По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 12-13.02.17. По краю


12-13.02.17. По краю

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Дата: 12-13 февраля 2017 года
2. Персонажи: Алина Тихомирова, Станислав Мальченко
3. Место действия: Российская Империя, Москва, ЦАО, м. Смоленская, квартира Станислава
4. Игровая ситуация: Годовщина страшных событий в Латинской Америке не может обойти стороной одну из непосредственных участниц. Кобра сумела вернуться из того Ада, но заплатить за это пришлось огромную цену. Терзаемая воспоминаниями, она заглушает боль алкоголем и садится на байк, чтобы встретиться с бывшим руководителем «Вымпела».
Дополнительный эпизод: 12.02.17. Тем временем в гримёрке

+4

2

Вернувшись в Москву, Алина чувствовала себя абсолютно чужой. Отставка, больше принципиальная, чем  необходимая, перечеркнула всю её жизнь, чью правильность Кобра так лелеяла и оберегала. Она не знала, что делать дальше, а суровые морозы и пронизывающие ветра русской столицы не щадили несмелый росток, начавший новый виток борьбы под ласковыми лучами жаркого заокеанского солнца. Алина не могла ни думать о будущем, ни жить настоящим, постоянно оглядываясь туда, где ещё были живы члены отряда “Вымпел”, где её непростые дни освещала улыбка Франциско — в бразильскую сказку, горькую и прекрасную.
С холодом Кобре не помогали справляться ни обогреватели, ни свитера из натуральной шерсти, ни редкие объятия друзей, только алкоголь дарил ей иллюзию тепла и спасительный сон без кошмаров. Но даже на грани между сознанием и сновидением, мысли Алины были в постели, на которой рядом с Диазом остались лишь разноцветный платок, который был с Коброй с первого дня в больнице, и её непослушные волосы, которые Франциско ещё долгое время находил по всей квартире.
Тихомирова хотела вернуться, но на территорию враждебной Британии не летали самолёты, на борту судна можно было добраться лишь неофициально, задействовав серьезные ресурсы Службы Безопасности… но никто не собирался отпускать её заграницу, даже в отставке. Она была хранительницей тайн государственной важности, выпускницей “Барса”, а правительство намеревалось держать своих верных псов как можно ближе едва ли не до конца их дней.
Алина отчаялась, и в день годовщины гибели отряда не придумала ничего лучше, чем оседлать своего верного железного коня и просто поехать куда глаза глядят, без цели и без оглядки.
Боги хранили её в этот день и год назад, и сейчас: в Москве было объявлено аномальное потепление, несмотря на середину февраля, и гололеда не было. Она летела по проспектам, не обращая внимания на осуждающие свисты и недовольные крики автомобилистов. Ледяной ветер на бешеной скорости пронизывал до костей, не помог даже стакан водки перед поездкой, но Кобра продолжала нарушать правила, лишь бы не останавливаться. Но всё же инстинкт самосохранения был выше, и Алина, не чувствуя пальцев, заехала в знакомый двор. “Мальченко…” только успела она подумать, увидев пятиэтажное здание, где жил её бывший начальник.
Она резко затормозила и не смогла удержать мотоцикл в равновесии, заваливаясь вместе с ним на бок. Столкновения с припаркованной машиной удалось избежать, но это падение стоило порванной штанины и разодранной ноги, попавшей под байк, а еще грязного бока и царапин на черном корпусе. Главное, что початая бутылка, спрятанная запазуху, была цела.
Алина ругнулась, начиная неконтролируемо стучать зубами, выбралась из-под мотоцикла и подняла его, решив заняться своими царапинами несколько позже. После чего направилась к подъезду и раза с десятого набрала указанный на бумажке номер. Пальцы переставали слушаться, прожимали кнопки по несколько раз, а Тихомирова все прикладывалась к бутылке, надеясь согреться. Она даже не была уверена, что сама открыла дверь, а не консьерж, который пропустил ее абсолютно спокойно и даже ничего не сказал. Или же Алина была не в том состоянии, чтобы кого-то слышать?..
Так или иначе, она худо-бедно поднялась по лестнице, но до пятого этажа не дошла — широкий подоконник показался ей более подходящим пристанищем, где она и устроилась, тоскливо глядя в окно, опустошая бутылку и болтая неприятно саднящей ногой.

+4

3

[npc]11[/npc]

Утро выдалось на редкость удачным. Закончив заседание в московском штабе партии, он и его коллеги обсудили предвыборные мероприятия 2019-2020 годов. Несмотря на то, что по предварительной оценке результаты всё так же будут не вполне удовлетворительными, работа с населением всегда проводилась на пределе возможностей волонтеров и партийного руководства.
И ничто в этот солнечный день не предвещало сюрпризов. Во всяком случае, так думал Станислав. Но он еще не знал, какой “подарочек” поджидает его дома.
Мальченко покинул салон такси и, расплатившись, бодрой походкой направился к своему подъезду, намереваясь налить себе бокал коньяка и принять горячую ванну. Безмятежные мысли царили в голове лидера партии, он шёл по очищенному тротуару, размахивая кожаным портфелем, насвистывал красивые новогодние мелодии и уже было миновал двор… Но не зря он столько лет посвятил защите интересов своего государства в управлении “Вымпел”. Тут-то его и поджидала первая маленькая, но многообещающая неожиданность.
— Февраль на дворе, чёртовы суицидники совсем с ума посходили, повытаскивали свои мотороллеры, — хмуро отметил Станислав, заприметив стоящий среди автомобилей мотоцикл и уже хотел было пройти мимо, но взгляд зацепился за знакомый тюнинг байка; в груди закралась тревога. — Та-ак... Жить что ли надоело? — Станислав ускоряет шаг, заходит в подъезд и уверенно направляется к окошку консьержа.
— Здрасьте. Женщина не приходила лет тридцати, с длинными волосами, брюнетка? —  спросил он, наклонившись к нему.
— Да, я её пропустил, — спокойным голос ответил ему мужчина средних лет. — Спиртным разило, ой-ёй! Если что, вы звоните, я наряд вызову! Живо восвояси отправим!
— У-у, нет, в этом не будет необходимости, — Станислав помотал рукой и, отойдя от окошка, быстрым шагом направился к лестнице и принялся подниматься наверх.
— Ваша мамзеля что ли? — донеслось в спину.
— Моя, моя, — через плечо бросил Мальченко, не останавливаясь ни на секунду — мамзеле грозила серьёзная взбучка.
— Ой, здравствуйте! — молодая девушка в лисьей шубе и с мохнатным шпицем на руках вальяжно вышла из квартиры на втором этаже, поздоровалась с Мальченко, широко улыбнувшись — ещё бы, кто же из жильцов не знает, что в одном доме с ними живёт быстро набирающий популярность политик.
— Добрый день, — вежливо произносит Стас, немного запыхавшись, но даже не удостаивает девушку взглядом, продолжая быстро подниматься, то и дело переступая через одну, а то и две ступени. Сейчас его мысли целиком и полностью занимала лишь одна особь женского пола, которая, даст Бог, не станет бездумно ломиться в его квартиру — пьяные бабы не дружат с головой.
И вот когда от своего этажа Станислава отделял всего один лестничный пролёт, его взгляд приковал к себе неопознанный пьющий объект, сидящий на подоконнике с бутылкой водки наперевес, свесив одну ногу. Несложно догадаться, что этим объектом и была Алина Тихомирова. Некогда образцовый солдат российских спецслужб, а теперь — с головой погрязшая в собственном прошлом, страдающая от меланхолии и депрессии женщина, жизнь которой медленно, но верно скатывалась в алкогольную яму.

+4

4

Алина постепенно начинала отогреваться и едва ли не уснула на широком удобном подоконнике, как её внимание привлекли шумные шаги на лестнице.
— Аааа… — протягивает она с шальной улыбкой, медленно повернув голову. — Ola, Stanislav Vasil’evich, — Кобра смотрит на бывшего начальника и делает ещё несколько добрых глотков из горла.
— Ты что творишь? — не поздоровавшись с бывшей сотрудницей, спросил мужчина, поднявшись на пролёт и подойдя к Кобре почти вплотную. — Ёкараный, да ты же в нули. Слезай, пошли в квартиру, что люди подумают? Штрафов наверняка полный комплект словила. Беспредельщица.
Станислав уверенно берёт Алину за руку и мягко сжимает, глядя ей прямо в глаза. Пальцы холодные, неподатливые. Почти ледяные. Несмотря на то, что в подъезде хорошо топят. Взгляд бессовестных стеклянных глаз буравит Стаса
— Плевать, — одними губами произносит Алина, вырывает руку и проводит ей по волосам, убирая их назад. Кобра щурится от яркого солнца, пробивающегося сквозь крыши многоэтажек и кроны деревьев на занятый ею подоконник. Она держит бутылку так, словно это последняя опора её фундамента. — Тут очень тепло и хорошо. А вы разве были не дома? — с нахальной улыбкой Алина отстаивает свою крепость на лестничном пролете. Пусть алкоголь затуманивает её разум, она совсем не собиралась сдаваться и идти на поводу у Станислава.
— Не ври, у тебя пальцы холодные, — свободной рукой Стас тянется к бутылке, со всей решимостью собираясь забрать её у изрядно пьяной женщины и на мгновение поворачивает голову в  сторону, пряча нос от невыносимого запаха перегара. — Я на собрании был.
— С возвращением домой, Станислав Васильевич! Ваше здоровье! — Алина улыбается и допивает остаток водки, ставя не представляющую более никакой ценности ёмкость к окну. Теперь внутри бутылки такая же звенящая пустота, что и внутри Кобры, которую она так отчаянно скрывает за бравадой и весёлым настроением. — Вы просто очень горячий, вам показалось.
— Я предпочитаю, когда меня так встречают в квартире и без бутылки, — непроизвольно вырывается у Стаса после её недвусмысленного замечания, а затем он вновь начинает сверлить осуждающим взглядом Алину, словно надеясь пробудить в ней крупицы здравомыслия. — Ты какого чёрта разъезжаешь на байке зимой?
— Я учту в следующий раз, — Кобра хохочет и расстегивает куртку, будто бы в присутствии Стаса действительно очень жарко. — А погода вполне себе лётная, на виражах даже не заносило, — Алина свешивает обе ноги и передвигается на край подоконника, чтобы быть поближе к Мальченко.
— Погоди минутку… — Стас хмурится, напряжение во взгляде нарастает, и он упирается рукой на подоконник рядом с Алиной так, что их лица оказываются в десятке сантиметров друг от друга.. — Ты же не хочешь сказать, что ты рассекала на мотоцикле бухая в хлам?!
— Там на донышке было, — Кобра показывает пальцами, сколько там оставалось, и невинно хлопает ресницами, глядя Мальченко прямо в глаза. — А вы как будто никогда за руль не садились после ста граммов. Я не еврейка и могу себе позволить заплатить десять тысяч рублей и ездить так, как хочу.
— Во время службы было дело, — признался Стас, поморщив нос. — Но, чёрт возьми, после ста грамм, а не после бутылки водки! Будешь ты мне ещё врать, что на донышке было. Ты еле сидишь, голос пропитый, какое ещё донышко?!
И причём тут вообще евреи?
— Я всё прекрасно слышу, а ещё у меня голова болит, — Алина скривила недовольную гримасу, зажав для вида уши. — Будете кричать, привлечете внимание соседей, а оно вам надо? Я здесь без вас ниже воды, тише травы сидела, — Кобра смахнула пылинку с плеча Мальченко. — Считайте, как хотите, Станислав Васильевич, ваше право.

+5

5

[npc]11[/npc]

Станислав тяжело вздохнул. И вот как с ней вообще можно о чём-то спорить? Воспитали как мужика, а мозги как были бабские, так и остались, никуда не делись. Безумно хотелось обхватить ей горло и пошатать из стороны в сторону, как того героя-раздолбая из комедийного мультфильма. А с другой стороны — в её словах было зерно. Лишнее внимание им сейчас от слова “совсем” не нужно.
— Ладно, пошли ко мне, я с тобой поговорю ещё, — сердито сказал Мальченко, собираясь отходить от подоконника, чтобы дать Кобре слезть.
Тут Алине в голову приходит такая идея, что она сама еще больше шалеет от собственной наглости.
— Понесите меня, — она обхватывает ногами Стаса, скрещивая их у него за спиной и кладет руки ему на плечи. — Пожа~алуйста, — томным полушепотом—полустоном добавляет Кобра, но ей хватает ума не запрыгивать на Мальченко, чтобы они ненароком оба не завалились.
— Ты что вытворяешь? — возмущению Стаса не было предела. — Ты в стельку, конечно, но я же вижу, что не настолько и дойти можешь!
Нет, чтобы читатель понимал: в любой другой ситуации политик не был бы против такого развития событий. Отреагировать на  подобную выходку столь эффектной женщины, как Алина, таким образом может либо импотент, либо голубой. Но только тогда, когда она трезвая. Но сейчас Кобра сама не своя. Ей что угодно может в голову взбрести. А пьяная баба, как известно…
Они стоят почти неподвижно около минуты. Периодически Станислав пытается осторожно вырваться, чтобы случайно не скинуть Алину на пол. Но Кобра, даже несмотря на то, что уместила свою голову у Мальченко на груди, крепко держала его, совсем не намереваясь отпускать.
— Хорош вытворять, Алин, — Стас не выдерживает и издаёт приглушённый вздох, осуждающий, разочарованный. — Мне не сложно, чтоб ты понимала.
— Тогда чего мы ещё тут делаем, если вам не сложно? — Алина прижимает к себе Мальченко, чтобы он совсем не думал отстраняться и вырываться. — Мне тут хорошо, вам, видимо, тоже, давайте останемся? Зеленый цвет свежевыкрашенных стен очень успокаивает, — одной рукой Тихомирова поправляет без того идеально ровный узел галстука Станислава
— Галстук оставь в покое, вставай на ноги и пойдём. У меня дома кактус есть. Он тоже зелёный.
Станислав снова вздыхает. В этот раз от безысходности. Ведь он снова затеял бессмысленную авантюру, повторяя прежние ошибки общения с Коброй. Попытался с ней спорить. Сейчас, когда их не связывают должностные отношения, он не может сказать ей резкое “нет”, отдать приказ замолчать и следовать инструкции. Потому что не было ничего того. Два месяца как не было. Ни приказов, ни инструкций, ни тайного советника Станислава Мальченко. Оставался лишь политик, которому даже с самим собой трудно быть честным. Что там — другие...
— Убедите меня покинуть нагретый подоконник, — Алине невозможно нравится держать ситуацию в своих руках, а точнее ногах, ставя бывшего начальника в крайне неловкое положение, и она не собирается отступать, пока не доведет его до точки кипения или невозврата. — Пожалуйста… — снова эти сокровенные интонации и дыхание прямиком в шею. Сколько ещё Мальченко будет это терпеть?
— Ты невыносима, ты знаешь? — риторический вопрос слетает с губ Станислава, когда горячее дыхание Алины обжигает шею. — И слезать ты не собираешься, да?
А ведь на носу выборы. Любое случайное фото и всё, швах. А настырная Алина не отпустит же. Он это по взгляду видит.
— Ты несёшь портфель, — Станислав сдался. — Хватай, и я еду. Только держись крепче. Стыдно-то как за тебя, а.

+4

6

Слова о её несносном характере из уст Мальченко слаще слов любви.
— Один-ноль в мою пользу, — довольно заключила Тихомирова и обхватила шею Стаса, по-собственнически положив голову ему на плечо и схватив за спиной портфель.
Станислав приобнял Алину за бёдра и сделал несколько шагов в сторону от подоконника. Мышцы неприятно заныли. Сказывалось отсутствие переаттестаций в ГСБ, отчего Мальченко уже достаточно давно бросил активные занятия спортом.
— Остановитесь, не хочу, чтобы вы сорвали спину, — Алина опустилась на ноги и ещё раз по-хозяйски поправила галстук Станислава, протягивая ему портфель. — Это больше подходит для вашей ноши, — не дожидаясь мужчину, Кобра поспешила наверх, давая ему время остыть и собраться с мыслями после такой выходки.
— А сразу нельзя было пойти?! — Станислав вспылил и, перехватив портфель поудобнее, стал подниматься наверх, принявшись копаться в карманах в поиске ключей. — Пьяная, непоследовательная… Я ключи не могу найти. В штабе оставил, что ли?
Станислав открыл портфель и начал рыться по всем отделениям в поиске ключей.
— Ты ещё пьяная припёрлась сюда не пойми зачем.
— Вам лучше не знать, почему я всё-таки приехала, — Алина опускается к портфелю, упрямо тряхнув волосами и отгоняя чёрные мысли. — Давайте помогу, — они в четыре руки просматривают весь портфель, но ключи так и не находятся.
Стас громко выругался на всю площадку.
— Придётся возвращаться, чёрт бы их побрал. Ты едешь со мной. Я тебя в таком состоянии оставлять здесь не собираюсь.
— Остановитесь, — Алина ловит Мальченко за рукав пальто. — Не когл…кол...готитесь! Станислав Васильевич, — невозмутимо справившись с непростым для пьяного языка словом, Тихомирова с непроницаемым выражением лица снова кладет руки ему на плечи.
— Что? — возмутился Станислав. — Я не хочу ночевать в подъезде, знаешь ли!
—Тише, тише, тш… — пока Мальченко продолжает возмущаться, Кобра шустро начинает ощупывать его карманы, начиная с пальто. Какие-то бумажки, мелочь, но ключей нет. — Вы как зашли в подъезд? — спрашивая, Алина пробирается шустрыми пальцами под пальто и ощупывает передние карманы брюк, прикусывая губу. Там совершенно пусто, но Кобра наслаждается внутренней борьбой Станислава, которую наблюдает у него в глазах. Битвой, в которой внутренние многолетние принципы трещат по швам, но никогда не поднимут белый флаг на радость безбашенной наезднице байка. — Ммм, — протянула Алина и прильнула к Мальченко, слыша, как бешено стучит его сердце. — А вот и они, — прошептала Тихомирова, нащупав связку в правом заднем кармане. — Можете не благодарить, — искушенно шепчет Кобра в ухо Стасу, после чего с крайней неохотой отстраняется от него и, облизнув губы, победно поднимает связку ключей.
Станислав молчит, терпеливо выносит каждое неслучайное прикосновение. Она играется с ним, входит в ситуацию уверенно, с наглостью и нахальством, ощупывает каждый сантиметр его тела там, где могут лежать ключи, и не только. Время вокруг замедляет свой ход. Закушенная губа призывно манит, но Мальченко стоит, не шевелясь и ничего не предпринимая. Что бы сейчас не чувствовала Кобра, но алкоголем и распутством она лишь пытается безуспешно заглушить что-то, что режет наживо изнутри. Мальченко не знает об этом точно и может только догадываться о том, что её душит.
— Что же, - Станислав закрывает глаза и морщится, когда Алина извещает о найденных ключах, обдав лицо мерзковатым перегаром, а затем благодарит томным шёпотом. - Два-ноль. Продуваю всухую на своём поле. Спасибо.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2017-02-12 18:42:25)

+4

7

[npc]11[/npc]

Он улыбается ей, забирает из рук ключи и начинает открывать дверь.
— Но не думай, что ты съехала с обещанного разговора, — строго сказал Станислав, отступая в сторону перед Алиной. — Проходи. Сама переобуешься? Или опять будешь строить из себя принцессу?
Алина пропускает подкол мимо ушей и проходит в квартиру, не дожидаясь дополнительного приглашения. Куртка грязная, поэтому отправляется на крючок, а не в шкаф, затем настала очередь ботинок. Алина наклоняется, чтобы расшнуровать их, и недовольно шипит, приподнимая ткань разорванной штанины. Грязь в рану не попала, но обработать нормально всё равно следует.
Станислав заходит за Алиной следом. Громко хлопнув дверью, он шумно сдвигает щеколду в сторону и, забросив ключи на обувную полку, небрежно стягивает зимние ботинки, наступая мыском на запятник.
Кобра спокойно разувается и, пройдя в гостиную, сначала кладёт ключи от мотоцикла с крупным брелком на стол, а затем обращается к Мальченко с неожиданным вопросом, как только он выходит из коридора:
— Станислав Васильевич, можно попросить аптечку?
— Можно… Ты как докатилась до такого, а? — Мальченко выходит к Алине и несёт с собой дополнительную пару тапочек — для неё. Аккуратно ставит перед ней. — Сейчас найду тебе аптечку.
Не дожидаясь ответа, Стас идёт к высокому комоду и открывает самый нижний ящик. Все медицинские принадлежности и препараты Мальченко хранит в прозрачном аптечном контейнере, который сейчас находился прямо перед ним. Мужчина берёт его обеими руками, ногой задвигает ящик обратно и молча тащит контейнер к дивану.
— Дальше я справлюсь сама, — Тихомирова преграждает путь Станиславу и перехватывает аптечку.
— Тебе зачем аптечка? — интересуется Станислав и взгляд натыкается на изрядно ободранный бок джинс. — А это откуда?..
— Упала,  можно я наконец пройду в ванную комнату? — серьезно парирует Кобра и пытается выхватить контейнер.
— Нет, погоди, — Стас не спешит отдавать аптечку в руки Алины. — Какого чёрта ты это делаешь? Напиваешься а потом садишься на байк и ещё так спокойно обо всём это говоришь! Ты свою жизнь совсем не ценишь?
В жилах закипает ярость. Пока он думал, что всё обошлось, пока опасность казалась далёкой… Нет. Напускное спокойствие рухнуло за мгновение. Вымпел не за то погиб, чтобы она так глупо отдала свою жизнь. В пустую. Ни за что. Глупая. За тридцатник уже давно перевалило. Но максимализма — как у избалованного подростка.
— Я виновата… — она чувствует его злость и начинает злиться сама. На снежную Москву, безвольное правительство, свою несуразную жизнь в военной форме; Виталика, из-за которого перевелась в Вымпел; даже на Станислава, отправившего её в Латинскую Америку, где она оставила не только часть сердца, но и похоронила людей, чья смерть была для неё испытанием, к которому она оказалась не готова. И всё это — шелуха, чтобы скрыть истинную злость на саму себя, потому что не смогла ни спасти, ни достойно умереть, ни достойно жить после, потерявшись и запутавшись на улицах города, ставшего совсем чужим.  — Всего этого не должно было случиться! — Алина потупила взор. — Сегодня ровно год… — она не договаривает, поднимая на Мальченко глаза полные скорби и отчаяния.
Паззл сложился. Всё встало на свои места. А ведь верно. Острыми иглами в память врезаются цифры из скупых отчётов, безразличие командования, выбитые золотом имена на доске почёта в генштабе ГСБ и фотографии с чёрной лентой в углу. Виноватые лица руководства, скорбь в глаза сослуживцев… Всё стало понятно.
Станислав вздыхает и выпускает контейнер из рук. Кобра не успевает среагировать и он неслышно падает на ковёр. Крышка отлетает и часть медикаментов, среди которых обнаружилась даже пачка презервативов, оказывается на полу.
— Мы все проиграли в этой войне, — говорит Стас и, положив ладони на плечи Кобры, притягивает к себе, обнимая. — И не ты в этом виновата, Алина… Не ты.

+4

8

— Вы тогда не восемь человек потеряли, а всех… — Кобра не может совладать с дрожью, погружаясь в страшные воспоминания. — Про Некрасова и Пустовалова вы знаете — они совершили подвиг у Сальвадора ценой своей жизни. Тогда у нас ещё были силы писать искренние некрологи. Перед последней же мясорубкой нас оставалось четверо: за две недели до этого Захар Прилепин и Игорь Столяров подорвались на мине. Пинцет тогда пытался вытащить Игоря с поля боя... А неделю спустя Паша попал в больницу. Он… — даже столько повидавшей Алине невыносимо трудно подобрать слова. — Ему ампутировали все конечности. Он был самый молодой, и до поездки война ещё не успела превратить его в бесчувственную машину. Пашка был жизнерадостным, постоянно что-то придумывал… А тут сразу постарел после всего пережитого, мы все видели, что он угас, хоть и пытался шутить… — Тихомирова рухнула на колени, беспорядочно пытаясь собрать рассыпавшиеся лекарства. — Когда мы остались вдвоем, он умолял отключить его от аппарата жизнеобеспечения, я не смогла… Я умоляла его это не делать, отбросить дурные мысли, он же всегда был бойцом… А в Москве его невеста ждала. Но Пашка не справился со своими кошмарами... — Кобра на какое-то время застывает, смотря стеклянным взглядом в невидимую точку, но потом стряхивает с себя наваждение и продолжает очень тихо и глухо. — Я почти не помню, что именно случилось в Венесуэле… Все было четко спланировано, но что-то пошло не так с самого начала. Артём Метельский организовывал подрыв позиций британцев, но начатое закончить не успел. Владимир Решетников, Полиглот… Господи, я вообще не знаю, почему он не остался в штабе, почему именно в тот злополучный день, прикрываясь телом Динамита, закончил начатое товарищем, и взлетел на воздух вместе с проклятыми британцами… — Кобра сокрушенно бросает все, что держала в руках, в контейнер., и со спокойной отрешенностью следом озвучивает ответ — Просто не мог иначе… Когда мы с Комбатом остались вдвоем, нам почти удалось уйти из-под перекрестного огня, но на войне не бывает “почти”: ты либо остаешься жить, либо умираешь. Я поймала пулю и до последнего держалась в сознании, а Константин выносил меня с поля боя. Он еще говорил постоянно со мной, лишь бы я не отключалась, а я не то, что отвечать, я дышать не могла: “Потерпи, Алин… Девочка, держись, чуть-чуть осталось… Открой глаза, не смей их закрывать!..” А у самого несколько дырок в спине было. Когда добрались до наших, он положил меня на землю и упал рядом. Я потеряла сознание, а вот его глаза закрылись навсегда…
Алина прислоняется спиной к дивану и замолкает, запрокинув голову. Ещё чуть-чуть, и побегут по щекам застывшие в глазах слёзы, но Кобра из последних сил держит эмоции в узде. В голове всплыли строки одной песни: “Я солдат, солдат забытой богом страны”. Но у Латинской Америки были и свои боги, и свои герои, и ненапрасно принесенные жертвы. Никто больше не посмеет забывать об этом.

+4

9

[npc]11[/npc]

На лице Станислава застывают замешательство и трепет. Находясь в смятении, он напряжённо слушал наполненную жуткими образами исповедь Кобры, больше походящую на страшное, ставшее реальностью библейское предписание, в котором желчь Ада выступила на земную твердь, забирая в свои пучины грешников, чтобы навсегда запереть их души в тюрьме геенны огненной.
Стас сжимает кулак. Не она одна видела Ад изнутри. И не она одна смогла из этого Ада вернуться. Мужчина садится на колено и склоняется над Алиной.
— И что, по твоему, их жертвы ничего не стоили? — Станислав начинает говорить громко, уверенно; его голос нарастает с каждым новым предложением, с каждой сказанной фразой, после каждого слова. — Они погибли ради того, чтобы ты напивалась? Гоняла по городу в гололёд, как ненормальная? Ломала себе руки и ноги? Скатывалась в алкоголизм и блядство?! Даже если мы проиграли и потеряли всё!.. У нас ещё осталась наша жизнь. А значит в наших силах изменить себя, людей и мир вокруг нас. Вставай и не сдавайся! Что могли сказать погибшие товарищи, если бы увидели тебя такой? Не делай их смерти напрасными, Алина. Не дай памяти о павших стать лишь пылью на страницах нашей истории.
— На улице нет гололёда, а я себе ничего не ломала, — гневно защищается Алина  Боль внутри, которую она всякий раз пытается выскоблить, выжечь, вырвать, выкричать, громче совести. Кобра и так отдавала всю себя, чтобы хоть как-то изменить этот чёртов мир, но он не менялся — он подстраивался под видимые изменения, а душащие режимы, количество зависимых от наркотиков и просто рабов, несмотря на отчаянные диверсии и потери, оставалось прежним, менялась только оболочка. — Muerda! Дайте мне аптечку! — голос срывается, а Алине остается лишь сверлить тяжелым взглядом нависающего Мальченко.
— Да кто тебе не даёт?! — Стас едва ли не переходит на крик. — Забирай! В следующий раз тебе не повезёт так, как сегодня. Ты ведь разбиться могла! Какого чёрта ты о себе не думаешь?!
Стас хватает Алину за запястье.
— Иди в ванную, живо.
Разозленная Кобра притягивает к себе Мальченко за галстук так, что они едва не касаются носами, и цедит сквозь зубы:
— Не кричите на меня, — она не спешит его отпускать, пока они оба не успокоятся и у обоих не перестанет гневно стучать в висках. Какие заманчивые перспективы закрывало ранее перед Тихомировой то, что называлось субординацией, а теперь она не была связана ею, и вволю отыгрывалась на Станиславе, вновь отгоняя подальше своих демонов.
Мальченко тяжело дышит, смотрит в глаза наглой девушки, которая играет с ним, провоцирует. Хочется высказать ей всё, что он думает и заткнуть эти губы, чтобы они замолчали хотя бы ненадолго. Но вместо этого Стас просто пихает ей в грудь контейнер, чувствуя, как всё сильнее и сильнее затягивается петля на шее.
— В ванную иди, — приказным тоном повторяет он и отпускает руку Алины.
— De accor~rdo, — чувственно раскатывается “р” по небу, и Стас хмурится, а губы Кобры всё ближе, ближе... еще немного, и мужчина почувствует их горечь на своих, но пальцы разжимаются, отпуская галстук, едва не ставший опасным поводком. Алина снова позволяет ему дышать и встает, захватив контейнер, чтобы скрыться в ванной, дверь куда даже не удосуживается за собой закрыть.
Алина изо всех сил пыталась вывести Стаса из равновесия, гуляя по острому и опасному лезвию. Ещё бы пара секунд и мужское начало Мальченко не выдержало — он повалил бы её прямо на полу, воспользовавшись предоставленной ею же возможностью.
— Сучка, — прошипел мужчина ей вслед, поднимаясь с пола.
Она не была такой до отъезда в Бразилию. Что там с ней, чёрт возьми, сделал Диаз? Когда в ванной зашумела вода, Станислав пожал плечами и направился следом, надеясь, что Алина остыла и интимный инцидент был исчерпан.
— Тебе больше ничего не нужно? — спросил он, оказавшись на пороге, скрестив руки на груди и уперевшись плечом в дверной косяк.

+4

10

— Нет, спасибо, — к моменту появления Мальченко, Кобра умылась и постаралась привести в порядок джинсы, но порванная штанина явно свидетельствовала о том, что их срок службы подошёл к концу. Тихомирова сидела на бортике ванной и пыталась разорвать руками плотную ткань. Все равно домой она теперь доберется либо на такси, либо на машине Станислава.
—Да не рви, сними ты их нормально, — буркнул хозяин квартиры, с недовольным видом продолжая наблюдать за Алиной.
— Разрешаете? — вопрос был риторический, потому что Кобра, совершенно не смущаясь, стянула с себя джинсы, с нескрываемым любопытством наблюдая за лицом Мальченко, после чего, как ни в чем не бывало, начала обрабатывать ногу перекисью водорода.
— Я смотрю, ты опять с обновкой, — улыбнулся Стас, с неподдельным интересом рассматривая торчащий из-под чёрного белья причудливый хвост. — Дракон что ли?
— Ага, — Кобра кивает, забинтовывая на всякий случай ногу, и, прервавшись на две секунды, чуть приподнимает водолазку, обнажая своего красно-зеленого питомца полностью и идеальные кубики пресса.
Стас непроизвольно закусывает губу, когда Алина вместе с татуировкой демонстрирует свою идеальную во всех отношениях фигуру.
— Здоровый какой, — мужчина делает два шага в сторону девушки, протягивает руку и, приобхватив талию, нежно проводит большим пальцем по сказочному зверю, сам не зная, хочется ли ему поближе рассмотреть новенькую татуировку Алины, или же просто почувствовать тепло её тела.
— Не трогай, — тихо, но строго говорит Кобра, моментально перехватывая руку Мальченко, который несколько недоумевая смотрел на неё. — Он только мой, — она разжимает пальцы и завязывает бантиком конец бинта, стараясь не думать о том, в честь кого эта татуировка была сделаны. Призрачные демоны из прошлого продолжали терзать и её душу, и её тело. — Я закончила, — Алина встает, разрывая объятия Стаса, и занимает его руки контейнером. — Спасибо, — вся соблазняющая энергия, что до этого притягивала Стаса и вытягивала из него по крупицам самообладание, теперь едва ли не физически ощущалась вокруг Кобры ядовитым щитом. — Их семь, и я решила остановиться.
— Семь? — Стас нехотя убирает руку и принимается осматривать Кобру с ног до головы; взгляд цепляется за ещё один свежий нательный рисунок. — Я смотрю, дракон стал не единственным пополнением в семействе.
— А, вы про адского лиса, — несмотря на резкую смену настроения, Алина не может сдержать легкой улыбки. — Это память об одном очень хитром и умном человеке, — Кобра не лишает Станислава возможности додумать самостоятельно, хотя он наверняка уже понял, чьим олицетворением являются обе увиденные татуировки.
Улыбка Алина выдаёт то, что она пытается скрыть… или не пытается? Девушка всё ещё казалась хозяину квартиры слишком пьяной для того, чтобы он мог верно определить её намерения.
— Интересно, и о ком же? — Стас вопросительно склоняет голову и хитро щурится — сейчас он хочет, чтобы Кобра озвучила его мысли.
— Этот человек знает об этом, — уклончиво ответила Тихомирова, надевая джинсы.
— Пойдём в гостиную, я тебе чай сделаю, — он тянется к вентилю и выключает воду — о да, этот человек всё прекрасно знает. И всё понимает, к тому же, без слов.— Смотрю на этого лиса и даже не сомневаюсь, что этот человек прямо воплощение хитрости.
Взгляд ненадолго задерживается на собственном отражении в настенном зеркале в ванной.
— Пойдем, — Кобра застегивает молнию, а затем обвивает Стаса со спины и кладет голову на плечо, совсем не подтверждая слова действием. — Вы про лиса на моей ноге или в зеркале? — отстраняться она не спешит, проводя пальцами по ребрам снизу вверх. — Чай на ваш вкус, но с двумя ложками сахара, пожалуйста, — её дыхание щекочет кожу за ухом, и Алина уходит в гостиную.

+4

11

[npc]11[/npc]

— Про обоих, — тепло ответил Станислав, пытаясь поймать ускользающую ладонь Кобры, но она уже одной ногой была в в гостиной.
Мальченко выходит следом и отправляется на кухню, чтобы поставить чайник, рассыпать по чашкам крупнолистовой индийский чай.
Терпеливо наблюдая за гостьей, Стас дожидается, пока закипит вода. Доверху доливая чашки, Мальченко ставит их на поднос, засыпает сахар и выносит в гостиную, ставит на стол и садится рядом с Алиной. От чая исходит приятный аромат нежной корицы и терпкой гвоздики.
— Пей, — без лишних слов говорит он и берет свою чашку, но затем добавляет как бы между прочим. — Очень горячий, не обожгись.
— Спасибо, — Тихомирова наклоняется за чаем и, вдохнув пряный аромат, спокойно делает несколько глотков, чувствуя, как обжигающее родное тепло распространяется вниз по трахее. — Вы кофе вообще не пьете? — неожиданно спрашивает она.
— Кофе снижает тестостерон, — съезжает Стас и смеётся. — Иногда пью. Ты как, соображаешь уже получше? Тебя, кажется, начало отпускать потихоньку.
Алина ухмыляется на шутку Мальченко, который, похоже, сам уже был не против интимных подтекстов, продолжая начатую ею игру.
— Я с самого утра прекрасно соображаю, — с непонятной улыбкой уходит от прямого ответа Тихомирова и продолжает наслаждаться чаем.
— Оно и видно, — подкалывает Стас. — В таком случае ты в любом состоянии должна выговорить “межпространственный синхрофазотрон”.
— Я это даже трезвая не выговорю, — Кобра фыркает. — Вас устроит португальская скороговорка? — она временно возвращает чашку на поднос.
— Устроит, если переведёшь мне её, — соглашается Стас, который несмотря на все свои латиноамериканские связи, довольствовался лишь английским.
— Хорошо, — Алина улыбнулась, прокашлилась и оттарабанила, всякий раз с характерным стоном произнося знаменитое мужское имя. — O peito do pé de Pedro é preto. Quem disser que o peito do pé de Pedro é preto, tem o peito do pé mais preto do que o peito do pé de Pedro.
— Ладно, ладно, притормози, — Стас за всё это время так и не притронулся к своему чаю. — А перевод?
— Эмм, — Алина прикусила губу, задумавшись. Её игривое настроение снова возвращалось. — Он был у Пэдро очень чёрным, думали, что он у Пэдро просто чёрный, но самый чёрный из всех чёрных у Пэдро был.
— Я смотрю, кто-то очень весело проводил время, — Стас прищурился.
Алина важно закивала и заговорила на португальском:
— Это была самое запоминающаяся поездка в моей жизни. Жаркое солнце, дорогой мужчина, необъятный океан… — она мечтательно прикрыла глаза и вздохнула.
— Да верю, верю, что ты в себя пришла, — мужчина взял из рук Алины чашку и поставил на поднос. — Можешь не утруждать язык португальскими скороговорками.
— Я всё ещё иногда думаю на португальском, — Кобру опутывает паутина ностальгии, — я разговаривала на нём с момента выписки из больницы. Теперь вот не могу от акцента отвязаться, — Алина опустошает и вторую чашку на подносе.
— Вот оно что, — до Мальченко, наконец, доходит. — А я все думал, что у тебя с говором стало. Неужели только на португальском и говорила?
— Поначалу это была смесь с английским, последние несколько месяцев — только португальский, — Кобра пожимает плечами. — Вас это удивляет?
— Восхищает, — поправил Мальченко. — Диаз, наверное, был очень этим польщён.
— Наверное, — Алины вздыхает. — Я бы хотела вернуться, но вы знаете, как у нас с этим сейчас обстоят дела.
Станислав больше ничего не отвечает — Алина прошла через ад и, что бы ни происходило потом, возвращать жуткие воспоминания вновь было опасно.
— Твои татуировки оказались очень внезапны, — неожиданно говорит он, возвращаясь к неловко прерванному разговору в ванной. — Почему вдруг? Лис-то мне более-менее понятен, но вот дракон… Он связан с тем, о ком я подумал?

+4

12

— Связан, — Тихомирова с интересом наблюдает за ходом мысли Станислава. — Но что именно вас смутило?
— Размер, — честно говорит мужчина; он, конечно, не всегда прямо пропорционален значимости, но, всё ещё мог считаться весьма показательным признаком в большинстве случаев.
— Вот оно что, — Алина улыбается, — вы просто ещё не видели, что у меня теперь на предплечьях. По-моему, он отлично расположился.
— Ещё бы, на таком-то злаковом месте, — Станислав смеётся, слегка запрокинув голову. — А с предплечьями что? Только не говори, что тоже дополнила.
Слишком много сюрпризов на квадратный сантиметр Алины Тихомировой.
— Вы спрашиваете, потому что вам интересно или хочется меня раздеть? — чуть наклонив голову, поинтересовалась Кобра, приоткрыв губы.
— Ну… Как тебе сказать? — улыбка исчезает с лица Станислава и он наклоняется вперёд. — Пока ты не сказала, я об этом даже не думал… Почти.
Его тон спокойный, бесстрастный. Сложно было предположить, о чём мог подумать бывший командир “Вымпела”.
— Тогда я даже не знаю, как поступить, — Алина пожимает плечами. — Может, подбросим монетку?
Стас ухмыляется и запускает руку в карман.
— Орёл или решка? — он извлекает и кладёт на стол металлическую пятирублёвую монету.
— Решка.
— Решка и ты раздеваешься? — уточняет Стас с нескрываемым азартом.
— Решка и я дарю вам слюнявчик, — парирует Алина. — Кидайте уже, здесь становится слишком жарко.
Уже ничего более не говоря, Мальченко берёт монетку назад и, положив на большой палец, подкидывает, а затем ловит на одну ладонь, с громким хлопком накрывая её сверху второй. Отодвигает, смотрит на результат…
— Орёл, — заключает Алина и, издав разочарованный вздох, снимает водолазку, под которой оказывается майка на тонких бретельках. Кажется, в глазах Станислава читается легкое разочарование, но Тихомирова лишь усмехается.
Перед Мальченко открывается загорелое мускулистое тело Алины, раскрашенное очень разными, но гармоничными татуировками. Выделяется лишь достаточно заметный белёсый шрам на груди. Стас делает вид, что не обратил внимание.
— А я уж думал, что под водолазкой ничего, - он улыбается, качая головой. - Так неинтересно.
— Вы, кажется, татуировками интересовались, - с хитринкой подмечает Кобра. - Теперь мне можно одеться?
— А ты замёрзла? - двусмысленно интересуется Стас и уже не скрывает этого. - Горячительное уже совсем утратило свою силу?
— Вы пытаетесь меня спровоцировать? - наклонившись поближе к Мальченко, коварным шепотом интересуется Алина.
Станислав отводит взгляд в сторону. Ты можешь быть сколь угодно опытным руководителем военного управления, красноречивым политиком. Но нельзя отделить одно от другого. Невозможно размешать назад взбитые миксером кетчуп и майонез, вытащить дрожжи из теста или сделать чай в кружке не сладким. Так нельзя отделить мужчину от политика и бывшего военного.
— Молчание — знак согласия? — победно улыбающееся лицо Тихомировой с хитрым прищуром неожиданно оказывается очень близко.
Станислав чувствует горячее дыхание и поднимает голову. Кобра ещё наверное даже не осознаёт, что сейчас случится. Но будет обманом сказать, что она будет сильно против. Стас резко встаёт и кладёт руку на плечо Алины, толкая вперёд, назад в кресло, где она сидела несколько секунд назад. Пальцы ощупывают упругие мускулы, изучают рельефные ключицы, а затем цепляют тоненькую бретельку и стягивают в сторону, а затем - вниз. Кобра шумно выдыхает, следя за магическими пасами  рук Станислава. Мужчина роняет её в кресло и нависает сверху. Их взгляды жадно пожирают друг друга. Алина закусывает губу, извивается, то касаясь Стаса, то откидываясь в кресло, и её шальные пьяные глаза так и норовят поймать на крючок: “Что, сдаетесь, Станислав Васильевич?”
Безоговорочное поражение на собственном поле. Но проигрывать нужно уметь красиво. Рука Станислава скользит по телу Алины, а она тянет его к себе ближе и ближе, поймав за галстук и уже не собираясь просто так отпускать. Пальцы ощупывают живот, очерчивают кубики пресса невидимыми линиями и проникают под пояс джинсов.
- Алина… - Стас хочет что-то сказать, но слова тонут в страстном поцелуе.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2017-02-13 11:06:16)

+5

13

[npc]11[/npc]

На следующее утро
— Воды… — первое слово, которое нутренным хрипом рвётся из горла. — Воды… — в голове звенит царь-колокол, а в глаза бьет утреннее солнце, и открыть их не представляется возможным, как и не получается оторвать голову от подушки. — Стас, ты живой?.. — спрашивает Кобра и вслепую кладет руку на тело рядом.
Голос Кобры звучит глухо. Поначалу хозяин квартиры даже не обращает на него внимание. Ровно до того момента, пока она не называет его по имени и Стас чудом не вспоминает, что Алина осталась ночевать у него дома.
— Это ты? — спрашивает он, пытаясь перевернуться на бок, в ответ на что его голова отдаёт гулом и нещадной болью в висках. — Ох...
Он охает от неожиданности и носом сталкивается лицом к лицу с Алиной, лежащей у него под одеялом.
— Живой, как видишь, — мямлит он, пытаясь проморгаться. — Я не могу встать. Либо полежи ещё немного, мне нужно прийти в себя...
— Тогда давай полежим, — Тихомирова устраивается поудобнее и по-хозяйски обнимает Стаса, чтобы не свалиться с дивана. — Сегодня выходной, можно ещё поспать...
Станислав откидывает голову и закрывает глаза, чувствуя как Кобра прижимается к нему всем телом.
— Что вчера было? — спрашивает он, вдыхая запах дикого перегара, который стоял в гостиной.
— Я плохо помню… — Алина пытается осмотреться, но острота зрения к ней ещё не вернулась. Тогда она не придумывает ничего лучше, как ощупать сначала себя, потом Стаса. Вся одежда на ней, кроме водолазки. У Мальченко из кармана брюк она выуживает что-то длинное. — Стас… Я тебе ничего не оторвала? — Тихомирова сипло смеется, когда понимает, что это галстук. — Господи, как мы докатились до такого? — Кобра сокрушенно бьет себя по лбу ладонью.
— Спасибо за комплимент, — у Мальченко нет сил даже улыбаться. — Если бы оторвала, заставил бы пришить на место...
Стас издаёт приглушённый вздох и отворачивается к спинке дивана, молчаливо радуясь озвученному факту о том, что сегодня действительно выходной и никаких планов.
— Просто кому-то пить надо меньше… И не втягивать в эти алкогольные авантюры своих бывших начальников.
— Не я тебе наливала, — бухтит Алина и переворачивается на спину. Но всё же она заварила эту кашу, так что именно ей придется идти на кухню за спасительной жидкостью. Хотя она была совсем не против, чтобы это сделал Мальченко, пусть даже для этого он бы перелезал через неё. — У тебя нет рассола для таких случаев? — она с болезненным стоном садится на диване и наконец-то окидывает беглым взглядом гостиную. Водолазка валяется на полу, а ещё последствия их вчерашних посиделок: пол-литровая бутылка дорогущего коньяка, выуженного из запасов Мальченко, смятые банки пива общим объемом около пяти литров и допитая водка “Столичная”, которая была так удачно найдена в холодильнике. — О боже… — прохрипела Алина, хватаясь за голову. — Даже от  “Столичной” ничего не осталось, Стас, представляешь?.. Лучше бы мы пили твой любимый чай.
Но не только пустые ёмкости из-под спиртного омрачали эстетичный вид гостиной. Помимо них на столе стояла тарелка, измазанная пельменным жиром и засохшим кетчупом, фруктовая ваза, доверху наполненная почерневшими банановыми кожурками и виноградными ветками. На полу среди бутылок лежали вскрытые пачки из-под нарезок чеддера и ветчины, а на кресле стояла абсолютно пустая упаковка из-под шоколадных конфет. Сложно представить, какие действия были предприняты, чтобы учинить этот ни разу не творческий бардак.

+5

14

Чувствуя, что на диване стало посвободнее, Станислав переворачивается на спину и начинает сверлить взглядом потолок, глядя в никуда.
— Она же не питьевая… — начал было он, но махнул рукой, вытащив её из-под одеяла. — Ты там рубашки моей не видишь?
Мальченко находит в себе силы подняться и садится за спиной Кобры.
— Найдем ещё, — Алина встает и неуверенным шагом движется в сторону кухни, опираясь на попадающуюся на пути мебель. Сейчас она всеми фибрами души благодарит техническую оснащенность квартиры Мальченко, где и на входе стоят фильтры горячей и холодной воды, и дополнительно на питьевом кране.
А Станислав лежит неподвижно ещё какое-то время. Но вот он встаёт, озирается по сторонам и интуитивно перегибается через спинку дивана.
— Ну, да, стоило догадаться, — вслух произносит он и пытается дотянуться до рубашки, скомканной на полу.
— Вау, какой очаровательный вид сзади... — присвистывает Алина, возвращаясь с кухни с двумя стаканами воды и блестящим от капель лицом. Судя по ее внешнему виду и движениям, ей явно было лучше. — Прошу, — она ставит один стакан на стол, а второй протягивает Стасу, ожидая когда он перестанет корячиться и оставит свои неловкие, но презабавные попытки достать упавшую рубашку.
Кобра встала рядом с диваном, а хозяин квартиры всё так же безуспешно пытался дотянуться до рубашки. Оставил свои попытки он лишь тогда, когда диван стал подозрительно наклоняться. Резко подавшись назад, Стас замер, слегка задев руку Алины, в которой она держала стакан. Ледяная вода окатила спину, отчего Стас едва не закричал.
— У-у-умм… — промычал он, изогнув спину, как мартовский кот, приоткрывая губы. — Холодно!
Он берёт из рук своей гостьи злополучный стакан и делает несколько больших глотков. Вода приятно холодит горло и разливается внутри, отчего по телу, в довесок к незапланированной ледяной закалке, пробежала мелкая рябь.
—  Вас согреть? — даже этим недобрым утром Алина продолжает шутить. Но помимо шуток она делает еще одну мудрую вещь: находит аптечку, а в ней аспирин и выдавливает по две таблетки на каждого из упаковки. Протянув положенную дозу Стасу, она закидывает таблетки в рот и жадно запивает водой. Мальченко проделывает то же самое.
— Знаешь, я боюсь, я тогда сгорю, — он находит в себе силы улыбнуться.
— Чего это вдруг? — Кобра поднимает с пола водолазку. — Проветрить бы не помешало, — она морщит нос. — Станислав Васильевич, вы всё ещё в состоянии нестояния?
— Я в состоянии стояния, — отшучивается Станислав, понимая, что в каждой шутке есть доля правды. — В холодильнике осталось что?
— Нет, — отрицательно мотает головой Кобра.
— Тогда поехали поедим куда-нибудь. Заодно помещение проветрю. Тебя я всё равно на байк не пущу.
— Я обещаю больше так не рисковать, — с полной серьезностью говорит Алина, смотря Станиславу в глаза, после чего виновато отводит взгляд.
Стас качает головой и, поднимаясь с дивана, прижимает Алину к груди, пряча её в своих объятиях.
— Спасибо, — после тридцати секунд молчания выдаёт он. — На самом деле, просто не хочу, чтобы тебя за вождение в пьяном виде прав лишили. Тебе ещё часов десять за руль нельзя, учитывая, сколько мы выжрали.
— Те… — Алина осекается, но потом продолжает. — Тебе тоже.
— Я закажу нам такси, — Мальченко отстраняется от Алины и слегка щёлкает её по носу.
— Ау, — Тихомирова потирает место шутливо уязвленного самолюбия. — За что?! — возмущается Кобра.
— Не за что, а полюбила и дала, — парирует Станислав. — Одевайся.
Теперь Алине было совсем нечего ответить, и она только и могла, что поддевать Стаса, открывшего в этот день счет в свою пользу, тыкая его в бок по пути к первому этажу.
Ни утро, ни день, ни вечер не внесли ясности в произошедшее между ними накануне, но в этом и не было особой нужды. Иногда очень хотелось, чтобы какие-то мечты просто были очень похожи на правду.

Эпизод завершен

+4


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 12-13.02.17. По краю