решится уже на твёрдый и однозначный ответ. Хотя руины этой стране тоже пойдут».
Мысленно почти согласился с Кагуей Фредерик, важно кивнув. Да, Индия будет замечательной страной… Во всём есть своя эстетика. Даже в изуродованных трупах солдат в индийской форме, полёгших прям тут, в этом саду, защищая своего глупого правителя, который принял несвоевременное и неверное решение. Но и без них сад прекрасен и великолепен в этот вечер. Который, впрочем, тоже могут омрачить… такие вот ненастоящие улыбки. Леннокс научился правильно улыбаться в тринадцать. Открыто, по-настоящему и со знанием дела. Для каждого – по-особенному и к месту. Жаль, девушке было очень далеко до подобного уровня даже в улыбках. С таким-то личиком она далеко бы пошла. Если б её не продали при первой удобной возможности какому-нибудь знатному лорду, как залог крепкого сотрудничества в бизнесе. Или не только в бизнесе? Идея отчего-то показалась одновременно странной и выгодной. Но герцог не успел додумать эту мысль, ведь взбалмошная, но не менее милая, леди заговорила сама.
- Не думаю, что это хорошая идея.
Сразу же отказался Фредерик: мягко, аккуратно. Хотелось-то сказать иначе. Но он был юношей воспитанным, к тому же – герцогом, так что…
- Вы что-то путаете, леди. Я вам представился другим, более удобным и, разумеется, менее титулованным своим именем. Почему бы не остановиться на этом, несомненно, подходящем данному месту и времени варианте?
Предложение было заманчивым. Очень заманчивым. На такие щедрости Леннокс снисходил крайне редко. Потому что всем, кто смел нарушать границы дозволенного, сообщалось об их промахе сразу, строго и в лицо. Независимо от пола и возраста, кстати. Фредерик делил людей на несколько категорий, и в этот перечень уместно не входили гендерные и расовые различия. Как не странно, в них много чего не входило из того, что входить должно по умолчанию. Герцог был полностью убеждён, что полезность людей заключается в самих людях, как и их ущербность. Цвет кожи, раса и номер сектора никак не влияют на качественные показатели конкретного человека. Быдло – оно и в Африке, и в Британии одинаковое. Но и там, и тут среди общей массы могут выделяться поистине уникальные личности. И не сейчас об этом думать, ведь им сама принцесса на пару с принцем обещались показать сад. И Леннокс на это уже дал своё согласие. Вместе с Кагуей. Будь Фредерик не настолько привыкшим к роскоши и богатству, он бы оценил и сад, и его убранство, и великолепие рвущихся ввысь пальм. Бескрайнее пространство насыщенной, сочной зелени, звёздное небо, огромную луну высоко-высоко, будто бы и не достать… Разве? В нынешний век технологий – возможно всё. Но жаль же, что Фредерик знал об этом. Чуждо понимание прекрасного, когда мыслил Леннокс исключительно выгодными понятиями. Для себя выгодными. И красота сада медленно ускользнула из поля зрения в тот самый момент, когда молодой посол принялся прикидывать, сколько всё это стоит и не купить ли себе нечто подобное вон тому фонтану: уж больно симпатично смотрелся он на фоне зелёных насаждений. Монолог принца Леннокс действительно слушал, и даже вникал в сказанное. Спроси его, о чём говорил Нирав, и герцог навряд ли сбился хоть в одном факте, что так одухотворённо излагал тут принц. Запоминать всё, что произносилось вокруг него, было привычной работой, которую Фредерик выполнял действительно хорошо и достаточно давно для своих малых лет. Но эта страна, равно как и её богатые сады, интересовали Леннокса в исключительно собственных целях. Что тут растёт, что востребовано, насколько будет выгоден бизнес, как далеко реально расширить пространство экономической площадки. Это то, что касалось его дела. Ответ махараджи, странное приглашение от принца прогуляться и вот эта очаровательная в своей беспомощности и неприкрытом гоноре молоденькая принцесса. Это уже то, что касалось работы. Вечер действительно затягивался. Как и прогулка по бесконечному саду. Леннокс не любил тратить своё время понапрасну. Жаль, остальные так же не думали.
- Я слышал, вы крайне заинтересованы в открытии ряда приютов для помощи падшим женщинам. Вы намерены реализовать подобное и в Британии?
Лакшми предоставили слово, которое тут же забрал себе Фредерик. Девушка хотела рассказывать легенды и факты из истории. Герцогу нужны были ответы на другие вопросы, которые он, разумеется, вслух не задавал.
- Несвоевременная, кстати, идея. С чего вы вообще взяли, что она ещё не реализована? Я только лично знаю несколько подобных благотворителей.
Самая выгодная тактика получения ответов на собственные, никому неизвестные, вопросы, это тактика провокации и проведения разведки боем. Если девушка так самоотверженно и на весь зал кричала о своей идее, значит, ей попросту не давали её реализовать. Иначе, стала бы она так распыляться? Нет. И принц, вон, похоже, нахмурился. Что ж, Леннокс ошибался крайне редко, ведя собственные игры в различных ситуациях.
- Кажется, вы вовсе не интересовались данной проблемой, говоря о ней… Кстати, зачем? Почему этот вопрос вас так волнует? Вас, лично.
Вас. Лично. Да. Навряд ли Леннокс однозначно знал о взаимоотношениях внутри семейства махараджи, но увиденного и услышанного было вполне достаточно, чтобы делать свои выводы. Он и на сад согласился лишь с этим умыслом: ему требовались данные. Ему нужно было наблюдение. И он это получил. Спокойствие принца, его собранность и мягкость. Вспыльчивость и неугомонность принцессы, и её пробивной характер. Стойкое молчание махараджи, которое может стоить всей стране слишком дорого. Мозаика отношений внутри семьи сложилась за несколько ходов безобидной игры. Из-за подобной скорости и лёгкости реализации собственной задачи Фредерик даже с опаской относился к происходящему. Ну должен же быть тут хоть один подводный камень! Не могут так открыто вести себя люди, чьё положение в этой стране абсолютно и непреклонно! Или могут. Власть держащие, оказываясь на вершине олимпа, часто забывали о том, что они – далеко не боги. Они – уязвимы каждую секунду своего существования.
- Это очень ново, что подобной проблемой интересуется столь юная особа.
Фредерик практически слово в слово повторил слова, некогда сказанные кем-то ему самому. Польстить, заставить запутаться, заставить продолжать думать, что ты – всё ещё на олимпе, и никто тебя не скинул с него здесь и сейчас. Ходы в шахматных партиях слишком предсказуемы, Леннокс вёл совсем другую игру. Какую? Спросите вы. Пожалуй, это останется в секрете.
- На какие экономические площадки вы намерены опираться в процессе реализации своих идей в этом секторе проблематики?
Насколько она умна, достаточно ли сообразительна или всё происходящее – лишь пустышка? Каприз ребёнка-переростка, желание быть замеченной. Герцог непреклонно продолжал говорить, задавая вопросы чётко, но заинтересованно и вполне мягко, будто его интересовало всё то, что он спрашивал. Но Леннокса интересовала исключительно выгода. Или нет?
- Не удивлюсь, что ваш брат всегда поддерживает ваши начинания.
Внимательный, но крайне мягкий взгляд направлен прямиком на принца. Леннокс вновь не обратился к нему напрямую, будто бы опасался высокого положения того… Ложь. Герцог Ричмондский никогда и ничего не боялся.
- А вы, юная леди. Вас тоже заботят подобные проблемы общества?
Вновь Леннокс вспомнил про временную пешку в своей игре. Кагуя была удобна именно в той роли, которую играла сейчас. Не важно, было ли это действительно ролью, Фредерика данное вовсе не беспокоило. Использовать выгодно всё, что попадалось под руку. Увы, его тактика была именно такой.
- Или вы пока не интересуетесь подобным? В одиннадцатом есть свои проблемы, которые неплохо было бы решить.
Япония вновь превратилась в цифру,  Ричмондский давно отыграл ту партию, в которой требовалось называть вещи собственными именами. Остались лишь нарицательные. Нумерованные земли, нумерованные люди, нумерованные ходы. Чётко прописанная система, которую так трепетно охраняли многие, оберегая своё величие. Высшая раса всесильна! Неправда.
- Ваше Высочество.
И первое обращение напрямую. Обходной манёвр или атака? Или лишь милая, ни к чему не обязывающая беседа посреди сада свободной страны… Но официальная власть государства обязана нести ответственность даже за слова собственных подчинённых. Это неоспоримая и жесткая истина.
- Как сильно проблема, обозначенная вашей сестрой, остра в Индии?
Индия. Эта страна всё ещё имела право носить личное название. В отличие от Японии, которую Леннокс обозвал порядковым номером. Одним из. Но и она может превратиться в зависимый сектор. Здесь и сейчас. Потому что в любой игре выигрывает лишь одна сторона. И никак иначе. Вопрос задан прямо, без завуалированного подтекста. Специально. Лакшми считала, что её невинная прилюдная и, кстати, крайне громкая беседа с махараджей не будет иметь последствий? Будет. Леннокс непременно это устроит. Конечно, если сам не получит что-то важное и нужное здесь и сейчас. Просто бизнес. Ничего личного. Увы, теперь это была уже политика. Грязная, мерзкая, но чёткая и категоричная. Такая, какая и обязана быть у сильнейшей страны.

Отредактировано Frederic Lennox (2017-10-22 17:46:45)

+6

24

Если что индусы умели делать выше всяких похвал, если чем и занимались во все свободное от работы, еды и танцев время, если перед чем преклонялись, что обожествляли, чему готовы были служить, так это красоте… Несмотря на врожденную медлительность, некоторую величественную лень и неспешность в принятии решений и филигранному профессионализму в мотании нервов и мороке головы всем присутствующим, великий Махараджа действительно заботился о том, чтобы великолепие, богатство, величие и, конечно, красота его дворца, его угодий и его парка сразу бросалась в глаза, как при дневном ярком свете, так и вечером, так же и в ночи, поэтому зрелище, открывшееся перед небольшой, но жутко теплой компанией, вполне заслуживало и внимания, и некоторых ахов-охов, хотя бы вежливых, со стороны тех, кто еще не имел счастья это зрелище видеть! Несмотря на полный и категорический восторг от всего, что она успела подхватить в Британии, несмотря на горячую любовь и желание свалить туда немедленно, вот сейчас, нет, еще вчера, девушка была настоящей дочерью своей страны, и сейчас невольно улыбнулась удовлетворенной, спокойной улыбкой, куда как более красивой и настоящей, чем сейчас, недавно, одаривала невыносимого британского зануду и остальных великих и могучих мира сего.
"Ах, дедушка, вот умеешь же ты! В смысле, слуг набирать с руками не из попы, чтобы такое тут устроили! Ладно, убедил, не стану сегодня добивать тебя до конца, так и быть, все, сейчас быстренько расскажу несколько сказок, чтобы с придыханием и паузами в нужных, наиболее трагичных местах, и мирно свалю себе …мммм… еще стоит подумать, куда именно и где провести вечер! Кстати, и Рави обрадуется – вон как пялится на эту красавицу! Прямо как я на британца, только с точностью наоборот!"
Милостиво приняв руку брата, вложила теплые нежные пальчики, подхватила край длинного сари, церемонно соскользнула с небольшого холмика ступенек и остановилась, оборачиваясь к гостям, уже не слишком пытаясь улыбаться, просто рассматривая их внимательно и готовясь к самому скучному и надоедливому – развлечению этих самых гостей. А ведь когда-то ей нравилось просто гулять по этому саду, любоваться цветами и фонтаном, наслаждаться пением птиц, рисовать, черпая здесь именно вдохновение, самой придумывать истории, рассказывать потом мелодичным своим голоском Рави, смеяться с ним, снова гулять, и каждую встречу с неизвестными ей людьми, с гостями дедушки, раньше она воспринимала с удовольствием, восхищением, энтузиазмом, изо всех сил стараясь не опорочить честь дедушки и свою собственную, быть послушной старалась и чудесной индийской …
"Куклой на цепочке. Ну ладно, ладно, так и быть, пообещала же! Итак, давным давно…"
Брат выпустил руку, наконец, Лакшми выпустила краешек сари, вздернула подбородок, напустила оперативно туману в черные сливовые глазищи, распахнула ротик, приготовляясь вдохновенно нести всякую романтическую чушь о влюбленных и соловьях, как ее бесцеремонно, но очень умело опередили! Удивленно вздернула темную ниточку брови, обернулась уже конкретно к британцу и еще более удивленно услышала, ЧТО именно он говорит!
"Он че, серьезно??? Он серьезно считает, что меня интересует проблема падших женщин в Индии??? Он соображает, что он говорит??? О, и кстати, не одна я подслушиваю! Ну надо же, какой любопытный, хм."
Если бы герцог Ричмондский знал Тришну чуть дольше и ближе, он сразу бы заметил, как нехорошо, красивыми черными огоньками зажглись ее слишком выразительные для скромной индийской девушки глазищи, как сердито побледнело смуглое личико, как вроде бы рассеянно, а на самом деле жестом откровенного раздражения унизанные драгоценными перстнями пальчики сжались, поглаживая эти самые перстни успокаивающе – ну она ж уже пообещала сама себе не сердить деда и не выступать тут по полной! Этот британец оказался тем самым фактором вдруг, мимо которого никак не удавалось пройти спокойно, и он сейчас явно и неприкрыто издевался! Да, издевался, потому что только идиот действительно решит, что в Индии остро и ярко может стоять проблема приютов для падших женщин! В Индии нет падших женщин по определению своему, это все так замалчивается и тщательно прячется, пуритански прикрываясь драгоценными коврами и замазываясь благовониями всякими, что ни о каких приютах не может быть и речи. Однако невыносимый герцог продолжал гнуть свою линию, глядя на нее серьезно и невозмутимо, и, судя по всему, правда думал и надеялся, что она сейчас, прямо тут, посредине сада, у фонтана, начнет выдавать ему экономическую раскладку всего своего плана???
"Я его придушу! Приду ночью, влезу к нему в окно, притворюсь одной из падших женщин, и придушу подушкой! Дедушка не будет ругать, я уверена!"
- Почему вас заинтересовал именно этот момент, герцог Ричмондский, почему? Вас, лично? Ведь мы с дедушкой говорили о многом, но вы выделили именно проблему приютов для падших женщин…
Не спеша немедленно выдавать ответы на все его вопросы и сразу, Лакшми быстренько, умело и очень зеркально отразила его же интерес на него же самого, подчеркнув и ЕГО интерес, и саму ТЕМУ, и соединив эти два понятия в одно целое, так недоуменно хлопнув ресницами, что становилось ясно – он явно какой-то жуткий извращенец, раз прицепился к бедной, невинной девушке с падшими женщинами сейчас.
- Да, Рави всегда помогает мне. Именно на его опыт и знания я и опираюсь обычно, когда собираюсь начать какое-либо дело.
"Ага, щас. Угу. Экономические площадки, сектор проблематики, ох, божечки мой!"
- Мне кажется, вы слегка преувеличиваете масштабы выдвигаемой мной идеи, мой дорогой герцог Ричмондский.
"Я идеальна, нет, дедушка, ты слышал, как я только что вежливо сообщила ему, что говорить об экономических площадках в свете трех-четырех несчастных приютиков, которыми я планировала выбесить тебя, мягко говоря, фигня и чушь полная??? Рави! Ты же любишь экономику, я ее ненавижу, ну спасай! Интересно, а как он сейчас будет морщиться и ежиться от «мой дорогой»? Наверняка его никто еще так нагло и сразу не присваивал себе. К нему вообще так кто-то обращался??? Да не, не обращался, он же не людей вокруг видит, а кошельки, вложения, выгоду и цифирки в глазах!"
- Эта проблема не столь обширна и велика, что занимать целый сектор экономики Индии, понимаете?
"Да ну ясно, понимаете! Зачем тогда пытаетесь довести меня до белого каления??? Нет, придушу! Решено! Вечером надо зайти к Арандхати, чтобы душить веселее было."
- Однако если вы заинтересовались этим моментом и считаете его потенциально удачным вложением своих капиталов, я ни за что не откажусь от подобного финансового вливания, и оно вполне может стать отличным началом для дальнейшего диалога наших государств.
"Охренеть. Я – прирожденный политик. Все дипломаты могут пойти и откусить! Дедушка, нет, ну ты слышал, как я только что одновременно и произвела категорически отрицательное впечатление и получила высокий титул дуры года в глазах этого напыщенного и высокомерного красивого компьютера в брюках? Нет, ну ты оцени!"

+5

25

А потом её все, более или менее вежливо, проигнорировали и не заметили. С одной стороны, так и запланировано. Впору радоваться удачно составленному впечатлению! С другой...

Ну скажем так, не то чтобы Кагуе были чужды вниманиеперехватывающие выходки. Не то чтобы Кагуе не нравилось отмочить эдакое, побыть в центре внимания, а в итоге ловко обернуть всё себе на пользу!

Однако вот эта последняя часть оставалась самой важной. Очевидно же! Только дурак станет делать что-то себе во вред.

И вот на "себе на пользу" у них с Лакшми начинались расхождения. Японская принцесса усвоила рано (слишком рано): она и семья, компания, страна — суть есть одно. Идущее во вред семье, компании или стране не может пойти на пользу ей.

Никакой выгоды для Индии в действиях принцессы местной же Кагуя не видела. Видела скорее вред... И именно поэтому там, где могла бы ответить на улыбку градусом потеплее чем-нибудь озорным со своей стороны и намекнуть на не совершенную искренность происходящего, она сохранила прекрасную в своей невинности жизнерадостную обречённость.

Пусть сад (а уж тем более истории) действительно волновал мало, попав туда, как-то само собой получилось расслабиться и насладиться окружением. Слишком уж сложно прожить долго и не потерять духа, когда не умеешь в любой ситуации, не поддающейся безболезненному изменению (стало быть, требующей терпения и ничего более), находить хорошее.

— Красиво, — подымается в душе искренний восторг. Его нет нужды останавливать, можно выпустить, распахнуть пошире яркие зелёные глазищи и вобрать окружение до последней капельки. Королевские угодья всякой страны — нечастое зрелище.

Ухоженные, высаженные в строгом порядке и гармонии деревья и цветы напоминали похожие — лишь в чём-то общем, но безмерно различные в деталях — сады дома. Придуманные ради чистого душевного отдыха, они навсегда остались в юном сердце незабываемым явлением на диво самобытной культуры.

И только в сердце им было суждено остаться. Великие сады Ямато уже давно превратились в пепел.

Яркий образ: падение фосфорной ракеты.

Приятную темноту индийской ночи разрывает пламенем токсичной Геенны.

...Нет, самоуверенная принцесса не расскажет эту историю.

Кагую выкручивает изнутри, но она привычно гонит возникшие не к месту из памяти ассоциации подальше и никак не подаёт виду, вместо того решительно погружая себя в созерцание красот вокруг и прислушивание к разговору. Да.

Лакшми стоило, определённо, хорошо подумать, прежде чем шатать единственную лодку.

Но... Уже... Поздно?..

Герцог Ричмондский заговаривает об оплошности. Заметил. Запомнил. Воспользуется. Да как бы он мог не воспользоваться? Тут и ребёнок бы сообразил, не то что дипломат-посол с порядочным опытом и первоклассным образованием.

Насколько плохо для Индии закончится очередной взбрык принцессы? Пожалуй, не слишком. Выдоить из даже скандального заявления много не получится. Да и не станут на него налегать: всё же речь идёт о дружбе и союзе. Пока что.

А вот если вытащить из говорливой девицы немножко побольше глупостей... У Британии появится дополнительный аргумент. Или несколько. И — ничего удивительного — Леннокс занялся именно этим. Его план оставался не очевидным, однако конечный результат предсказывался достаточно легко.

И самая засада для попавших в столь неприятную ситуацию Неру — держать оборону придётся всем, хоть и по вине всего одной непоседливой Лакшми. Да та к тому же спешила сделать ещё хуже.

"Диалог наших государств".

— Вот это ты зря сказала... — Ещё бы. Только что, почти прямо, заявила: выражает сейчас волю страны, а ни в коем случае не личное мнение.

— А вы, юная леди. Вас тоже заботят подобные проблемы общества?

— Нет, я... Не занималась этими вопросами, — слегка испуганно мямлит юная леди в ответ, силясь отыскать самые безобидные слова. И отступает ближе к Каллен, прямо физически избегая разгорающегося конфликта.

Наверняка, герцог использует её реакцию дополнительным подспорьем в диалоге. То есть, Кагуя принимает британскую сторону. А как иначе? Здесь она — пожалованная и предприниматель, озабоченный только собственной выгодой. Если Зеро пожелает заполучить союзников в правительстве Индии, а не лишь в научных и промышленных её кругах, — сможет говорить в ином контексте и высказывать свою поддержку как заблагорассудится.

Интересы Сумераги же — публично — идеально соответствуют таковым СБИ. Никак иначе. Даже если сдавленную в тисках международной политики (а желавшую — просто приключений!) принцессу станет очень жалко.[icon]https://files.catbox.moe/3xeyod.png[/icon]

+6

26

Приглашение осмотреть сад? Почему бы и нет? В конце-концов, если дворцовое убранство столь красиво, то уж это-то место должно будет захватить дух ещё больше! Плюс, получится прочь от толпы увести Кагую - чем меньше ушей вокруг, тем меньше шансов что кто-то услышит что-то ненужное или неправильное, верно? Не то чтобы "Харухи" принимала окончательное решение... Да и Принцесса тоже, видимо.

И ах, как оно того стоило! Может быть, график Кагуи довольно плотен, но как можно жертвовать возможностью увидеть подобные райские кущи? Освещённые только так, чтобы создать атмосферу тёплой, но всё же таинственной ночи; тихие, лишь с тихим и редким шумом со стороны дворца; полные фонтанов, статуй и цветов, названия которых Каллен не хотелось сейчас вспоминать... Вот как надо распоряжаться богатством! Не то чтобы "мисс Сакурай" хотела быть растратчицей и гедонисткой, но извините - какой смысл сидеть на прибыли, если нельзя порой вот так вот развернуться? Красота - это не только радость для глаз, или реклама, или маска для чего-то ужасного. Красота ещё и расслабляет, настраивает на нужный лад, поддерживает присутствие духа!
Короче говоря, Каллен было сложно скрыть восторг, вызванный прогулкой, и её глаза заблестели от желания осмотреть как можно больше всего, не сбиваясь со своего темпа подле Кагуи. Заодно у Рави было теперь намного больше возможностей беспрепятсвенно полюбоваться очаровательной телохранительницей, красные локоны на лбу которой то и дело качались влево и вправо при виде очередной клумбы. Без внимания его, к слову, не оставили - рассказ о саде девушка выслушала с настоящим интересом, и даже, может быть, ввернула пару простых вопросов в подходящий момент. В иной ситуации она, может быть даже, решилась бы вступить и в более "серьёзный" диалог - когда ещё можно поговорить с индийским принцем? Который, к тому же, так неожиданно, но приятно дёргал за струнки сердца телохранительницы: в Ордене было не очень удобно как-то общаться друг с другом на уровне, отличным от "соратник с соратником", а в Академии личина флегматичной слабачки вкупе с некоторыми бзиками кое-кого на расовой почве не позволяла толком общаться с кем-то кроме шубутного студсовета. Потому сейчас, после изначального смущения и небольшого волнения, Каллен было очень приятно быть объектом внимания. Опять-таки, кому это не приятно?

От всех этих тёплых ощущений она даже слегка оттаяла по отношению к Лакшми, энергично занятой созданием себе неприятностей.
- Вот видишь, куда тебя язык твой завёл? И не только тебя, а ещё и брата, и дедушку тоже! Ты ими дорожить должна, как собой! - Каллен было совсем непонятно, как можно столь настырно создавать близким проблемы. Будь она на её месте, она бы из кожи вон вылезла бы, чтобы не доставить брату неудобств! Шепнуть бы ей на ухо об этом, припугнуть даже - вот не станет вдруг рядом Рави, ты же с ума сойдёшь! Цени своих родных, они совсем, совсем, СОВСЕМ не данность!

Вот, вот пример уже тут - британец-Фредерик уже ухватился за этих несчастных падших женщин! Чёрт его знает, о чём он там думает - то ли издевается, то ли уже задумал заиметь себе свой личный приютик-гаремчик, то ли ещё что-то... Важно одно - отбрехаться теперь будет ой как сложно!
- Хотя он тоже гад, конечно. Ясно же что Лакшми это всё наплела только чтобы привлечь внимание. Чего ты привязался к этим падшим женщинам, в конце-концов!?
Когда Кагуя отходит к ней, Каллен кидает в графа Леннокса ощутимо холодный взгляд. Они вышли совсем за иным, зачем ты травишь настроение? Неужто ради экспансии Британия схватится за любую нить, даже, чёрт возьми это слово уже, падшую?
Следом, она слегка виновато косится на Рави. Ей бы хотелось помочь хотя бы ему (ну и его сестрёнке-дурочке тоже, хорошо), но увы - она и её подзащитная тут "как бы с СБИ". Стоит им открыть рот - и тут же вся эта гадкая шарада даст трещину, и этот бизнесмен немедленно выглядит шанс для себя поиметь что-то ещё с несчастной Японии.

Отредактировано Kallen Kozuki (2017-10-26 21:59:57)

+5

27

[npc]58[/npc]

Кажется, вечер перестает быть томным.

Нирав благодарно улыбается юной Сакурай - единственной здесь, кто демонстрировал искреннее восхищение взращенными махараджей красотами. Эта искренность, эта незамутненная ничем радость открытия, этот живой и непосредственный интерес! Харухи - словно дитя очаровательна, но при этом уже совсем не дитя, и такое сочетание подкупает. Ее патрон - в большей степени ребенок, но иного склада: видна разница в воспитании, в ответственности. Кагуя более робкая, нуждающаяся в защите и опеке, но - судя по тому, что слышно было о ее прибытии в Индию - склонная к импульсивным решениям. Харухи на ее фоне - куда более умеренная, зрелая девушка.

А вот Фредерика Нирав из поля зрения упустил - и совершенно зря. Прервать бы вовремя продолженной историей, но Лакшми охотно сцепилась с британцем языками, помогая ему и себя на эмоции вывести, и по брату проехаться в полной мере.

"Именно на его опыт и знания я и опираюсь", - да-да. Не много и не мало - именно на его опыт опирается любимая сестрица, заявляя во всеуслышание, что жаждет разобраться с проблемой проституции. Рави расстроился бы, ляпни подобное кто-то другой, но вместо этого - улыбается почти обреченно. Лакшми, милая, что же ты творишь.

- Моя сестра не любит, когда кто-то вмешивается во внутреннюю политику Индии, - поясняет Нирав сдержанно, чуть нахмурившись, но немедленно взяв себя в руки. Умеренное проявление эмоций допустимо. Принц шагает к Лакшми и кладет руку ей на плечо, показывая не только тоном, но и телом: они вместе. Он не позволит оскорблять ни страну, ни свою сестру, даже если та сама наворотила дел. По честности, конечно, наказать Тришу следовало. Другой вопрос, что наказывать ее должно родным, а не постороннему британцу, да еще и на глазах других лиц. Здесь и в текущих условиях, Нирав и Лакшми - заодно, и Рави знает, как вывернуть любое ее слово себе на пользу. - Но если гостям действительно так интересно, я не вижу ничего дурного в том, чтобы объяснить союзникам важность твоего начинания, Лакшми.

Взгляд у Рави при этом теплый и ласковый, но сестра, знавшая каждую его черточку, могла безошибочно услышать угрозу. Обычно спокойный и неторопливый Нирав похож на слона - но эти огромные, бесконечно добрые животные могли втоптать врага в землю буквально, если считали что-то опасным для себя или своего редчайшего потомства. Детей у Нирава пока не было - на счастье британского посла, одна только сестра. Будь их хотя бы две - мир бы, верно, рухнул.

- Тем более, что в Японии эта проблема тоже когда-то стояла, пусть и не так остро, - он переводит взгляд на юных леди. Конечно, ни одна из них не была в том виновата. Возможно, девушки и вовсе не знали - совсем еще девочки обе.

- Что вы знаете о кастовой системе Индии, Ваша Светлость? - Едва ли много. - Возможно, вы сравните с сословиями вашей Родины, и это будет отчасти правильно, но лишь отчасти. Кастовая система идет своими корнями от самых истоков нашей истории. Даже сегодня более 90 процентов браков заключаются исключительно внутри касты, а выбраться из трущоб - практически невозможно.

Нирав отпускает сестру и жестом приглашает всех продолжить прогулку. В процессе своей импровизированной лекции он внимательно следит, чтобы у всех было время - и у Харухи, чтобы оглядеться, и у Кагуи, чтобы подглядеть за реакцией британца, и у Лакшми, чтобы сообразить, что ротик по-прежнему следует держать на замке. С Фредериком же они ведут неспешную беседу. Настолько неспешную, что у Леннокса должны дать знать о себе особые индийские флешбеки о его общении с махараджей. О, Нирав - настоящий внук и наследник своего деда. При желании он тоже умеет говорить много, пространно, ни о чем и вызывая немедленное желание лечь спать. Или убить. Обе версии вызываю у Рави мягкую, спокойную улыбку.

- Самые низы индийского общества далеки от благополучия, как вы понимаете. Мне же повезло быть одним из первых студентов, которым позволили получить элитное британское образование, и получив доступ к библиотеке и лучшим умам Гарварда, я задался вопросом о приемлемости подобного общественного строя. Признаться, британская система - самая ее верхушка - покорила меня своей простотой и прямотой. То, о чем говорит Император Чарльз - о силе, о возможностях.

Нирав внимательно смотрит на обеих японок. Какие эмоции вызовут его слова?

- То, что сегодня в Британии рассматривается как неотъемлемое право каждого гражданина - самоопределение, свобода выбора, - в Индии не существует вовсе. Сын или внук падшей женщины никогда не получит образования в университете и престижной работы, и его дети тоже будут заклеймены на всю их жизнь. Вам может показаться это диким - по крайней мере, именно так считал профессор Ноллекс, большой авторитет в области социального права, если вы знаете, - о, ни малейшего намека на оскорбление. Сугубо вежливость, спокойная и бесконечно безмятежная. По лицу Нирава и не скажешь, что его действительно сколько-нибудь волнует судьба низов индийского общества. - Поэтому следует понимать, Ваша Светлость, что речь идет не только и не столько об одном или нескольких приютах, сколько об изменении менталитета целой нации. Это колоссальная по трудозатратам задача не только экономически, это тяжелый труд для всего народа, а инициатива Лакшми - первый шаг к светлому будущему всей Индии.

Рави перехватывает ладошку сестры, чуть сжимает ее ободряюще, и отпускает вновь. Как короткий знак - снова можно говорить, и благодарность - что не стала вмешиваться с колкостями. Могла ведь!

Фредерик, Лакшми, Кагуя, Каллен. Можно меняться.

+5

28

И вот оно – великолепие бессилия и гонора. Грандиозность бесстрашия и мерзость величия. Маленькая принцесса слишком прямолинейна и не в состоянии сдержать то, что её так тревожило. И это были, увы, не несчастные обездоленные проститутки и помощь им. Жаль. Как же жаль, что Леннокс не ошибся в собственных выводах! Пора уже радоваться безупречно сработавшему плану, но как-то мерзко, неприятно. И неправильно! Было бы куда интереснее, если бы герцог Ричмондский ошибался… Но судьба распорядилась иначе. И он не имел права на исправление чужих ошибок.
- Это необычно.
В отличие от Тришны, Леннокс ждал подобных вопросов, оттого говорил спокойно и мягко. Более того, он ждал и похожей реакции. Люди – существа предсказуемые и упрямые. Первое их портит. Второе – украшает.
- Меня интересует всё необычное.
Просто ответил герцог, мягко улыбнувшись. Провокация сработала на ура. Они всегда срабатывали вот так красиво, забавно и неожиданно ярко.
- Эта проблема была озвучена вами громче остальных. Даже мы с Сумераги со своих мест услышали. Хотя говорили в тот момент о бизнесе.
Он заметил. Он слышал и он запомнил. Улыбка герцога стала шире и от этого выглядела более пугающей, хотя и была поистине настоящей. Всё, что говорилось вслух приглашённым, автоматически позволялось им использовать в своих целях. Такова уж она, грязная игра власть имущих.
- Оттого, что было всё так громко и эмоционально, я попросту не мог себе позволить не поинтересоваться подобной проблемой лично у вас.
С готовностью, жарко заявил Леннокс. Ну как он мог бросить в беде юную принцессу с такой обширной и ужасающей проблемой, как бордели и проститутки?! То есть – дома для реабилитации падших женщин, да.
- Так ваши идеи столь незначительны?
Бизнес, бизнес, бизнес. Леннокс не интересовался ничем, кроме выгоды, аккурат до прошлого года. Но потом всё слишком изменилось. В его жизнь нагло ворвалась политика. Эта грязная, мерзкая игра жизнями, странами, родинами и народами. Как же противно пачкать руки во всём этом. Куда противнее, чем обсуждать возможности изыскания помощи падшим женщинам. И он бы предпочёл вести беседу именно с принцессой. Но, разумеется, понимал, что принц непременно заговорит. Не мог промолчать.
«Потому что уже достаточно боится за свою сестру. Как часто она на самом деле несёт подобные глупости? Видимо, слишком часто. Допустим».
Глупая, глупая маленькая девочка с заморским именем Тришна. Так отчаянно признаваться в своей беспомощности, глупости и попытках простейших манипуляций над правителем целого государства, и дедушкой по совместительству, это ж ещё суметь надо! Фредерик опустил взгляд и крайне внимательно уставился на клумбу, что цвела поодаль, лишь с целью не засмеяться вслух. Отчего-то эта милая девочка напомнила ему о поместье Fond de l’Etang. Там тоже было множество людей, которые любили жизнь, но ни черта не разбирались в ней. Те люди были прекрасны… своей простотой, наивностью и верой в светлое будущее. Боги, как это давно прошло…
«Она путает сектор экономики с экономической площадкой. Как же это… мило! Наивно полагать, что всё возможно решить на уровне государства. Будто бы помимо высшей власти ничего и никого не существует. Вот же. Поистине – принцесса великой страны, чья власть столь огромна и обширна, что готова завалиться на бок, выдрав с корнями древо государственности».
- А жаль.
И это – Кагуе. Ему было жаль, что такой интересный вопрос, так рьяно и открыто поднятый принцессой Индии, никого не интересовал! Даже саму Лакшми. Как печально. Как же это печально… Да что они знали о важных проблемах этого мира! В пору возмутиться. Но Леннокс понимал, как никто другой: чем меньшими знаниями обладают люди, тем выгоднее для власти.
«Зато она вполне любит неординарные ситуации. Вы знали, принц?»
Знал ли? Или предпочитал не знать? Фредерик отчего-то подумал об этом. Гостям было интересно. Более того, гости уже получили многое, что и хотели бы получить. Никто не накалял обстановку. Никто даже не думал об этом. Но… Есть такое правило: если кто-то что-то усердно прятал, стоило лишь начать разговор о поиске этого чего-то. И если оно имелось – вам, несомненно, запретят искать. Никто не подумал, что на поиски совершенно неинтересно тратить время и нервы. Боги… никто вновь не подумал об этом! Леннокс улыбнулся куда мягче, открыто и по-настоящему. Лакшми. И Нираву. Брат так занялся защитой сестры, что упустил из виду главное. Фредерику было бы жаль его, если бы он вообще знал, что такое жалость.
«Не рекомендуется видеть врага в том, кого желаешь назвать союзником».
Был ли герцог Ричмондский врагом? Нет. Был ли союзником? Тоже, нет. Посол лишь выполнял свою работу посла, не более того. Хоть и не менее.
«Он станет говорить то, что хочу услышать я. Нет – император. Ожидаемо».
И вновь всё шло по плану, герцог же слушал вполне спокойно и даже с интересом: кажется, информация увлекала его куда больше, чем живописные сады махараджи с их бесконечно красивыми клумбами и пышными кустами. Ричмондский совершенно спокойно позволил Нираву говорить то, что тот хотел сказать, не перебивая его речи и не вмешиваясь, будто он действительно приехал в Индию, чтобы послушать о её внутреннем устройстве. Разумеется, сказанное было не в новинку. Но Леннокс всё ещё молчал, продолжая слушать и о кастовой системе. И о проблемах Индии. Чем больше он слышал, тем больше разочаровывался в том, что говорил Нирав.
«Не хочу быть правым и в этом. Не хочу. Он не поддерживает её. Он пытается исправить то, что она наговорила. Наговорила ли? Ну почему, отчего же более старшие так глупы в своих отношениях с младшими? И почему меня это вообще волнует? Какая мне разница. Какая…»
Герцог разочарованно поджал губы, чуть отвернувшись, и, в случае давно продолжившегося разговора, его жест вполне можно было охарактеризовать иначе. Он разочарован услышанным от принца и принцессы. Разочарован их страной и старыми устоями, которые обязаны были быть разрушены, если кто-то тут мечтал о светлом будущем и крепкой стране – союзнике Британии. Вот что виделось всем, да и должно было видеться. А Фредерик, как ребёнок, обижался совсем на другое. На то, что принцесса не понята даже своим братом. На то, что тот напуган так сильно, что защищает вновь целую страну, забывая о самом дорогом и самом близком, что вообще у него есть – сестре.
«Не хочу это слышать».
Обида привычно переросла в злость. Ту самую, с которой было куда проще работать. Принц так поглощён спасательной операцией, что вновь допустил ошибку – Фредерик ни слова не говорил о нескольких приютах. Он говорил об экономических площадках. Он говорил о том, на какой именно масштаб рассчитываются подобные начинания. А в итоге получил то, что должен был получить – никого не интересуют конкретные проблемы. Принц боится за свою власть своей загнивающей страны! Ну что ж. В таком случае – шах и…
- Мне известно о кастовой системе этой страны.
Леннокс отчего-то не назвал её Индией. Случайно ли? Но это было совсем не главным. Он не стал развивать выгодную для себя тему, дабы окончательно и беспристрастно указать на место юной принцессе и её брату. Их нерадивости и себялюбию. Указать на несовершенства этой страны, а позже – повторить это прилюдно. Чтобы все охотно убедились в несостоятельности Индии и её правителя: настоящего. И будущего. Вместо этого герцог спокойно и даже заинтересованно продолжил говорить о своей позиции, обозначенной ранее.
- Именно поэтому меня очень заинтересовали подобные идеи вашей сестры. Я увидел в них то, что редко могу видеть – желание изменить что-либо. Но я сделал лишь одну ошибку.
Ложь. Это не было ошибкой. Но Фредерик предпочёл публично поставить минус именно себе. По сценарию идеальных людей не существует. А он – тоже человек. Такой же, как и все здесь. Герцог не ставил себя выше своих собеседников. Он попросту не имел сейчас такой цели.
- Я смел предположить, что масштабы выдвигаемой вашей сестрой идеи…
Он повторил её слова намеренно, ведь точка невозврата была пройдена именно там, где требовалось Фредерику. Принц исправлял положение не в том месте. Он не заметил, ожидаемо, куда именно велось стремительное наступление. Разведка боем закончилась слишком давно.
- …известны ей куда лучше, чем мне. И она сможет объяснить нам…
Во множественном числе, разумеется. Нам. Кагуе, и принцу, и даже очаровательной телохранительнице Сумераги. И ему, герцогу Ричмондскому.
- …свои идеи, донести всю необходимость их реализации.
Ох уж эта политика. Фредерик вновь и вновь возвращался на уровень ниже, к бизнесу, прибыли и положительным изменениям в социуме.
- А проблема действительно куда масштабней, чем могло показаться мне. Но, я надеюсь, подобные трудности не остановят вас, Ваше Высочество, в своих начинаниях и стремлениях?
Имея на руках выигрышную партию и лучшие фигуры в атаке на противника, Леннокс отчего-то не сделал свой последний ход, забросив шахматы. Британии нужна Индия, а не очередной пронумерованный сектор. Так считал сам Фредерик, и его мнения на сей счёт не знал никто.
- Порой, нужно поддерживать нечто неординарное и смелое, если имеются стремления изменить целый мир в лучшую и полезную сторону.
Мягкая улыбка была настоящей, как и спокойный взгляд, направленный прямиком на принца. Поймёт ли он, о чём сказал герцог? Поймёт ли…

+5

29

"Ох, Рави, Рави… все как обычно, да?"
Как только на губах горячо любимого брата появилась такая знакомая полуулыбка, полная вежливости, понимания ситуации и вполне явственной нотки обреченности, Лакшми с трудом подавила тяжелый, но короткий вздох, и замолчала, принимаясь равнодушно рассматривать что-то в глубине сада. Ни великолепие последнего, ни список присутствующих не изменились, компания все еще оставалась такой же сплоченной и до омерзения теплой, изменилось… отношение внутри этой компании, что ли? Теперь эта самая сплоченность оказалась прямо-таки монолитной, и, самое интересное, что сплотились они все исключительно против нее, такой обычной, такой маленькой еще, такой глупенькой принцессы!!! Возглавлял, конечно, свой маленький отряд несносный британец, и единственное, что больно и конкретно укололо Лакшми – Рави тоже оказался по ту сторону, сейчас, сегодня… 
"Ты ведь единственный тут понимаешь, зачем я все это делаю, ну Рави! Ты ж понимаешь, как никто из них, как ни одна из этих безъязыких леди и не принцесс тоже, ну зачем ты так??? Ну успокойся, все, я молчу как Будда в моменты просветления, все, все, ты не дедушка, я успокоилась уже! Ради тебя, хорошо?"
Снова короткий, тяжелый, мысленный, естественно, вздох, улыбка на ярких губках не потеряла ни в качестве своем, ни в количестве, держать красивую мордочку Лакшми научилась еще в детстве, еще когда была и послушной, и умненькой, и покладистой, и развитой девочкой, вдумчиво интересующейся всем, что вкладывалось учителями в темноволосую головку. Предоставляя брату полное право активно защищать страну и разруливать ситуацию, с трудом подавила желание демонстративно и упрямо стряхнуть его руку с плечика, наоборот, быстренько прильнула к нему ближе, демонстрируя всей своей фигуркой, насколько они едины в общих начинаниях, будь то благо Индии в целом или отдельных ни в чем неповинных проституток в частности!
"Рави, он же специально делает это, ты не видишь? Он же прям ждет, что ты сейчас скажешь… вот так! И собирается… м?"
Обе девушки, как почтипринцесса (как окрестила ее для себя сама Лакшми) так и ее подружка (тоже, сама Лакшми определила для себя), вели себя настолько безукоризненно, тихо, мирно и послушно, что Тришна поняла – еще немного и ее вытошнит прямо на эту ухоженную клумбу! Останавливало только то, что вот это точно было бы крахом всей политики Индии к чертовой матери и никакие усилия брата после этого уже б не помогли.
"Как же мне их жаль!!! Вот так вот стоять, улыбаться, кивать и соглашаться с тем, кого хочется просто разорвать! Повторяя себе, наверное, что так надо, так лучше, так можно, а все остальное – под запретом и нельзя!!! Мне жаль их? Нууууу… а нет. Не жаль. Каждый выбирает себе все, что с ним происходит, сам! И даже если не сам, каждый может что-то поменять! Изменить! И даже если не может, даже если невозможно – пытаться все же стоит! А тут у меня стойкое ощущение, что для них все давно решено, кончено и зарыто в землю. Может, так и надо? Может, со мной что-то не так?? Ну и пусть! Ох, елки-палки,  и ЭТО – его улыбка???"
Плечико, наконец, оказалось на свободе, Лакшми, понимая брата с полуслова и с полувзгляда, больше не пыталась ни вставить слово, ни вообще чем-то помочь или навредить, целиком самоустранившись от беседы, всем своим видом демонстрируя, что вот оно – натуральная незаметная индийская девушка во плоти, осталось только перевязать ярко-розовой упаковочной ленточкой и передать мужу, отвлеклась от своих не слишком веселых мыслей только на улыбку британца, которая была настолько неожиданной, внезапной, широкой, пугающе-неискусственной и… кошмарой, что девушка на минутку запнулась, ошарашено хлопнула длиннющими черными как смола ресницами и нахмурилась.
"Он что, только ТАК улыбается в свободное от своих подсчетов ценности всего окружающего?! Ужас какой!"
Рави монотонно, спокойно, красиво и плавно вещал о том, о чем бы сейчас точно таким же тоном рассказал бы дедушка, Великий Махараджа, его речь не прерывалась ни на секунду, Рави, ее обожаемый и умный братик, явно пытался всеми силами исправить впечатление, которое так ярко и быстро оставила Лакшми, девушка вздохнула в третий, контрольный раз, и погасла, напрочь теряя интерес к разговору… и снова с удивлением оглядываясь на британского посла, не веря своим красивым маленьким ушкам!
"Он это делает… зачем??? Зачем он меня… спасает?"
Слишком эмоционально и поэтому интуитивно четко воспринимающая даже то, что не до конца понимала, Лакшми настороженно и недоверчиво вслушивалась в еще более монотонную и спокойную, чем у Рави, речь посла, снова заморгала, понимая, что нет, ей не почудилось! Самое интересное и парадоксальное происходило прямо сейчас, на ее глазах, и она тщетно силилась понять, что, собственно, происходит и по какой причине???
"Нет, я не понимаю! Да он мог бы… да он должен был бы сейчас закопать меня прям с головой!!! Он же как клещ, как пьявка впивается в каждую ошибку и промах и высасывает все досуха, отбрасывая ненужную скорлупку! И он ведь сделал все, осталось только укусить, но... Зачем он… помогает мне сейчас??? Он вслух, при всех, лично одобрил меня! Он признал свою… ошибку??? Да ну к черту, он не делал и не собирался делать ошибки, но признал! С ума сойти, все, мир перевернулся!"
Девушка окончательно притихла, такого сбоя система еще не давала, поэтому сейчас, продолжая все еще недоуменно хмуриться, мысленно помотала головой, стряхивая непонятное.
"Спасибо, милый Рави, обожаю тебя и всегда буду слушаться! Ну, не всегда, но постараюсь! Ну, не постараюсь, но желание же есть, прикинь! И… не думала, что скажу это, герцог Ричмондский, но… мммм… правда. Не ожидала."
Мысленно вполне даже с некоторым налетом уважения сделала довольно тщательный и неспешный реверансик, поклонившись слегка. Это было действительно круто! И очень заинтересовало.
- Скорее всего, мои идеи действительно совсем незначительны.
После всех чувств, эмоций, переживаний и злости, Лакшми неосознанно вернулась к той самой покорности: настоящей, слишком настоящей. Говорить или не говорить дальше? А если говорить, то вдруг неверно скажешь, и тогда брату вновь придётся всё расхлёбывать, из-за неё, глупой дурочки, с её не менее глупыми идеями! Благо  длились подобные сомнения ничтожных пару секунд. Чёрт возьми, у юной принцессы впервые что-то спросили! У неё самой, не у брата, снисходительно глядя в её сторону, не у дедушки, рассматривая Лакшми, как товар, а у неё самой! И теперь что, молчать? Вот так?! Да ни за что!!! К чёрту сомнения! Она всё скажет!
- Я думала, что... такие приюты заявят о проблеме во всеуслышание.
Она не думала. Точнее, думала совсем о другом. О том, как бы сильнее насолить дедушке, чтобы он наконец услышал её!!! Но Лакшми не была той импульсивной дурочкой, которую часто в ней видели окружающие. Поэтому быстро проанализировать проблему и выкрутиться из неё она могла.
- Знаете, как бывает… пока проблема не озвучена, никто не будет её решать. Потому, что для всех проблемы просто нет. А если нет – нечего и решать.
Пришлось придумывать на ходу, вновь умело игнорируя экономическую составляющую проблемы. Лакшми конечно же не вела по этому вопросу никаких расчётов и уж тем более даже не думала, что какой-то капитал надо привлекать со стороны. Всё можно выпросить у дедушки! Чем громче и скандальнее появлялись идеи в голове Лакшми, тем больше было шансов, что дедушка сдастся хоть в чём-то, выбрав из всех зол меньшее.
"А ещё мне нравится Британия! Но не британцы. Вот такие вот напыщенные, деловые и… умные… и… которые умеют слышать и слушать…"
И вновь сомнения. Почему они появились? Зачем, для чего? Она ненавидела этого человека! Уверенного, невозмутимого, спокойного! И одновременно хотела бы быть такой же: такой же умной, такой же знающей, такой же идеальной. Для всех. Но в итоге она оставалась всё той же милой дурочкой-куколкой, которой за её нелепость и глупость спишутся её грехи.
- И кто вообще подумает финансировать приюты для падших женщин?
Она всё переводит в шутку. Смеётся сама – не по-настоящему, но аккуратно, красиво, идеально. Кукольное личико, безупречное тело – зачем ей ещё ум и знания, ну скажите, зачем? Она идеальна именно вот такой! Ведь, правда?
"Это шутка, просто неудачная шутка. Ну же, поверь в это! Я не хочу, чтобы ты говорил дальше. Я ненавижу тебя! Ненавижу! Но, пожалуйста...".

+5

30

Каллен служит опорой здесь, маленьким родным комфортным островком Японии. Островком, явственно испытывающим схожие с "начальницей" эмоции. Может, не такие же точно. Может, она не понимает до конца. Но это пусть, это позволительно. Все тайны для ставшей уже весьма близкой подруги будут раскрыты. Немного позже.

Принц принимает вызов посла Британии. Всё равно: старайся он или нет, партия начата проигрышным ходом. Если Леннокс не допустит ошибки — а он наверняка недостаточно глуп, чтобы их допускать — разыграет всё в свою пользу.

С другой стороны, важна не только победа. Победа не бинарна. Нирав сделает её меньше, незначительней, насколько позволят доступные способы — и в результате ничего существенного не потеряет.

Однако, эту взбалмошную леди в следующий раз лучше запереть в комнате, право слово.

- Тем более, что в Японии эта проблема тоже когда-то стояла, пусть и не так остро. — Кагуя продолжает улыбаться смирным болванчиком. Чуточку вымученно. "Чего вы ко мне пристали, оба? Я же такая хорошая", — тихонечко говорит её улыбка, ни капли не нарушая границы вежливости. Кому надо — заметит. Кому не надо — не сможет использовать.

Разговор давно ушёл от каких-либо касающихся что Сумераги, что, в принципе, Британии, дел. Герцог устремился за нужной ему лично, а не стране, победой; индийцы держали защиту, более или менее балдея от неожиданного удара.

Слова о Чарльзе и его "священной" идеологии, ожидаемо, вызывают некоторое удивление. Вот так, значит? Принц Индии вдохновляется речами Его Британского Величества? Да вряд ли. Скорее уж он просто осведомлён о сути дела и знает, кому какой сорт лапши на ушки развесить. Она тоже умеет, и расписать преимущества соцдарва, и даже по всем прочим грязюкой пройтись.

В самой идеологии-то ведь не много плохого. Плохое — в судьбе конкретного народа.

Удивление длится недолго, заменяясь сосредоточенным невмешательством. Кагуя не знает чего ей тут сказать, да притом не испортить положение — потому помалкивает. Уж если она кому-то понадобится, её наверняка...

— А жаль.

...окликнут.

Её ответа не требуется и можно оставаться выведенной из игры. Это хорошо. Это удобно.

Вот только пренебрежительно короткое "А жаль" бесит. Тут было бы куда лучше промолчать, не удостоив ответ ответом (да, вот именно поэтому — чтобы не отвечать на ответы — стоило промолчать), но нет! Герцог не преминул возможностью лишний раз показать, как жаль. И оставить за собой последнее слово, конечно.

Но наружу пылающего пронзительного взгляда не пробивается. Лишь улыбка становится ещё вымученней. Её ударили — ничего, потерпит. Такова роль нации, взятой силой.

Смотри, Индия! Смотри, каково будет тебе оказаться со львом и драконом по разные стороны фронта!

Смотри и сделай верный выбор.

Ещё дозы удивления удостаивается реакция Лакшми. Что вообще с этой девушкой? Смысл заметного, весьма заметного перепада настроения юрко ускользает прочь, не постигнутый ужасающим многих, знакомых с ним во всей красе, умом наследницы Сумераги.

Удивительно ли? Выкрик о падших женщинах он точно так же не постиг.

Кагую не покидает стойкое ощущение: только что все трое ведущих беседу высказались совершенно об одном и том же. Но притом свято уверены, будто ведут полемику и перечат остальным.

Стойкое ощущение непонятного бессмысленного цирка. С двумя зрителями, одним дрессировщиком. И со слонами.
[icon]https://files.catbox.moe/0303cd.png[/icon]

+5

31

А ведь всё могло быть намного лучше. Но нет - сначала Лакшми надо было насорить, затем Фредерику и прийти и начать тыкать в мусор пальцем, так что Рави теперь надо заниматься спасением сестры из её собственной глупости. Когда он приступает к этому, Каллен тихо вздыхает - ясно, что остаток ночи пройдёт за попытками выправить эту глупую, совершенно глупую ситуацию в нужное русло.

- Тем более, что в Японии эта проблема тоже когда-то стояла, пусть и не так остро.

Так, а вот это уже слегка грубовато. Точнее, оно само по себе не слишком грубо (и даже факт, на самом деле), но только вот источник этой фразы застал девушку врасплох. Если бы то вякнул британец, она бы только про себя обозвала бы его как-нибудь нехорошо, а тут - человек, которого она считала приятным, добрым и вообще хорошим! Считать не перестала, к слову, но решила тут же внести в разговор небольшую поправку, которой плохо маскировалось желание выгородить Родину.

- Извините, Ваше Высочество, но на мой взгляд эта проблема существовала во многих секторах Империи по тем или иным причинам, - господин Леннокс получает укол холодными клиночками взгляда телохранительницы, - и потому я думаю что нечестно выделять именно наш таким образом.

В словах сквозит небольшая обида: "что же ты так, я ведь на твоей стороне была, чего ты говоришь такое?" Делая её более очевидной, "Харухи" слегка отворачивается, будто сосредотачиваясь на охранении Кагуи от пылинок и лучей света от фонарей вокруг. И тут же легонько вздрагивает телом и глазками от щипка чуть ниже спины, которым её "наградила" подопечная за излишнее нахальство. Взгляд девушки тут же немного бегает, находя щипательницу, а брови прыгают вверх - неужели сказала слишком много? Назвала Японию сектором, не нагрубила, назвала правильным "-чеством", неужели что-то всё равно не так? На сердце становится слегка неуютно, и следом за этим её щёчки слегка розовеют - вспылила, сделала дурость, прямо как Лакшми, которую только-только отчитывала в мыслях. Да ещё благодаря Кагуе привлекла внимание принца к некоторым частям своего тела. Как бы он не подумал что у них это в порядке вещей, и не решил бы приобщиться. Так, нет, нет. Принцесса просто позыркивает на неё с осуждающим личиком, без злобы или испуга. Просто сделала глупость. Всё хорошо.

Ещё переживая и слегка нервно поправляясь, ладошками смахивая со своей юбки неизвестно что и вздыхая (и ещё немного поворачиваясь в попытках сократить площадь видимой Рави части ущипнутого места), Козуки прислушивается к рассказу о кастах, и испытывает новый прилив возмущения (теперь, к счастью, контролируемый). Как же это в две тысячи семнадцатом году такое ещё практикуется? Почему люди до сих пор держатся за такую гадкую систему? Появляется даже такая каверзная мысль, с которой сама её обладательница не может не согласится отчасти - если Британия придёт в Индию, не будет ли хорошо если они искоренят этот строй? А следом ещё и о своём доме мысли подобные - ведь должны быть, если рассудить логично, и положительные моменты в том, что Япония стала сектором 11? Как говорят все пожалованные, которых она слышала или встречала сама?

А тут как раз Рави вспоминает и об Императоре с его идеологией, телохранительнице ненавистной. Почему ненавистной? Потому что если делить всех людей на слабых и сильных, то она - с одной стороны баррикад, а её мать (да и вообще много кто) - с другой. На левой чаше весов - желанная любой революционерше возможность "из грязи в князи", на правой - необходимость согласиться, что балласт надо сбрасывать. "Чёрт возьми, как это всё сложно!" - в который раз думает Каллен. Почему людям необходимо воевать друг с другом? Какой в этом смысл? Если бы все договорились о каждой вещи, всё было бы в бог знает сколько раз лучше!

Внешне красноволосая очаровашка погружается в раздумия, отводя взгляд в сторону. За разговором следить, к тому же, стало довольно сложно - британский посол и индийская принцесса, несмотря на противоборство, будто оказались на одной, им одним понятной волне пререканий, на которую остальным путь был заказан. Да и не очень-то хотелось. Не из-за брезгливости, конечно, а из-за того, что всё это, чёрт подери, высосано из пальца! Все присутствующие это понимают, но почему-то никто не может озвучить этой правды - даже Каллен, которая даже слегка зубками скрипит, желая в любой момент наброситься на герцога Ричмондского.

- Знаете, мистер Леннокс, я, заметив ваш интерес, окончательно уверилась в том, что вы этой темой интересуетесь только из-за собственной выгоды. По вашей наглой морде видно, что вы уже представляете себе, как приходите в спонсируемое заведение и набираете себе девиц под предлогом "обучения их хорошим манерам в течение всей ночи и утра следующего дня". Готова поклясться что у вас даже знакомых мадам вашего уровня нет, потому что у вас в глазах видно, что вы знаете только один тип семьи - где муж решает всё сам, а жена ему нужна только чтобы утолять его инстинкты и быть хорошей игрушкой. На самом деле, я готова дважды покляться, что даже сейчас вы воображете всех трёх нас на месте ваших наложниц, и разговор этот вы продолжаете лишь чтобы послушать голос Лакшми ещё чуть-чуть. Нууу? Я права или я права?

Небольшой вздох.

- Как бы мне хотелось это выдать ему в лицо - оно бы многого стоило бы...

+4

32

[npc]58[/npc]

Рави слишком наблюдателен, чтобы не заметить разочарованно поджатые губы посла, – и достаточно умен, чтобы сделать вид, что не заметил. Его не задевают ни слова, ни жесты Фредерика Леннокса – старший внук и наследник махараджи никогда не демонстрировал вселенских амбиций или гордыни, что затмевала бы его взор. Тихий, спокойный, вежливый Нирав возможно даже казался рохлей на фоне своей взбалмошной и дерзкой сестры. И совершенно не возражал против такого положения дел.

А правда… Да кому она нужна, эта правда?

Он вскользь, тепло улыбается Харухи – которая неожиданно продемонстрировала несдержанный, пылкий нрав. Нираву это даже нравится, хотя и вызвано недопонимание исключительно неосведомленностью совсем еще юной девушки. Ничего – он не винит ее, не обижается и даже не собирается пояснять свою мысль, потому что то, о чем Сакурай не знает, заденет ее еще больше. Одно дело – мириться с захватчиком и его довлеющей пятой, тихо, исподволь ненавидя тиранию и деспотию, нашедшую олицетворение в целом народе. Другое – понимать, что твой собственный народ не слишком далеко ушел от ненавистных британцев. Ни к чему ей это.

Отмечает Нирав и публичное признание ошибки послом – цена подобным словам велика! – и даже ту теплую поддержку, которую британец решил оказать Лакшми. Мужчина бросает взгляд на буквально расцветшую сестру, и мягко улыбается. Пусть говорят.

Конечно, это не могло быть просто так. Возможно, Фредерик надеется через Тришну повлиять на ее деда, или же – от скуки или по складу своего характера – желает увлечь молодую красавицу. Что уж тут, только слепой не увидит, насколько красива Лакшми, и хотя британец кажется довольно безразличным ко всему, что не касается его работы, ничто человеческое и ему не чуждо. Восхищение такой настоящей, живой, самобытной красой просто не может не поселиться в сердце, когда видишь юную Неру. Проживший несколько лет в Британии Рави с уверенностью может сказать – таких он на родине Фредерика не встречал.

..и пока Леннокс не пытается уколоть, оскорбить принцессу – все в порядке. «Не буду вам мешать», – коротким жестом руки и мягкой улыбкой. Желаемого Нирав добился, а в самом деле тревожить посла внутренними проблемами Индии ему даром не нужно – залезет еще, чего доброго, куда не следует.

И своим вниманием принц одаривает японок. Очаровательная, фигуристая и отчего-то засмущавшаяся Харухи кажется ему весьма раздраженной, а непрестанно улыбающаяся Кагуя – и вовсе выструганным болванчиком. Такие они, японские женщины? Воспетые в легендах идеальные жены и подруги, способные всегда и во всем поддержать своего мужчину, обеспечить его теплом, уютом и мягким советом. Сейчас у них не спрашивают их мнения, и они молчат – но чем бы поделились девушки, окажись они наедине с тем, кому они доверяют?

Вероятно, им не понравились его слова об идеологии Британии, – полагает Нирав. Это было закономерно, ведь не всякий покоренный народ готов смириться с подобным положением вещей. Кагуя была еще ребенком, когда Японию захватили, и, очевидно, воспитана в новых традициях. Молчать и мириться – такие зароки дали ей родители? Харухи – постарше. Ее мировоззрение могло сформироваться прежде, чем Британия поработила ее нацию. Она могла помнить… больше.

Объясняться и в этом случае Нирав не намерен. Сегодняшнее представление – в большей степени для британского посла, и как бы тихо не нашептал он иные слова на ушки прелестным японским леди, от уха Фредерика это не укроется. Индии не нужны проблемы с Британией. А вот проблемы с девушками Рави умеет решать сам, не приплетая сюда страну.

Если вы не откажете мне в своем обществе, я был бы рад оставить политические дебаты до другого случая, – очаровательно улыбается он японкам, раскрытой ладонью указывая в сторону дорожки, свернувшей между двумя фонтанами. Пока Фредерик и Лакшми идут прямо, у Нирава, Харухи и Кагуи есть возможность ускользнуть от их разговора, одинаково безынтересного всем… троим? Пятерым?

Идти по этой дорожке – дело нехитрое, но Нирав улыбается лукаво, пропуская девушек вперед. Фонтаны-шутихи, подсмотренные кем-то из архитекторов сада в Петербургских садах, забрызгают дорогие костюмы, но, верно, поднимут девушкам настроение… Ну или по меньшей мере отвлекут от иных забот.

Далее на группы:
- Фредерик, Лакшми
- Кагуя, Каллен, Нирав
Внутри группы допустимо менять очередность.

+2


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 28.11.17. Враг моего врага